Двое на убитой кухне

      Матильде было не впервой стоять в тёмном коридоре посреди ночи и всем телом прижиматься к Максу, плакать в прокуренную тельняшку и дрожать от напряжения, сковавшего всё тело с ног до головы. С чёрных волос капала вода, тушь растеклась по лицу серыми разводами, щипая глаза. Матильда сжимала тонкими пальцами полосатую ткань и плакала. — Мне больше некуда идти, Макс… я еле сбежала от Табака… он… он…— девушка ещё сильнее разрыдалась, вздрагивая всем телом.       Макс молча обнял её. Он никогда не показывал своих эмоций в такие моменты. Знал, что это лишнее. Лишь аккуратно гладил по спине, успокаивая. На улице вовсю разбушевался ливень, грохоча барабанной дробью по крыше старого дома. По квартире гулял сквозняк. Макс осторожно отстранился и поспешил закрыть окно на кухне, в которое до этого курил. — Совсем промокла, — тихо произнёс он, — Нужно переодеться, а то простынешь. Сейчас…       Макс ушёл в комнату и через минуту вернулся с одеждой. Он протянул её Матильде и кивнул в сторону ванной: — В спальне дверь хреново закрывается, можешь в ванной, если что… я пока чай сделаю. Будешь?       Девушка кивнула, вытирая глаза от туши, и ушла в ванную. Макс же направился на кухню. В душе у него творился сущий ад. Он готов был собственными руками разорвать Табака на части. Ему было слишком больно смотреть на то, как тот день за днём губил Матильду. Унижал, используя как игрушку без эмоций и чувств, затем клялся в любви. И тут же смешивал с грязью. Из-за него она лишилась работы и вместе с этим будто часть себя потеряла. И Макс это ясно видел.       Когда чай был готов — Макс постучал в дверь ванной, но в ответ услышал лишь тихие всхлипы. Он приоткрыл дверь. Переодетая в его штаны и толстовку Матильда сидела на полу, обхватив руками колени. — Ты чего?..— Макс опустился на корточки. Матильда посмотрела на него полными слёз глазами и вполголоса ответила: — Он заставил меня аборт сделать. В больнице сказали, что детей у меня больше не будет. Я хотела от него ребёнка, я думала, он изменится… ради меня изменится, ради ребёнка… понимаешь? Но ему не нужен был ребёнок… и я тоже. Никто ему не нужен, только бабки… он людей мочит направо и налево, Макс. Даже Фомич так не косил людей, как это делает Табак. Он будто совсем с катушек слетел… и…       Девушка замолчала и отвела взгляд. — Что? Говори. — Я боюсь, что он так это не оставит. Он придёт за мной, где бы я ни была. Он меня найдёт… — Пусть только сунется, уёбище тамбовское. Я его на британский флаг порву, он у меня в кровавых соплях захлебнётся.       Эти слова хоть и немного, но успокоили Матильду. Она не раз видела Макса на разборках и знала, на что он способен. От этого стало легче. Девушка едва заметно улыбнулась: — Спасибо. — Не за что, погнали чай пить, — улыбнулся Макс в ответ и подмигнул.       На кухне под стук дождя, размешивая сахар в чашке, Матильда смотрела в окно, пока Макс шарил по полупустым полкам в поисках чего-нибудь к чаю. В конце концов, он нашёл печенье. Он даже не помнил, как оно там оказалось, поэтому первые несколько секунд с недоверием смотрел на упаковку, искренне надеясь, что печенье окажется хотя бы съедобным. — Ты правда не голодная? Может, я тебе что-нибудь по-быстрому… не знаю, может яичницу? — Не надо, правда. Садись уже. Мне и так неудобно, — Матильда взяла чашку обеими руками и с ногами забралась на стул, — Припёрлась к тебе посреди ночи со своими проблемами… — Не говори ерунды. Этого урода давно пора окунуть рожей в его же гов… кхм. Извини. Но ты поняла, короче.       Макс смотрел на Матильду внимательно, будто пытаясь запомнить каждую деталь. И даже когда она сидела на его угробленной в хлам кухне, в его мятой одежде, что была ей велика, с растрёпанными волосами и тёмными разводами от туши — она была прекрасна. Прекраснее кого-либо. От одного взгляда на неё у Макса в груди разливалось тепло, а сердце билось чаще. Он готов был отдать ей всё, что у него было. Заключить в крепкие объятия, чтобы защитить от всех ужасов этого мира. Макс хотел стать для Матильды тем, с кем она будет счастлива. Излечить своей любовью все её раны, уничтожить каждого, кто причинял ей боль. — Я не хотела втягивать тебя в это. Если с тобой что-то случится — я же себе не прощу никогда. Но мне было так страшно, я даже не думала ни о чём, мне больше некуда было идти, я… — Вика, — это был первый раз, когда Макс назвал её по имени, — Всё нормально, успокойся. Ты всё правильно сделала. Я смогу тебя защитить.       Матильда чувствовала, как страх понемногу отступал. Рядом с Максом ей было спокойно, будто и не было всего того кошмара, который творился вокруг. Хотелось навсегда остаться в этом моменте, сидеть на кухне и смотреть друг другу в глаза, слушая шум дождя за окном.       Так они просидели до самого утра, разговаривая вполголоса обо всём на свете. — Можно я останусь у тебя на пару дней? Пока не придумаю, куда мне деться, чтоб Табак не нашёл…— Матильда опустила глаза, словно ожидая отказа. — Я — последний, у кого он будет тебя искать. Оставайся сколько нужно, я тебя не выгоню. А с Табаком я разберусь.       Матильда несколько секунд смотрела Максу в глаза, а затем подалась вперёд и поцеловала его в щёку.       — Спасибо, Макс…       Он слегка улыбнулся в ответ: — Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого придётся из кожи вон вылезти.       На улице закончился дождь, а сквозь серые тучи понемногу пробивалось солнце. Обоим на этой убитой в хлам кухне хотелось остаться в этом моменте навсегда.