Он изменил мою жизнь

      Пара десятков минут и Арсений уже ждал опаздывающего друга у дверей большого театра. Попов бывал здесь ранее и даже не один раз, вообще он был довольно большим ценителем подобного искусства. Ему доставляло удовольствие даже рассматривать архитектуру таких зданий. Окруженное торговыми помещениями, здание театра проектировано с изящным, во вкусе эпохи Людовика XVI, фасадом только в передней части, выходящей на набережную реки Фонтанки, а в прочих частях ему придан скромный вид, соответствующий торговым помещениям, устроенным в здании с трех сторон внутри двора, а табличка на парадных дверях гордо гласила "Большой драматический театр имени Г. А. Товстоногова".       К счастью, мужчина не заставил долго ждать молодого преподавателя и подоспел как раз за минуту до объявления спектакля. Правда ему всё равно пришлось услышать бурчание со стороны приятеля, который уже явно замерз стоять на одном месте и быстрее стал проталкивать в здание. — Ну и куда завёл ты меня, Попович, — хоть Сергей Матвиенко и не придаёт большого значения к искусству, в отличие от Арсения, но с уважением относится к увлечениям друга и составит компанию в подобных встречах. — Знаешь же, что не люблю такие мероприятия.       Сергей был значительно ниже Попова, но отличался массивным телосложением и грубоватой внешностью, а что больше всего смущало окружающих, так это забавный хвостик на его голове. Каждый поход в парикмахерскую был ответственнее всего, не дай Бог, сбреют лишний сантиметр - это станет трагедией века и ни одна постановка Шекспира не сравнится с тем, что будет. — Серёженька, нужно хоть как-нибудь развеяться, а не только сидеть над тетрадями студентов, — мужчина издевательски и с надменностью взглянул на друга, после чего отвернулся от него, будто не причём. — Хотя кому как не тебе из-за этого уставать, ты же учитель самой важной дисциплины. Арсений не успел договорить, как того перебил Матвиенко. — Да, да, да, учитель физкультуры, кто на что горазд, — двинулся в сторону дверей, открывая их перед вторым, раздражённо договорил. — На кого пошёл работать, тем и работаю, спасибо бы хоть сказал, что с тобой пошёл.       Когда мужчины зашли внутрь, перед ними открылся прекрасный вид. Главные сени и фойе отличаются роскошными размерами и отделкою; широкая в них лестница из белого мрамора. Зрительный зал, с изящно убранными ложами. Это всё лишь только радовало глаз своей роскошью и тонким вкусом. Особая эстетика и стиль БДТ веяли в воздухе и оседали приятным осадком где-то глубоко внутри, но только у Арсения, Матвиенко же было всё равно, одно лишь "мы здесь были раз сто, зачем рассматривать постоянно" повторялось из раза в раз.       Отыскав свои законные места в большом зале, мужчины невзначай заговорили о группе менеджеров, обсуждая их способность к учёбе. — Я более чем уверен, что студенты уже ответственные люди, придут на пару, — говорил Арсений, поправляя очки на носу и поворачиваясь к физруку. — Кроме освобождённых, конечно. — Арс, ты думаешь, что я своих студентов не знаю? — усмехнулся, по лицу было понятно, что он что-то задумал и самодовольно подняв голову продолжил. — А давай посмотрим, если на кросс не придёт кто-то кроме освобождённых, то ты приходишь на их следующую пару в домашней одежде, закинешь ноги на стол и скинешь мне фотку. А ещё хлеще - пусть кто-нибудь из студентов сфотографирует тебя в таком виде. — Матвиеныч.. ты.., — серьёзно задумался, азарт внутри разыгрался и взял своё, протягивая руку для договорённости. — Если всё будет иначе, то ты неделю ставишь всем отлично, нужно хоть как-то вытягивать молодёжь. — Договорились, дружище, но ты слишком уверен в них. — Посмотрим... Надеюсь не подведут.       Из колонок послышалась приятная мелодия и спокойный мужской голос объявил о начале спектакля. Арсений был слегка недоволен, что привычного звонка не прозвучало. Хоть они тут и сидели давно. Но буквально подумал об этом, услышал звон колокола. — А я уж не ждал его, — тыкает Серёжу в плечо и, не отвлекаясь от сцены, говорил ему шепотом.       До антракта мужчина то и делал, что сидел с восхищенным взглядом и будто сам тянулся на сцену. Повторял излюбленные реплики персонажей одними губами и старался не мешать другим смотреть. Только вот подростки впереди раздражали всё сильнее, в какой-то момент даже не выдержал и шикнул на них. Даже немного успокоились. Довольный собой Арсений откинулся назад и постарался разместить руки на этих узких подлокотниках. Эмоции. Сцена. Костюмы. Всё это будто прошлая жизнь вливались в душу. Мужчина видел это всё не первый раз, из-за этого будто ощущал себя на сцене. Музыка нагнетала, из-за чего подлокотники были сжаты пальцами рук и Серёжа забавно хмыкнул на это действие.       Звонок на антракт выводит из этого витания над сценой, и Арсений тут же поворачивается к другу: — Нет, ну ты видел? – пытается выразить все свои эмоции. Из-за чего Матвиенко гладит по плечу и понимающе кивает. – Я слишком сильно хочу оказаться внутри. — А что если на новый год поставить сценку в университете? Думаю, против никто не будет, а ты и поставишь и сыграешь там кого-нибудь, — будто давно держал эту идею в себе, выпаливает Серёжа. – Ты подумай, на досуге обсудим. Пойду, а ты как насчет проветриться?       Арсений, будто уже планирует какую сценку ставить, кивает и отодвигает колени, освобождая проход. На самом деле в голове уже были некоторые мысли, и он быстро записывает это всё в заметки. Отрывается от телефона, обращая внимание на чей-то звонкий смех. Паренек, сидящий на два ряда вперед, заливался смехом так, что даже самому захотелось усмехнуться. Долго рассматривает его силуэт, пытаясь понять кого тот напоминает, но так не понял, а чувство некой тревоги появилось.       Точно, Шастун будет играть дерево, даже если его в сценке не будет. Шастун. Вот кого напоминал этот парень. Встретить его тут было бы легендарно, но Арсений опускает голову до возвращения Серёжи. Нога сама по себе начинает стучать в такт легкой музыке на фоне. И после колокола вынужденно уже поднимает голову. Мужчина закидывает ногу на ногу и смотрит на сценку, а на самом деле на долговязого паренька впереди. Нет, он напоминал лишь из-за роста и смеха. Остальное было совсем другое. Даже волосы рыжие. Только вот в мыслях теперь не реплики персонажей, а рисунки Антона и последний их разговор. Зря всё же открылся и стал более расслабленным с ним. Стоит немного строже. Может даже не заниматься наедине. Слегка мотнул головой, чтобы выгнать свои мысли и заняться дальше спектаклем.       «Интересно, Антон изображал когда-нибудь меня?» — прозвучало в голове, когда все уже вышли кланяться. – «Я вот задумывался о его внешности и даже пытался описать...» Воспоминания слишком резко кольнули в голову. Арсений выходил ровно за Серёжей, лишь бы не отстать, пока витает в пучине своих мыслей. В комнате горит тусклый свет, лампочку давно пора менять, она явно доживает свои последние дни. Арсений чиркает перьевой ручкой по бумаги и снова всё в кляксе. Остается лишь «Таких, как вы... Таких, как я...» и всё. В его стране есенинских стихов закончилось искусство. Про глаза писать глупо. Про руки? А что? Про этот металл на руках? Чиркает на бумаге карандашом, пытается нарисовать руку. Родинка на носу. Она обязательно должна присутствовать в этом стишке. Попов не работал над поэзией, лишь увлекался. Переводить с английского было сложно, особенно стихотворения. Поэтому решил и свои писать.       Окрыленный, забирает свою куртку в гардеробе и кивает другу, который уже отошел к зеркалу и поправлял свой хвостик. Выглядело это достаточно комично, когда он пытался убрать наэлектризованные волосы без расчески и не расплетаясь. — Слушай, с настроением что-то не то, давай в следующий раз посидим? — У Арсень Сергеича и плохое настроение после спектакля, отмечу этот день красным в календаре. — Ой, да ну тебя, — они выходят из театра вместе с той же толпой, что так и текла на выход. Арсений не отходит от Серёжи и затягивает его в короткий разговор насчет учебных дней. В плоть до того момента, пока не провожает взглядом того рыжего парня, что сидел впереди. Сейчас он не казался таким похожим на Антона, даже по затылку и улыбке. Смех всё же был похож, от чего заставило улыбнуться и Матвиенко резко замолчал и повернулся, проведя параллель с чужим взглядом. — Сень, давай по домам, а то холодно. Либо я затащу тебя на бокал бордо и заставлю рассказывать о переживаниях, — он как скажет, так отрежет. — Не, Серёж, пока не готов, — достаёт ключи от машины из кармана. — Сам разберусь и к тебе приду за помощью. Просто пока адаптация на новом месте проходит. В общем, ложно всё, давай потом. Про бордо я запомнил!       Последнее уже говорит вдогонку другу, ведь попрощались они на середине монолога старшего. Приятно вздохнув, садиться в машину, где пахнет хвоей. Кто повесил эту ужасный ароматизатор сюда. Срывает эту ёлочку и выкидывает в пакетик, что лежал в бардачке.  Нужно купить что-то более подходящее. Что-то что будет смешиваться с парфюмом. Едва сладкое. Арсений думает об этом всю дорогу до дома и перебирает запахи в голове.

***

      Оказавшись в квартире, он не спеша снял верхнюю одежду и всё также гоняя мысли, теперь уже не о "ёлочке" из машины, в голове, принялся заниматься повседневными хлопотами. И как назло именно когда он уже готовился ко сну, в голову залезла навязчивая мысль: "А чем занимается молодёжь в свободное от учёбы время?"       Строя различные догадки и предположения, преподаватель сел в кровати, поставил ноутбук себе на колени и принялся искать знакомые фамилии студентов у себя в социальных сетях. К нему на страницу часто приходили заявки в друзья от студентов, но из-за личных принципов он добавлял далеко не всех, а только тех, у кого был классным руководителем. Многие страницы оказались закрыты, а у остальных типичные фотографии с тусовок, посиделок с друзьями и многие другие вполне ожидаемые картины. Некоторые личности весьма заинтересовали своим музыкальными вкусами. Именно те, у которых были не только популярные сейчас поп песни.       Арсений надолго завис на страничке девушки, рассматривая посты, которых было достаточно, чтобы снова поймать вдохновение. Он слушает музыку под каждым постом и подолгу рассматривает фотографии. Разный цветокор, разные фотосессии. И всё будто подобрано под человека отдельно. Музыка разливается по всей квартире и он уверен, что слышал эту песню в более спокойном варианте, без бас гитары. Начинается повтор песни и подпевает, не сдерживая себя: — You're just to good to be true, — мышка остается в стороне и Арсений замечает сообщение только сейчас, но продолжает рассматривать весёлую компанию четвертого курса, откуда и была эта девушка-фотограф. — Can't take my eyes off of you. Сообщение было о добавлении в беседу. На удивление, создатель Матвиенко. От половины ребят посыпались вопросы зачем весь этот сбор, но Попов понял почти сразу. О чем уже жаловался другу в голосовое. — Серёжа, я ещё не решил ставим ли мы сценку, а ты вот так поступаешь, ну и зачем? А если я не справлюсь, и вообще зачем там Шастун. Кого он играть будет? Дерево?       Никто не отвечает. Серёжа пишет лишь в беседу и объясняет всю суть. Большинство ребят соглашается с сие событием. Мужчина устало стонет и закрывает ноутбук, отправляя его в спящий режим. А ведь захочется всё сделать идеально. И нужно согласовать с деканатом. Это проблемы завтрашнего Арсения. — Hallelujah, — пытается задуматься над сценарием и лезет в заметки, куда писал всё это. Поставить что-то лингвистическое манило всё больше. Особенно когда проверяет состав, что согласился. Лингвисты хорошо будут сочетаться и субтитры на русском можно будет вывести на маленький экран поверх сцены. А рассказ будет о чем-то новогоднем и душераздирающем. По крайней мере сейчас именно так и хочется. Начинаются поиски вдохновения. Арсений отправил сообщение и мирно ушел спать. Всё-таки нужно быть в меру строгим. Как Серёжа, например. Арсений Попов Соберемся через неделю всё обсудим. Сергей Борисович любезно выделит спортивный зал. Спасибо, ребят. Спокойной ночи.

22:47