Там, где ты...

Саске сидел в одиночестве, глядя на приглушённый свет в углу комнаты. Его мысли снова вернулись к Карин. Её слова, её жесты — всё это теперь всплывало перед его глазами с какой-то болезненной ясностью. Он думал о её признании, о том, как она искренне и беззаветно любит его, несмотря на всё, что он сделал. Её чувства казались такими чистыми, такими сильными, что ему стало невыносимо думать о том, как он отвечал ей холодностью. "Почему я тогда не заметил? Почему я отверг её, когда мог дать ей хотя бы немного тепла?" — думал он. Ему казалось, что чувства Карин были совсем иными. Они не были основаны на влечении, как у Минори, или на давней идеализации, как у Сакуры. Это была искренняя привязанность, выросшая из совместных испытаний, из боли и потерь, которые они пережили вместе. Саске почувствовал тяжесть в груди. Он понимал, что причинил боль всем трём женщинам, которые любили его. Он не мог дать им того, чего они заслуживали, и осознание этого терзало его. "Я причинил боль Карин больше всех. Она заслуживала лучшего, чем я," — подумал он, прикрывая глаза и откидываясь назад. Теперь он начал жалеть о своём выборе. Если бы он когда-то ответил Карин, всё могло быть иначе. Может быть, она была бы счастлива, а он... он мог бы найти в её любви покой, которого ему так не хватало. Но сейчас он чувствовал только пустоту. Пустоту, смешанную с сожалением и невозможностью вернуть прошлое. Саске сидел на краю кровати, уставившись в пол. Мысли роились в его голове, каждое воспоминание причиняло боль. "Почему они меня любят?" — эта мысль снова и снова звучала в его сознании. Он вспоминал, как Минори смотрела на него с теплом и преданностью, как Сакура всегда верила в него, несмотря на всё, что он делал. И как Карин, даже после того, как он причинил ей боль, продолжала заботиться о нём и оставаться рядом. "Я не заслуживаю этого," — думал он. "Я сделал их жизнь только тяжелее. Моё присутствие приносит страдания. Я сам разрушен. Как они могут видеть во мне что-то, что заслуживает любви?" Его руки сжались в кулаки. Он вспомнил всё, что сделал. Столько ошибок, столько людей, которых он подставил под удар. "Может, я просто их использую. Их чувства, их заботу. Я беру это как должное, но никогда не отвечаю тем же. Это ненормально. Они заслуживают кого-то лучше." Саске почувствовал, как тяжесть усиливается. Эта мысль давила на него давно, но только сейчас он позволил себе признаться в этом. "Я не смогу быть для них тем, кто сделает их счастливыми. Ни для Карин, ни для Минори, ни для Сакуры. Почему я вообще это продолжаю? Это ведь бессмысленно." Он поднялся, прошёлся по комнате, чувствуя, как одиночество становится всё более невыносимым. "Наверное, я никогда не смогу понять, почему они всё ещё рядом. Может, им лучше оставить меня. Я не смогу их спасти... от себя." Эти мысли не давали ему покоя всю ночь. Саске стоял перед дверью в комнату Карин, его рука слегка дрожала, когда он поднял её, чтобы постучать. Но в последний момент он замер. Мысль о том, что сказать, как начать разговор, казалась непреодолимой. Он опустил руку и тяжело выдохнул. Вместо того чтобы войти, он опустился на пол, прислонившись к стене рядом с дверью. "Что я могу ей сказать? Что сожалею? Это ничего не изменит. Она всё равно заслуживает большего, чем я," — думал он, глядя в пол. Карин, лежавшая в своей комнате, почувствовала его чакру за дверью. Она знала, что он там, и понимала, что он колеблется. Она закрыла глаза, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. "Почему ты просто не войдёшь, Саске? Ты всегда держишь всё в себе. Но я же здесь, рядом," — подумала она, но решила не нарушать его тишину. Саске оставался сидеть на полу, время тянулось бесконечно. Мысли метались в его голове, как бури. Он вспоминал слова Карин, её признание. Он чувствовал, как её искренность проникает в его сердце, но не мог понять, заслуживает ли он её. Так он провёл всю ночь, опираясь спиной о холодную стену, смотря в пустоту. Время от времени его взгляд скользил к двери, но он так и не поднялся, чтобы войти. Под утро Карин открыла глаза и тихо встала с кровати. Она подошла к двери, медля, словно не была уверена, стоит ли ей что-то сказать. Её рука замерла на ручке, но, почувствовав его чакру так близко, она лишь тяжело выдохнула и прошептала: — Почему ты не можешь просто быть честным с собой? Но дверь осталась закрытой. Когда рассвет начал окрашивать горизонт, Саске всё ещё сидел у двери. Он не заметил, как прошли часы, но тяжесть мыслей не отпускала его. В комнате Карин всё было тихо, и он решил, что она, скорее всего, ещё спит. Однако дверь вдруг медленно открылась. Карин выглянула, её взгляд был усталым, но полным внутреннего понимания. Она опустила глаза на сидящего на полу Саске и тихо произнесла: — Сколько ты здесь уже? Саске поднял на неё глаза, но не ответил. Он лишь слегка пожал плечами. Карин вздохнула и присела рядом с ним на пол, обняв колени. Некоторое время они сидели молча. — Ты не мог просто войти? — спросила она наконец, повернув голову к нему. — Я… — начал он, но замолчал, подбирая слова. — Я не знал, что сказать. Карин усмехнулась, но в её улыбке была грусть. — Ты никогда не знаешь, что сказать. Саске отвёл взгляд, сцепив пальцы. — Я… не заслуживаю твоей доброты. — Это решать не тебе, — спокойно ответила Карин. — Я сама выбираю, кому отдавать свои чувства. Он хотел ответить, но Карин подняла руку, чтобы остановить его. — Знаешь, Саске, я могу тебя понять. Ты борешься с самим собой, с прошлым, с тем, что внутри тебя. Но если ты всё время будешь отворачиваться от людей, которые хотят быть рядом, то останешься совсем один. Саске почувствовал, как её слова отзываются в его душе. Он закрыл глаза и тихо сказал: — Почему ты всё ещё здесь? Карин слегка улыбнулась. — Потому что я вижу в тебе что-то, чего ты сам в себе не видишь. Она поднялась и посмотрела на него сверху вниз. — Но это не значит, что я буду вечно ждать, пока ты поймёшь это сам. Она протянула ему руку, помогая подняться. Саске посмотрел на неё и, немного поколебавшись, принял её жест. — Ты слишком добрая, — тихо сказал он. Карин кивнула, не споря. — Может быть. Но, если честно, я устала сидеть в ожидании. Её слова снова ударили по его сознанию, но он лишь кивнул, не в силах что-либо сказать. Саске действительно начал приходить к Карин почти каждую ночь. Иногда он просто молча сидел рядом, иногда они разговаривали. Эти разговоры становились всё более откровенными, хотя большую часть времени Карин говорила, а он слушал. Она рассказывала о своих днях в убежище Орочимару, о том, как сильно изменилась её жизнь после того, как она встретила его. В её голосе было меньше упрёков, чем раньше, и больше спокойствия, как будто она приняла всё, что связано с ним. Саске оставался с ней до утра, но никогда не оставался в её постели. Он садился рядом на пол или на край кровати, иногда даже засыпал, опираясь на стену. Однажды ночью Карин всё-таки не выдержала и спросила: — Ты понимаешь, что ты делаешь? Саске, сидя у окна, посмотрел на неё. Его взгляд был сосредоточенным, но уставшим. — Не знаю. — Тогда зачем ты приходишь? — Она приподнялась на локтях, пытаясь уловить его взгляд. Он отвернулся, задумчиво глядя в темноту за окном. — Я чувствую себя… спокойнее рядом с тобой. Карин замерла, её глаза расширились от неожиданности. Она не ожидала услышать такое от Саске. — Это единственная причина? Он медленно повернулся к ней, его взгляд был серьёзным. — Это правда. И… мне некуда больше идти. Слова были простыми, но они задели Карин за живое. Она отвернулась, пряча вспыхнувшие слёзы. И всё же он продолжал приходить. Каждая ночь с ней давала ему передышку от собственного внутреннего хаоса, даже если он не понимал, что за этим стоит. Карин принимала его, продолжая причинять себе этим боль. — Саске… ты всегда будешь таким? Всё принимать, ничего не отдавая взамен? — Разве ты не говорила, что тебе ничего от меня не нужно? Карин замерла, услышав его слова. Она подняла взгляд на Саске, её глаза горели смесью обиды и боли. — Да, говорила, — ответила она сдержанно, — но это не значит, что я не человек, Саске. У меня тоже есть чувства. Он молча смотрел на неё, будто пытаясь что-то понять. — Я не хочу, чтобы ты думал, что обязан мне чем-то, — продолжила Карин, садясь на кровати. — Но видеть, как ты приходишь ко мне каждую ночь, будто только здесь ты можешь спрятаться от своих демонов, а потом снова уходишь, не оставляя ничего... это тяжело. Саске отвёл взгляд, словно эти слова задели его. — Я не понимаю, зачем ты меня терпишь, — тихо сказал он. Карин вздохнула, её голос стал мягче: — Потому что я тебя люблю. Но любовь — это не только терпение, Саске. Это ещё и выбор. И знаешь что? Я выбираю быть рядом, даже если ты этого не видишь или не ценишь. Его взгляд снова встретился с её. На мгновение он показался растерянным, но затем его глаза снова стали непроницаемыми. — Тогда не вини меня за то, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — сказал он холодно, поднимаясь с места. Карин усмехнулась, но в этой усмешке было больше горечи, чем радости. — Знаешь, Саске, ты всегда думаешь, что всё контролируешь. Но ты не замечаешь, как твоё бездействие разрушает всё вокруг. Он замер, но ничего не ответил. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Затем Саске повернулся и направился к двери. — И всё же ты снова придёшь, правда? — бросила Карин ему вслед. Он не обернулся, но на миг замер на пороге. — Возможно, — тихо произнёс он и ушёл, оставив её в тишине, наполненной нерешёнными чувствами и невысказанными словами.