Выходные во Франции

Лениво потягиваясь, Тендо входит в кухню. Сегодня он проснулся в кровати один, — вторая половина уже даже успела остыть — но не удивился — привычка Ушиджимы рано вставать была хорошо ему знакома еще со школьных времен. Даже в выходной день он ей не изменял, в то время как Сатори мог себе позволить поваляться в постели подольше. Пусть сейчас Вакатоши был в отпуске, без утренней пробежки он обойтись не мог. — Доброе утро, — говорит Тендо, привлекая внимание Ушиджимы, внимательно читающего этикетку на банке с растворимым кофе. — Что пишут? — Доброе утро, — отзывается тот, отрываясь от увлекательного чтива. — Рецепт приготовления. Насыпать одну-две ложки, залить горячей водой. — А хранить как? — Сатори подходит ближе и обвивает шею парня руками. Целует того в щеку. — В сухом прохладном месте. — Ты завтракал? — Да, — Вакатоши отставляет банку в сторону и привычным жестом обнимает Тендо за талию. — Но, если хочешь, могу приготовить тебе завтрак. Сатори задумывается на пару секунд, затем мотает головой и высвобождается из чужих объятий. Лезет в морозилку и достает оттуда круассан. — Мы могли бы сходить в пекарню за свежей выпечкой. — Не хочу сегодня выходить из дома, — отвечает Тендо, пока возится с духовкой. — Я его разогрею, и он будет не хуже свежего. Ушиджима ставит на стол две чашки с кофе и достает из холодильника шоколадный сироп — знает, что Сатори любит импровизированный мокачино. Пока его парень ест круассан, он сидит напротив и молчит. Им не обязательно разговаривать, чтобы было комфортно. За эти годы они успели хорошенько привыкнуть друг к другу, и тишина их нисколько не смущает. Тендо, кажется, о чем-то думает. — Слушай, ты же много раз видел меня за работой, да? — Вакатоши кивает. — А не хочешь сам попробовать что-то испечь? Я тебе покажу, как. Давай сделаем друг другу по небольшому тортику и украсим их. Ушиджима действительно несколько раз становился свидетелем того, как Сатори суетится на кухне, работая над очередным заказом. В эти моменты он оставался хаотичным собой, но выглядел при этом совершенно сосредоточенным. Если в конце готовки стол и сам Тендо оказывались заляпанными тестом, шоколадом и кондитерской посыпкой, то его работы всегда выходили безупречными, без грамма неаккуратности. Сразу было понятно, что это то, что приносит ему настоящее удовольствие. — Давай. Сатори наставнически подсказывает Ушиджиме, когда тот неуверенно берет в руки ингредиенты; подает пакет с мукой или венчик; смотрит через плечо, проверяя, все ли его парень делает правильно. Впрочем, Ушиджима в своей привычной манере делает все строго по инструкции, так что ошибиться он едва ли может. Не сказать, что ему весело взбивать яйца с сахаром и проверять тесто на густоту, но рядом Тендо, а это все меняет. — Ну, вот и все. Сейчас мы поставим тортики в духовку, — она уже разогрелась — а потом начнется самое интересное. — Мы будем их украшать? — Да! — глаза Сатори загораются от воодушевления. — Только давай не показывать их друг другу раньше времени. Я сделаю тортик для тебя, а ты — для меня. Тендо не знает, чего можно ожидать от Вакатоши. Точнее, он как раз таки представляет, что — что-то простое и лаконичное, как и он сам. От интереса наконец приступить к украшению он то и дело поглядывает на часы, не в силах дождаться, когда наконец коржи можно вынимать из духовки. А пока он подготавливает разноцветные глазури в кондитерских мешочках, раскладывая их на столе — не так много, но достаточно, чтобы суметь что-то изобразить. — Нужно, чтобы коржи остыли, — говорит Сатори, взяв в руки прихватки. — У нас их четыре — каждому по два. — Зачем нам четыре торта? — Их будет два, — терпеливо объясняет парень. — Из двух коржей мы соберем один торт, четыре делить на два — два. Между коржами мы сделаем прослойку из крема. А потом можно будет украшать. — У тебя непростая работа, — приходит к выводу Ушиджима. Хоть он раньше и видел, как Тендо это делает, но теперь сам он погружен в процесс и может оценить, каково это. Кулинария — дело тонкое. Но Сатори, разумеется, не дает Вакатоши заскучать — как обычно. Это ведь не то же самое, что просто сидеть и разговаривать — тут ты в подвешенном состоянии, ждать надо. Однако время пролетает незаметно. — Теперь я их соберу и покрою кремом. — Вот ты сказал, что после того, как коржи испекутся, начнется самое интересное, — задумчиво начинает Ушиджима. — А тут мы сначала ждали, когда они остынут, потом ты их собираешь, потом покрываешь кремом, и только потом мы начнем их украшать. И беззлобно усмехается. Вакатоши ловит Тендо на логическом несоответствии и подмечает это как факт, в чем нет ничего удивительного, но он, кажется, шутит на этот счет?! Сатори подпрыгивает на месте от восторга. — Вакатоши, ты — чудо, — он качает головой, выравнивая слой крема на торте. Когда заканчивает, говорит, — Ладно, давай начинать. Тендо уходит к кухонной тумбе, дабы сохранить секретность своего произведения, захватив с собой один кондитерский мешок. — В холодильнике есть свежие ягоды, если хочешь, — и Ушиджима тут же идет за ними. — Я говорю, если хочешь, это же не обязательно. — Я хочу. Я хочу сделать красивый торт для тебя. Сатори улыбается, вырисовывая на торте стилизованный портрет Вакатоши. Идея простая, но действенная — он так считает. Когда понимает, что чего-то не хватает, он закрывает глаза рукой и идет к столу, но шариться по нему рукой не решается. — Можешь, пожалуйста, подать мне мешок с белым кремом? Этим кремом он обрамляет торт по кругу. Отходит чуть подальше, внимательно осматривает получившееся и кивает. Все в порядке. — Я все! — объявляет Тендо, но не спешит поворачиваться. Кажется, Ушиджиму украшение торта увлекло. — Мне нужно еще пять минут. Эти пять минут Сатори рассматривает свой торт, и в конце концов не выдерживает и пририсовывает рядом с портретом сердечко. Затем все так же смотрит и ждет. — Готово. — Тогда давай на счет “три” покажем друг другу. Раз… Два… Три. С тортом в руках Тендо поворачивается лицом к Вакатоши, и его взгляд падает на надпись. “Ты выйдешь за меня?” — Мне очень нравится твой торт, Тендо. Спасибо, — говорит Ушиджима так, будто не сделал только что ничего особенного. — Спасибо?! Тебе спасибо! — нечленораздельно восклицает Сатори, ставя свой торт на стол, боясь опрокинуть — все тело чуть ли не трясет от восторга. Как в замедленной съемке, держа себя в руках, он берет торт Ватакоши в руки и тоже отставляет, а затем время продолжает обычный ход, и он бросается тому в объятия. Ушиджима даже не спрашивает, значит ли это “да”. Он понимает без слов.