Образы прошлого

Нет, мы с тобой не будем вместе, даже если засучить рукав, Но иногда, проходит день, и я очень часто даже думаю о тебе. Но иногда, проходит день, боже, каждый день недели Я хочу кричать! Но… Cafard — не о любви

      Отто медленно сходил с ума.       Его дорогая Розали оказалась мертва, гениальное изобретение — мусор, а друзья отвернулись… лишь механические «руки» всё ещё оставались с ним, они шептали о чём-то сложном, о чём-то непонятном. Разум Октавиуса опутывался пеленой чужих едва слышных голосов, в голове возникали совсем ненужные мысли…       Чтобы построить новую установку требовались деньги.       Где их можно было достать?       «Ограбить банк, — лукавый голосок звучал в голове, поддерживаемый ещё тремя, Отто хмурился, но всё же соглашался. — И плевать на жертвы. Они станут ступенями к нашей цели…»       Какая-то часть Октавиуса не понимала, зачем им нужна эта установка, да и вообще для чего её нужно было строить, но она подавлялась чужим шёпотом. Сделать он уже ничего не мог: они управляли им как марионеткой, и даже если он и понимал это, продолжал отрицать, прокручивая в голове «свои» мысли.       Но эта установка убила Розали.       И…       Отто нахмурился от головной боли, вызванной воспоминаниями, потерев лоб ладонью в кожаной перчатке. Он устал. Сколько дней он уже не спал, мучаясь кошмарами? А сколько пытался подготовить то ужасное место под новую лабораторию? Ещё и рассчитывал на более мощную установку… Октавиусу нужно было отдохнуть, расслабиться, в конце концов. Хотя это, конечно, легче было сказать, чем сделать: после ограбления банка его лицо засветилось в газетах, и все вокруг узнали, что гениальный учёный «выжил из ума». Даже злодейское имя оперативно дали: Доктор Осьминог. Ужасно. Банально. Лучше бы просто оставили, как есть. Октавиус. Доктор Октавиус. Звучало неплохо, разве нет?       Головная боль сменилась мышечной. Металлическая пластина весила по ощущениям с тонну, не помогало даже то, что она была намертво соединена с телом. Казалось, даже тысячей операций не удастся в будущем восстановить целостность его живота, куда там до спинного мозга и позвоночника… Если это будущее вообще будет.       Всё же создавать их было лишним.       «Нет, мы поможем тебе», — тут же в четыре голоса зашептали в голове, забираясь в его в такие потаённые уголки сознания, куда забираться не стоило.       Октавиус прислонился к углу кирпичного дома, чтобы дать себе передохнуть. Передвигаться приходилось по старинке, чтобы не навлечь на себя гнев полиции. Или Человека-паука. Октавиус видел заголовки газет. Герой покинул свой пост, даже костюм сдал издательству «Дейли Бьюгл», однако Отто был достаточно умён, чтобы понимать: это ненадолго. Паучок был из тех людей, что стояли на своём до самого конца. Пока не подыхали. Добро в их мире было наказуемо.       «Будет мешаться — убьем. Делов-то». — Отто молчал, но мысленно кивнул голосам. Они в чём-то были правы, всё же паучок мешал созданию установки…       Мощь солнца будет в его руках. Он прославится, но не как чёртов злодей, а герой для всего мира…       Стук каблучков привлёк внимание. Октавиус поправил солнцезащитные очки, повернув голову к источнику звука. По ночному переулку шла невысокая девушка, нервно оглядывавшаяся через каждые несколько метров. В руках она держала кожаный дипломат, кажется, достаточно тяжёлый, из-за чего было проще использовать сразу две руки. Сама она была одета не в стандартные платья или юбки, а офисные штаны и красную рубашку, достаточно эксцентричную для этого времени суток, да и времени года. Короткие волосы, кажется, каре с чёлкой, так ещё и пряди были пепельного оттенка…       Отто с удивлением узнал в нервной женщине свою бывшую аспирантку: Сару… хм, кажется, фамилия её Ксабье? Нет, Ксавье. Точно.       Девушка на секунду отводит взгляд в сторону, прежде чем подать руку для рукопожатия. Отто считает это забавным.       — Можешь называть меня Отто, с этого момента я рассчитываю на тебя, Сара.       — Буду стараться.       Октавиус помнил, как она навязывалась работать в одной команде с ним в самом начале создания проекта, как искренне старалась помочь… девочка не блистала умом, как тот же лентяй-Паркер, однако была достаточно умела в чертёжном деле и проектировании. Например, макет установки создала именно она… рабочий макет, надо сказать.       Ещё он помнил, как легко было с ней общаться. В свободное время Октавиус много рассказывал ей о физике, она внимательно слушала и задавала уточняющие вопросы. Сара явно хотела узнать больше об этой теме, а Отто был не против её просветить. Его даже забавило, как Розали в шутку ревновала его к ней. Октавиус лишь отшучивался, что такие юные девушки его не интересовали, хотя она была младше его лишь… на семь лет? Разница была небольшой, но на восприятие влияло то, что выглядела она достаточно молодо. И привлекательно.       Отто выходит из кабинета, устало вертя меж пальцев ключи. Уже поздно, хочется спать. Что-то он заработался. Интересно, что на ужин приготовила Рози? Мысль о супруге вызывает улыбку. Он неторопливо закрывает лабораторию на замок, разворачивается и хочет уже идти в сторону дороги, чтобы поймать вечернее такси, как взгляд цепляется за две фигуры на противоположной стороне улицы. Это Сара, определённо: этот стиль одежды и причёску ни с кем не спутать. Кажется, она ушла получасом ранее… неужели заговорилась с тем мужчиной? Разве это не его второй лаборант, Макс Холланд?..       Взгляд цепляется за еле заметную на таком расстоянии улыбку и соприкосновение рук. Девушка держится уверенно, парень наседает и ведёт себя даже чересчур активно…       Макс кладёт руку на её талию, собирается уже притянуть Ксавье ближе, как встречает сопротивление. Лучистый смех, который Отто при разговоре с ней всегда описывал, как «скромный», сводит всё в шутку. Девушка продолжает время от времени поглядывать на циферблат часов, обрамляющий тонкую кисть, намекая на занятость.       Отто уже представляет, судя по наклону головы парня, как его взгляд постоянно скользит по её шее, задевая верхние расстёгнутые пуговицы блузки…       Октавиус хмурится, уже собираясь помочь отвадить неприятного кавалера, как девушка сама хлопает того по плечу, разворачивается и уходит. Макс растерянно смотрит ей вслед, а после понуро плетётся в сторону припаркованной поодаль машины.       — Макс ведь почти ничего и не делает? — пробормотал Отто, провожая ассистентку взглядом. — Думаю, стоит сократить штат…       Тут не поспоришь, внешность Сары явно привлекала внимание и радовала глаз. Каре-зелёные глаза, редкого оттенка серебристо-пепельные волосы… лицо достаточно миловидно, фигура не идеальная, но все же неплоха. У Отто были достаточно заниженные стандарты красоты, всё же он и сам лицом и телом не то, чтобы вышел. А его прекрасная Розали лишь в юности цвела и пахла, до смерти своей она выглядела достаточно старо для своего возраста, но он продолжал её любить, храня в памяти воспоминания о юности…       — Отто, я закончила с чертежом одной половины. Взглянете?       Октавиус замирает, в предвкушении вдыхая больше воздуха широкой грудью. Откладывает реактивы, поворачиваясь на офисном стуле в сторону девушки за рабочим столом. Сара сидит к нему спиной, прокручивая меж пальцев остро заточенный карандаш.       Рози улыбчиво кладёт рядом с ним какие-то документы. Отто скользит по лицу супруги не слушающим взглядом, тут же выдвигаясь в сторону девушки.       Сара убирает карандаш за ухо, попутно поправляя светлые пряди. Октавиус ловит на себе её взгляд искоса, пока она опять не теряет выпускает его из вида, погружаясь в чертёж.       — Ну-ка, посмотрим…       Отто назвал бы себя дураком, если бы заявил, что не видел заинтересованности во взгляде девушки. Сара явно начала пылать к нему страстью в какой-то момент… Октавиусу это льстило, но и беспокоило, ведь обижать чувства девушки не хотелось… Но Сара и сама была достаточно приличной, чтобы открыто не заигрывать с ним или рассказывать напрямую о чувствах. Она молчала, а за пару месяцев до ужаснейшего дня, и вовсе уволилась без объяснения причин.       Ксавье удручённо улыбается, кладя перед ним заявление об увольнении. Отто удивлённо глядит на неё в ответ. Рука тянется к бумаге, на мгновение замерев. Он не совсем понимает.       — Тебя что-то не устраивает? — голос звучит непривычно мягко.       Сара сконфуженно мотает головой, опровергая предположение. Отто мельком смотрит на бумагу, исписанную её мелким, но красивым и ровным почерком, где каждая буковка — произведение искусства… не зря она работала в роли инженера, линии Ксавье всегда выходили прекрасными.       — Тогда в чём же причина увольнения? — Октавиус откладывает документ в сторону, дотрагиваясь пальцами до подбородка в замешательстве. — Хочешь покинуть наш проект за мгновение до финала? Сара, нас ждёт успех! Он может обойти тебя стороной, если ты уйдёшь, хотя твой вклад поистине неоценим…       — Извините, Отто, я… — Ксавье отводит взгляд в сторону, позволяя созерцать её прекрасный профиль. — Вынуждена покинуть вас по семейным обстоятельствам. Эта работа мне не подходит. Простите.       Октавиус задумчиво окидывает взглядом фигуру девушки. «Семейные обстоятельства». Это лишь отмазка или настоящая причина?       Взгляд падает на палец, где должно было быть обручальное колечко, как у самого Отто. Там пусто. Хотя, возможно, она и снимает его, ведь кольцо может мешаться при работе с инструментами…       Значит, муж её против?       Отто хмурится, не ожидая от самого себя такой реакции.       Почему сразу муж, может, она не замужем… хотя все женщины в её возрасте уже давно остепенились, Отто крайне редко встречал дам без кавалеров…       Но ведь не обязательно заключать брак, у неё может быть парень.       Взгляд против воли тяжелеет.       Как можно бросить работу по прихоти какого-то ушлёпка? Значит, он её не достоин…       Ладно, Отто, у неё не обязательно должен быть и парень. Простое желание родителей? Про детей она ничего не говорила, да и не выглядела никогда, как чья-то мать… скорее всего, её семья — это родители, о которых нужно заботиться. Всё же Сара каждый день сидит в лаборатории допоздна, уходя незадолго до самого Отто.       Ответственная девушка.       — Значит, семья важнее всего? — вроде и весело, а вроде и не скрывая разочарования, проговаривает Октавиус.       — Да… семья. Семья — всё, вы ведь так же считаете? — на губах девушки расцветает отчаянная улыбка.       Неприятно. Октавиус её понимает. Но девочка ему нравится, даже в угоду себе не пыталась «отбить» его у Рози. Да и не получилось бы, он же любит свою жену …       Любовь — это так субъективно. Как жаль, что объектом любви Сары Ксавье стал именно он: старый, женатый ученый, положивший свою жизнь во благо науки…       О, Отто всё прекрасно понимал. Это был даже наилучший исход событий. Однако было очень неприятно лишаться столь хорошего работника, очень, очень жаль. И сейчас, смотря на спешащую куда-то девушку, Октавиус думал, стоит ли ему?..       Он и не сразу осознал, что она почти приблизилась к его укрытию. Отто хотел было скрыться в тени, но девушка замерла, что-то почувствовав, настороженно посмотрев прямо на него. Нет, во тьму переулка. Дипломат оказался спрятан за спину, в руке сверкнуло что-то металлическое.       Нож?       Боялась, что Отто — грабитель? Логично, сейчас не самое лучшее время для прогулок.       — Кто здесь? — Октавиус приподнял брови. Голос девушки звучал по-другому…       Когда она ещё работала у него, то говорила не шибко солидно, голос был робок и тих. Сейчас она была уверена в своих силах, кажется, даже не боялась плохого финала…       Отто растерянно оглядывается, не сразу понимая, что чей-то робкий голос уже которую минуту пытается привлечь внимание. Работающая в его команде уже неделю Сара говорила очень, очень скромно и неуверенно.       Она определённо изменилась за прошедшую пару месяцев. Что же стало причиной?       Отто улыбается, глядя на расправившую плечи девушку. За долгое время их совместной работы она не изменила своей тихой натуре перед ним, даже где-то прибавила робости, но говорить стала увереннее и громче.       — Спасибо, Отто. Благодаря вам я поверила в свои силы.       — Всегда рад помочь столь талантливой девушке…       — Тогда поможете ещё немного? Я бы хотела обсудить с вами труды…       «Это шанс, — вдруг прошептали щупальца, зашевелившиеся под плащом. — Ты же хотел расслабиться?       Нет, что за мысли? Это отвратительно. Розали бы не одобрила, она бы заплакала, может быть, ударила его… но разве Рози не мертва? Тоже странное убеждение, ведь память о ней всегда будет жить в его сердце, а значит, что и она будет жить всегда. Тогда — это измена? Ещё какая, но разница велика. Изменять мертвецу — изменять живцу? Отто задумался. Наверное, некорректно…       «Это не важно», — стояли на своём голоса, Октавиус повёлся, на пару мгновений закрыв глаза. Он уже давно перешёл все грани морали. Он — злодей, разве злодеев это волнует?       Странно.       Разве… разве он был злодеем? В смысле, признавал это так открыто?       «Ты не злодей. Ты лишь хочешь справедливости». — Верно, верно. Отто лишь желал воссоздать установку… добиться признания… которого заслуживал…       Натянув на лицо несвойственную ему ранее ухмылку, Октавиус шагнул навстречу девушке. Она дрогнула, сделав инстинктивный шаг назад при виде крупной фигуры в плаще. Взгляд её стал острее. Отто приветственно снял шляпу выглянувшим из-под плаща щупальцем.       — Какие люди… — протянул он насмешливо. — Сара Ксавье? Не думал, что увижу тебя здесь, в столь поздний час. Мама не учила, что гулять ночью — опасно?       Сара удивлённо распахнула глаза, неотрывно смотря в лицо Октавиуса. Это позволило ему вытащить из-под плаща щупальце, обхватив её за туловище и отобрав дипломат. Она тут же испуганно вскрикнула, пытаясь вырваться. Нож от удара второго щупальца отлетел в сторону.       — Отпустите!.. — Ксавье ударила по щупальцу кулаком и зашипела от боли.       — Иначе что? Не думаешь, что немного некорректно говорить такое злодею, м-м-м?       Сара исподлобья глянула на Октавиуса, оставив попытки выбраться из стальной хватки трехпалого щупальца. Отто усмехнулся чуть ярче, заставив зелёно-карие глаза посмотреть на уголки его губ, прерывая зрительный контакт. Точнее, мнимый зрительный контакт: всё же Отто носил затемнённые очки, скрывающие взгляд.       Это смотрелось неплохо. Почему-то сейчас Октавиус начал славится неплохим вкусом в одежде…       «Идеальный образ».       — Вы изменились, Отто.       Сказанное девушкой с такой прохладой вызвало… хм, Октавиус и не мог сразу определить. Равнодушие? Пожалуй, нет. Хотелось бы услышать больше эмоций в её голосе, заметить их оттенки на лице. Почему она казалась такой уставшей? Она явно пережила меньше, чем Отто! Она не смела быть усталой!       — Так заметно? — Щупальце откликнулось на зов, поднеся девушку ближе к нему. — Разве это не закономерно?       Сара тяжело вздохнула, словно совсем не боялась. И если бы не её скачущий пульс и лёгкое подрагивание тела, ощущавшиеся щупальцем, Октавиус бы даже поверил. Странно. Когда она научилась так контролировать эмоции? Раньше он мог прочесть её, как открытую книгу. Чего только стоили её постоянные полуулыбки и блуждающие взгляды, когда она думала, что никто не видел. На него так только влюблённая Рози смотрела в прошлом, да и только. Как он мог не распознать её влюбленности? Потом ещё и постоянные прикосновения, вроде бы и случайные, мимолетные… они были приятны, отрицать не стоило.       Кажется, изменился не только он.       — Надо отвечать, когда спрашивают, — Отто потряс дипломатом перед глазами Ксавье. — Или я распакую твоё «сокровище».       — Я всегда думала, что ваша сила воли велика. Никогда бы не поверила, что вас можно сломить и переделать.       А вот это звучало неприятно. Щупальца угрожающе сжали её тело сильнее, девушка поморщилась, закусив губу. Октавиус же постарался не показать неприятных ощущений.       «Ты не изменился, она нагло врёт», — как всегда шёпот мёдом обволок его эго. Отто даже забыл об этом неприятном инциденте.       — Ясно, — постарался поменять тему он. — Но что же изменило нашу «Тучку»?       Кажется, именно Рози дала Саре это прозвище. Девушка при работе вечно хмурилась, уходя в свои мысли, и часто не замечала ничего вокруг. Иногда она даже ходила так по лаборатории, сбивая на своем пути мелкие преграды. Да, он вспомнил, как сбив так однажды и Рози, она и получила своё прозвище. Мило.       — Боже, миссис Розали! Я не хотела…       Отто с еле скрываемым смехом смотрит на суетливую Сару, которая только мгновение назад сбила с ног Рози. Всё случилось метрах в двадцати от его стола, и он хотел было пойти к ним, но Рози уже поднялась, поймав его взгляд, и махнула рукой, мол, всё в порядке.       — Ты прямо вылитая Тучка: идешь напролом, принося дожди… и называй меня просто Розали, разве мы недостаточно близки для этого?       Сара мнётся, стеснительно пожимая плечами.       — Миссис Розали, мне, пожалуй, удобно так… Я хочу напоминать себе… — еле слышно проговаривает она, когда Рози отходит в сторону. Отто ловит лишь обрывки фразы.       — Что изменило? Вы — разве не понятно? — Сара издала нервный смешок. Отто заинтересованно дёрнул бровью, ожидая продолжения. — Вы и ваше чёртово «солнце».       — А сейчас поподробнее, чем это тебе установка не угодила? — прошипел он, сохраняя почти благодушное выражение лица. Никто не смел говорить что-то о его проекте. — Помнится, ты и сама считала, что идея гениальна, и…       Ксавье хмурилась, слушая его, а после не выдержала. Яростно оскалившись, она вцепилась руками в ворот его болотного цвета пальто и тряхнула. Щупальца хотели было атаковать её, защищая Отто, но он остановил их, решая посмотреть на этот спектакль. Всё равно она ничего не могла сделать, ведь всё внимание доктора было сконцентрировано именно на ней. А не как во время ограбления банка, да уж…       Ту бабку он запомнил. Потом найдёт как-нибудь.       — Да что вы знаете! Идиот! Вы замахнулись на «мощь солнца», а сами даже с его частицей справиться не сумели! Вы! Да вы!.. — она перестала кричать, разжав пальцы и начав говорить спокойнее: — Вы испортили жизнь не только себе, но и мне, Отто. Вы стали главной причиной изменений меня!       Октавиус беззлобно похлопал по её предплечью, прежде чем с силой отдёрнуть Сару прочь, почти впечатав в стену. Она вновь вскрикнула, но вела себя относительно спокойно. Отто даже похвалил её за выдержку, хотя прошлая вспышка агрессии была явно не очень… впрочем, он не лучше.       — Милочка, ты несёшь какой-то бред, — с достоинством протянул тот, улыбнувшись уголком губ и посмотрев на неё поверх солнцезащитных очков. — Ты не работала у меня уже полтора месяца, как я мог что-то тебе сделать?       На самом деле Отто бы сказал, что те пару месяцев работы Сары с ним были действительно достижением, которое из памяти не исчезло бы просто так…       Ксавье скривилась, словно не совсем приятное воспоминание возникло перед глазами, словно посмотрела на экскременты дворовых псин, а не на Отто. Стало неприятно. Да как она смеет! Он не какой-то там ассистент без намёков на интеллект!.. Он — Отто Октавиус. Доктор Октавиус!       «Великий учёный».       — После увольнения из вашей шарашкиной конторы… — Сара не произнесла, а выплюнула эту фразу. Отто впился в неё взглядом, словно хищник, готовый наброситься. Ему не понравилось начало рассказа, совсем не понравилось. — …я устроилась в «Озкорп»… на должность штатного инженера.       — И в чём же проблема? Это великолепная должность для человека с твоим-то уровнем знаний, — он ухмыльнулся, Сара даже не стала отвечать на грубость, только стиснула зубы.       Октавиус с неприятием осознал, что бывший спонсор наверняка переманил её к себе, соблазнив зарплатой. Чёртов Гарри Озборн! Забрал такую девушку… значит, «семейные обстоятельства» всё же были фальшивкой.       — После вашего фиаско с тритием меня уволили с позором, полиция атаковала обысками и ордерами, друзья отвернулись, а окружающие заклеймили чудовищем. Ваши прошлые работнички растрепали всем вокруг, кто был создателем основы! Им плевать, что я лишь создавала чертёж, что лишь делала самую малую часть… я стала изгоем.       Отто поморщился. Да уж, не самая приятная история. Будто ему не всё равно.       — Меня даже в продуктовый магазин уборщицей отказываются брать. А жить на что-то надо… — Ксавье нахмурилась, дёрнувшись в сторону, просто так, чтобы сбавить напряжение. — И в этом виноваты лишь вы.       — Я понимаю, что в твоих несчастьях виноват прошлый способ заработка, однако… — Отто снял очки, аккуратно обхватив дужку маленькими «усиками» щупальца, и, не мигая, выразительно уставился на Сару, придвинув её максимально близко к себе. — Если ты продолжишь меня оскорблять, я разозлюсь. Разве ты ещё не поняла, в какой ситуации оказалась?       Ксавье не выдержала, попытавшись отодвинуться подальше. Она мелко вздрогнула, закрыла глаза и постаралась восстановить дыхание, сбитое нахлынувшим страхом. Отто лишь злобно хихикнул, продолжая наблюдать за ней и видя каждую реакцию.       — Я… понимаю.       Покорность девушки на мгновение напомнила Отто о прошлом.       — О, так ты уже приняла правила игры? А ведь надо было всего-то пару раз припугнуть. Чу-де-са, — Октавиус дёрнул уголком губ в улыбке. — Ладно, твою слезливую-ю и душераздирающую-ю, — Отто издевательски тянул последние слоги, — историю мы прослушали. А теперь посмотрим же, что у нас в дипломате…       — Нет, не надо! Это моё имущество! — Ксавье тут же синицей забилась в оковах, Отто даже удивился живости и напору.       Окинув её на этот раз плотоядным взглядом, он игривым движением поставил дипломат на подставившееся щупальце, с ухмылкой глянул в сторону напряженной Сары, после щёлкнул замками и откинул крышку.       Из дипломата на него глядели аккуратно сложенные пачки денег.       Кажется, каждая купюра значилась, как сто долларов…       — Ты же сказала, что работу найти не можешь. Врёшь? — с неприязнью спросил Отто, повернувшись к ней.       С удручённым выражением лица Сара смотрела куда-то в сторону.       Сжав пальцами её подбородок, Октавиус заставил девушку повернуть голову в его сторону. Она сделала это, но взгляда всё ещё на него не поднимала. Так дело не пойдёт… покрутив её голову, он вынудил её прекратить сопротивление и подчиниться, целую минуту он боролся с ней, пока каре-зёленые глаза с мелькающим в них страхом не посмотрели на него.       — Отвечай.       — Я не обязана.       Жалкая попытка Сары сохранить достоинство вызвала в Отто лишь азарт. Какая она непостоянная, то «поняла», то «не обязана»…       То люблю, то нет.       — С чего ты решила? — ласково поинтересовался он. — Я сейчас просто играюсь от скуки. Что мне помешает просто убить тебя и забрать деньги? Знаешь ли, они ой как пригодятся…       Сара дёрнулась, мечась между несколькими одинаково плохими ответами.       — Прошу… это деньги на оплату аренды… я останусь без жилья…       — Я подумаю, если, Сарочка, ты будешь искренне отвечать на заданные вопросы. Это начинает надоедать…       Ксавье сглотнула, тут же сгорбилась и, вновь отведя взгляд, собралась с духом. Что-то пробормотав, она сжалась.       — Что-что? Я не расслышал тебя, дорогуша.       — Я… — она вздрогнула, когда большой палец руки, до этого лежащий на её подбородке, едва ощутимо скользнул прохладой по шее. — Я продала…       — Что же? Не тяни, не люблю растянутые концовки.       — …чертежи наших совместных… проектов…       Рука тут же обхватила её горло целиком, сжав до отсутствия свободы дыхания и потемнения в глазах. В груди поднялась несвойственная спокойному характеру Отто волна ярости.       — Ты! Как ты посмела?! Продала столь бесценные наработки за деньги?!       Кажется, Октавиус впервые позволял себе так громко кричать, почти что рычать на кого-то, тем более, на девушку. Глаза застила пелена гнева.       Сара отчаянно схватила его руку и попыталась оттянуть её от своей шеи, но это было всё равно, что пытаться сдвинуть стену. У Октавиуса была слишком сильная хватка, а у неё было слишком мало духовных и физических сил.       Отто прорычал что-то нечленораздельное, небрежно отбросив девушку на влажный от недавнего дождя асфальт. Рядом рухнул и закрытый щупальцами дипломат.       — Мразь…       Тяжело откашливаясь и чувствуя саднящие ладони, Ксавье пыталась унять головокружение. Уловив краем глаза блеск отброшенного Отто ножа, она тут же ринулась к нему. Увы, но у Октавиуса была отличная реакция, его щупальца с лёгкостью отбросили девушку ещё дальше, заставив вскрикнуть от боли.       Равнодушно наблюдавший за этим Октавиус, казалось, ни о чём не думал. Хотя это было определённо не так.       — Ты меня разочаровываешь, Сара, сильно разочаровываешь, — он театрально вздохнул и, подняв щупальцем дипломат, за шкирку поднял и девушку. — Какую же плату с тебя взять, дай-ка подумать…       Ксавье поморщилась, с трудом сдерживая порыв разрыдаться. Это была очень напряжённая ситуация, она никогда и не думала… Октавиус позволил себе промариновать девушку в неведении несколько секунд, показавшихся минутами, и вновь нацепил уже ставшую коронной ухмылку:       — Что ж, покажешь свой домик? — Отто надел очки и шляпу обратно, насмешливо наблюдая за Ксавье.       Девушка застыла в ужасе, распахнув глаза. Октавиус нетерпеливо встряхнул её, заставив говорить. Сара лишь промямлила точный адрес, отказавшись говорить что-то ещё. Кажется, она всерьёз отнеслась к сказанному им ранее… хотя Отто ещё никого не убивал, он не забыл, что много кого травмировал. А может и убил, сколько он мусора с крыш домов на улицы скидывал? Кого-то должно было задеть.       Впрочем, всё это было не важно.       «Это лишь ступени к нашей цели». — И в этот раз Отто оставалось лишь согласиться.       Заявленный Ксавье адрес был совсем близко. Видимо, она так торопилась, потому что осталось пройти всего лишь пару переулков. Неплохо, Отто сейчас совсем не хотел притягивать взгляды излишне бдительных жителей города, разгуливая с испуганной девушкой под боком. Пришлось скрыть щупальца, чтобы не привлекать внимание патрульных и редких прохожих. Ну а чтобы Ксавье не вздумала убежать (хотя в её состоянии это вряд ли получилось бы), Отто подхватил её под локоток, притянув ближе.       Его не было по душе, что девушка дрожала, словно осиновый лист.       Но как можно было поступить по-другому?       Действительно.       Через пару минут ходьбы они наконец вышли к стройным рядам двухэтажных домиков. Отто не думал, что Сара могла себе позволить жить в таком, ей бы скорее подошла квартирка, какая была у него и Рози. Теперь становилось понятно, почему ей так нужны были деньги: судя по виду её жилья и самому району проживания, это было очень дорого. Пустая трата денег… зачем ей одной такие большие хоромы?       В доме горел свет. Октавиус насторожился.       Всё же у неё есть супруг?       Тогда он будет вынужден его…       — Пожалуйста, Отто, пожалуйста, уйдите…       — Что, даже ужином не накормишь старого друга? — он перестал держать её под руку, обхватив за талию. Рука по-хозяйски, как-то неправильно притянула её ближе к его телу. Сара поёжилась, прикусила губу, беспомощно глядя снизу вверх. — Как жаль, а ведь я рассчитывал на радушие…       — Мне вас действительно жаль, Отто, — скрывая дрожь, твёрдо произнесла Ксавье. — Если после этого вы уйдете, то я позволю вам поужинать и даже принять душ…       В реплике Отто уловил намёк на свой не самый лучший вид и способ выживания. Душ… Отто действительно уже давно не мылся, так, ополаскивал тело в протекающей прямо под убежищем водой.       — Какие мы добрые, — он ухмыльнулся и кивнул. — Посмотрим…       Девушка дёрнулась к дому. Отто не стал её держать, позволяя вырваться ближе к двери. Вздохнув, она достала из кармана брюк ключи. Руки её дрожали, звон металла уже начинал нервировать Отто. Он хотел было вырвать ключи из её рук, чтобы открыть дверь самому, как замочная скважина заскрипела сама по себе.       Плохо. Отто не хотел свидетелей. Спокойно провести вечер они бы точно не дали… придётся их тогда заткнуть.       Щупальца угрожающе зашевелились под плащом. Услышав это, Сара тут же выскочила перед Отто, закрывая своей фигурой входную дверь. Раздражённо посмотрев на неё, Октавиус приготовился к атаке…       — Мама!       Октавиус замер, услышав тоненький детский голосок. Ксавье тут же нагнулась, подхватывая ребёнка на руки. После, не разворачиваясь, пошла в дом под щебет своей маленькой копии: мальчишки лет пяти с серыми волосами и выразительными зелёными глазами.       — Мама, а кто это? У нас гости? — он выжидающе уставился на Отто через плечо Сары. После повернулся к ней и требовательно похлопал по голове: — Мам? Почему ты такая бледная? Тебе плохо?       — Это мой друг, Джон…. — отозвалась Ксавье, стараясь звучать спокойно. — Его зовут Отто.       — А что он такой странный? Он уличный, что ли, мам?       Октавиус красноречиво посмотрел на дитя в ответ. Что-то у него очень длинный язык… и, вообще, у Ксавье есть сын. Серьёзно? Почему она этого не говорила? Почему всегда утаивала свою личную жизнь? Считала, что они не слишком близки?       Хотя, даже логично. Он ведь был всего лишь её боссом. Формально.       Проследовав за Сарой в дом, он щупальцем захлопнул дверь, заперев на замок, чтобы удостовериться в сохранности главного входа. Внутри домик был обустроен просто: обычная мебель, ничего дорогого или искусного, на стенах кое-где висели детские рисунки и фотографии. В гостиной находился камин со стоящими на нём рамками с фото уже всей семьи. Лестница на второй этаж была потёртой и уходила далеко наверх, где отчётливо виднелись двери в спальни. Кухня была небольшой, но чистой.       Неплохо. Отто даже бы похвалил её, его Рози ненавидела бардак.       — Нет, Джон, просто Отто очень долго… работал, вот я и решила ему помочь. Ты же не против? — Сара улыбнулась краешком губ, спрашивая ненужное разрешение у мальчишки. Это ребячество заставило Октавиуса закатить глаза.       — Я не против, если дядя Отто выпьет с тобой чая, — серьёзно кивнул Джон. Ребеёнок, недолго думая, глянул и на Октавиуса: — Дядя, ты только очки сними и шляпу, ты же в доме.       — Этот мальчишка совсем не похож на тебя характером, — заметил Отто, даже не подумав выполнить просьбу.       — Весь в отца, — Сара вполоборота развернулась к Октавиусу. — Я уложу Джона в постель. Отто, вы пока можете воспользоваться ванной комнатой, она прямо напротив лестницы…       Ксавье перехватила мальчика удобнее и, напряжённо выпрямив спину, пошла на второй этаж. Отто проводил её предостерегающим взглядом, пока его щупальце перерезало главный телефонный кабель в доме. На всякий случай.       Растерянно постояв в гостиной, пока фигура Сары не скрылась за дверью детской, Октавиус отправился в указанную ванную. Вход в неё и вправду был прямо напротив лестницы, но почти сливался со стеной и был едва заметен взгляду. Отто осторожно нащупал выключатель и, когда свет яркой вспышкой озарил небольшую комнатку, вошёл.       По левую руку от него оказалась раковина и длинное настенное зеркало. Против воли он тут же застыл, не отводя взгляда от своего отражения.       А Джон был прав. Октавиус действительно выглядел не очень.       Сняв щупальцами шляпу и очки, Октавиус вперился взглядом в отражение.       Если волосы были в относительном порядке, если так можно назвать отсутствие привычной укладки, то вот кожа того же лица была запачкана грязью, пальто протёрто, а перчатки запылены… Впрочем, чего он ожидал? Увидеть прежнего красавца-себя? По большей части за ним следила Рози: покупала дорогие уходовые средства, напоминала ему про укладку, относила вещи в прачечную… да, Отто мог бы сделать это и сам в другой ситуации, но с потерей жены потерялся и весь смысл этих процедур.       Будто это было важно. Ему нужно лишь собрать заново установку. Но он так устал… Он так изменился. Это непривычно, это даже больно.       Стянув с рук перчатки, Отто наспех отряхнул их, убрав в просторные карманы пальто, и, открыв кран с холодной водой, набрал её в ладони. Плеснув жидкостью в лицо, Октавиус попытался избавиться от разочарования. Не вышло. С долей неприязни он начал тереть руками кожу, будто стараясь соскоблить её. Вместе с прошедшими днями.       Что же с тобой стало, Отто?       «Ты не изменился, изменилось отношение людей к тебе», — вновь возник четырёхголосный шёпот на границе сознания.       Поколебавшись всего мгновение, Октавиус согласился и с этим.       Наклонившись ближе к раковине, чтобы смыть остатки грязи, Отто на мгновение закрыл глаза. Журчание воды успокаивало.       Когда протёр глаза, в зеркале блеснул длинный кухонный нож. Еле успев уклониться от мгновенного удара, Отто пустил в ход щупальца. Нож с грохотом ударил по зеркалу, разбив его вдребезги, но девушка явно не думала сдаваться. На одной удаче уклонившись от атаки механической рукой, она замахнулась второй раз на увернувшегося в сторону ванной Отто.       Свирепо оскалившись, Октавиус ударил ногой в живот Сары, выталкивая её из ванной комнаты. Прийти в себя ей не дал уже второй удар щупальцем, отбросивший на середину гостиной.       Раздражённо стряхнув с одежды мелкие осколки зеркала, Октавиус вышел к лежащей Ксавье. Она была оглушена, беспомощно хватая ртом воздух.       Что за отчаянное сопротивление?       И ведь почти вышло.       С её стороны было бы правильнее взять ребёнка и сбежать. Только вот Сара оказалась понимающей намёки девушкой: далеко бы они не убежали, Отто бы их нашёл, схватил и… в общем, не самые приятные последствия. Для обоих. Да и у него всё ещё были деньги Сары, а они ей были очень нужны.       Ксавье стоило только принять действительность и не сопротивляться. Она мазохистка, что ли?       Интересно, услышал ли это её ненаглядный Джон? Не хотелось бы, чтобы мальчик выбежал и увидел не самую приятную картину, как не хотелось и начинать путь убийцы со смерти ребёнка.       — Кх… — Сара обхватила живот рукой, другой пытаясь упереться и сесть на полу. Отто с мнимым наслаждением следил за её слабостью, пока не опрокинул вновь на пол лёгким тычком ботинка. — Чёрт…       — Ножи детям не игрушки, надеюсь, ты больше не будешь так делать, милая? — присев на корточки рядом с ней, Октавиус мог в полной мере наблюдать за бурей эмоций в её глазах. — Ты заперла Джона в комнате? Или он побежит спасать свою мамочку?       — Я дала ему снотворное, — на одном дыхании прохрипела Сара. — Пожалуйста, не трогайте его…       — И не собирался, пацан не вписывался в мои планы, — ухмыльнулся Отто, кладя руку на её быстро вздымающуюся грудь. Сара вздрогнула. — Как и твои атаки. Что это было вообще?       — Я вас боюсь… вы — монстр…       — Логично, можешь называть меня так, как хочешь. — Щупальца любезно вздёрнули Сару на ноги вслед за Отто. Медленно оглядев её снизу доверху, он сделал шаг к ней навстречу. Ксавье сделала два назад.       Как кошка с мышкой.       Октавиус белозубо улыбнулся, даже как-то играючи. Озорно. Наступая на Сару до тех пор, пока она не прижалась спиной к стене, Отто размышлял о дальнейших действиях. Перед глазами почему-то всё время появлялись образы прошлого, жена, коллеги, сама Сара…       И в голове бился собственный голос: «Ты же не насильник! Что ты творишь, Отто? Что?!».       Подхватив девушку под мышки, он притянул её ближе. Сара вяло сопротивлялась ему, уперевшись ладонью в грудь, а другую опустив плечо. Она вся тряслась. Паника застыла в столь красивых глазах, губы поджались, дыхание было загнанным.       Отто полуприкрыл глаза, впиваясь в сомкнутые, но манящие губы Ксавье. Она зажмурилась, начиная вертеть головой в разные стороны, до тех пор, пока щупальце Отто не схватило её за голову, заставляя не двигаться. Через пару липких, мучительных мгновений пало и сопротивление губ Сары, позволяя окунуться в долгий и мокрый поцелуй и разжать щупальце.       Отто опустил руки ниже, на талию, пытаясь насладиться моментом. Из глаз Сары брызнули слёзы, но Октавиус не обращал на это внимания. Вернув спину девушки к стене, тот, оторвавшись на мгновение, подхватил её под бедра. Сара была тяжёлой, но не настолько, чтобы руки его не выдержали.       Не встречая никакого ответа на поцелуй, Октавиус отстранился с недовольством, блестящим в глазах. Ксавье выгнула брови в отчаянии, продолжая глотать слёзы.       — Разве я не нравлюсь тебе, Сара? Разве ты не пылала ко мне чувствами совсем недавно? — он нахмурился, приподняв верхнюю губу, как рычащая собака от накатывающей ярости. — К чему были все те взгляды, если твоя влюблённость так быстро исчезла?       Сара истерично хмыкнула, упираясь в его плечи, желая отодвинуться от Отто, но не могла этого сделать из-за стены и его стальной хватки на ягодицах. Кажется, там останутся синяки.       — Я… я…       — Хватит истерить, ты меня начинаешь раздражать, — буркнул Отто. — Отвечай с прежним достоинством! Или ты стала ещё бо́льшей размазнёй? — с отвращением скривив лицо, Отто не переставал смотреть на заплаканную и трепещущую в стальной хватке Ксавье.       — Я была влюблена в Отто Октавиуса… — тихим голосом начала девушка, он слушал внимательно, несмотря на поднявшийся в голове рой голосов, обсуждавших варианты её наказания и последующего убийства. — В доктора Отто Октавиуса: человека с прелестным характером и яркой улыбкой… а не доктора Осьминога…       Она замахнулась, изо всех оставшихся сил ударив Отто в висок. Он разжал пальцы, пошатнулся. Девушка неустойчиво оперлась спиной о стену, тяжело дыша. Дрожащие ноги не помогли бы ей в побеге, и она стиснула зубы.       — Я не была влюблена в монстра!       — Забавно, — потрогав место удара, отметил Отто. Губы его, ещё раньше треснувшие, из-за чего алая кровь почти достигла подбородка, растянулись в мрачной усмешке. — Тогда Доктору Осьминогу придётся поусердствовать в будущем, да?       — О чём вы? — настороженно спросила Сара, медленно отходя по стенке к камину, где лежал тяжёлый и крупный стеклянный шар.       — Я могу тебя понять, Сара, — Отто небрежно провёл рукой по волосам, будто стараясь придать им более опрятную форму. — Всё же, мы оба многое пережили, оба изменились. Поэтому я ухожу.       Долгие, напряжённые секунды сопровождались лишь их игрой в гляделки. Подёрнутые пеленой страха, глаза Сары смотрели в его, внимательные и без искры лукавства. Тело её ещё мелко дрожало, но возникновение надежды на пробудившийся светлый ум старого друга побуждало к храбрости.       Отто улыбнулся, сделав шаг назад. Потом развернулся, вроде как направляясь к входной двери…       — Ой, передумал.       Резкий рывок в сторону лестницы на второй этаж заставил Сару громко вскрикнуть и, оттолкнувшись от стены, ринуться прямо за Октавиусом. В её голове набатом звучала ужасающая мысль: он шёл к Джону!       Металлическое щупальце подставило ей подножку. Сара споткнулась, размахивая руками, она пыталась удержать равновесие. Пульсирующая мысль о провале и смерти любимого сына её ослепляла. Сильные руки Отто подхватили её и, не дав времени на размышления, прижали к груди, сковывая, а не помогая. Отто ухмыльнулся, останавливаясь на первой ступеньке.       Застыв в немом ужасе, Сара забыла, как дышать. Она оказалась в ловушке.       — А теперь давай поговорим начистоту, «тучка», — голос Отто звучал прямо над её головой. Казалось, что Сара чувствовала его дыхание своей макушкой. Те места, которые касались его тела, жгло неприязнью и отвращением. Но Ксавье больше не находила сил на сопротивление. — Мне надоело с тобой играть.       — Пожалуйста, Отто…       Сара вцепилась в его пальто, подняла взгляд и… не увидела в глазах Отто то, что бы хотела увидеть и что видела раньше.       — Я убью Джона у тебя на глазах, медленно и болезненно, а вот тебя убивать не стану, чтобы ты мучилась всю оставшуюся жизнь… — Ксавье в ужасе вытаращилась на Октавиуса. — Или ты перестаёшь сопротивляться и делаешь всё, что я скажу. Что выберешь?       — Я больше не буду… я сделаю… пожалуйста, Отто, пожалуйста…       — Хорошая девочка, — Октавиус неожиданно разжал руки, уронив её на пол. Сара зажмурилась от боли в затылке, но всё же постаралась не испытывать терпение Октавиуса. — Покажи свою спальню.       Ксавье на мгновение ушла в себя, понимая, к чему это вело, но отчаянно отталкивала от себя эту мысль.       Отто нетерпеливо стукнул ботинком по полу.       Сара вздрогнула, сжала кулаки до белых костяшек, но всё же повела Октавиуса на второй этаж. Проходя мимо спальни сына, она старалась идти максимально быстро. Отто это даже позабавило. Сара неуклюже схватилась за ручку двери, на секундочку замялась, и только после короткой передышки впустила Октавиуса в комнату.       Он лишь мельком мазнул взглядом по внутреннему оформлению комнаты, сосредоточив своё внимание на двуспальной кровати с тёмным постельным бельём.       — Отлично, то, что надо…       Он ухмыльнулся, стирая с подбородка остатки уже засохшей крови. Сара замерла, стараясь не привлекать внимания.       — Раздевайся.       — Что?..       — Я говорю: снимай всю одежду, кроме нижнего белья. Живо.       Ксавье притронулась руками к плечам, но под губительным взглядом равнодушных карих глаз всё же начала расстёгивать пуговицы алой рубашки, уже значительно помятой и испачканной потасовкой с бывшим возлюбленным.       Отто почти сразу же покорил её разрушенное прошлыми отношениями сердце. Было бы глупо сказать, что она влюбилась в него с первого взгляда. Сначала это было глупое желание, называемое страстью — достаточно красиво, если не знать, что под этой обёрткой крылось. Саре было очень неуютно в его компании, у неё учащалось сердцебиение, робость перешагивала все немыслимые пределы, а сухость во рту мешала говорить. Чего только стоила Розали, всегда стоявшая где-то рядом: они же работали в одном помещении.       Сара держалась. Её было бы сложно назвать взрослым человеком, если бы она не могла контролировать свои желания и разграничивать работу с личными отношениями. Тут с самого начала было понятно, что Октавиус никогда не станет её и ответными чувствами не воспылает… он был слишком правильным и добрым человеком, чтобы разлюбить жену из-за какой-то там серой мышки…       Сара не всегда была такой. Сара когда-то тоже любила быть яркой.       Ксавье все ещё помнила упорные годы работы над собой, помнила и побои бывшего мужа… ситуацию не исправило даже рождение Джона, ведь её бывший видел в мальчике лишь Сару, оттого злился пуще прежнего и капал ядом на всех домашних. Покойная уже второй год мать предупреждала её, что ничем хорошим этот брак не обернётся…       Потом её мужа увела его коллега по работе. Тогда Джону было два.       Наверное, именно из-за личного опыта Ксавье никогда бы не пыталась открыто играть на своих и чужих нервах. Ей не хотелось разбивать сердце и себе, и Розали, и Отто, когда страсть утихнет и чувства остынут. Она не знала, правда ли любила, а не была просто влюблена. После она и вовсе поняла, что влюбленность вытесняла из её жизни Джона: Сара всё чаще задерживалась на работе, меньше и меньше уделяя времени любимому сыну.       Сара запуталась в себе окончательно, когда начала ловить ответные признаки симпатии со стороны Октавиуса.       И вроде бы его взгляды, вздохи и похлопывания по плечу были обыденностью, и вроде бы уволенный после приставаний Макс был обычным бездельником, и яркие улыбки Отто, и… даже если все это было иллюзией, его обычным поведением с коллегами, Сара таяла от одного только нахождения Октавиуса рядом.       Поэтому Сара решила просто уволиться и перейти в Озкорп. Это можно было бы смело назвать побегом — пускай.       Её чувства всё равно остыли окончательно, когда на плечи обрушились всё новые и новые проблемы: Сара утопала в последствиях инцидента, устроенного именно Отто Октавиусом, от этого было ещё более неприятно.       И сейчас, когда она наконец избавилась от груза прошлого и заработала денег на оплату аренды жилья и банковских счетов, на её голову обрушился самый настоящий злодей.       Доктор Осьминог.       Человек со знакомым лицом, но чужой мимикой.       Бывший возлюбленный сейчас пристально глядел за тем, как Сара стягивала брюки, оставаясь в белье. И взгляд его не пылал ожидаемой когда-то страстью или довольством, он скорее был похож на хищника, приметившего жертву.       И Сара сделала бы всё, что угодно, чтобы защитить сына.       Она почему-то даже не сомневалась, что Октавиус может исполнить всё, что обещал сделать.       Притронувшись к животу рукой, где уже алел будущий синяк от чужого ботинка, Сара с опаской взглянула на Отто. Он молчал. Лишь крутящиеся рядом, словно змеи, щупальца показывали, что он всё ещё активно о чём-то думал.       — Хорошо, очень даже хорошо, — бросил Отто, наконец отмерев. Он подошёл ближе, скинув на пол верхнее и нижнее пальто, оставив на своем теле лишь въевшуюся в кожу пластину, удерживающую на нем щупальца, широкие темно-синие штаны и тяжёлые ботинки.       Сара мазнула взглядом по обнажённому торсу и, закрыв глаза, отвернулась в сторону, словно в отвращении. Это задело Отто, он остановился напротив, жёстко ухмыльнулся, положив руку на её оголенную шею и мягко проведя пальцами по бархатной коже вверх, пока те не зарылись в серых волосах. Сжав пряди, он оттянул голову Ксавье, заставив её вскрикнуть и открыть глаза.       — Потише, дорогуша: снотворное снотворным, а от громких звуков малыш-Джон может проснуться…       Не важно, что до этого они разбили целое зеркало и устроили переполох на первом этаже.       Когда Сара открыла глаза, лицо Октавиуса было слишком близко к её. Она могла бы без проблем рассмотреть каждый волосок его бровей, пористую кожу, линию кривого носа, наверняка сломанного когда-то в детстве…       Она ещё никогда не видела так много, всё же их общение происходило на дистанции, хотя всё время хотелось её сократить.       Сара даже смутно помнила, как…       Отто бросается вперёд, ловя неуклюжую спросонья Сару. Она чуть не упала, поскользнувшись на мокром полу. На пару мгновений их лица оказались в достаточной близости, чтобы почувствовать дыхание друг друга, но время утекло так быстро, что Сара и не помнила каких-то деталей, только смазанный силуэт.       И смущённая этим, Ксавье ещё долго не поднимает взгляда от чертежей», пока задумчивый Октавиус прожигает её взглядом из-под круглых лабораторных очков.       — Да…       Октавиус вновь поцеловал Сару, уже более требовательно и властно. Девушка постаралась отвечать ему, но было заметно, что делает она это через силу и отвращение. Ладони Отто легли на спину Ксавье, сначала аккуратно ведя вдоль позвоночника к ягодицам, а после нетерпеливо прижимая ближе к своему телу.       Пальцы Сары прикоснулись к горячей коже Отто, тут же отдёрнувшись, будто ошпарившись. Октавиус болезненно схватил девушку за запястья, заставляя полностью положить ладонь на свою грудь, затем и вторую. Тепло.       Он не совсем понимал её реакции. Сначала она таяла от одного только его взгляда, потом боялась даже прикоснуться, хотя всегда об этом мечтала — Октавиус в этом и не сомневался, читая эти желания когда-то в её глазах.       Это обижало. Хоть он и не был красавцем, уродом тоже не слыл. Рози и вовсе говорила…       Октавиус прикусил чужую губу от раздражения. Сара замычала от неприятных ощущений, сжав его плечи чуть сильнее. Всё! Хватит вспоминать уже мёртвую супругу, особенно в этот момент.       — Я не такой уж и противный, — хмыкнул он, оторвавшись от истерзанных губ. Сара замотала головой, после позволив проникнуть чужой руке под чашечку синего бюстгальтера. — И ты, как я погляжу, тоже…       Пальцы Отто коснулись нежной кожи тёмных ореолов, окольцевали застывшие острыми пиками соски. Девушка старалась смотреть на это отрешённо, не принимая участия в ласках.       Её тошнило.       Облизнув нижнюю губу, Отто при помощи щупалец опрокинул Сару на кровать. Она охнула, сжавшись под тенью широкой и длинной фигуры Октавиуса. Он же смотрел на красивую девушку перед собой со странным чувством.       Он никогда не смотрел так на Розали.       Правильно ли тогда?..       А, к чёрту. Опять, всё опять…       Нависнув сверху, Отто постарался не совершить ошибку и придавить Ксавье собой. Щупальца уперлись в пол за кроватью, удерживая его тело в нужном положении. Притронувшись губами к её шее, Октавиус провёл дорожку влажных поцелуев вниз: к слабо выраженным ключицам, к ложбинке меж грудей, к небольшому животику, наконец остановившись у границы трусиков Сары.       Положив ладони на её бедра, Октавиус игриво вздёрнул брови и приподнял уголком губ.       — Совсем уж неблагодарным я не буду… к тому же, тебя следует подготовить.       Сара промолчала, лишь вцепившись пальцами в одеяло.       Протиснув большие пальцы под лямки трусиков, Октавиус начал медленно стаскивать их с ног Ксавье, чувствуя даже какое-то разочарование от её зажатости и страха.       Впрочем, на что ещё он рассчитывал? На приём со слезами и распахнутыми объятиями? Что ж, слёзы были.       Раздвинув чужие ноги ловким движением рук, Октавиус устроился меж них. Сара попыталась свести их обратно, и Отто пришлось сковать её колени щупальцами, устраняя последние препятствия.       Вдохнув сладковатый запах чужого тела, Октавиус двумя пальцами раздвинул покрытые коротким пушком половые губы Ксавье, открывая вид на совсем не готовую головку клитора и абсолютно сухой вход во влагалище.       Разочаровывало. Она, что, совсем не возбудилась?       Вот Октавиус уже успел…       Накрыв губами её клитор, Отто прошёлся вокруг него кончиком языка. Почти не замечая отдачи на лице Сары, кроме судороги её ног, Октавиус продолжил. Руки его легли на выразительную талию, украшенную светло-розовыми растяжками, немного поглаживая, как бы успокаивая…       О, боги!       Когда он был мальчишкой, его успокаивала Рози…       А теперь так он принуждает к сексу Сару.       «Она тоже этого хочет, просто строит из себя недотрогу», — шептал голосок раздора. Отто соглашался, может, он и был в чём-то прав…       Октавиус не так уж часто спал с Рози. В юности он учился и трудился над проектами, а она пропадала на работе. Потом они выросли и пришли к выводу, что и от редких уединений есть толк, к чему заниматься этим постоянно? Детей они не хотели: только не с их графиком — поэтому других причин к частой близости не было.       Наверное, они не совсем подходили друг другу в этом плане?       Нет, Отто не отвергал своих самых светлых и прекрасных чувств к Рози, просто… Это было так странно: спать с другой женщиной, которая была желанна, но не испытывала этого в ответ. Да дело даже было не в этом. Одна только мысль, что это была не супруга…       Сегодня Сара является в юбке, кстати, в первый раз за всё время работы. У неё чудесно стройные ножки, которые хорошо смотрящиеся в аккуратных туфельках на низком каблуке. Эта форма икр, плавные линии бёдер, переходящие в упругие ягодицы и талию, которую хочется обхватить руками, а саму девушку посадить на стол, смахнув ненужные документы, прильнуть к её открытой шее, прижаться всем телом и…       Рози со стуком ставит на стол чашку чая. Отто моргает, сбрасывая постыдное наваждение.       — Повтори? Я задумался над одной темой…       Врунишка.       Конечно же, в его голове возникали не самые приличные образы и с женой, и с окружающими красавицами, и с моделями из газет, но…       Рози нежно целует его, зарываясь пальцами во вьющиеся волосы. Отто на мгновение прикрывает глаза, входит с заметной лёгкостью и…       Когда открывает глаза, то, словно опьянённый, видит перед собой совсем другую женщину. Нечёткие черты лица складываются в чудесную картину.       — Отто?       Родной голос Рози выводит обратно в реальность. Октавиус сконфуженно улыбается, отодвигается в сторону и, извиняясь, ложится спать. Лишь одна повторяющаяся ложь: «Нет настроения, прости».       Да уж. Сары Ксавье в этих фантазиях было больше всего. Неужели от мысли, что она была в него влюблена, Отто захотел её?.. А вот это можно было назвать изменой? Изменял ли он Рози, представляя, как берет на их любимом диване другую?..       Пожалуй, думать об этом не хотелось.       Отто медленно провёл языком по клитору, подняв глаза на смотрящую на него Сару из-под полуприкрытых ресниц. Он и правда захотел доставить ей удовольствие в этот короткий момент.       Средний палец скользнул по нежной коже, собирая все соки и, проверяя, толкается во влагалище. Сара прикусила губу, сдерживая порыв, а Отто лишь довольно прищурился. На кончике языка ещё ощущался её, лишь её вкус, нос дурманил интимный запах. Отто уже чувствовал, как накатывало до этого слабое возбуждение, захватывая его в оковы страсти и желания, в оковы щедрости и теплоты.       Но сейчас была немного другая ситуация.       — Теперь твоя очередь, Сара.       Отто поднялся на ноги, ловко приспустив штаны, чтобы дать свободу требующему внимания члену. Ксавье неловко стукается коленками, поднимая корпус. Взгляд её падает на места стыков кожи Октавиуса с железной пластиной: там явно видны повреждения, шрамы, оставленные намертво приваренным металлом. Кожа в этих местах была фиолетовой, с бордовыми прожилками. Ей даже стало жаль Отто, ему явно было очень больно.       Разглядывание шрамов отвлекло её от главной задачи. Когда её взгляд зацепился за что-то инородное, Сара поняла, что от неё требовалось. К горлу подступил тошнотворный ком из обиды и страха, ещё бо́льший, чем во время попыток Отто сделать ей приятно: увы, Сара не чувствовала ничего, кроме неприязни. Реагировало её тело, не она.       Это можно было бы назвать изнасилованием.       Вздохнув и выдохнув, Сара попыталась придумать хоть что-то, чтобы не выблевать свой обед на ноги Октавиуса. Придя к выводу, что сделать это будет проблематично, Ксавье попыталась уйти от этой ситуации к другой.       Она представила образы из прошлого, она представила прежнего Отто Октавиуса: приятного внешне и внутренне человека, который умел ярко и не наигранно улыбаться.       Притронувшись пальцами к члену Октавиуса, Сара повела к основанию, заросшему жёсткими волосками лобку. Стараясь почти не дышать, она высунула язык, прикасаясь им к розовой головке члена. Октавиус выдохнул через сцепленные зубы, невольно толкаясь тазом навстречу Саре.       Через несколько толчков взяв член целиком, Ксавье закрыла глаза.       — Какое совпадение…       Сара глядит на одетого в дорогой костюм Октавиуса и не может оторваться. Он смотрит на неё пару секунд, после оборачивается на зовущую его Рози: «Уже иду, милая, подожди!»       — Был приятно удивлён, увидев тебя здесь, — улыбается Октавиус, как всегда широко. Сара даже может видеть не совсем ровные зубы с природным жёлтоватым оттенком. — Пришла… на свидание?       Ксавье неловко отводит взгляд в сторону столика, за которым сидит статный мужчина за тридцать. Он также одет в дорогой костюм, но выглядит нервно и слишком серьёзно, в отличие Отто. Кавалер Сары постоянно смотрит на часы, вертя в руках скомканную бумажную салфетку.       — Я вижу, — тяжело выдыхает Октавиус, взглянув в ту же сторону. — Тогда приятно провести вечер, Сара.       — И вам, Отто.       Она было разворачивается, чтобы уйти, как на плечо ложится тёплая рука. Чуть шершавая кожа, приятная на ощупь завладевает вниманием Ксавье. Она поворачивает голову в сторону едва заметно ухмыляющегося мужчины:       — Если он будет слишком настойчив, то можешь присоединиться к нашему столику.       Тяжёлое дыхание Отто перебивалось тихим причмокиванием и шелестом постельного белья под телом Сары. Он смотрел на шевелящуюся туда-сюда серую макушку девушки, прикусывая губы от довольства. Пальцы зарылись в пепельные волосы.       Все же решив прервать оральные ласки, Отто потянул Сару за пряди. Девушка прервалась, подняв на мужчину отрешённый взгляд, что на мгновение дрогнул, видимо что-то для уловив. По подбородку Сары текла слюна, падая на закрытую бюстгальтером грудь.       — Ложись на живот.       Ксавье послушно перевернулась, положив под бёдра подушку и уперевшись головой в кровать. Октавиус же устроился сверху, проводя влажной головкой члена меж половых губ девушки. Сара вздрогнула, но бо́льшей реакции не дала. Отто тогда плюнул на нежности, с небольшой заминкой войдя в Ксавье.       — О-ох…       Выдохнув, Октавиус толкнулся бёдрами, ударившись об упругие ягодицы Сары. Навалившись на неё уже без всяких стеснений, Отто уперся локтем по левую сторону от головы Ксавье, правую ладонь положил на её талию, царапая ногтями.       Сара зажмурилась, стараясь не шевелиться и не издавать никаких звуков, хотя так хотелось оттолкнуть Октавиуса и закричать о помощи. Было так тяжело. Она не выдерживала столь большого наплыва эмоций, её душили воспоминания и чувства, её душило лишь одно присутствие Отто.       — Понимаете, если вы не погасите кредит, то банк будет вправе отобрать ваш дом.       — Да, да… я сделаю это совсем скоро…       Работник банка смотрит на Сару сочувственно. Девушка и сама знает, что выглядит не очень: фиолетовые мешки под глазами, болезненный цвет кожи, тремор рук…       Если бы не Октавиус!..       Она только вернулась с очередного допроса, который закончился убитыми нервами и накатившей истерикой. Джон сидит дома совсем один, и надо бы возвращаться к нему, но этот чёртов банк высасывает остатки сил. Ей срочно нужно заработать денег, иначе…       Грохот прерывает её размышления. Сара заторможено разворачивается в сторону, где некогда находилась круглая дверь в хранилище банка.       Окружённый четырьмя щупальцами, в пальто и шляпе стоит…       Отто Октавиус.       Шок подкашивает ноги. Если бы не дикое желание сбежать из-за орущих вокруг людей и страха, Сара так бы и осталась сидеть на том стуле.       Охранники бегут к Октавиусу, направив на того оружие. Ксавье охватывает страх за жизнь некогда возлюбленного, но он улетучивается, когда те самые охранники летят в разные стороны, отброшенные щупальцами без всяких сожалений.       Мужчина в форме с оглушительным стуком ударяется о выступающий край балкончика на втором этаже, так же громко падая совсем рядом.       Кровь, много крови растекается по полу. Мужчина не двигается, как не двигается и его грудная клетка.       Сара не может понять, сколько минут слепо глядела на труп охранника, очевидно невинно убитого.       Когда она поворачивает голову в сторону, то видит, как Октавиус сдавливает голову Человека-паука, смотря на мучения героя с наслаждением и даже интересом.       — Монстр…       Октавиус сделал последний толчок. Горячая сперма вырвалась наружу, казалось, ошпаривая стеночки. Сара всхлипнула, готовая разрыдаться. Ей абсолютно не нравилась эта ситуация, так он ещё и посмел кончить прямо в неё. Хотя, чего она ожидала? Что её спросят?       Тот, кто обещал убить её сына?       Это чудовище?       Устало перекатившись в сторону, Октавиус глядел на неё через призму видеокамеры щупальца. Девушка закрыла руками лицо, но не плакала. Плечи её дрожали.       Настроение Отто испортилось.       Разве он был на столько плох?       Рука легла на её ягодицу, лёгкими движениями поднимаясь по спине. Сара сжалась ещё сильнее, желая стать настолько маленькой, чтобы ни один глаз, тем более прибор её не увидел.       — Пожалуйста… Отто… вы же уже закончили, пожалуйста, отпустите меня…       — А кто сказал, что на этом всё? Может быть, мне понравилось, — с лёгкой ухмылкой произнес Октавиус, придвигаясь ближе к ней. — Если бы…       — Вы мне неприятны, вы мне противны, меня от вас тошнит… — слезливо и истерично произнесла Сара.       Девушка тут же сбросила руку ошалевшего Отто, попытавшись перевернуться и встать на ноги, но путь ей преградили механические щупальца. Толкнув её назад, они заставили Сару упасть прямо поперек лежащего на боку Отто.       Сара тут же попыталась отодвинуться, начала пихаться локтями, но Октавиус намертво прижал её руки к кровати, навалившись сверху, чтобы избежать новой попытки побега.       Опалив её ухо горячим дыханием, Отто улыбнулся:       — Тогда… мне придётся немного задержаться, чтобы твоё отвращение сошло на нет, не думаешь?