Оболочка

Венти отражения ненавидит — от них веет разлукой, сковывает холодными цепями и расцветает нежными бутонами отчаяния. Все эти эмоции слишком чужие, слишком человеческие, и принадлежать должны не ему. Ровно так же, как и ощущения: руки такие хлипкие, тонкие, подушечки пальцев приятно охлаждает роса с листьев; кожа покрыта лёгкими румянами, особенно возле костяшек, слишком нежная — ссадины возникают на них быстро и незаметно. Венти мечтает не касаться даже струн, да пальцы сами тянутся, задевают узоры вековой коры.       Сначала непривычно — ж и т ь.       Потом — невыносимо. Человеческое тело хрупкое — сотканное из крупиц небесных светил; оболочка тонкая — прозрачный шелк. Каждая мелкая ссадина по локтям, каждая царапина на покрасневших коленках; пятно грязи и сырой земли на бледной кожи — ума лишает. Необходимо очистить, содрать осквернённую пленку; изничтожить каждый изъян, разрушивший до пыли, до остатков дальних звезд. Но Венти живет так много лет, несколько тысячелетий и веков— на то и ветер, сменяющий направление. Ходит аккуратно, мельком ступая по высокой траве, еле слышно — с дуновением морского бриза, с шелестом лепестков багряных роз; не касаясь листвы деревьев — все боится изодрать нежные пальцы в кровь о сухие ветки. И пеплом растворялись ветра мечтания, в прежнюю форму вернуться — насытиться воздухом да исчезнуть в нем же. Да боялся, боялся, тогда не вспомнит ничего: ни скромной улыбки, ни мягкости жестов, ни мимики лица. И отражение в глади воды все больше исчезало. Истина помнится с трудом — искажается в каждой минуте — и только голос восстанавливает отражение в ряби небесной реки.       И время не меняет смысла.       Чужое тело —отражение; не замена— и не часть. Под ладонями та же шершавая кора могучего дуба, саднит да стирает кожу. Венти почти привык — улыбается изломано — и, с шорохом листвы, ветер по-старому напевает мелодию разбитой шкатулки. Играет ее разбитыми пальцами на родной лире — четкой в памяти, снова не своей; играет, пока не стихает все пространство. И Венти понимает молча, с усмешкой горестной и до едких слез: одиночество обошло его очередным напоминаем. Моракса не выдаёт ничего кроме глаз — неестественные, слишком не человеческие. Хрупкая спина держится стойко и ровно; да только Венти знает, видит, как почти не сгибаются колени, с какой дрожью расступается в поклоне ветряная астра; да нервничает: помнит, как сложно сделать вдох, раздирая лёгкие шипами изнутри, как каждый шаг звучит в ушах — где слышно движение суставов да костей, где гулко бьется сердце — чужое и потерянное навечно. Венти затягивает в объятья плавно, так воздух, насытившись ароматами цветов, скользит вечерней прохладой по оголенной коже. И впервые за долгие века не ощущает и капли сопротивления. Венти укладывает рыжую макушку себе на колени, знакомую лишь по глазам, и напевается мелодию давно ушедших времён — как пела сама лира. Настоящая, в руках истинного музыканта. И затыкается в один момент, когда от взгляда острого, внутри чужое сердце мелкой птицей разрывается когтями. Моракс говорит лишь раз: — Лжец.       И Венти улыбается, и дождевая роса сама стекает с глаз. Такими же каплями размывает горные породы и вековые скалы; заснеженные вершины с грязью смешивает — в реальности горы рассыпаются в пыль — быстро и бесшумно. И легким осадком спадают к родине — земле. Голос совсем незнакомый, «ему», должно быть, совсем не подходит; он сразу задумывается: таким только смеяться — громко и бесконечно, трелью весенних птиц. Каким же весельчаком, наверное, был его хозяин; теперь же перед ним еще одна оболочка, ещё один тончайший щелк, коснись — и развеется давно забытым сном. Венти, все же, касается, не как смертный бард, не как последний блик угасшей звезды — как Барбатос; склоняет голову и касается невесомо чужой руки. Кожа у ней бледная, обсыпанная поцелуями солнца, да испещренная колючими укусами судьбы — рваными шрамами. Да клубится вокруг злата своего дракон, сверкает чешуей окаменевшей, в крови омытой; когтями острыми впивается в ладонь — в контракт предательством нерушимый. Венти понимает без слов, Венти поступил так же.