Решение насущной проблемы.

      До чего же прекрасно Мондштадтское утро: в голубом небе, словно в озере, купались яркие солнечные лучи, разливая солнечный свет по каждому закоулку города и даруя тепло всем живым существам.       Дилюк погрузил тяжёлую связку металлических ключей в карман, оглядываясь и пытаясь понять, всех ли клиентов он должным образом выпроводил. Сегодня день в «Доле Ангела» заканчивался весьма рано – господин Рагнвиндр отпустил Чарльза на несколько дней домой к жене, а сам хозяин таверны должен был проконтролировать, чтобы мастер, у которого он заказал новую кровать в свою Винокурню, отправил своих работников вовремя и с нужным товаром. Забежав в мастерскую и убедившись, что его заказ уже упаковывается в специальные крепежи для погрузки на повозку, Рагнвиндр спешно направился в свои владения, уже рассчитывая испробовать долгожданный сон на новом приобретении.

*

      Кэйа прогуливался по дневному городу, проскальзывая по каждой улочке в надежде найти хоть что-то, что сможет занять его на ближайшие несколько часов. Иногда казалось, будто у парня не было важных дел Ордена, а из поручений, которые оставляла ему Джинн, было только «Одарить сияющей улыбкой каждого жителя Мондштадта».       Вдруг слух Альбериха был атакован громким криком, доносящимся прямо со стороны выезда из города. Он направился туда, ожидая, что этот сумбур не заставит его скучать.       — Да что вы себе позволяете! – срывая голос, кричал мужчина, яростно размахивая руками перед лицами стражи, — Вы понимаете, какую большую ошибку совершаете?!       — Что здесь происходит? – Альберих облокотился о каменную опору ворот, вопросительно осматривая сначала кричащего человека, а затем стражу, стоящую по стойке «смирно», — вроде не вечер в таверне, а вы уже что-то не поделили.       — Сэр Кэйа, — начал один из стражников, делая шаг вперёд и чуть поднимая голову, дабы можно было смотреть пришедшему в глаза, — этот господин пытался провезти элементы мебели без зарегистрированного списка, — Альберих удивлённо приподнял бровь, осматривая источник крика ещё раз.       — Я вам отомщу, бесполезное отребье! – Мужчина замахнулся, но в секунду его руку перехватил Кэйа, оттягивая назад, — Сэр Кэйа, скажите им!       — Я не знаю, кто Вы. Но сейчас, взамен на мою помощь, ты расскажешь мне, что и куда ты везёшь.

*

      — Вот как, значит. Это очень даже интересно, — Кэйа улыбнулся, потирая пальцами свой подбородок, — Хорошо, я отдам приказ, чтобы тебя пропустили, но взамен на услугу. Я буду сопровождать повозку и сам проконтролирую, чтобы господин Рагнвиндр остался доволен Вашим товаром, — Альберих посмеялся, хитро протирая руки.

*

      Дорога не заняла долгого времени – Кэйа шёл рядом с повозкой, предвкушая, насколько интересна и неординарна будет эта встреча. Парень давно искал пути подхода к брату – всё тщетно. Рагнвиндр засел в своих чувствах настолько, что не замечал вокруг ничего, что могло бы помочь ему выбраться из этой воронки.       Повозка вместе с товаром остановилась, растворяя в тишине скрип колёс и топот лошадей. Кэйа подошёл к большой двери, размашисто и массивно стуча, от чего по поместью раздался гулкий грохот. Парень услышал возню: скорее всего Аделинда окликнула своих помощниц, чтобы достойно встретить гостей. Девушки же, за которыми следовала их неуклюжесть, разнесли половину поместья, пока бежали до дверей.       — Добрый день, Сэр Кэйа! Какими Вы к нам судьбами? – старшая горничная широко улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется каким-то до боли родным теплом. Конечно, ведь именно она прекрасно понимала, что чувствует её молодой господин по отношению к напротив стоящему юноше.       — Добрый день, Аделинда, — Кэйа чуть поклонился, аккуратно взяв девушку за руку и кротко поцеловав её ладонь в знак приветствия, — да так, контролирую различные аспекты жизни наших замечательных горожан, — Альберих выровнялся, прикрыв один глаз и широко улыбнувшись, от чего девушка смутилась, а её лицо покрылось лёгкой краской, — Мастер Дилюк дома?       — Он дома, но сейчас достаточно занят, поэтому приказал нам сопроводить прибывших людей, — Аделинда знала, зачем прибыли гости, но никак не могла подозревать, что в этой компании окажется Кэйа Альберих собственной персоной.       — Не переживай, я сам разберусь с этим, — юноша ловко подмигнул девушке, понимая, что это именно то, на что он рассчитывал – весёлое времяпрепровождение. – Только вручи мне ключи от комнаты, в которой должно стоять Это.       Девушка послушно дала ключи Кэйе, детально описывая поручения Рагнвиндра. Юноша сверкнул глазками, направляясь к толпе суетящихся рабочих.

*

      Стараясь не шуметь и не привлекать лишнее внимание, Кэйа осматривал новые приобретения брата, оценивая элемент мебели со стороны. Внезапно, впуская в комнату потоки свежего воздуха, вошёл Дилюк, остановившись в дверях.       — И что ты здесь делаешь? — В голосе Рагнвиндра чувствовались различные эмоции – от раздражения до пресловутого интереса. – Кто вообще впустил тебя?       — И тебе привет, братец, — Альберих говорил приторно, тихо, тягуче. Так, будто не было никаких ссор, никаких разногласий. Лишь они вдвоём, любящие друг друга до боли внутри, — как же? Ты приобрёл такую замечательную вещь, — Кэйа сел на кровать напротив Дилюка, откидываясь назад и упираясь на руки. Казалось, будто воздух в комнате начал плавиться, испытывая этих двух на прочность, — а меня даже не оповестил об этом. Какой плохой брат.       Кэйа с искренним удивлением посмотрел одним глазом на Дилюка, когда тот приблизился к нему, сокращая дистанцию и смыкая их губы в нежном, до щемящего и ноющего чувства в груди, поцелуе.       Альберих понимал, что, скорее всего, это очередной порыв брата, вызванный эмоциями, которые так предательски ставили их отношения под вопрос из раза в раз. Здесь бы хорошо подошла излюбленная в Снежной пословица «Два сапога пара»: каждый раз, когда Дилюк понимал, что подпускал Кэйю слишком близко, он сразу охладевал к нему, показывая безразличие. Такой расклад возмущал синеволосого, ведь давно ли они играют в такую глупую игру?       Альберих часто искал сравнения, которые так хорошо описывали бы отношения между ними. Лучшим сравнением, которым бы мог поделиться юноша, было лишь «как кошка с мышкой». Только вот Дилюк был котом, достаточно ленным, который лишь занят своими делами. Но Кэйа же, будучи персоной активной, похож на ту самую маленькую мышку, которая постоянно задирает кота, пытаясь его раздразнить.       Но он не хотел прерывать этот поцелуй, будто бы без него сейчас Кэйа бы умер, растворился и рассыпался бы на миллион давно потускневших звёзд, которые каждый день пытались найти смысл вспыхнуть снова. Ему хотелось чувствовать Дилюка, чувствовать его тепло, энергию и жизнь в нём. Он прижался ближе, практически вплотную, понимая, что, возможно, сейчас делает ошибку, и потом очень сильно пожалеет, когда в Дилюке проснётся здравый смысл, который ещё очень и очень долго будет стыдить его за свершившееся.       Рагнвиндр будто остервенел: властно сминал губы второго, буквально терзая их за сладость, пытаясь всё больше и больше испробовать, словно нет в мире ничего слаще, чем его названный брат. Дилюк отстранился, тяжело дыша и выслушивая осуждающе-протяжный стон разочарования. Их взгляды пересеклись, хаотично выискивая ответы на все вопросы в глазах друг друга. Но в них плескался лишь весь тот ужас, который они испытывали от той самой чёртовой недосказанности, от тех чувств, что будто музыка, кружившая в беззаботном танце их израненные сердца.       — Ты идиот, — чуть запинаясь и облизывая припухшие губы, говорил на тяжёлом выдохе Кэйа. Постепенно он осознавал, к какой бездне чувств и эмоций они так стремительно приближались, наслаждаясь друг другом. Альберих точно знал – после того, как они окунутся в эту бездну, ничего как прежде уже не будет, — в своих переживаниях, Люк.       Юноша снова приблизился к Дилюку, чуть склонив голову; хищная улыбка озарила лицо Кэйи, отражая всё то его намерение истерзать Рагнвиндра до содранных коленок и косточек пальцах. Истерзает, уж точно! Парень жаждуще всматривался в глаза Дилюка, не видя там и толики здравого разума – они были затуманены, словно прямо сейчас происходила большая смена температур.       Они выглядели, как два багровых агата, которые когда-то давно встречал в одной из экспедиций на Драконий Хребет Кэйа. Только была большая разница между ними. Те агаты, которые встречались ему на пути, были удивительны: проходя мимо, люди думали, что это обычная руда диковинного цвета. Но однажды, сражаясь со стаей хиличурлов у подножия хребта, синеволосый чистой случайностью расколол этот камень пополам. К мужчине устремился маленький кристаллик, а от осколков, лежащих на земле, исходило тепло, согревающее тело. Но эти «агаты», что цветасто плясали в глазах Дилюка, пылали огнём.       Эти самые глаза, которые выискивали какой-то ответ на вопрос на лице Кэйи, смешивали в себе вереницу эмоций, которые захлёстывали Дилюка с головой. Альберих снова поцеловал его, чуть толкаясь в рот Рагнвиндра языком, приказывая «впустить», довериться, а может и навсегда понять и принять свои чувства. Сознание красноволосого совсем помутнилось, оставляя внутри головы только маленькие вспышки чего-то нового, неизвестного, но до жути приятного, родного и, кажется, возбуждающего.       Язык Кэйи ловко переплёлся с языком юноши, подначивая его к каким-либо действиям. Могли ли такие действия иметь успех в своём предназначении? Вероятно. Могли бы эти действия заведомо быть проигрышными? Вероятнее всего. Кэйа лишь рассчитывал на удачу и на то, что слова про «люблю чуть больше, чем брата» найдут свои отголоски у него в сердце.       Дилюк смутился, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться, пропуская удар за ударом. Ох уж этот Кэйа! Дилюк ему выскажет, точно выскажет! Он опустил свои руки к нему на поясницу, сильнее прижимая к себе, будто это всё обычный сон, после пробуждения от которого Альберих исчезнет, растворится в воздухе, а Рагнвиндр останется в одиночестве, глупо целуя воздух и сидя в полувозбуждённом состоянии. Кэйа по-хорошему издевался над его ртом: кусал язык, нижнюю губу, сладко посасывал её, будто бы единственным источником энергии сейчас для Кэйи был его названный брат.       Дилюка такой расклад не устраивал. Его смущали его чувства, порыв, который он ощущал в данный момент. Красноволосый отстранился, разрывая их поцелуй, оставляя тонкую ниточку слюны между их влажными искусанными губами. Дилюк мягко взял его за запястья, поглаживая их, но, когда Кэйа снова потянулся за очередным поцелуем, парень с силой сдавил их в одной руке, откидывая брата на мягкие простыни и усаживаясь сверху на его бёдра.       — Ты можешь вскружить голову за секунду, и каким же образом? — Дилюк наклонился ниже, к шее, проводя по ней кончиком языка, оставляя достаточно мокрую дорожку от мочки уха до самых ключиц. Чуть отстраняясь, он обдал горячим дыханием эти следы, снова припадая к шее. Рагнвиндр фанатично для себя стал жадно вдыхать запах Альбериха, терзая его шею самыми страшными образами. Алые пятна, будто пролитое вино, растекались по шее Кэйи, словно крича о всём том несказанном, что до боли в груди давило на Дилюка.       Сняв с себя перчатки, красноволосый начал достаточно бестактно, практически срывать с брата рубашку, обнажая смуглый подкачанный торс. Всё ещё держа юношу за запястья, Рагнвиндр второй ладонью начал водить по оголённому телу, подушечками пальцев обводя и играясь с сосками Альбериха. Кэйа выгнулся в спине, закусывая нижнюю губу и томно громко выдыхая, словно если бы он сделал этого, то скорее всего взорвался бы, как ящик с порохом. Дилюк склонился ко второму соску, медленно проводя по нему языком, накрывая губами и посасывая, оттягивая его зубами и слабо покусывая. Альберих опустил возбуждённый взгляд на брата, заводя обмякающие ноги ему за спину и скрещивая, будто боясь, что он сбежит.       — Только попробуй остановиться, — на выдохе прошептал синеволосый, давясь своими собственными стонами, — я жить тебе не дам, если ты остановишься, Люк.       Рагнвиндр молча опустил руку вниз, бегло стягивая домашние штаны с бельём с поджарых бёдер брата. Скользнув рукой дальше, он, воспользовавшись способностями Пиро, прогрел свою руку до температуры чуть выше своей собственной. Ловкие пальцы мягко обхватили возбуждённый член и двинулись вниз, размазывая сочившуюся смазку по всему члену.       — Мне нужно больше смазки, Кэйа, — Дилюк слабо улыбнулся, чуть сжимая руку и ускоряя свой темп.       Альберих громко простонал, пытаясь вырвать свои руки из хватки Дилюка. Тело юноши пробивало дрожью, он метался под братом, наполняя поместье до неприличия грязными и пошлыми стонами. Рагнвиндр поднялся выше, припадая к губам брата, чтобы на их «представление» не сбежался целый свор слуг, которые бы ещё долго перешёптывались друг с другом, увидя такую картину в спальне молодого господина. Он властвовал во рту Кэйи, перенимал его гортанный стон, перебивая его своим собственным. Рука Дилюка двигалась быстро, удручающе, из-за чего член парня сочился всё больше и больше, заставляя до невозможности и боли краснеть, требуя разрядки. Рагнвиндр разорвал поцелуй, позволяя комнате наполниться громкими стонами снова, а затем склонился к уху Кэйи, шепча:       — Ты очень тихо стонешь, Кэйа, — Дилюк знал, что мочка уха творила с её владельцем ужасные вещи. Именно поэтому он пошло облизнул её, чуть прикусывая и оттягивая, своим собственным стоном создавая вибрацию.       Альберих почти что закричал, обильно кончая брату в руку и выгибаясь до хруста каждой косточки в его теле. Дилюк хищно облизнул губы, рукой спускаясь ещё ниже и мягко обводя колечко плотно сжавшихся мышц. Рагнвиндр снова поцеловал Кэйю, понимая, что сейчас, кроме как вскриков и всхлипов от боли, не будет ничего. Он ввёл медленно внутри Кэйи один палец, от чего последний заметался под ним ещё сильнее, а его член болезненно пульсировал, вновь демонстрируя всё его возбуждение. Проласкав Альбериха некоторое время, до тех пор, пока палец не начал двигаться свободно, а Кэйа не перестал вскрикивать от боли и шмыгать носом, Дилюк ввёл второй палец, а затем и третий. Он отстранился от лица брата, рассматривая его чуть поодаль: волосы были растрёпаны, тяжёлой сбившейся кучей лежащие на подушке, покрасневший глаз, пылающий возбуждением и желанием, опухшие губы, будто их истерзали не один десяток пчёл, и дыхание, сбившиеся и тяжёлое. Одними пальцами он входил так глубоко, насколько мог. В один момент Дилюк нащупал заветный бугорок, от чего Кэйа схватил его за плечи, выдавливая из себя стон во весь голос, а затем, заводя руки за спину и царапая её Дилюку до крови.       — Нашёл, — Рагнвиндр пошло улыбнулся, смотря брату прямо в глаза, утопая в этой затуманенной синеве.       Дилюк резко вскочил, фактически сдирая с себя всю одежду, разбрасывая по всей комнате, швыряя её назад. Он молниеносно расстегнул пояс брюк, стягивая их вместе с бельём, которые уже не только до искр в глазах давили и разливали боль по всему телу, но и просто-напросто мешались. Снова пододвинувшись к Кэйе, он размазал оставшуюся на руке смазку по своему стоящему члену. Он ловко вытащил пальцы, но сразу же заменил их членом, что Альберих даже не успел издать разочарованный выдох, вызванный пустотой внутри. Даже не давая времени на «привыкнуть», Дилюк резко начал вдалбливаться в поддающиеся на все провокации тело Кэйи. Он двигался быстро, сумбурно, то меняя темп и угол проникновения.       — Святые Архонты, Люк, — простанывал Кэйа во весь голос, закатывая глаза. Он вытянул руки у себя над головой, упираясь ими в изголовье кровати, чтобы не отлететь в него затылком от такого напора Дилюка.       — Так Святые Архонты или Я, м? — сбивчиво протянул он, замедляясь до невозможности. Кэйе даже показалось, что он просто остановился. — Конечно же ты, — Альберих грустно проворчал эти слова, несильно ударяя пяткой брата в ягодицу, показывая своё недовольство, вызванное тем, что сейчас его не вдалбывают в кровать, как портовую шлюху.       Рагнвиндр не потерпел такой наглости. Он резко полностью вышел, оставляя раскрасневшуюся дырку пустой и сокращающейся от этой пустоты. Дилюк одним резким движением перевернул Кэйю на живот, а рукой звонко ударил его по заднице, от чего у последнего искры посыпались из глаз. Красноволосый наклонился к его уху и прошептал:       — Не нужно так делать, Кэйа, — он снова укусил брата за мочку уха, оттягивая её до боли.       Он отстранился и раздвинул ягодицы Альбериха, снова резко входя. Кэйа вскрикнул, натягивая рукой простынь до сбившихся складок, которые Аделинда, в последствии, будет разглаживать. Синеволосый приподнял свой таз, чтобы возбуждённый член не тёрся о кровать, вызывая болезненные ощущения от недавнего оргазма. Но Дилюк, оценив такой жест, обхватил ладонью его член, надрачивая его в одном темпе с собственными толчками. Вдалбывая его в кровать, Рагнвиндр каждым движением затрагивал все чувствительные точки внутри. С каждым движением тело Дилюка наполнялось короткой дрожью, что говорило о приближении оргазма. Сделав ещё пару сбивчивых толчков и несколько движений рукой, Рагнвиндр остановился, полностью входя внутрь и заполняя Кэйю изнутри горячим семенем. Последний же приподнял ягодицы, обильно кончая под себя и пытаясь протолкнуть член Дилюка глубже. Дилюк навалился на Кэйю, обессилено падая вместе с ним на кровать.       — Я думаю, что вариантов у меня нет – придётся брать эту кровать, — Дилюк вздохнул, медленно сползая с брата и выходя из него, от чего из задницы Альбериха начала тонкими струйками вытекать сперма.       — Вот и ещё одна насущная твоя проблема решена, господин Рагнвиндр, — прошептал с каплей сарказма Альберих, проваливаясь в глубокий сон.