Driving fast, until we crashed into each other

У Кэйи в глазах все плывет, когда его прикладывают головой об стену так, что сыпется обветшавшая штукатурка. Он отчаянно пытается собраться с силами и хотя бы сфокусировать взгляд на лице перед собой. Дернуться получается как раз вовремя: как раз когда сталь охотничьего ножа Альбериха прижимается к бледному горлу, он чувствует то же самое у своего бледного, плотно и холодно, больно, потому что металл врезается в кожу, не смертельно, но все же, и Кэйа отвечает тем же, скалясь, от чего болит подбитая губа, от уже успел привыкнуть ко вкусу крови во рту, смешавшийся со ставшим повседневностью сухим привкусом пыли и пепла. — А пташка опаснее, чем я думал, м? — говорит вдруг Чайльд, и от веселья в его голосе холод по венам. На веснушчатом грязном лице улыбка и неподдельный интерес в блеклых глазах. Этот засранец правда наслаждается происходящим? То есть, правда? Кэйа слышал кое-что бешеном псе Фатуи, но никогда не думал, что то, насколько он свихнувшийся не было преувеличением ни разу. Альберих за эти годы, которые он за отсутствием календаря перестал считать, повидал достаточно мерзавцев и говнюков, да что уж там, он был сам далеко не святой, убив столько людей ради эгоистичного желания выжить, людей с мечтами и целями, когда он оных сам не имел, но этот, кажется, что-то новое. Он жалеет, что решил завернуть в этот несчастный городок. Теперь, кажется, ему не будет так просто отсюда слинять, как он думал, когда наткнулся на то, что фатуи обосновались тут. Как хищники в засаде. Только вот этот не захотел просто сидеть и предпочел напасть. Кэйа пытается выдернуть руку, прижатую рядом с его бедром к стене, чувствуя, что на какой-то момент хватка на ней ослабла, и ударить хоть куда-нибудь кастетом, но Чайльд реагирует быстрее, с силой сжимает запястье Альбериха и ударяет им с не меньшей в стену отчего по всей руке проходит волна боли, Кэйа сжимает зубы и рычит, когда эту же руку выворачивают ему за спину, а затем рыжий вжимает его в стену плотнее, прижимаясь всем телом. Кэйа может чувствовать, как от него воняет кровью, тяжелое дыхание на своем лице, и не может отвести взгляда от голубых глаз, упрямо глядя в них своим единственным. — Жаль, но ей придется свернуть шейку, было весело поиграть, — говорит Чайльд уже тише, но не то, чтобы Кэйа прислушивался к нему. Его голова наконец окончательно приходит в порядок, он снова нормально чувствует свои конечности, ноющая боль в левой руке только отрезвляет и подгоняет. Он может, на самом деле, провести отчаянное мероприятие, не факт, что выживет, после этого. Беннет все еще ждет его там, где Кэйа оставил его и сказал не совать носа наружу, пока он не вернется. Что ж, в таком случае, это его единственный шанс. — Пизди больше, — шипит Кэйа и шпорой придавливает носок берца Чайльда, пользуется на секунду ослабшей хваткой, чтобы вырваться, рука горит, когда он выдергивает ее из цепких пальцев фатуи, а на шее он чувствует теплое. Судя по тому, что Альберих сейчас не валяется на полу, захлебываясь в собственной крови, порез недостаточно глубокий. Теперь задача удрать. Уже сложнее. Кэйа видел, насколько быстр Чайльд, будто током ушибленный, честное слово, но если Альбериху удалось повредить ему ногу хоть чуть, у него есть преимущество. Больной рукой зажимая кровоточащую рану на шее Кэйа кидается не к двери. К окну. Туда быстрее, да и повезло, что первый этаж. Сердце бешено стучит в ушах, когда он слышит рычание у себя за спиной и прихрамывающий шаг. Его нутро едино с разумом умоляет плевать на боль и потемнение в глазах и бежать быстрее. Не бояться, когда он прыгает в окно, пробивая собой остатки стекла и падает на асфальте на спину. Из этого боя он уходит не таким целым, как обычно. Давно не было такого, чтоб Альберих всерьез думал, что, возможно, не уйдет живым. Он жмурится, болезненно стонет, чувствуя боль от осколков, вонзившихся в ладони. Кожаная куртка служит свою службу, ее пробить не так просто, да и голова, что главное, цела. Но на оценку состояния у Кэйи уходит слишком много времени. Он с тревогой понимает это, когда слышит треск стекла отнюдь не под своим телом, а затем поднимает взгляд и видит угрожающе мрачного Чайльда, вдруг замершего в окне, как кошка перед прыжком. Эта секунда будет ему стоить, решает Кэйа, когда резко лезет рукой под свою куртку, оставляя нож валяться где-то среди стекла. Бог видит, он не хотел тратить последнюю пулю на этого мерзавца, но Альберих должен вернуться. Обязан. Он двигается быстрее, чем ожидает от себя и успевает вынуть пистолет и выстрелить куда-то в сторону Чайльда, уже спрыгнувшего на землю. Судя по вскрику, он попал, а затем, когда мародер хватается за ногу, Кэйа понимает, что попал в бедро. Он отбрасывает бесполезное теперь оружие в сторону, хватает нож и поднимается на ноги, чтобы скрыться среди переулков. *** У Альбериха действительно впечатление, что это какая-то странная королевская охота, где он несчастная лисица, пущенная на волю только для того, чтобы без устали бежать от гончих. В его случае гончая только одна, рыжая и теперь его трудами хромая и до одури злая. Но тем не менее, отделаться от ощущения, что его ухватят вот сейчас удается, только когда ночь своей мерзкой чернотой застилает городок. Кэйа чувствует себя на грани с тем, чтобы упасть в обморок от истощения и, быть может, кровопотери. Черт, у него все руки в крови, по левой пополз уродливый цветастый синяк, а обе ладони усеяны ранками от стекла. Но ему нужно сделать еще один крюк, чтобы наверняка, он не может возвращаться прямыми путями, это подставит под удар и Беннета. Но когда он доходит, то едва стоит на ногах, у него голова чуть не трещит от того, насколько громко в ночной тишине звучит то, как он стучит в металлическую дверь, чтобы дать Беннету понять, что это он, не кто-то другой. С той стороны он слышит щелканье замков, а затем сердце Кэйи полнится гордостью, когда встречает его дуло обреза и серьезный взгляд зеленых глаз, который затем сменяется беспокойством. Видимо, Беннет успевает заметить, в каком Кэйа состоянии, а тот ему улыбается в нелепой попытке сделать вид, что все в порядке. Нихрена не в порядке. Альберих проходит внутрь помещения и тут же прижимается спиной к стене рядом с дверью. — Кэй, ты.. — начинает Беннет. — Да. Я сейчас свалюсь, — прерывает его хрипло Кэйа и сползает спиной вниз по стене аккуратно, усаживаясь на пол, прежде чем действительно отрубиться. Беннет напуган. Он видел Кэйю настолько вымотанным и побитым отсилы раз. Все медикаменты уйдут на него. И тем более теперь он не знает, как объяснить Альбериху то, что у порога их убежища он нашел пистолет Кэйи вместе со скомканной запиской, гласившей: “Не бросай такие вещи, пташка. Тебе еще пригодится.”