Игра (Ludus)

Этот день запомнится угольно-черным, застывшим в молчании. Ледяные деревья тянут тонкие ветви к призрачным небесам. Под ноги падают смоляные хлопья снега. Немые сполохи далекой грозы вспугнули воронов и теперь те кружат в темноте – невидимы и безголосы. От оглушающей тишины заломило виски. Террон, не снимая перчатки, прикоснулся ко лбу, замерев на мгновение: «Это тебе, Люций» - бросил цветы на свежий холмик и стремительно зашагал прочь. Белоснежные хризантемы вспыхнули, разбросав по сторонам резкие тени, и медленно угасли, оплывая. «Это все, что осталось для тебя: два последних белых цветка в этом мире», – не оглядываясь, Террон вышел за ограду. – «Надеюсь, их достаточно, чтобы сквозь бездну времени ты смог построить мост к своему воплощению». Всполох заставил его – темнейшего из сущностей – рефлекторно поежится и до боли сжать в кулаке игральные кости. Одна кость обжигала холодом, другая вибрировала в такт шагам. Они всегда знали, чем все закончится. Выиграй Люций – и мир бы залил свет: нестерпимый, горячий, безжалостный. В нем материя плавится, обретая состояние общности и единения, переходя в единственно возможную форму – плазму. Отсутствие тени внутри пылающей плазмы – неотвратимая данность. Тогда бы и Террон, и весь его мир сгорели до тла в недрах новорожденного солнца. Почтил бы их память гений света последними цветами тьмы? Нет, это была плохая идея: соперничество черного и белого. Победителей здесь нет. Кто сказал, что свет и тьма противоположны? Они едины – без одного не существует другого. Террон разглядывал безмолвный, теряющий очертания пейзаж. Тьме нужен Свет! Еще немного и мрак тоже уйдет в небытие – истончится, растворится в пространстве, атомы прекратят свои колебания и наступит НИЧТО… В следующий раз они сыграют по-другому. Изменят правила. Противостояние состоится на локальном поле, где у каждого будут равные исходные шансы. И после игры – при любом ее исходе – останется цветовой баланс. Мир уцелеет. Террон разжал кулак, поднес ладонь к губам и подул, вплетая формулу творения в поток ветра. Кости стремительно обретали цвет – антрацитовый обсидиан и молочный опал – затем покатились, дробясь и множась, складываясь в контрастную мозаику. «Думаю, 64-х клеток будет достаточно: 32 черных и 32 белых, равновесие, абсолютный баланс. Теперь игра пойдет правильно»,- улыбнулся Террон. - «К тому же всегда есть возможность свести к ничьей…»