Нас не догонят

      В коридоре громкой трелью раздался звонок, оповещающий учителей и учеников об окончании урока и приглашающий всех на десятиминутную перемену. Серёжа облегчённо выдохнул и легонько улыбнулся, обрадовавшись спасительному звонку. Уроки английского языка ему никогда не нравились из-за учительницы, которой, кажется, было абсолютно всё равно на понимание и увлечённость детей в предмете.       — Я думал, что это никогда не закончится, — пробубнил Серёжа рядом сидящему Олегу. Тот лучезарно улыбнулся.       — Однако закончилось. Ничто не вечно. Даже пытки, — усмехнулся он, заражая Разумовского хорошим настроением. Ребята собрали вещи и поспешили покинуть кабинет ненавистного английского языка.       Дальше по расписанию шла история — один из любимых уроков Сергея, но далеко не первый и не второй. Большее предпочтение он отдавал информатике, искусствоведению и даже обществознанию. Они машинально отправились к кабинету истории, о чём-то негромко переговариваясь и хихикая. Олег Волков — единственный друг Серёжи и самый близкий человек во всём мире, с которым они знакомы уже девять лет. Им не понадобилось много времени, чтобы сдружиться, и с приходом Олега в его тяжёлую жизнь он обрёл счастье. К удивлению Серёжи, Волков всегда защищал его перед хулиганами, так и желающими навредить или посмеяться, а также обращал внимание на интересы и внимательно слушал всё, что Сергей рассказывал. Ещё никто не заботился и не ценил его так, как это делал Олег, чьей дружбой он дорожил больше всего.       — Волков! Подойди-ка, надо поговорить, — окликнул учитель физической культуры.       — Ты иди, я догоню, — в спешке подмигнул Олег и послушно пошёл за учителем. Серёжа кивнул, посмотрел вслед и улыбнулся. Олег Волков — один из лучших «спортсменов» на всей параллели. Как был, так и остался. Его часто брали на соревнования и другие спортивные мероприятия, где он проявлял себя с самой лучшей стороны, чем Разумовский очень гордился. По возможности он старался присутствовать на всех событиях, чтобы поддержать друга, и что скрывать, в последние годы просто полюбоваться крепким подтянутым телом в спортивной одежде.       Следуя словам Волкова, Серёжа отправился к кабинету истории в одиночестве. Размышляя о чём-то своём, он и не заметил, как оказался около места назначения. Так как кабинет был открыт и внутри уже обустроились одноклассники и одноклассницы, Разумовский вошёл и занял привычное место, доставая из поношенного рюкзака учебник, тетрадь и ручку с карандашом. Следом достал тетрадь Олега по биологии и принялся переписывать решения задачек по генетике. Волков плохо разбирался в этой теме, поэтому Серёжа часто помогал — позволял списывать у себя. Также, часто после уроков объяснял ему темы, которые он плохо понял и они вместе делали домашние задания в школьной библиотеке.       За спиной тихонечко перешёптывались одноклассники. Он не прислушивался к их диалогу, занятый более важными делами, как вдруг…       — Эй, Разумовский, где твой Олежек? Снова домашку за парня своего делаешь. Не устал ещё? — насмешливо спросил Максим. Серёжа сжал челюсти и старался сдерживать гнев в себе. Его далеко не в первый раз пытались задеть сверстники, посмеяться, упоминая тесные отношения с Олегом, который стал настоящей грозой для всех обидчиков. Он всегда вставал на защиту Серёжи и постоянно напоминал о том, что они не стоят его внимания.       — Тебя это никак не касается, — буркнул в ответ Сергей, даже не награждая одноклассника взглядом. Он не горел желанием продолжать и развивать эту перепалку, но Максим и Юра, видимо, хотели вывести его из себя. Олега рядом не было, и они решили воспользоваться этой возможностью. Юра потянулся к Серёже и резко дёрнул прядку рыжих волос. Разумовский вскрикнул и обернулся, хмуря брови и сжимая ладони в кулаки от переполняющей его злобы.       — Собери волосы, девчонка! — Юра нахально ухмыльнулся.       — Он так внимание привлекает, детдомовский ведь. Не лишай его этого счастья, — подхватил Максим, не отрывая ястребиного взгляда. Сергею стало неуютно. Он почувствовал себя загнанной в угол жертвой, сжался и отвернулся, жмуря глаза. Юрий и Максим — дети из полноценных семей и поэтому не могли понять сверстников из детдома, коих в школе было не так уж и мало.       — Ещё и рыжие.       — Самый уродский цвет волос, — прошептал Юра.       — Натуральный цвет? Или всё тот же недостаток внимания? — ехидно поинтересовался Максим и потянулся руками к его волосам. Серёжа не позволял никому, кроме Олега, дотрагиваться до них. Он вновь обернулся и с силой ударил по любопытным рукам одноклассника. Тот айкнул, а Сергей в это время пересел с вещами на другой ряд и вернулся к домашней работе в тетради друга.       — Недотрога. Но Волкову ты позволяешь всё и даже больше, да? — Серёжа застыл, беспрерывно шепча одними губами слова Олега: «не обращай внимания, они тебя провоцируют».       — Да по нему видно, что он гей. А в детдоме знают, чем ты с другом по ночам занимаешься? Явно не математикой.       — А твоя мама знает, какой её сыночек мудак? — вырвалось у Серёжи. Он бросил на парней злобно-нахмуренный взгляд. Те вдруг замолчали и стали выглядеть настороженно. Разумовский удивился. Неужели ему удалось задеть их так, чтобы задиры потеряли дар речи и прекратили наконец его донимать? Он хотел победно улыбнуться, но в этот момент к нему подсел вернувшийся Олег, загородив собой двух забияк. Теперь всё понятно. О чём он вообще думал? Такие, как Юра и Максим, не боятся таких, как он. Они боятся тех, кто может набить им личико. Например, Олега Волкова.       — Представляешь, меня приглашают на городские соревнования по физической культуре! Там будет несколько команд, представляющих свои школы. Я бы так хотел поехать, но у нас скоро экзамены, — он тяжко вздохнул, выкладывая на парту учебник по английскому языку. Олег выглядел слегка расстроенным и подавленным. Серёжа тут же забыл о перепалке с одноклассниками и приобнял друга за плечи, мягко улыбаясь.       — Успеем. А насчёт соревнований тебе стоит подумать. Без тебя наша школа точно займёт первое место с конца. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Я с радостью помогу тебе подготовиться, — пообещал Сергей, заражая настроем Олега. Он тут же выпрямился и задумался, откладывая рюкзак в сторону.       — Хорошо, подумаю.       Серёжа широко улыбнулся, рассматривая все черты его очаровательного лица. Но потом он заглянул за его плечо, сталкиваясь с насмешливыми взглядами Юры и Максима. Улыбка с лица медленно исчезла. Сергей отвернулся, достал резинку для волос и собрал их в небрежный короткий хвост. Он уставился в тетрадь, думая о ненависти к природе, что наградила его рыжими волосами, привлекающими внимание. Они ведь ему совсем не шли.       — Они тебя донимали? — шёпотом спросил Олег, наклонившись ближе к Серёже. Кажется, он всё-таки заметил резкий упадок его настроения и быстро связал с тем, что, точнее, кто этому поспособствовал. Разумовский поднял глаза, заглядывая в карие радужки, напоминающие летние закаты. Такие тёплые и прекрасные. Он помолчал, отвёл взгляд и отрицательно помотал головой.       — Всё в порядке. Они не стоят моего внимания. Верно?       Олег нахмурился, пристально рассматривая друга, но потом сдержанно кивнул и забрал тетрадь по географии с готовым домашним заданием. Серёжа проследил взглядом за жестом и задумался, принимаясь жевать колпачок шариковой ручки. И всё равно, его волосы ужасны.       «Обстричь бы их и покраситься», — в очередной раз промелькнула в голове Сергея эта несчастная, но заманчивая мысль.

***

      Заметив зашедшего в столовую Олега, Серёжа улыбнулся, привстал с места и помахал ему, показывая, где находится. Тот без проблем его заметил и поспешил к столику, что он для них занял.       — Ну, что у нас на ужин сегодня? — улыбнулся Олег, присаживаясь напротив Серёжи. В их столовой стояло много столиков, рассчитанных на четырёх персон, но за их столом никогда никто не сидел — Волков и Разумовский были отвергнуты остальными детьми. Да и после нескольких драк с Олегом все стали его опасаться и лишний раз не приближались к этой парочке. Серёже от этого было только спокойнее.       — Рис с рыбными котлетами и салат, — пожал плечами Сергей, копаясь вилкой в своей порции. Сегодня аппетита не наблюдалось.       — Так, прекращай, — с мягкой строгостью одёрнул его Олег. Их взгляды столкнулись, и он указал в тарелку. — Ешь давай, тебе силы нужны. Аппетит приходит во время еды.       — Ла-адно. Но только потому, что ты просишь, — вздохнул Разумовский, сдаваясь и принимаясь нормально есть. — Как прошли соревнования? Тяжело было? — поинтересовался Сергей у налетевшего на еду Олега. Вчера состоялись те самые соревнования, на которые его позвал учитель по физической культуре. Он вернулся вечером и сразу лёг спать, сказав, что ему необходимо отдохнуть. И Серёжа не настаивал, прекрасно понимая, что его друг вымотался. И вот, прошли сутки, а Олег всё никак не собирался рассказывать о том, как всё прошло.       — Тяжело и плохо, — Волков тяжко вздохнул. — Даже в тройку лидеров не попали. Прости, — он бросил на него виноватый взгляд, и брови Серёжи взлетели вверх. С чего вдруг Олег извиняется перед ним? Едва не подавившись едой, отложил столовые приборы и взял друга за свободную руку.       — Ты чего извиняешься? Это поэтому ты мне ничего не рассказываешь? — Олег отвёл глаза и нахмурился, раздумывая над чем-то.       — Ты рассчитывал на меня и поддерживал. Я не особо хотел ехать. Сам знаешь, что мне нужно готовиться к экзаменам, если хочу куда-нибудь поступить. Но ты всё твердил подумать, и я… Не оправдал твоих ожиданий, — неторопливо признался Волков и медленно поднял взгляд на Серёжу. Возмущению Разумовского не было предела. — Я совсем не так хорош, как ты думаешь.       — Отставить! Неужели ты действительно думал, что мне важно, чтобы ты и твоя команда взяли призовое место? Ну что за бред, Олеж. Я советовал тебе подумать, потому что знаю, что ты любишь спорт и без всяких сомнений хорош. Помнишь, что ты мне говорил однажды? — Серёжа помолчал, а Олег посмотрел ему в глаза и пожал плечами. — Как бы хорош ты ни был, всегда есть кто-то лучше и хуже тебя. То, что вы потерпели поражение, не значит, что ты не старался. Просто не повезло. Противники оказались сильнее. Я не сомневаюсь, что ты старался изо всех сил, но мне не столь важны твои победы и поражения, главное — чтобы ты хорошо провёл время и был счастлив.       — Я…       — Ты хорошо провёл время? — Серёжа перебил Олега и ясно дал понять, что требует ответа.       — Думаю, да.       — Ты был счастлив находиться там?       — Да.       — Вот и всё. Это главное, — Сергей улыбнулся, заражая улыбкой Олега, и отправил в рот кусочек рыбной котлеты. — Лучше расскажи, как всё проходило. Кто был в команде? Какие были задания? Кто выиграл? — продолжая улыбаться, он рассматривал Олега, ожидая начала рассказа. Серёжа любил слушать истории Олега, его пересказы прошедших соревнований. Обычно в таких разговорах у него загорались глаза, что казалось Разумовскому невероятно очаровательным. Настолько, что хотелось слушать любимый голос до конца своих дней и наблюдать за теми самыми пляшущими искорками в глазах.       — Спасибо, Серёж, — мягко произнёс Волков, расплылся в ласковой улыбке и начал рассказ. Сначала он рассказал о командах, кто и где был сильнее, потом о победителях, а после перешёл и пересказу забавных случаев с его излюбленным «Это надо было видеть!» Как только Олег увлёкся пересказом, его глаза засияли, а на лице Сергея растянулась широкая и наверняка глупая улыбка. Он совсем позабыл о том, где находится и что вообще происходит. Просто слушал, улыбался и временами заходился в смехе, потому что случаи действительно оказались забавными. Но их идиллию прервал вредный парень из-за соседнего стола.       — Вы чего расшумелись на всю столовую? — возмутился Денис Марченко. — Разумовский, заткнись, пожалуйста. Слушать твой уродский смех просто невозможно. Раздражает.       Серёжа резко замолчал, нахмурился и послал Денису убийственный взгляд. Краем глаза он заметил, как Олег собрался встать из-за стола и, несложно догадаться, набить тому лицо. Ну уж нет. Сергею надоело терпеть постоянные издевательства. Всем вечно хочется его задеть, оскорбить и унизить. Длинные волосы — девчонка! Рыжие волосы и веснушки — урод! Худой. Бледная кожа. Некрасивые глаза. Список комплексов, отравляющих его мысли и жизнь в целом, пополнялся каждый день. Всему виной эти заносчивые выскочки. Он поднял руку, жестом приказывая Олегу оставаться на месте и не ввязываться.       — А знаешь, что ещё раздражает? — с кривой ухмылкой спросил Разумовский. Денис нахмурился. — Твоя рожа! — с этими словами он схватил парня за волосы и толкнул прямо в наполовину опустошённую тарелку с ужином. Вокруг раздались возгласы и вздохи, которые, на удивление, принесли Серёже воодушевление и радость. Он тоже мог быть мразью.       В следующий момент Денис резко встал со своего места и кинулся на Серёжу, опрокидывая его на пол. Крики стали громче.       — Серый! — послышался напуганный голос Олега. Не до этого. Денис занёс кулак, чтобы ударить его в лицо, но Разумовский ловко увернулся. Мгновение — и противник уже лежал под ним. Он замахнулся в предвкушении сладкой битвы, которую давно жаждал. Набить всем обидчикам морды. Проучить. Однако Олег перехватил его руку, сильно схватив за запястье, и заставил подняться, спасая тем самым лицо перепуганного парня. Серёжа несколько раз пытался вырваться, но крепкая хватка Волкова не позволяла ему этого сделать. — Серёж, успокойся! Что ты творишь?!       — У меня тот же вопрос! Разумовский и Марченко, что вы тут устроили?! — как гром среди ясного неба раздался за спиной очень яростный голос одной из воспитательниц.       — Просто преподношу урок тому, кто давно на него нарывается, — он самодовольно ухмыльнулся, совсем не переживая о последствиях. Выговор? Наказание? Чёрт с ним! Это стоило того. И определённо будет стоить и во второй раз. Свой урок Денис Марченко ещё не усвоил.       — Марченко, Разумовский и Волков отправляются в кабинет к директору! Немедленно!       Олег рядом тяжко вздохнул, сжал его запястье сильнее, и они всей троицей позорно отправились следом за воспитательницей. Только вот Серёжа всё не переставал ухмыляться и представлять сцены избиения одного из давних задир. Совсем на него не похоже.

***

      Солнце вышло из-за горизонта около часа назад и ослепило первыми лучами всё ещё спящий город. Сергею не спалось. Вчера он послушно отработал наказание, данное за происшествие в столовой. Что там произошло, он не помнит, к огромному удивлению. Однако по рассказам Олега, он завязал драку с одним из их обидчиков. Что ж, поделом ему.       Сразу после отработки он вернулся в комнату, лёг спать и проснулся в пять утра. Сколько бы он ни ворочался и ни пытался уснуть — ничего не получалось. Бросив это гиблое дело, Серёжа принялся рассматривать улицу за окном. «Как же скучно», — промелькнуло в мыслях. Жить в детдоме совсем невесело. Каждый день похож на предыдущий, обидчики не упускают возможности как-то задеть Сергея, ещё и многие учителя и воспитатели портят настроение вечными наставлениями и криками по любому поводу. Серёже до тошноты надоела эта жизнь. Он хотел скорее выпуститься и поступить в университет, уехать подальше от детдомовских стен, зажить самостоятельной и спокойной жизнью.       Внезапно в голову пришла безумная мысль. Он расплылся в хитрой улыбке и кинул взгляд на рюкзак. А что, если?.. Серёжа подскочил с места и принялся наполнять рюкзак необходимыми, на его взгляд, вещами, а потом прыгнул на кровать всё ещё мирно спящего Олега. И всё-таки каким бы грозным он ни был, во сне казался милым и беззащитным. Разумовский радовался возможности наблюдать такого Олега Волкова. Его лицо было расслабленно и выражало лишь умиротворённость. Даже будить не хотелось.       — Оле-е-ег, — протянул Серёжа с улыбкой на устах. — Олежа, просыпайся! — он положил ладонь на щёку, поглаживая. Волков что-то промычал и приоткрыл глаза, неторопливо находя Серёжу взглядом. На его лице тут же расцвела счастливая улыбка.       — Что-то случилось? — поинтересовался Олег, собираясь коснуться чужого запястья, но не успел — Серёжа подскочил с кровати, схватил одежду друга со стула и кинул ему на постель.       — Одевайся скорее! — игнорируя вопрос, с милой улыбочкой поторопил его Сергей и хотел было отойти к своей кровати, но был схвачен за предплечье и усажен обратно. Разумовский вопросительно глянул на недоумевающего и серьёзного Олега.       — К чему такая спешка? Колись давай, что удумал, — раскусил его Волков. Улыбка Сергея стала виноватой, он опустил взгляд, а потом посмотрел из-под ресниц и закусил губу — предвестие безумной идеи.       — Давай сбежим вместе? — тихонечко предложил Серёжа, понимая, что вовлекает Олега в своё нехорошее дело. А впрочем, когда у них было иначе? Мальчишки всегда были вместе, делили на двоих и радость, и горе, и похвалу, и наказания. Сергей до безумия хотел свободы, хотя бы на некоторое время, но без Олега она значила почти ничего. Он хотел гулять вместе с ним, смеяться и любоваться улочками Питера, чувствовать чьё-то тепло и поддержку. Серёжа не хотел быть один даже на свободе.       — С ума сошёл? От кого и куда ты собрался бежать? — возмутился Волков, смотря на друга в упор. Серёжа ощутил, как горят щёки, и почувствовал некий укол вины.       — Я знаю, знаю, что это плохо, что нас всё равно найдут и вернут, ещё и выговор сделают, но… Я уже не могу тут находиться, Олег! С каждым новым днём я всё больше ощущаю себя птицей в клетке, — выговорился Сергей и отвернул голову, принимая расспросы Олега за отрицательный ответ. — Со мной ты или нет, я в любом случае убегу.       Воцарилось молчание, прерываемое только пением птиц, доносящимся из открытого окна. Олег тихо рассмеялся и погладил Серёжу по плечу.       — Дурак ты, Серый, — произнёс он, привлекая внимание друга обратно. — Куда бы ты ни собрался, я пойду за тобой, — он сел на кровати и взял его ладонь в свою, выражая поддержку. Серёжа легонько улыбнулся под ласковым взглядом карих глаз, полюбовался милым заспанным лицом друга и невольно обратил внимание на губы, облизывая свои. Его словно магнитом тянуло вперёд — коснуться, оставить на них мягкий и невинный поцелуй. Сдерживать себя оказалось непросто, и они оба незаметно приблизились друг к другу. Сергей ощутил внутри себя странный трепет и неожиданно осознал, что происходит.       — Поторопись, Волче, — осипшим от чего-то голосом попросил Серёжа, резко отстраняясь. Он только что едва не поцеловал лучшего и единственного друга детства. Что он творит? Потерять его хотелось меньше всего на свете. Разумовский прокашлялся и продолжил: — Скоро проснутся воспитатели, а нам это надо в последнюю очередь.       С этими словами Сергей встал с кровати и отправился переодеваться. Сегодня на улице достаточно тепло, но из-за прохладного ветра необходимо было надеть что-нибудь тёплое и закрытое. Пытаясь удерживаться только около вопроса о том, что же надеть, он старательно хотел игнорировать мысли, связанные с Олегом и поцелуями. Хотя сократить то мизерное расстояние между ними хотелось до жути сильно. Однако Волков даже не пытался отстраниться. Может, шанс на взаимность есть? «Глупо на это рассчитывать с моей внешностью, он просто ещё не проснулся», — вера в подобные мысли душила Серёжу.       — Да, сэр, — с грустной усмешкой в голосе отчеканил Олег, и, судя по шуму за спиной Серёжи, он также принялся одеваться.       Определившись с одеждой, Серёжа учтиво закинул ещё несколько необходимых вещей в рюкзак и развернулся к Олегу.       — Готов?       — Готов. Только как ты собираешься пройти охрану? — Волков вскинул бровь в вопросительном жесте. Сергей загадочно ухмыльнулся и посмотрел в окно.       — А я разве говорил, что мы выйдем через главный вход? Мой план достаточно прост. Мы спустимся на первый этаж, вылезем через окно во внутренний двор, а перелезть через забор не составит труда, — улыбнулся Серёжа, ощущая в себе прилив бодрости. Его будоражила предстоящая вылазка, грозящая не совсем приятными последствиями, которые ничуть Разумовского не пугали. Глянув на Олега, ему стало понятно, что у того есть какие-то сомнения, однако спорить он не стал.       — Уверен, что нас не поймают? — осторожничал Волков. Серёжа тихо рассмеялся, расплываясь в более широкой улыбке.       — Нас в любом случае поймают, Олеж, — он подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо. — Успокойся и позволь себе один денёк побыть бунтарём.       Серёжа кокетливо подмигнул, взял рюкзак и тихо открыл дверь, проверяя коридор на наличие работников детского дома. Не обнаружив опасности, он вышел и поманил Олега жестом руки. Прикрыв дверь и стараясь действовать очень тихо, они направились в сторону лестничной площадки. Даже маленький шум или шорох напрягали Сергея — он слышал, как бьётся его сердце от растущего в крови адреналина.       Добравшись до тяжёлой деревянной двери, открывающей путь к лестнице, Олег вышел вперёд и открыл её, сначала пропуская друга. Серёжа развернулся и хотел напомнить об аккуратности, потому что именно эта дверь очень громко хлопнет, если её не придержать, но Волков и сам обо всём догадался. Они встретились взглядами, Разумовский кивнул Олегу и двинулся дальше.       Друзья спустились на первый этаж и, прежде чем выйти в коридор, Сергей так же выглянул и оценил ситуацию. Он заранее решил, к какому окну им следует идти, но разрастающееся волнение в груди не позволяло ему продолжить путь. Заметив трудности, Олег учтиво взял друга за руку. Серёжа чуть растерялся, посмотрел сначала на их руки, а потом на улыбнувшегося Волкова. Он вздохнул, ощутил тёплую и слегка влажную ладонь друга в своей и двинулся вперёд, ведя товарища за собой.       Поворачивая в следующий коридор, Серёжа заметил охранника, открывающего окна на проветривание помещения. Он резко шагнул назад и большими глазами посмотрел на Олега.       — Охранник, — чуть слышно прошептал Сергей. Волков кивнул и, не сказав ни слова, завёл их в женский туалет. Щёки Разумовского тут же заполыхали краской от смущения — он ведь парень приличный, за девочками ни разу в жизни не подглядывал. Во-первых, это некрасиво и неправильно. А во-вторых, его куда больше интересовал один определённый парень. Но мало того, что они ворвались в женский туалет, так ещё и Олег запер их в кабинке с табличкой «не работает».       — Что ты делаешь? — тихо поинтересовался сгорающий от неловкости Разумовский. Волков смерил его по-доброму насмешливым взглядом. В кабинке было мало места, из-за чего им приходилось стоять едва ли не вплотную друг к другу. Серёжу это слегка напрягало.       — Спасаю от неприятностей. Дядя Боря точно бы прошёл мимо нас в сторону своего поста. Около шести утра он открывает дверь во внутренний двор, — негромко пояснил Олег. Серёжа потупил взгляд — он об этом не подумал. Как же хорошо, что друг с ним: одна голова хорошо, а две — лучше.       — Нам надо поторопиться, — решительно прошептал Серёжа.       Решив глянуть наличие ручки на окне в этом туалете, он собирался выйти, но был одёрнут Олегом. Задать вопрос с возмущением он не успел — скрипнула дверь, загремели алюминиевые вёдра и зажурчала вода. Гадать о том, что происходило, долго не пришлось — техничка приступала к своей работе. Времени совсем мало.       — В шесть утра работу начинает тётя Таня. Поэтому я и закрыл нас в этой кабинке. В мужском нет кабинок, и туда мог зайти охранник, — не дожидаясь вопросов, с улыбкой ответил Олег, когда хлопнула дверь, оповещая об уходе работницы.       — Что бы я без тебя делал, — поразился Серёжа.       — Я подозревал, что без меня ты попадёшь в неприятности, — ухмыльнулся Волков. Сергей улыбнулся и театрально закатил глаза, вновь взяв Олега за руку, вышел из кабинки, окидывая взглядом окно — ручка отсутствовала. Вернувшись к изначальному плану, они вышли из туалета, озираясь по сторонам, и прошли к одному из открытых нараспашку окон. Сбросив рюкзак, Серёжа полез первым. Олег последовал за ним. А добравшись до железного чёрного забора, первым через него перебрался Волков и уже по ту сторону направлял приятеля.       — Вот так, молодчина, — похвалил его Олег и помог подняться, как только он спрыгнул на траву. — Цел?       — Вполне. Спасибо, Волче, — искренне поблагодарил Серёжа, тронутый заботой друга. У того всегда хорошо было с физическими заданиями, а он сам предпочитал умственную деятельность. Однако Олег вовсе не был глупым и неплохо разбирался в математике.       — Куда путь держим, капитан? — поинтересовался он и закинул рюкзак Серёжи себе на плечо.       — Неплохо было бы убежать как можно скорее и подальше отсюда, если не хотим быть пойманными. Наш день только начинается! — обрадовался Сергей, схватил улыбающегося Олега за руку и сорвался на бег, уводя их в неизвестность.

***

      Серёжа совсем плохо знал Питер, поэтому с огромным интересом рассматривал всё, что видел. Ему всегда нравилась архитектура города, созерцать которую зачастую приходилось на фото в Интернете. Красота и изящество зданий, скульптур и памятников удивляли и воодушевляли.       Солнце поднималось всё выше, а его лучи и ветерок становились более тёплыми. Хоть он и чувствовал вину и понимал последствия, старался не зацикливать на этом внимание и продолжал жужжать Олегу что-то про искусство. Волков шёл рядом, внимательно слушал и активно пытался поддерживать диалог, временами вставляя удачные шутки. Серёжа наконец-то стал чувствовать себя лучше, свободнее и счастливее. Он не боялся громко смеяться или восхищаться чем-то новым, что для других людей абсолютная норма.       — Олег, смотри! Они спектакли по Достоевскому показывают! — восхитился Сергей, рассматривая афишу одного из театров Санкт-Петербурга. Олег подошёл ближе, улыбнулся и приобнял друга за плечи. — Мне так хочется хотя бы ещё один разочек сходить на спектакль по классическому произведению. Или послушать симфонический оркестр… — едва заметно расстроился Серёжа.       В театре он был всего три раза, два из них в детском. Детдом или школа редко устраивали вылазки, но абсолютно каждой Сергей пользовался. Чаще всего детей водили в галереи и музеи, реже — в театры. Билеты на хорошие спектакли стоили дорого, поэтому их время от времени выдавали сиротам, положительно отличившимся в учёбе. С ней у Разумовского проблем не было, и однажды ему удалось попасть на спектакль по произведению Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Это был один из лучших дней в его жизни.       — У нас вся жизнь впереди, поэтому, думаю, успеешь ещё, — добродушно хихикнул Олег. Серёжа улыбнулся его словам, в мыслях предвкушая свободную и самостоятельную жизнь. Интересно, а дети в семьях так же с нетерпением ждут, когда съедут от родителей? Или наоборот, не спешат во взрослую жизнь? Одно Сергей знал точно — когда живёшь в детском доме, задерживаться в нём как-то не хочется. Хочется лишь любви, понимания и свободы, а в детдоме всегда ощущаешь себя одиноким и ненужным, скованным кучей правил и распорядков.       — Ты прав. Когда-нибудь я достану нам билеты на лучшие спектакли известных театров страны, — уверенно заявил Серёжа, замечая, как на лице Олега отразилось искреннее удивление.       — Нам? — недоверчиво переспросил он. Сергей закатил глаза.       — Да, нам. Мне же нужно будет с кем-то обсудить их, — пошутил Разумовский, взял недоумевающего Олега за руку и повёл дальше.       Пока они шли к метрополитену, по пути встретили уличного музыканта, чуть старше их самих. Парень играл на акустической гитаре и собирал мелочь в чехол. Серёжа не знал, что за песни он исполнял, а вот Олег заинтересовался и остановился, желая послушать. Сергей не стал спорить, решая проявить дружеское внимание к тому, что Волкову нравится. К удивлению многих, их интересы всегда отличались: Серёжа любил умственную работу и классическую музыку, философию, архитектуру, в то время как Олег отдавал предпочтение физической культуре, спортивным тренировкам, современной музыке, фильмам и видеоиграм. Но даже с колоссальными различиями в интересах мальчики быстро нашли общий язык. Их отношения всегда казались не просто дружбой, а чем-то более возвышенным. Им просто было приятно находиться рядом друг с другом, словно так и должно быть. Всё просто — они родственные души. Умение слушать и уважать друг друга — неотъемлемая часть отношений, которой может похвастаться лишь маленький процент людей.       Серёжа, правда, пытался полюбить ту музыку, которая нравилась его другу, но, увы, никак не мог её понять. Бросив это гиблое дело, он решил любоваться наслаждающимся музыкой Олегом. Лёгкая, но счастливая улыбка на его лице отчего-то грела душу и пробуждала счастье. Что может быть лучше того, чтобы видеть дорогого человека счастливым настолько, что он перестаёт контролировать себя, выдавать эмоции и любоваться пляшущими от восторга искорками в глазах?       Когда песня закончилась, Волков решился подойти и похвалить парня. Оказалось, что у них совпали музыкальные вкусы, и Серёжа внезапно почувствовал укол ревности. Сложно бороться с тем, кто имеет схожие интересы с твоим объектом воздыхания.       — Я бы кинул пару монет, да у самого денег почти нет, — признался Олег.       — Да ничего страшного! Слушай, играть умеешь? — Волков кивнул. — Давай ты сыграешь что-нибудь, а я отдам тебе часть заработанного? — предложил парень-музыкант. Олег удивился и задумался, кинул взгляд на Серёжу и загадочно улыбнулся. Сергей нахмурил брови и наградил уличного музыканта убийственным взглядом. Не нравился он ему. С чего вдруг такая щедрость?       — По рукам! — решился он, и тот парень передал ему гитару.       Олег немного подумал, проверил состояние гитары и струн, подобрал аккорды и начал петь. Выбранная песня что-то смутно напоминала Разумовскому, далёкому от современной музыки. Количество слушателей начало расти, что говорило либо о том, как хорошо Олег поёт, либо о популярности песни. Скорее всего, правильным предположением являлось именно второе. Серёже нравилось пение друга, пусть и нечистое, иногда не попадающее в ноты, но эмоциональность и чувства, которые он вкладывал в исполнение, перекрывали все минусы. Когда начался куплет, Сергей понял, что это была за песня — нашумевшая два года назад «Нас не догонят». Она произвела такой огромный фурор в музыкальной сфере, что даже Серёжу не обошла стороной. Ну а как иначе, когда все вокруг слушают её и напевают?       Сергей вслушался в пение Олега и непроизвольно расплылся в широкой улыбке. Что бы его друг ни пел, ему всегда нравилось. Он бы хотел, чтобы этот красивый голос напевал ему колыбельные перед сном, пока не уснёт.       Когда песня закончилась, толпа взорвалась аплодисментами. Олег смущённо улыбнулся, снял с себя гитару и передал её в владельцу. Парень улыбнулся и хлопнул того по спине. Серёжа подошёл к другу максимально близко и взял за руку, наплевав на разбредающуюся публику.       — Мне нравится тебя слушать, ты знаешь? — негромко поделился он, заглядывая в карие глаза. Олег легонько улыбнулся, но ничего не ответил.       — У тебя талант, дружище! — заявил уличный музыкант Волкову. Серёжа оскалился и сжал руку Олега.       — Спасибо. Но не думаю, что это моё будущее, — пожал он плечами, больше не обращая внимания на Разумовского. Это обижало и сильнее разжигало злость.       — Жаль. Хорошо играешь, да и голос неплох, вот если бы с ним поработать… Ну ладно, вот твоя доля.       Парень протянул ему пару купюр и мелочь. Олег быстро поблагодарил его, и, попрощавшись, они двинулись дальше. Волков начал что-то говорить про музыку и того парня, но Разумовский старался не слушать. Он демонстративно прибавил скорость, пытаясь идти чуть впереди, и сложил руки на груди, ощущая, как к горлу подкатывает ком. Ну вот только зареветь ему тут не хватало, но отношение Олега к нему задевало.       — Серый? — кажется, заметил его поведение. — Серёж, что случилось? — прибавил шагу и догнал его, кладя руки на плечи. Серёжа дёрнулся, скидывая их.       — Всё прекрасно, — злобно соврал он, шмыгая носом и сдерживая слёзы. А ведь всё начиналось так хорошо и радостно. Он уже два года мирился с безответными чувствами к Олегу, для которого всегда был, есть и будет только лишь другом. Но даже так Серёжа не мог допустить, чтобы кто-то отобрал у него единственного дорогого человека, даже если тот не отвечает на его истинные чувства. Не Олег в этом виноват.       — Не ври мне, — твёрдо приказал Волков, остановился и схватил Серёжу за руку. — Я хочу знать, что происходит. Объясни мне, пожалуйста.       — Тебе со мной неинтересно. Я видел, как ты общался с тем парнем и… Тебе всё равно на мою похвалу. Везде я лишний и никому не нужный, — не сдерживаясь, изложил он, хватаясь руками за голову и жмуря глаза, не позволяя появиться слезам.       — Ну и кто тебе такое сказал? Серёж, ты мой самый дорогой и близкий человек. Мы дружим уже десять лет, я знаю тебя лучше, чем ты сам, и с чего ты вдруг решил, что никому не нужен? — Олег отвёл их в сторону и притянул в свои объятия Серёжу, едва сдерживающего истерику. Принялся поглаживать по спине и поцеловал в лоб. — Неужели ты думаешь, что я променяю тебя на какого-то парня с улицы, с которым общался от силы пять минут?       — У вас схожие интересы, — возразил Сергей, сжимая Олега в объятиях крепче, боясь отпустить и потерять. Тот усмехнулся и принялся поглаживать по голове, иногда перебирая волосы. Серёжа прижался к его груди сильнее и невольно улыбнулся. Олег всегда тонко ощущал его настроение и знал, как помочь. Когда Разумовский истерил и плакал, Волков заключал его в объятия, шептал хорошие слова, перебирал волосы и просто позволял насладиться родной близостью. И это было приятнее и эффективнее всяких лекарств.       — Интересы не всегда должны совпадать в отношениях людей. Люди могут найти общие интересы, но не всегда находят общий язык. Главное в дружбе — уметь слушать и уважать друг друга. Даже если интересы разные, можно попытаться их понять.       — Это как у нас? — по-ребячески спросил Серёжа.       — Как у нас, да. Я уважаю тебя, твои интересы, увлечения и способности, всегда готов выслушать, поддержать и составить тебе компанию, потому что мне хорошо с тобой. Это и есть дружба. Прости, что не ответил на твой комплимент, но мне правда очень приятно слышать подобное от тебя, — Олег замолчал и чуть-чуть напрягся, нехотя разрывая объятия.       «Жаль, что только дружба», — подумал Серёжа, вновь во всей красе ощущая безысходность своего положения. Страх навсегда остаться лишь другом медленно отравлял его, словно яд. Сердце болезненно сжималось, а животе что-то неприятно скручивалось, как будто вызывало тошноту. Глаза щипало от тоски и несбыточных мечт.       Олег тем временем быстро глянул в глаза Серёжи и скромно улыбнулся.       — Ну что, пойдём купим газировки?       — А сырки купишь? — тоном обиженного ребёнка, готового на примирение, произнёс Серёжа, идя за Олегом в ближайший супермаркет.       — Всё, что пожелаешь, — Волков протянул руку, и, игнорируя подозрительные взгляды прохожих, Сергей без раздумий взял её.

***

      Купив по бутылке газировки и сырки, друзья отправились в метро и вышли на станции, которая была ближе всего к набережной. Серёжа захотел прогуляться около Невы и потащил туда Олега, потому что знал, что за ним он пойдёт куда угодно.       Они спустились к реке, и Серёжа с хохотом рванул вперёд, наслаждаясь свободой и тёплой погодой. Так хорошо ему не было уже давно. Остановившись, он обернулся посмотреть на Олега — тот улыбался и светлым взглядом наблюдал за ним. Хорошо, что не только Разумовский чувствовал себя счастливым.       Серёжа снял рюкзак с плеч, достал плед, сложил вдвое и расстелил на песке, тут же присаживаясь и ожидая Олега.       — Зачем уселся, глупый, земля ещё не прогрелась, заболеешь, — ласково начал сетовать Волков, приблизившись к другу. — Вставай давай.       Серёжа нехотя поднялся и позволил Олегу постелить второй слой, лучше утепляя местечко.       — Откуда ты… — непонимающе начал Разумовский. Он ведь брал всего один плед?       — Я заглянул в твой рюкзак, пока ты не видел, и решил, что одного пледа будет мало, — улыбнулся Олег, присел и похлопал рядом с собой. Серёжа закатил глаза, уже не удивляясь предусмотрительности Волкова, и сел рядышком.       — Вот что бы я без тебя делал, Олежа? Ты такой заботливый и внимательный. Мне так сильно повезло с тобой, — он прильнул к другу, устраивая голову на его плече, вдыхая аромат. Серёжа прикрыл глаза, наслаждаясь присутствием и родным теплом Волкова. — Совсем скоро мы будем свободны… Поступим в университеты и сможем жить так, как хотим, — мечтательно рассудил он, всё ещё не веря собственному счастью. А потом вдруг выпрямился, вспомнив о недавно появившемся желании, и заглянул Олегу в глаза, привлекая внимание. — У меня есть мечта.       — Какая? — понимая намёк Разумовского, спросил он, готовый слушать воодушевлённую речь друга. Серёжа чуток смутился и промедлил с ответом.       — Посетить Венецию, — Сергей притянул ноги к груди и обнял колени, рассматривая игру солнечных бликов на поверхности воды. — Город, славящийся своей архитектурой, он магнитом манит к себе влюблённых. Представь, как днём мы гуляем по городу, а вечером наслаждаемся вином на балконе нашего номера.       Серёжа погрузился в мечты и прикрыл глаза в ожидании какого-нибудь ответа. Но Олег подозрительно молчал. Тишина затянулась и пробудила у Разумовского переживания. Он повернулся к Волкову, подмечая искреннее удивление на его лице и неверие в глазах.       — Я что-то не то сказал?       — Нет-нет! — запротестовал Олег и робко коснулся его плеча, погладил в попытках успокоить. — Это замечательная мечта, и она обязательно сбудется, просто я… Я просто не думал, что ты видишь нас в будущем вместе, — признался Олег и опустил взгляд.       Серёжа расслабился и тихо усмехнулся, наблюдая за неловкостью друга. Ему нравилось, что они не боялись быть собой рядом друг с другом. Обычно Олег всем казался строгим, безэмоциональным и сильным парнем, но только рядом с Серёжей он позволял себе проявлять эмоции, чувства и ласку, временами даже не боялся показаться слабым.       — С чего ты так решил?       Олег колебался, пытался что-то сказать, а потом вздохнул и поднял решительный взгляд.       — Мы очень разные. До выпуска остались считанные недели. Ты уедешь в Москву и поступишь в МГУ, будешь учиться и разрабатывать свою социальную сеть, а я… Короче, забудь, — сдался Волков, окончательно расстроившись. Улыбка с лица Серёжи пропала. Он мягко приобнял Олега за плечи, поглаживая, желая показать ему, что всё ещё рядом и готов поддерживать. За все совместные годы в детском доме они научились тонко чувствовать друг друга, поэтому Сергей точно знал, что сейчас Олег на редкость нуждается в поддержке.       — Ты можешь мне доверять. Мы никогда не говорили о нашем будущем. Давай обсудим это сейчас? — мягко предложил Серёжа, словно ребёнку. Олег глянул на него и решился продолжить.       — Я не знаю, где моё место. Временами мне вообще кажется, что для меня нет места в этом мире, — вздохнул он.       — Ты всё ещё не нашёл себя. Это нормально. Значит, будем искать вместе. И в первую очередь будем отталкиваться от твоих интересов и способностей, согласен? И что бы ни произошло, я буду рядом. Возле меня всегда есть и будет место для одного-единственного Олега Волкова.       Олег посмотрел на Серёжу и утвердительно закивал, легонько улыбнулся, внимательно изучая его глаза. Разумовского это смутило. Он отвёл взгляд и сглотнул лёгкий ком в горле.       «Какие уродливые глаза, Разумовский! И взгляд несчастный, детдомовский».       «Голубые глаза тебе не идут».       — Что-то не так? — Олег заметил его замешательство. Серёжа отрицательно помотал головой, боясь, что Волков ему не поверит. Поверил или нет — непонятно, потому что предпочёл промолчать.       Поборов себя и свои мысли, Серёжа постарался перевести тему и поменьше смотреть на Олега, не сталкиваться взглядами. С детства подвергаясь издёвкам, он так и не научился любить себя, принимать таким, какой есть, и отчего-то зависел от чужого мнения. В подростковом возрасте все замечания, посылаемые в адрес его внешности, всего за пару мгновений становились комплексами. Он боялся, что и Олегу не нравятся его привлекающие внимание волосы, некрасивые глаза, раздражительный смех, кривые губы… А он хотел нравиться ему. Хотел быть любимым в той же степени, в какой сам любил Олега.       Они продолжали негромко переговариваться, а потом Олег стал перебирать пряди его волос, поглаживать и расчёсывать, пока Серёжа что-то увлечённо ему рассказывал. В лицо дул лёгкий тёплый ветерок. Закончив рассказ, Разумовский замолчал с глупой улыбкой на устах, просто потому, что рад здесь и сейчас находиться, прикрыл глаза, отдаваясь лишь ощущениям. Олег начал плести тоненькую косичку на правой стороне. Серёжа знал много мужских причёсок, но косички, сплетённые Олегом, не шли с ними ни в какое сравнение. На удивление, их он никогда не стеснялся перед другими хихикающими детьми и настороженными взрослыми, ведь гораздо важнее то, что они значили для самого Сергея. К чёрту предрассудки.       Когда Олег закончил плетение, Серёжа прилёг ему на колени и внимательно смотрел снизу вверх.       — Олеж, — позвал он.       — М?       — Какой цвет волос тебе нравится больше всего?       — А для чего ты интересуешься? — с подозрением спросил Волков, а Сергей постарался не показать напряжения.       — Просто интересно, — как можно небрежнее бросил Разумовский.       — Рыжий. Медно-рыжий, если быть точным, — на его устах заиграла светлая улыбка, а Серёжа невольно отвёл взгляд и вздохнул. Он не этого ожидал.       — А кроме?       Олег ласковым движением убирал прядку с его лба в сторону и погладил по голове.       — Только медно-рыжий. — Серёжа обиженно надулся. — Рассказывай, что эти идиоты опять тебе наплели?       — Ты слишком хорошо меня знаешь. А что, если обрезать и покрасить волосы — это моё желание? Рыжий цвет привлекает внимание, а длина волос делает меня похожим на девчонку, — пояснил Серёжа и вновь принял сидячее положение.       — Это так, но тебе ведь нравится. Я знаю. Тебе не обязательно подстраиваться под глупые стандарты. Ты всегда был особенным.       Олег добродушно улыбнулся и взял его ладони в свои, поглаживая кожу большими пальцами. Серёжа опустил взгляд и легонько сжал чужие ладошки, чтобы удостовериться в том, что самый близкий человек рядом и оказывает поддержку. Временами Разумовский считал себя той ещё обузой, и покорная верность и терпение Олега казались ему чудом, которое он чем-то да заслужил. Сергей чувствовал, что не мог оказывать помощь в той степени, в которой её получал, однако Волков уверял его — ему достаточно одного лишь присутствия, чтобы чувствовать себя счастливым.       «Эй, Разумовский, длинные волосы только у девчонок!»       «Да он внимание привлечь пытается, детдомовец!»       «Не забудь кудри накрутить завтра, Разумовский! Может, Олег тебя с девчонкой перепутает».       — Почему ты так себя не любишь? — шёпотом спросил Олег, прожигая взглядом друга. Серёжа до последнего старался не смотреть на него, ощущая, как внутри смешиваются чувства от горечи до злости. Он хотел нравиться Олегу. Он хотел быть любимым им. И он ничегошеньки не мог поделать с нежными чувствами, которые с каждым днём сильнее хотели вырваться наружу. Осознание пробуждало чувства, что медленно разрывали грудную клетку. «Пожалуйста, люби меня!» — хотелось кричать во всё горло. Так, чтобы сорвать голос.       Серёжа грустно усмехнулся и поднял взгляд на Олега. И что же ему терять? Он не может нести эту ношу — слишком долго таил в себе запретные чувства. Смочил губы, бросая мимолётный взгляд на чужие, и стал серьёзнее.       — Поцелуй меня, если я тебе нравлюсь, — решительно выпалил Серёжа, сжимая ладони Олега в своих — волновался, хотя пытался этого не показывать. — В губы.       Глаза Волкова стали больше, брови взлетели вверх, губы чуть приоткрылись. Сергей запрещал себе отводить взгляд и нервно изучал родное лицо. Он неосознанно закусил губу, теперь уже желая провалиться под землю от стыда, но Олег коснулся ладонью его щеки. Дыхание перехватило, сердце пропустило удар, а потом забилось как бешеное — громко и отчётливо.       — Ты мне нравишься. Очень, — совсем тихо прошептал Олег и трепетно коснулся его губ. В неверии происходящего Серёжа стал отвечать на нежный и неторопливый поцелуй. Его первый поцелуй. Ощущалась их общая неопытность, но Разумовский следовал зову сердца и поддался собственным чувствам. Невольно улыбнулся в поцелуй и почувствовал, как счастье разливается от груди по всему телу.       Олег чуть отстранился, запуская руку в чужие волосы и всё ещё прикрывая глаза. Серёжа приоткрыл свой взор и с улыбкой подметил румянец на щеках Волкова. Он затаил собственное дыхание, чтобы прислушаться к чужому, пытающемуся вернуться к размеренному. Олег открыл глаза и внимательно изучил каждую деталь лица напротив.       — Но ты не видишь, насколько прекрасен. Ты не нравишься самому себе, — подвёл итог Волков, то и дело опуская взгляд на губы. — Сколько раз я говорил тебе не слушать их? Они ведь специально хотят тебя задеть, — без упрёка, очень нежно и любяще. — У тебя красивые и выразительные глаза, в которых я вижу морскую пенку, шелковистые волосы, так прекрасно отливающие золотом на солнце, а твои причёски — это вообще отдельный вид искусства. Звонкий смех, очаровательные веснушки и… — вновь целует. — И очень вкусные губы.       — Такого мне ещё не говорили, — глупо и смущённо произнёс Серёжа, ощущая, как горят щёки. Олег ухмыльнулся.       — Я готов говорить об этом каждый день и помогать тебе принять себя. Прежде чем полюбить кого-то, необходимо научиться любить себя. Никто никогда не полюбит тебя так, как ты себя. От этой любви ты станешь ещё прекраснее, — горячо прошептал Олег, а у Серёжи на глаза навернулись слёзы. Чем же он его заслужил, такого чудесного?       — А ты? Ты же любишь меня?       Олег вытер капли слёз с щёк заботливым жестом. Сергей заплакал от счастья.       — Я — исключение. Я готов любить тебя любым, — пообещал Волков и притянул плачущего Серёжу в любящие объятия.

***

      Когда солнце стало прятаться за горизонтом, Олег предложил Серёже прогуляться по вечернему Петербургу, посмотреть на разводной мост и купить пару булочек. И он с радостью согласился.       Во время пути Серёжа шёл ближе обычного, пытался взять за руку и подарил пару поцелуев, от которых Олегу приходилось отстраняться. Он ни в коем случае не хотел обидеть любимого, поэтому пришлось объяснять, что вокруг них люди, которые не приемлют такие отношения, да и они с лёгкостью могут загреметь в полицейский участок за «пропаганду» нетрадиционной ориентации. Вроде успокоился. Но за руки продолжать хватать.       На мост посмотрели. Булки съели. Ещё прогулялись, покачались на качелях. А потом Олег заметил, как Серёжу клонит в сон. Он предложил вернуться в детдом, но тот быстро помотал головой, категорично отказываясь. Вместо этого он предложил попробовать выпросить номер в каком-нибудь отеле. Олегу эта идея не понравилась, но вступать в спор сейчас было бессмысленно. Пришлось согласиться.       Они быстро нашли вполне приличный отель, где на ресепшене их встретила молодая женщина. Сначала она с подозрением расспрашивала их о том, кто они, а потом показалась очень даже доброй. Однако, как бы Серёжа ни умолял и ни давил на жалость, номер она им так и не дала, потому что не позволено — уволят с работы. Олег посмотрел на жутко уставшего Разумовского и решил, что надо хоть что-нибудь для сделать ради него.       — Можно мы тогда в холле посидим? Мы очень устали и мешать никому не будем, — вежливо попросил Волков. Женщина некоторое время колебалась, но потом утвердительно кивнула.       — Хорошо. Из какого вы детдома?       — «Радуга», — честно ответил Олег и поймал неодобрительный взгляд Серёжи. Когда они отошли к одному из дальних диванчиков, начал ворчать о том, что не хочет возвращаться туда. Волков присел на диван, устало улыбнулся и похлопал рядом с собой, приглашая Серёжу присесть.       — Глупый ты, Серёжка. У нас нет ни крыши над головой, ни денег на нормальное питание. Нам в любом случае придётся вернуться, — ласково пояснил Олег и устроился поудобнее, позволяя Серёже прилечь на него и вздремнуть. Разумовский лёг и вздохнул.       — Осталось немного, — напомнил он. — Люблю тебя, Олеж, — тихонечко произнёс Серёжа и прикрыл глаза. Волков обнял его, начал поглаживать и запустил руку в волосы, думая о чем-то своём.       Он уснул почти мгновенно — очень вымотался, не выспался как следует прошлой ночью, целый день был на ногах и пережил много новых впечатлений. Олег до сих пор не мог поверить, что они открыли истинные чувства друг другу. А он и не рассчитывал на такой исход и вообще думал, что после выпуска разойдутся, как в море корабли, но… Очевидно, Олег нужен ему рядом. И он готов.       Переваривая весь день в мыслях, он рассматривал умиротворённое спящее лицо возлюбленного и искренне не понимал, как Серёжа может себя не любить. Ярость и ненависть к обидчикам становилась всё сильнее, с каждым их недобрым словом и новой издёвкой в адрес Разумовского, которого Олег готов был защищать, как волк, свирепо и до последней капли крови. Им удалось запудрить ему мозги, вбить кучу комплексов, но он не позволит им влиять на Серёжу. Они должны быть вместе даже после выпуска. Так правильно. Они нуждаются друг в друге, как и всегда. Серёжа поможет ему найти своё ремесло, а Олег будет прививать тому любовь к самому себе и помогать бороться с каждым комплексом, пока не начнёт сиять от счастья.       Волков сильнее стиснул Серёжу в объятиях и упал в темноту. В следующий раз, когда он открыл глаза, первым увиденным оказались сотрудники полиции, опрашивающие женщину на ресепшене. Остатки сна улетучились в одно мгновение. Олег затаил дыхание и попытался вникнуть в их разговор. Они говорили о двух пропавших детях — о них. Внутри столкнулись два противоречивых чувства: с одной стороны, Олег хотел обратно, кушать нормальную еду и лечь в тёплую кровать, но с другой — ему понравилось бунтарство и свободная прогулка с любимым человеком в несвободной России.       Люди в форме повернулись в их сторону и стали приближаться. Волков занервничал и принялся с сожалением будить любимого. Тот нехотя разлепил глаза, что-то недовольно мыча.       — Серёженька, пора домой, — позвал Олег. «Серёженькой» впервые назвал.       — Сергей Разумовский и Олег Волков, верно? Воспитанники детского дома «Радуга»? — твёрдо спросил один из полицейских, да так громко, что ударило по ушам. Особенно после сна.       — Да. Это мы, — подтвердил Олег, разминая шею, затёкшую после сна в неудобной позе, а Серёжа принял сидячее положение и потёр глаза.       — Ах вот вы где, негодяи! — из-за спин полицейских вышла одна из воспитательниц их детского дома. Её глазах метали молнии, что у Олега пробегали мурашки по коже. Ну почему из всех воспитателей именно она? — Вы в своём уме? Повольничать им захотелось, весь детдом на уши поставили!       — Галина Владимировна, держите себя в руках, — заткнул её сотрудник полиции. — А вы немедленно возвращаетесь с нами в интернат, где мы проведём серьёзную беседу, понятно?       Олег кивнул и взял Серёжу за руку, поддерживая, готовый в любой момент взять вину на себя. Двое полицейских пошли к выходу, а Галина Владимировна силой заставила их подняться и прибавить шагу.       — Пошевеливайтесь! Не изводите моё терпение.       Весь день прошёл в суматохе. Они вернулись в стены детского дома, ставшего до тошноты родным. Теперь он казался Олегу тесным и угнетающим. С ними провели беседу сотрудники полиции, а потом и воспитательницы, наградив их тяжким наказанием. Разумовский, на удивление Олега, попытался взять на себя бо́льшую часть наказания, но работницы учреждения были непреклонны. «Оба убежали — оба в равной степени и разгребайте». Говоря в двух словах, день выдался ужаснее некуда.       Единственное, что радовало и придавало силы духа — присутствие единственного близкого человека рядом. Вечером, вернувшись с отработки начавшегося наказания, Олег и Серёжа устроили уютное гнёздышко на одной из их кроватей, читали наизусть заученную книгу в полумраке комнаты (свет исходил лишь от настольной лампы), а потом растворились в любящих объятиях. Олег прижимал к себе хрупкого Серёжу, целовал то в лоб, то в макушку, то в костяшки пальцев на руке, вдыхал его запах, и все проблемы уже не имели никакого значения.       — Ты жалеешь? — с капелькой вины в голосе поинтересовался Серёжа, щекоча дыханием шею. Помимо наказания им также запретили гулять две недели, но для них это не было проблемой или трагедией. Серёже и Олегу было хорошо и вдвоём, особенно когда большая часть воспитанников отправлялась на прогулку в послеобеденное время.       — Ничуть. С тобой хоть на край света. К тому же этот день на многое открыл нам глаза.       Серёжа чуть отстранился, чтобы заглянуть Олегу в глаза, и улыбнулся.       — Так сильно люблю тебя, — шёпотом, словно великой тайной, поделился Волков и прильнул с чувственным поцелуем к губам разнеженного Серёжи.       — И я тебя люблю, волчонок, — в самые губы промурлыкал он.