Трудный день

      В который раз Какаши спрашивал себя, что он не предусмотрел, где принял неправильное решение, загнавшее их с Генмой прямиком в руки врагов. Они втроём отправились на миссию, у которой даже ранг не слишком высокий был. Перехватили свиток, как и должны были, вот только там оказалась ловушка. Хорошо подготовленная, учитывающая уровень джонинов. Их ждали, а значит, скорее всего в Конохе появился предатель, но мелькнувшие мысли об этом пришлось отложить. Атаковали их яростно, всеми силами, не дожидаясь, пока закончится бой один на один. Райдо погиб почти сразу, они с Генмой видели, как он упал после близкого взрыва. Надежда на то, что напарник только ранен, была разбита вдребезги, когда один из наёмников Облака подбежал было к нему, но тут же безразлично отошёл, оставив лежать поверженного шиноби на обожжённой земле. После стало не до наблюдений и переживаний. Ещё один взрыв в самой гуще схватки погасил сознание Какаши, успевшего подумать, что в этой битве не жалели и своих.       Очнулся он в пещере, руки, вывернутые за спину и поднятые вверх, были в кандалах, не позволяющих сложить печати, и скованы цепью, проходящей через закреплённое на потолке кольцо. На другом конце цепи оказался Генма, с точно так же заведёнными за спину руками. Приблизиться друг к другу им не давали цепи на ногах, вмурованные в стены пещеры. Длинна цепи не позволяла сидеть или лежать обоим. Если кто-то из них пытался это сделать, то своим весом выворачивал из суставов руки напарнику. Так что, едва осознав это, пришедший в себя Какаши, игнорируя пронизывающую боль в груди и раскалывающуюся, как после хорошей попойки голову, поспешно поднялся на ватные ноги. Глухо звякнули цепи, отзываясь на движения.       Генма, оказавшийся на земле, прошипел что-то себе под нос и криво улыбнулся. На покрытом кровью и грязью лице улыбка неправдоподобно сверкнула.       — Выспался, капитан? — в голосе скользнуло облегчение от того, что напарник очнулся.       — Давно так не отдыхал, — Какаши осматривался вокруг, отчаянно ища способ выбраться, но звон в голове мешал сосредоточиться. Наёмников видно не было, и всё же Копирующий не обольщался. Они успели передать свиток в Коноху с нинкенами Хатаке, а он был нужен Облаку не меньше, чем Листу. Без особой надежды подёргав цепи и попытавшись выскользнуть из кандалов, Какаши замер, уловив движение. К ним приближался один из наёмников, скалясь в многообещающей ухмылке. Не потребовалось много времени, чтобы понять: ему не просто нужен свиток, его увлекает сам процесс допроса. Таких Копирующий встречал не раз, как и Генма, узнавая по жадному предвкушающему блеску глаз. Плохо. Им доставляет удовольствие причинять боль.       Хатаке пытался молчать, пряча ужас и боль за маской безразличия и смирения, хотя бы потому, что здесь был напарник, которому тоже несладко приходилось, а дознаватель от любого стона, сорвавшегося с губ, становился ещё усерднее, но только на другом пленнике. Их пытали по очереди, заставляя смотреть и задавая всего лишь один вопрос, от которого уже было тошно. Истерзанное тело отзывалось болью на любое движение к моменту, когда их мучитель вышел, и Какаши с безысходностью пытался подсчитать их шансы на спасение. Выходило, что их количество стремилось к нулю. После тесного общения с наёмником, Ширануи выглядел так, что краше в гроб кладут, впрочем, иллюзий насчёт самого себя Хатаке тоже не питал. Пользуясь выпавшей передышкой, Копирующий всматривался в небольшой просвет, стараясь понять, сколько там противников. Получалось плохо. Зрение плыло, то и дело наплывала чернота, которую едва удавалось смаргивать.       Какаши заставлял себя стоять только усилием воли, осознавая, какой болью обернётся для Генмы его слабость. У него не оставалось других способов позаботиться о напарнике, а придумать как выпутаться из сложившегося положения не получалось. Пока оставалось только молчать и тянуть время. Паккун наверняка приведёт помощь, а если узнают, что свиток в Конохе, им долго не продержаться.       Невозможность хотя бы сесть тоже была своеобразной пыткой. Еду и воду, по всей видимости, на пленников решили не тратить. Шаринган Какаши берегли, он слышал, что его собираются пересадить одному из джонинов Облака, как только разберутся со свитком. Говорили при пленниках, не опасаясь, и это лучше всего показывало, что выпускать их отсюда никто не собирался. Размышления оборвала резкая боль, обжёгшая грудь и руки, когда натянувшаяся цепь с силой рванула вверх. Стиснув зубы и сдерживая крик, Какаши часто задышал. Помочь отключившемуся Генме он ничем не мог и просто изо всех сил пытался остаться в сознании сам.       Наблюдавший за всем этим шиноби Облака довольно посмеивался, облокотившись на каменную стену, и Копирующий, сделав над собой усилие, сфокусировал на нём взгляд, запоминая. Впрочем, вскоре он ушёл, а ему на смену явился очередной дознаватель. Допрос шёл весь день, дознаватели сменяли друг друга, и только к ночи их оставили в покое, милостиво позволив повиснуть на цепи. Оба пленника слышали обрывки разговора, из которого следовало, что к утру прибудет сенсор. Тогда всё их молчание окажется бесполезным, он вскроет их легко и помешать в этом сила воли пленников не сможет.       — Какаши, — позвал Ширануи, напряжённо. Хатаке был командиром их группы, ему и решения принимать. А времени было не так много, всего несколько часов. Подмоге не успеть, это понимали оба, и Какаши решился.       — Есть план, — отозвался Копирующий негромко. План и правда вырисовался. Самоубийственный и простой, впрочем, с такими вводными другого и не дано было. Скрипя зубами от вспыхнувшей с новой силой боли, Какаши снял с рук цепь. Спасибо за выбитые пальцы, шиноби Облака!.. Пользуясь возможностью, Генма тут же опустился на землю, тихо выдохнув. С кандалами на ногах было сложнее, неизвестно сколько с ними бы провозился Хатаке, но тут помог Ширануи. Рванув зубами ворот жилета, обрывками висевшего на нём, он извлёк оттуда сенбон.       — Даже знать не хочу, где они у тебя ещё спрятаны, — вполголоса съязвил Хатаке, с трудом поднимая звякнувшую о камень у его ног металлическую иглу.       — И правильно, не надо тебе этого знать, — философски согласился Генма, глядя на то, как капитан непослушными, распухшими пальцами пытается удержать оружие и превратить его в отмычку. Понадобилось несколько попыток, но Какаши смог освободиться. Неверным шагом он приблизился к напарнику, освобождая и его. Ширануи нервно облизнул запёкшиеся губы, цепко оглядывая Хатаке в скудном свете взошедшей луны. После дня пыток они оба были не в лучшем состоянии, а Какаши постоянно отвлекал дознавателей на себя колкими замечаниями, пытаясь хоть так помочь напарнику. Он ведь капитан. Ответственность его. Генма был благодарен ему за это, хотя и проклинал себя за слабоволие. А ещё ему хотелось ударить Хатаке, взвалившего на его плечи такой груз.       — Идти сможешь? — Копирующий бесшумно опустил кандалы с ног Ширануи на каменистый пол пещеры.       — Какой план? — игнорируя вопрос и поднимаясь на ноги поинтересовался Генма.       План оказался простой, как апельсин: Какаши отвлекает на себя противников, Ширануи сваливает как можно быстрее и дальше. Все возражения Генмы Какаши давит на корню злым шёпотом. Героически погибать вдвоём никонохуя не Воля Огня или ещё что похожее из всей той пропаганды, что лили им в уши, раз может уходить, пусть уходит. Хотя бы он один, в конце концов, именно у Генмы были родители и братья. Его ждали в Конохе, а Хатаке давно уже никто не ждал. Наблюдая за тем, как пытается удержаться на подгибающихся ногах капитан, Генма покусывал и без того разбитые в кровь губы. Они оба ранены и ему вряд ли удастся уйти далеко, Какаши просто не сможет продержаться и пяти минут в бою. И всё же, Ширануи не оставил выбора чёткий приказ вернуться в Коноху и сообщить всё то, что они слышали от своих тюремщиков, а главное, кто предатель, засевший в штабе, отданный злым хриплым шёпотом.       — Хреновая идея, — подытожил Генма, глядя в расширившийся от боли зрачок напарника, затопивший почти всю радужку и жалея, что из карманов разгрузки вытащили всё, у него в запасе всегда было кое-что из медикаментов.       — Есть другие варианты? Я иду первым, ты смотри по ситуации, но не тяни, меня не хватит на долго, — Какаши проковылял к выходу, сжимая подобранный камень в руке и цепь, намотанную на руку. Оставленный у входа в пещеру наёмник упал с пробитой головой, поплатившись за невнимательность и беспечность. Нельзя недооценивать врагов, в каком бы они состоянии не были.       Какаши нарочито шумно выбежал из пещеры, цепляя камни и звякнув цепью. Конечно, лагерь переполошился, не ожидавшие побега шиноби бросились за беглецом. Его не собирались убивать, Хатаке знал, что он нужен врагам живым, но как раз этого допускать Копирующий и не собирался. Чакры почти не было, как и сил даже на тайдзюцу, но он не желал просто покончить с собой, откусив язык, например, ему надо было утащить как можно больше врагов с собой, для Генмы это был единственный шанс выбраться, он был обязан продержаться хотя бы ради того, чтобы напарник смог выжить.       Его окружили, но пусть и с небольшим количеством чакры, едва стоящего на ногах, всё ещё боялись. Какаши не знал, отправились ли на его поимку все, или за Ширануи тоже погнались, но ничего изменить уже не мог. Прижавшись спиной к скале, он наблюдал, как медленно подбирались враги, зная, что деваться ему некуда. Со скольки миссий он вернулся, потеряв товарищей?.. Каждая осталась шрамом на сердце, а теперь, видимо, пришёл его черёд, оставалось надеяться, что напарнику удалось сбежать. Запёкшиеся от крови губы скривились в усмешке, не скрытой маской, которую с него стащили в плену. Вложив остатки чакры, Копирующий высвободил Райкири. Цепь стала прекрасным проводником, а наёмники Облака слишком близко подошли, рассчитывая захватить пленника живым. Искрящая разрядами цепь взметнулась навстречу подбегающим. Увернуться не успел никто. В эту атаку он вложил всё, что было, до капельки. Какаши ещё увидел, как его преследователи завалились на землю. Мир перед глазами крутанулся, рассыпаясь на осколки, и он провалился в милосердную пустоту беспамятства.       Очнулся Копирующий в госпитале, о чём сообщили запахи лекарств ещё до того, как он открыл глаза. Правда, когда удалось таки разлепить веки, Какаши подумал, что он всё же умер, потому что на стуле рядом сидел не кто иной, как Райдо. Потом, проморгавшись и разглядев свежие повязки, Хатаке выдохнул. Он попытался спросить, как ему удалось выжить, знает ли что-то о Генме, но изо рта вырвался только сиплый хрип.       — Не дёргайся. Генма в соседней палате, жив, — Райдо взял стакан с водой на тумбочке и, мазнув взглядом по забинтованным рукам друга, помог ему напиться. Хотелось закрыть глаза и снова провалиться в сон, но Какаши упрямо цеплялся за норовящее ускользнуть сознание, пока Райдо рассказывал, что ему повезло: рана оказалась гораздо серьёзнее на вид, чем была, а проверять его толком никто из Облака не стал. Так что едва он оклемался, поспешил в Коноху за подмогой. Повезло наткнуться на группу своих, возвращающихся с миссии. Они-то и помогли вытащить Хатаке и Ширануи.