Солнце не знает правых

      - Эй, корчмарь! Ну, где же он, пес его дери?! Подай нам ещё бочонок цидарийского, да поживее!       Солнце уже давно зашло за горизонт, оставляя в память о себе ещё слегка светлое небо. А к вечеру в корчму нередко захаживают «важные» люди. И этот вечер не был исключением. Стойло, закреплённое за корчмой, уже было порядком набито гнедыми и вороными. Но их тихое ржание никак не могло быть громче пьяных возгласов, доносившихся из небольшой деревянной постройки с соломенной крышей.       - Сейчас-сейчас, господа, у меня как раз осталось кое-что в погребке на случай важных гостей, - пролепетал сухой мужчина на склоне лет.       - Какие мы те господа, - сказал, заикаясь, старый вояка, - башка ты, лысая! Мы реданская, мать ее, вольная компания! Слыхал о таких?       - Слыхал-слыхал, судари служивые, только дайте мне минутку на обновление вашего стола, - засуетился тот.       - Да, да, шевелись давай,- сказал реданец, опрокидывая уже не первую чарку с его, очевидно, "боевыми товарищами".       В спешке вернувшись, корчмарь мельтешил перед клиентами, то и дело уточняя, не желают ли те закусок, но после очередного восславления Гериберта Сварливого, Воли и Редании вопросы такого рода не имели никакого смысла.       В поисках собутыльников, старые вояки стали тщательно осматривать корчму.       Несмотря на большое количество людей, занявших почти все столы, громче всех о себе заявляли именно эти реданцы. Сразу на входе в корчму любому новому посетителю открывается вид на небольшой зал, забитый порядком семью столами с лавками. Трое старых вояк восседали прямо по центру зала, дабы иметь возможность хорошенько рассматривать пришедших и уже сидящих. Ну и иметь в близком доступе корчмаря, конечно же.       Заняты были все столы, кроме одного. Тот стоял подле другого, самого отдалённого. И по какой-то причине, ни один зашедший в корчму человек, не горел желанием приближаться на расстояние меньше двух метров к человеку, сидящим за ним. Некоторые даже подсаживались к незнакомцам, лишь бы избавить себя от нужды приближаться к углу корчмы.       - Эй, ты, - взор солдата пал на образ за тем самым столом, - выпьешь с нами за славу Редании?       Мужчина невысокого роста, в плаще с капюшоном сделал вид, будто он никого не услышал. Однако этот вопрос не могли проигнорировать другие люди, находящиеся в корчме. Они осторожно поглядывали то на реданцев, то на человека в углу.       - Ты оглох, полумерок? Мы к кому обращаемся?!       На лице мужчины, закрытом наполовину капюшоном, не дрогнул ни один мускул даже после произнесённого в его сторону оскорбления.       - Нет, - без лишних эмоций ответил незнакомец.       - Что ж ты, сука, Реданию аль Гериберта не уважаешь?! - загорелся один из вояк.       - Остынь, Альвин, - придерживая его рукой, сказал второй служивый, - храбрый, видать, вояка, раз решил дерзить вольной компании.       - Чьих будешь, а? - бестактно кинул третий.       - Не ваше дело, судари, - ровным голосом проговорил мужчина, сделав небольшой акцент на последнем слове. В его голосе был металлический отзвук, отчего у некоторых присутствующих по спине прошёлся холодок. Ничем хорошим эта ситуация не пахла. – Достаточно вежливо?       - Ах ты, приблуда! А ну-ка, вломи ему, Губерт, чтоб дошло. Сейчас мы его научим, сука, манерам!       К незнакомцу, переваливаясь с ноги на ногу, уверено, хоть и с долей неуклюжести в силу опьянения, зашагал самый здоровый верзила. Ещё на половине пути, для пущего устрашения, он начал замахиваться правой рукой, да так, что мог невзначай завалиться на другой бок. Наблюдая за приближающимся к нему бугаём, мужчина подтянул к себе что-то под столом, параллельно отстёгивая пуговицу плаща.       Губерт, делавший подобное "обучение", видимо, не в первый раз, перед ударом сделал выпад, но чудом не напоролся на выброшенный, словно болт арбалета, меч.       Застыв в неуклюжей позе, Губерт попытался сделать шаг назад, но острие клинка уже было у его шеи. Учащённое дыхание взволнованного бугая оставляло испарины на отполированном до блеска доле меча.       - Хоть одно вызывающее движение, и на одного ветерана вольной компании станет меньше, - процедил мужчина. Он мельком окинул взглядом помещение. Теперь все взгляды были направлены на стычку, как оказалось, двух бывалых воинов.       Из-за резкого рывка вперёд с него слетел плащ, и теперь можно было с лёгкостью его рассмотреть. Это был невысокий мужчина лет тридцати, хорошо сложен, жилист, одет в черный кожаный доспех с кольчужными вставками, не сковывающий его в движениях, и со столь же темными волосами цвета вороньего пера. Черты лица никак нельзя было назвать мягкими, хоть и рассмотреть их некоторым было сложно – чёлка, спадающая на бледное лицо, закрывала обзор. Острый подбородок и нос, сжатые в тонкую линию губы и, казалось, совершенно равнодушный взгляд, который выдавали лишь искры нарастающего гнева в глазах. Весь его вид говорил о полной уверенности в собственных действиях, а хитрое крепление ремня, позволяющее быстро вынуть меч, указывало на то, что это был не простой путник с тракта, желающий утолить голод или жажду в придорожной корчме.       - Губерт, ты же ведь солдат, верно? – прозвучал холодный голос в полной тишине помещения.       - Д-да, с-сударь...- немного заикаясь, сказал трезвеющий на глазах вояка.       - Ну, так скомандуй своим обалдуям, чтоб те выметались отсюда поживей, но перед этим оплатили всё по счетам корчмарю и за моральный ущерб постояльцам в довесок. Вопросы есть? - слегка приподымая голову, монотонно продолжил незнакомец. Однако удостоить вояку своим взглядом он так и не счёл нужным.       - Но, сударь, как же..       - Вопросы есть? – голос стал твёрже, как и давление меча на шею.       - Никак нет! Есть выметаться из корчмы! Пойдёмте-ка, ребята, поздно уже, да и набрались мы лишнего.       - Славно,- спокойно ответил мужчина, опуская меч. Лишь исчезнувший гнев из глаз говорил о его удовлетворенности.       Не прошло и трёх минут, как корчма обрела вновь привычный для неё ритм. Спрятав меч в ножны, предварительно протерев его острие маленьким сукном, мужчина в черном доспехе принялся за уже остывший ужин.       - Видать, обвёл меня тот краснолюд, что божился, будто в этом мече не больше тридцати восьми унций,– думал он, поедая похлёбку. - Будь вояка порезче, несли бы его голову в руках. Если было бы вообще кому её нести, - невесело добавил он. Его мысли прервал шёпот распространявшийся луной по всему залу. Он ощутил на себе взгляд пары-тройки глаз.       - Это он, точно он!       - Да, ну, нет! Тот, я слышал, крупнее!       - А я говорю вам, что это Аспид из Ринды!       - Точно! Это тот самый Леви!       - Говаривают, он по приказу ипата Невилла порешил там тринадцать чародеев!       - Девятерых, - разрезая шёпот, невозмутимо уточнил Леви, параллельно уже застёгивая плащ.       В корчме настала тишина. Желание продолжать обсуждение этого человека куда-то испарилось. По крайней мере, не в его присутствии.       - Корчмарь, вот за мой ужин. И за терпение, - Леви положил на стол пару золотых крон.       - Покорно благодарю, милейший, такова моя работа, - с широкой улыбкой, забирая монеты, говорил трактирщик.       Выйдя из корчмы под сопровождающие заинтересованные взгляды и перешёптывания людей, Леви осмотрелся. Тех реданцев уже и след простыл. Лишь какая-то пьянь валялась на лавке под стеной здания в полной отключке.       - Не каждый день тебе чуть ли не сносят голову, - подумал он, прикидывая, сколько раз сам был в таком положении. Кажется, попытка проучить зазнавшихся вояк удалась.       На улице уже совсем стемнело. Веяло ночной прохладой, что не могло не отрезвлять после пребывания в затхлой корчме, где почти от каждого несло выпивкой.       Подходя к своей лошади, покорно стоявшей в стойле, он уже заметил, что кто-то решил ему насолить, развязав все пряжки на попоне.       - У "старой гвардии" явно вслед за мозгами отсохли и яйца. Что ж, возраст берёт своё, да, Кельпи? - говорил Леви, поправляя попону, после чего выводя лошадь из стойла.       Вскочив на неё, он потянул поводьями, давая своей вороной, как и всегда, направление их пути.       - Лишнее внимание нам ни к чему, правда? Нас ждёт Новиград, так почему же не попасть туда пораньше? - продолжал Леви.       Слегка пнув лошадь в бока, он двинулся в путь.Та послушно начала ступать по тропе, ведущей от корчмы, в темноту.       - Эх, вернуть бы те времена, Кельпи, когда меня никто знать не знал. Оказаться бы вновь в тех болотах и встретить Филиппа.       В ответ лошадь, будто понимая своего наездника, лишь фыркнула, ускоряясь.       Спустя какое-то время воспоминания полностью поглотили его, и дорога до славного вольного города уже не казалась такой длинной.