Сменкина

      Кира лежала на кровати и задумчиво перелистывала страницы своих набросков. Что-то, а в рисовании не было равных девушке как в семье, так и среди знакомых. Размышления над новым рисунком прервал стук в дверь.  — Кира, это я, можно?  — Заходи.       Брат вошёл в комнату и запер дверь.  — Рисуешь?  — Пытаюсь, — Девушка пожала плечом. — Вик, тебе мама, может, подробнее рассказала про этих новых гостей? — С мольбой спросила сестра. Парень сел на кровать рядом. Говорить про новых гостей, которые, возможно, вскоре станут частью семьи, ему не хотелось: сестра воспримет это болезненно и будет ругать мать и Елену Викторовну. Но врать не хотелось… Заметив перемены на лице Виктора, Кира осторожно положила руку на плечо брата.  — Что-то не так?       Пересилив себя и спустив весь негатив, парень ответил:  — Всё хорошо, не переживай. Нет, мама ничего нового не сообщала… Ну, или я не слышал. Ты же знаешь, не люблю слушать заунывные речи! — Весело улыбнулся он, снимая очки.  — Чудесно! — Улыбка перешла на губы Киры. — Давай сыграем в карты, что ли? Мне скучно тут сидеть, а обед ещё не скоро. Или в сад сходим. Что хочешь?       Резкие перемены в поведении Сменкиной совсем не резали Виктору глаза — только ему суждено видеть девушку доброй, радостной и живой. Для матери она продолжение именитого на весь Петербург рода, для отца — не менее важная фигура, для нянечки — плод её творения, для гостей — силуэт для обсуждения и тыкания пальцем, в какой-то мере пример для подражания непоседливых маленьких девочек, а для брата — родственная душа, понимающая всё с пару слов.  — Пошли-ка в сад! — Сказал Виктор и, подхватив под локоть Киру, унёсся прочь из тесного помещения. На пути показалась Елена Викторовна.  — Так, куда мы, ошалелые?  — В сад, Лена, в сад, — Резко притормозив около женщины, ответил Сменкин. Кира кивнула.  — Oui, oui, — Пробормотала она себе под нос. — S’il vous plaît! — И отошла с пути. Дети пошли дальше, игнорируя наказы Елены Викторовны. — Enfants indignes! (Негодные дети!)       Гневный французский язык, на котором выражалась няня, когда была зла, не долетел до ушей молодых людей, уже беззаботно лежащих в траве.  — Всё же сад лучше, чем пустая трата времени за игрой в карты! — Воскликнула Кира, кидая в брата немного пожелтевшие листья клёна.  — Ты умеешь веселиться, сестра! — Улыбнулся Виктор, запустив в неё свои припасы травы и прочей растительности. Нелюбимое платье девушки тут же пропиталось рыжеватым цветом в коленях, волосы выбились из ровно причёсанных Еленой Викторовной хвостика, на щеке красовалось грязевое пятно. Виктор тоже не отличался чистотой. На гвалт прибежала молодая худенькая садовничая, и, охая, припустила к детям.  — Милки мои, что вы делаете? Мамзель вас ругать будет, ой-ой! — Тряся худощавыми руками, шептала Катерина.  — Не беспокойся за нас, Катя! — Сказал Сменкин, отряхивая ветки со штанов. — Мама поругает, да отойдёт.  — Смотрите, смотрите! — Всё ещё боязливо говорила девушка, зачёсывая ручкой кудрявые рыжие волосы назад. — Уж обед на носу, а они в таком виде!       Она ушла. Кира тихонько посмеялась.  — Видишь, опека на каждом шагу.  — Да уж.       Двойняшки кое-как привели себя в порядок, и, устранив следы побоища, поспешили домой. Там, уже на пороге, поставив руки в боки, стояла няня. Первой зашла Кира.  — Мало того, что без плащей, как было наказано! Так ещё и чумазые, как свиньи в хлеву! Дворянские дети! Уж восемнадцатый год, а! Уж погодите, матери всё поведаю, не посмотрю, Кира, на все твои ухищрения не поведусь! — Елена Викторовна была зла. Кира понимала это и не верила в слова няни.  — Мамзель изволила уехать в город за подарком, — Незаметная Катерина вошла в залу. Елена Викторовна фыркнула.  — Благодарю, Катерина, ты можешь идти! — Ответила Кира, победно улыбаясь. — Лена, мы дети, хоть и взрослые. Прошу, позови прачку, мы с братом переоденемся.       Несмотря на недавнюю перепалку, женщина кивнула и ушла, а брат с сестрой поспешили к себе наверх, принимать опрятный вид до приезда Татьяны Алексеевны.

***

      Утро перед приёмом было суетливым для всех обитателей поместья: слуги и служанки готовили еду, расставляли мебель для гостей, разливали напитки разной крепости. Хозяева стояли у зеркал, выбирая более дорогой и модный наряд. Обязали же и Киру.  — Здравствуйте! Добрый день… — Стояла девушка у зеркала, учась, как говорила матушка, улыбаться и быть доброжелательной. — Ох, помилуйте, это невозможно!       Кира раскрутила тугие хвостики на затылке, позволяя чёрным волосам виться лёгкими кудрями до плеч. Платье, купленное мамой, подходило отлично, но на вкус девушки оно было отвратным. Кира подошла к широкому окну и откинула тяжёлую штору. И не зря.  — Филипп Сергеевич! — Протянула девушка, невольно улыбаясь. Давно она не водила речей с этим харизматичным блондином. Отпрянув от стекла, Сменкина вышла из своих покоев и постучала к брату.  — Входи.       Виктор сидел за столом, что-то увлечённо читая.  — Отвлекись ты от своих книжек! К нам его Величество Филипп прибыл, — Скрестив руки на груди, сказала Кира. Виктор поднял на неё серо-зелёные глаза и ответил:  — Дай угадаю: снова будет рассказывать, что все дамы его общества мелочны и ищут толстые кошельки?  — Вик! — Шутливо хлопнула по плечу брата она. — Пошли.       Не дожидаясь медленного братца, Кира сошла на первый этаж, громко стуча балетками по ступенькам. Татьяна Алексеевна сидела в кресле, а напротив её подруга — Оксана Евгеньевна. Увидев фигуру дочери Татьяны, женщина, имеющая короткую стрижку, вскочила с места.  — Детка, Кирочка! Давно не видела тебя, солнце моё!       Кира немного испугалась распростёртых объятий женщины и поспешила поклониться, как та воскликнула:  — Милая, какие реверансы, полно!  — Доброго утра вам, Оксана Евгеньевна! — Вымолвила Сменкина. Мать Филиппа обняла девушку.  — Какая она у тебя, Татьяна Алексеевна, добрая и скромная! Или это только при близких? — Черных улыбнулась.  — При близких, — Шепнула ей Кира, отчего женщина сдавленно посмеялась.  — Ой, право, умница. Там снаружи сын мой ходит, никак не хочет зайти. Сделай милость, заведи его в дом.  — Хорошо, сейчас он будет тут.       Пройдя мимо мамы и, поздоровавшись с ней кивком, Кира прошла ко входу. Позади послышались новые восторженные вопли Оксаны Евгеньевны, на этот раз посвящённые Виктору. Сменкина через толстое стекло заметила, что Филипп стоит спиной к ней, и, воспользовавшись случаем, вышла из дома. Тихо подкравшись сзади, Кира почти на самое ухо произнесла:  — Бу.       Блондин подпрыгнул на месте и угодил ногой в куст уже увядающих роз. Лепестки осыпались окончательно, оголив шипы.  — Кира Андреевна, вы негодница! — Рассмеялся Филипп, заключая ту в объятия.  — А вы, Филипп Сергеич, неуклюжий трусишка! — Взаимно обнимая друга, пробурчала девушка. К ним зашёл и Виктор.  — Какие люди, а, Филипп Сергеич! — Ехидно произнёс он. Друг сразу после тисканий перешёл к другим, не менее приятным приветственным обрядам. Посмеявшись, Кира пригласила их в дом.  — Кира творит чудеса! — Тем же восторженным голосом сказала Оксана Евгеньевна. — Филипп, негоже в гостях ходить по улицам, а к хозяевам даже не подойти!  — Я просто осматривал окрестности, — Мимолётом ответил Черных матери, да та уже не ждала ответа, а вновь и вновь закидывала вопросами Татьяну Алексеевну. — Так, раз maman вали и моя уже не слышат, пора выбираться отсюда!       Кира нахмурила брови.  — В чём дело?  — Не переживай, Филипп так выражается, — Заверил сестру Виктор. — Он просто не хочет сидеть в доме, а предпочитает гулять на воздухе. Фил, у нас же чудный сад!  — О нет, второго выговора от Лены я терпеть не буду, — Брюнетка скрестила руки на груди и хмыкнула. — Валяйте дурака сами, а я пойду учиться улыбаться.       Девушка не шутила, потому и впрямь ушла наверх. Парни не стали задавать лишних вопросов и удалились в сад, на сей раз мирно прогуляться.

***

 — Так и ходишь холостым, брат? — Спросил Виктор друга. Тот помялся, потом подобрался и, наконец, ответил:  — Ну, выходит, что да. Есть у меня на примете девушка одна, прямо красота неописуемая! Глаза голубые, сама белокурая, и ходит, можно выразиться, как королева!  — Подстать королю? — Усмехнулся Сменкин.  — Да. Тьфу ты, Виктор Андреич, не мутите воду! — Наигранно надулся блондин. Через миг всё исчезло и он вновь говорил и говорил о даме.  — Зовут как её хоть?  — Не смейся. Не знаю.  — Вот это интересно выходит. Где ты подцепил незнакомку такую?  — Давича у Мещеряковых приём был, да нас с матушкой да отцом пригласили. Ну, и познакомился я там с этой девушкой, — Ненавязчиво сказал Филипп. «Опять эти Мещеряковы» — подумалось Виктору. На просьбу рассказать о них подробнее, Черных охотно согласился.  — Семья эта… Да, семьёй даже не назвать! Сын, отец, вот и все дела. Алексей Леонидыч — купец, товар разный привозит в губернии, теперича и в нашу тоже. Человек приятный, простой, в общении легко. Что касаемо сына, так то другой разговор! — Филипп как-то оживился и облокотился на статую. — Артём Алексеич очень мне по духу пришёлся. Такие разговоры разговаривает, что слушать можно, рот не подымая! Росту чуть выше меня, а возраст — почти что восемнадцать, прям как нам. Ишь, везёт! И на вид недурён — телосложение спортивное… остальное я не припоминаю. И тут — бац! У вас приём, и матушка ваша намечает встречу с ними! Вы обязательно должны познакомиться! Да и Кире не помешало бы… вдруг, ну… ты понял?  — Понял, понял, — Хихикнул Виктор, качая головой. — И то, что Мещеряков тоже неплохой человек, я тоже принял к сведению. Посмотрим сегодня воочию, что такое Артём Алексеич!       Кира гневно захлопнула окно: ещё чего, знакомить её с каким-то богатеньким сыном какого-то купца? И такой ужас она слышит от друга! Что же, сегодня на приёме все увидят воочию, что такое Кира Андреевна!