Один, второй, и три двухлетки.....

Когда жена сказала "Знаешь что, я хотела двоих, я не ждала тройню, хочешь нормальную адекватную жену – отпусти к маме на неделю", Намджун подумал, она шутит. Когда она демонстративно собрала чемодан и поцеловала сначала старшую, а потом три раза кого-то из младших, не разбирая, он все еще думал, что она шутит. Когда она вышла за дверь, и кто-то из двухлеток завыл, он был уверен, что она точно вернется. Но не вернулась ни сразу, ни когда завыли и остальные двое. Да, жена выглядела уставшей: если старшая особых хлопот не доставляла с рождения, то младшие, которых, кажется, не различал даже отец (по крайней мере, он не мог сходу вспомнить, сколько там, в этом водовороте, мальчиков, а сколько девочек), причиняли столько хлопот всем, что от них даже няни сбегали. Точно, няни! Ну и что, что вечер воскресенья. Агентство найдет, должно... Он позвонил менеджеру. Тот, услышав, что жена уехала и оставила Намджуну всех детей, почему-то закашлял и сказал, что вообще-то он на больничном, звони другому... В офис звонить было поздно, и Джун, решив, что "мы подумаем об этом завтра", пошел укладывать детей спать, но в итоге, конечно, они просто все впятером уснули вповалку на его большой кровати после драки за планшет и попытки почистить зубы в трех ржущих ртах, причем Намджун совершенно точно унюхал запах зубной пасты, когда открывал рот следующему. Утром его хватило только на звонок в офис и сообщение в общий чат, с общим посылом: детей девать некуда, еду с ними... Сообщение жене, уже семьдесят четвертое со вчерашнего вечера, так и висело непрочитанным. А добрая тёща ответила на звонок шепотом, мол, приехала, упала и спит... Собрать четырех детей? Да никаких проблем! Он, в конце концов, уже пять лет отец, и никогда от детей не бегал, да он даже знает где шкаф с одеждой младших! Ну и что, что он все время путает, два мальчика там и девочка, или две девочки и мальчик. Главное, он помнит, что они разнополые и родились второго апреля. Или второе апреля день рождения тёщи? Ащщщ.. Обуть, пересчитать. Дойти до лифта, снова пересчитать. Как их вообще считать, если они все время бегают, и вообще, сверху не очень понятно? Он совершенно точно давал им разноцветные панамы, почему они опять совершенно одинаковые? Старшую спросить, что-ли, так она стоит и c задумчивым видом считает иголки на ветке сосны, стучащей в окно, не замечая всю суету... Дойти до машины, пересчитать. Найти потеряшку, довести до машины, найти там только старшую, пойти искать беглецов, найти, дойти до машины, найти там только старшую... Побиться головой, подумать, закинуть пойманных и старшую в машину, запереть, пойти искать беглую двухлетку. Найти, обнаружить, что лобовое стекло облизано изнутри, пристегнуть, вытереть, выдохнуть, поехать. На входе в офис обычно услужливые менеджеры: "Мы там приготовили детскую комнату, давайте попробуем", – и почему-то косятся странно на Джуновых двухлеток. А они даже тихие, двое висят у него в руках, на третьего рук не хватило, идет сам, ногами и в нужном направлении. Он бы подумал, что это у них стадное, куда двое, туда и третий, но он же прекрасно знает, что стоит поставить их всех троих на пол, то в любом достаточно большом пространстве они тут же разбегаются в разные стороны, настолько точно выдерживая 120° между направлениями, как будто им вместо мозгов транспортир при рождении вставили. Собственно, именно так и происходит в помещении, куда стащили кучу игрушек из музея и несколько мягких диванчиков. С воплями пьяных индейцев двухлетки побежали во все стороны, не глядя, что время от времени им под ноги попадались мебель, игрушки и, например, Мин-младший. Шуга своего взял в надежде, что он поиграет с Джуновыми, и полегче будет. И вообще, "Я слышала, жена Джуна уехала к маме? Ну и что, что их четверо, а у нас полтора, я беременная, забери хоть на день". Как она успела услышать, если Намджуна бросили в яму со змеями, в смысле, в квартире с детьми, только вчера, совершенно непонятно. Ну, он и взял. А в офисе выяснилось, что самое главное – не совмещать Шугиного пятилетку и Намовых двухлеток в одном помещении. Ни. За. Что. На эти вопли, драку, точнее, клубок из четырех рычащих и плюющихся маленьких тел, пришли и все остальные бантаны. Нам с грустью сказал "это так же шумно, как Тэ с Чоном в начале, помнишь?" и уволок кого поймал. В коридоре оказалось, что поймал Шугиного, и одного своего. Того, который девочка. Старшая. Ушёл менять... Двухлеткам как раз напомнили об умении Тэ гипнотизировать детей, но тот сказал, что надолго его не хватит, позволил отцам дать леща всем кого поймали (почему они поймали, собственно, Тэхёна, он так и не понял), и свалил на занятие по вокалу. Намджун тоже с удовольствием бы куда нибудь свалил, но пришлось подождать, пока выглядящая уже с утра понедельника усталой женщина не спасет его словами "Я няня из агентства, идите, работайте". Он было уже пошел, но детей не хватает. Три урагана все еще носятся, не глядя под ноги, а вот где старшие? Ну конечно, все как всегда. Свои, родные, шестеро детей (кстати, а где был Джин все утро?) подобрали младших. Джунова старшая ушла за ручку с "милым дядей Юнги, я там, у него порисую", а Мин-младший, давно и крепко дружащий с Чонгуком, учесал с ним. Казалось бы, вот оно – счастье, пользуйся. Он и воспользовался, бросив младших, и пошел к себе, работать, благо, до хореографии время есть. На занятие с хореографом почему-то в дверь вкатывается коляска, а за ней Джин. Свежеиспеченный папаша вообще вел себя, как будто это у него гормоны, молоко и счастье материнства. Таскался с младенцем везде, и это его бесконечное "вы посмотрите, какой он красивый!!! В смысле вы заняты, я вам принёс целого ребёнка показать!". Но у этого хотя бы жена рядом, спасла. В смысле, группу спасла, отобрав ребенка и пнув Джина на занятие. Джун старался не думать, где дети, если все тут, а их нет. Там же толпы менеджеров и няня. Была. Они об этом узнают, когда в зал влетает взъерошенный менеджер со словами: "Там это, дети, маленькие. Они разбежались". Ага. Няни разбежались и двухлетки. По всему этажу. Выловили, вернули. Подумали. Еще подумали. Хореография все равно сорвана, решили, что ну ее, разошлись по делам. Джунова старшая – в студию Юнги. Ей там нравится, там тихо, удобно, иногда заходит Чонгук и учит рисовать. И Юнги так уютно щелкает клавишами. А пока в студии главного гения сидит чужая дочь, его собственный ураган висит на кольцах с Гуком, потом катается по полу в танцклассе с Чимой и Хо, потом Тэ, с которого не слезают два из трех Джуновых двухлеток, ведёт всех кого поймает кормить. А третий, оставшись один, спокойно и без нервов откручивает в папиной студии ухо очередной коллекционной фигурке. А Юнги все сидит, пишет что-то с сопящей за его спиной Джуновой старшей. Потому что он на самом деле мягкий, разрешает все и целует всех детей без разбора, если слишком близко подойти. Всех, кроме Джуновых двухлеток. – О, ты знаешь, это были мои ноты с новой песней, но твои цветы гораздо красивее, согласен... Папе покажешь? – и тут же в телефон, – Джун, там твоя несёт рисунок показать, глянь, подходит музыка под твой новый текст? Чима и Хо слегка в шоке с самого утра. Дети это вообще не их тема. Они исправно дарят подарки на всякие там рождения, дни рождения и прочую ерунду, но стараются лишний раз с детьми на общих сходках не контактировать. Чима просто не понимает. Хосок старательно делает вид, что боится. Они не готовы к этому детскому саду сегодня в офисе. Ладно еще Мин-младший, потанцевал, побегал, даже музыку не трогал. Вот к ЭТОМУ жизнь их точно не готовила – к Джуновым двухлеткам. Намжун их метким броском закинул в танцкласс и закрыл дверь снаружи, потому что ему надо обсудить с Шугой ноты, те, которые ему дочь принесла, а Тэ с Гуком и сыном Шуги ушли в качалку, а этих туда вообще ни за что нельзя... И Чимин стоит посреди хаоса, потому что Хоби сначала ныл и просился наружу, а потом врубил детские песенки и начал играть в догонялки. А у Чимы, вообще-то, было настроение доделать новую хорягу... Хоби тем временем умотал двоих. Совсем умотал, так, что они уснули, где упали. А третий решил, что Чима дерево, а он панда. Очень интересная игра, тихая, главное, и можно представить себе, что это тренировка на статику, с утяжелением... Ну и что, что он стоит посреди танцкласса с двумя похрапывающими Джуновыми двухлетками сзади и Хоби, валяющимся в углу и нервно дергающим ножкой от переизбытка впечатлений. И дверь заперта снаружи. А в это время сам Намджун и Юнги засели в студии. С тихонько сидящей в уголочке Джуновой старшей, которая уже научилась писать "щибаль" розовым карандашом в уголочке нотной тетради. Потому что песня не идёт. Папам срочно нужен Хо. Он разрулит. Джун внезапно осознал, кто именно был в классе, когда он катапультировал туда младших. Он тихонько пишет Техёну, типа, чувак, а ты того, не поможешь хёнам? В ответ с телефона Тэ приходит фото, как хозяин подтягивается с висящим на нем Мином-младшим. Который, конечно, делает что? Дрыгает ножками. Намджун звонит Гуку: "Слыш, очень, очень надо... Нам нужен Хоба, он, видимо, под двухлетками, я случайно их запер вместе в танцклассе. Давай ты типа ничего не знаешь и напишешь ему? Как он там? Может, пожар, эпидемия, нашествие саранчи и прочее не посетили ту часть здания"... Гук не ржот ровно пока не вешает трубку, а потом кричит: "Тэхееееени, тут такое дело, есть шанс знатно повеселиться, пошли". Тэ идёт. Мин-младший висит и дёргает ножками. Из танцкласса не доносятся ни вопли, ни маты. Тэхен и Чонгук думают, что блин, веселье кончилось... Тихонько открывают дверь... Они никак не ожидают, что Чимин услышит щелчок замка и телепортируется к двери, а как только дверь чууточку приоткроется, в них прилетит последний неспящий двухлетка, разъяренный Чима и "вообще то, это они в памперсе, а я нет"... Хоби по барабану, он даже ножкой уже дёргать не может. Он смотрит на мелких и мысленно считает: "Раз двухлетка, два двухлетка, три двухлетка, младший Мин, пиздец наступит через три... два... один..." Но мелкие тоже не тупые. Младший Мин все ещё дёргает ножками, но только уже на плечах у Гука, который миииленьким голосочком говорит: "А ты знаешь, тебя чот Арэм потерял, говорит, песня не пишется, не растёт кокос, ты не мог бы зайти к Шуге? А?" – а сам пританцовывает, чтоб младшему Мину было не скучно, и чтоб скрыть свое нетерпение. Тэ в это время обнаружил, что последний двухлетка тоже спит... Видимо, прямо в полете от Чимы к нему и уснул, его сгрузили на пол к остальным, позвали менеджера "Они правда, честно, абсолютно точно молча спят!", и пошли всей толпой к Шуге. Хоби немного похер, что за ним идут Тэ, Гук и болтающий ножками Мин-младший, который только что засунул чупик Гуку в волосы. Хо доходит до студии Шуги, открывает дверь, смотрит, а потом закрывает эту дверь и сползает по стене с хохотом... Тэ и Гук переглядываются (Гуку не очень удобно вертеть головой, потому что Мин-младший пытается спасти из волос свой чупик) и тоже открывают дверь. Коврик из коридора, тот самый, с посылающим котом, лежит прямо посреди студии, только теперь он не черно-белый. Джунова старшая – ребёнок творческий, а маркеры были всех цветов и, оказалось, прекрасно рисуют по коврикам... Джун и Юнги сидят друг напротив друга, шипят, как разъяренные коты, но один от злости, потому что друг засрал его музыку, а второй от боли, потому что силиконовыми резинками делать хвостики немного больно. Видимо, шипят они давно, потому что совершенно не заметили, как Джунова старшая, ребёнок, напоминаю, творческий, раскрасила спиртовыми маркерами не только кота на полу, но и их собственные ногти, руки и лица... Немного... Юнги, например, удивительно идут фиолетово-жёлтые неоновые разводы на щеках. А у Намджуна миленькие розовые незабудки на всей правой руке. Штампик, похоже, кончился примерно к шее, потому что на второй руке четыре симпатичных котика. Замер даже Мин-младший... Сначала очнулся Тэ и быстро снял на видео Гука с конфетой в волосах, которую Мин-младший задолбался вытаскивать и облизывал прям с головы. Потом помирающего, всхлипывающего на полу "А он говорил, старшая тихая, помнишь?" Хоби, а потом, так и не заметивших их, очень красивых Джуна и Юнги... Потом Мин-младший с воплем "Я тоже хочу рисовать на папе" скатился с Гука кубарем, к счастью Чонгука, забыв конфету. Потом Юнги, услышав знакомый голос и осознав сказанное, встал с вопросом: "В смысле тоже?!" А потом Джун и Юнги не просто посмотрели, а рассмотрели друг друга и с воплем "Они, блять, спиртовые, как смываааать" убежали в сторону туалета, распугивая сотрудников криками, рисунками и Намджуновыми кривыми хвостиками на голове. Тэ, наконец, заметил, что у Гука проблемы, и увёл его в другой, на всякий случай, туалет... Джунова старшая обнаружила рядом с собой Мина-младшего. Такого лохматенького... А за дверью ржущего миленького дядю-Хоби... Но в руках резинки, и Мин явно ближе... Шантажом и подкупом "смотри, у меня чупик есть" Мин-младший усажен рисовать на себе маркером "вот этот цвет хорошо рисует на ногтях, будешь как папа", а Джунова безумно творческая старшая стоит за ним и делает ему хвостики... Хоби осторожно заходит в студию... Такого цветового безумия в ней ещё не было. Обойдя по широкой дуге мило щебечущих детей, он дошёл до компа... Ноты, текст Джуна на розовых (вообще не удивительно) листах... Хммм... Конечно, им не понравилось. Сам не заметив, он садится в кресло Шуги, надевает наушники и переслушивает, отбивая такт ногой. Одновременно делая на нотах пометки в местах, которые не стыкуются... А музыку, пожалуй, можно и ускорить... К возвращению отцов Хоби спокойно перечиркал и текст, и ноты, дети внезапно нашли общий язык, разрисовывая любимую Шугину рубашку, и даже пикантно показывающий теперь розовый пальчик коврик вернулся на место. – Итак, у меня есть пара вопросов, – Хоби повернулся к горе-папашам вместе с креслом, – и первый: если, черт побери, Намджун, от вас сбегает одна няня, почему ты не догадался нанять четырёх?! И второй, но самый важный: как собираешься оправдываться за запертую дверь и твоих тройняшек? Пожалуй, я погорячился, когда говорил, что не люблю детей, они вкусные. И не смотри на меня так испуганно, не буду я мстить, да и спят твои мелкие. В смысле как? Не пробовал с ними побегать? Не от них, ты опять все путаешь... Да, так вот. За меня отомстила эта прекрасная леди, с которой я сейчас пойду есть самые вкусные пирожные из кафетерия, а вот как ты перед Чимином извинишься... И да, вы, два горе-папаши. Я вам там подправил. И гордо ушел, взяв за руку Джунову старшую, за которой, как привязанный, ушел и Мин-младший. Хосоку было чем гордиться: он и неубиваемых двухлеток загонял, и песню переделал, из-за которой его лучшие друзья чуть не подрались, и этих вот, раньше непримиримых, умудрился одним делом занять (а что, разве рубашки из запертого шкафа сами вылезают?), и еще и избавил офис от нашествия всех Джуновых детей на ближайшую неделю, потому что четыре-то няни справятся? А вот историю о том, как Чонгук не давал Мину-младшему конфеты, демонстративно их поедая у него перед носом, или как Чимин позвал всех в гости, накрыв стол исключительно морепродуктами и овощами, и грустный Намджун под злорадным взглядом мстительного Пака сидел с половинкой надгрызеного огурца, и смотрел, как собственные дети и Мин-уже-давно-как-старший-брат-младший засунули по две креветки в рот как клыки, а потом это радостно сжевали, а так называемые лучшие друзья с аппетитом поедают стейки из лосося, я расскажу как нибудь в другой раз.