Цинсинь

Эмбер снится Тейват. Снятся бескрайние зеленые луга с густой травой и бело-желтые цветы, похожие на нарциссы. Цветки-сахарки, их используют в кулинарии. Снятся яблони, с чьих ветвей свисают алые яблоки. Их идеальная кожица поблескивает на солнце, именно таким яблоком угостила Белоснежку Ведьма, Эмбер помнит. Эмбер снится, что за спиной у нее крылья — они называются планер. Чтобы получить право пользования планером, нужно сдать экзамен. Эмбер — чемпион полетов Мондштадта. Она берет разбег, совершает прыжок, и ноги отталкивают ее со скалы слегка вверх, а потом — прямиком в бездну: в бездну неба широко вокруг. Раскрываются за спиной верные крылья. Эмбер летит вперед, и солнце сияет над ее головой. Эмбер снится «Ордо Фавониус». Орден рыцарей, благородных и сильных, они защищают ее родной город Мондштадт. И она тоже рыцарь. Единственный и лучший скаут «Ордо Фавониус». Эмбер снится пламя, вырывающееся из ее ладоней. Снится гибкий лук, снятся статуи Архонтов и глаза Бога. Снится магия, наполняющая все вокруг. Эмбер снятся таверна «Доля Ангелов» и винокурня «Рассвет». Снятся господин Дилюк и господин Кэйа, снится мудрая Джинн и великолепная Лиза. Эмбер снится библиотека, и шляпа волшебницы, лежащая на недочитанной истории про принцессу-кабана. Снятся хиличурлы. Снится девушка, изучающая их язык. Эмбер снятся слаймы. Они горячие, холодные, электрические. Они не мягкие, не жидкие, не твердые: они кто? они что? Эмбер снится Барон Зайчик. Игрушка-оружие, умеющая двигаться и начиненная взрывчаткой. Эмбер снится, как по ее велению с неба срывается огненный дождь, сжигающий заживо ее врагов. Она стоит в круге огня и целится из лука. Огонь не может причинить ей вреда. Эмбер снится таверна «Кошачий хвост». У ее бармена кошачьи уши и хвост, и она делает самые вкусные напитки во всем Мондштадте. Бармена зовут Диона, и она ненавидит алкоголь. Ее отец пьет. У него тоже кошачьи уши. Эмбер начинает просыпаться и пытается урвать еще хотя бы несколько мгновений. Путешественники. Потерянные брат и сестра. Эмбер пытается вспомнить что-то важное, что-то, что она не должна забывать… Огромная тень дракона, смерчи, унесшие жизни жителей, и похищенная лира… Она просыпается. За окном включилась сигнализация автомобиля. Яичница подгорает, тяжело приноровиться к газовой плите. То ли дело электрическая… В сознании колышется смутный образ. Кто-то, кто умеет обращаться с электричеством и с огнем… Шляпа волшебницы и огненный лук… Эмбер снится очень странный мир. Небо над ним слишком высоко. Или это она слишком низко? В этом мире люди не умеют летать. У них нет планеров. У них свои, другие боги. Они подчинили стихии, овладели ими с помощью науки. Эмбер видит машины, не обладающие разумом. Цветные экраны и бегающие надписи, роботы-уборщики, машины, которые могут создавать предметы без использования магии. Как они назывались? Тридэ-принтеры? Эмбер снова спит и видит сон. Огромный руинный охотник идет по направлению к ней, и его длинные механические руки волочатся по земле. Эмбер подбирает дистанцию и припадает на одно колено. Точный выстрел — прямо в ярко-алый глаз монстра. А потом он начинает вращать руками и крутить торс вокруг своей оси. Эмбер бежит по широкому кругу и чувствует, как ветер свистит в ушах. Эмбер снятся заморские купцы. Они пришли из самого Ли Юэ! Однажды она тоже там побывает. Там высокие скалы и деревянные мосты, протянутые над водой. Там совсем другие, низкие и искривленные, деревья. Там любят острую кухню, и, говорят, там, на вершинах скал, под самыми небесами, растет редчайший цветок цинсинь… Проснувшись, она смотрит на часы. Потом смотрит за окно. У нее в груди живет какое-то неясное чувство. Словно бы что-то должно произойти. И произойти скоро. Выбирая цветы, она ищет глазами цинсинь, но, конечно, не находит. Есть орхидеи, розы, гвоздики, ромашки, георгины… Эмбер думает, что Кэйа — господин Кэйа — несерьезно относится к своей работе. На губах у него ухмылка, а пальцами он подкидывает монетку. Она звенит, и Эмбер не сразу понимает, в чем дело. А потом, присмотревшись, обнаруживает, что монетки у Кэйи две — они звенят, ударяясь друг о друга. Кэйа стремительный, и никогда нельзя понять, чего от него ожидать. Эмбер косится на него и придвигается к Лизе. На губах волшебницы лукавая улыбка, но глаза у нее серьезные. Грустные глаза. У Лизы и Кэйи похожий стиль, они оба нарочито валяют дурака, и Эмбер понимает, что никто из них не принимает ее всерьез. Ее взяли с собой только потому, что она умоляла Джинн разрешить ей пойти с ними. Этот океанид совершенно невозможна. Они пытаются искоренить ее с завидным постоянством, но побежденная, она появляется снова, словно возрождается. Эмбер придвигается еще ближе к Лизе и идет за ней по пятам, почти наступая на пятки. Кэйа замыкает отряд, подбрасывая свои монетки. Все вокруг в воде. Эмбер с ног до головы мокрая, ее длинные волосы прилипли к спине, по ногам бегут мурашки. Вода захлестывает ее, режет по коже, как лезвие. Эмбер не чувствует боли: только холод. Кэйа ловит ее, готовую свалиться с края плиты. На его куртке замерзшая ледяная корка, и Эмбер пытается испарить ее своими раскаленными пальцами. Лиза отпускает шуточку откуда-то издалека, и Кэйа, ставя Эмбер на ноги, ускользает к ней. В тоне Лизы проскальзывает боль, Эмбер видит в ее полуулыбке страдание. Кэйа исчезает в одном месте и появляется в другом. Эмбер моргает, пытаясь понять, показалось ли ей. Она зажмуривает глаза — сильно-сильно, давя веками на глаза. И открывает их в своей комнате. На стене плакат музыкальной группы. Плакат, плакат… как будто она развешивала плакаты совсем недавно… Синь Янь бы понравилась такая музыка… Кто такая Синь Янь? Она моргает, пытаясь разлепить со сна ресницы. Какой сегодня день недели? Какой у нее план дел на сегодня? Выходной: воскресенье! Как хорошо: значит, сегодня она приготовит что-нибудь особенное! Десерт… «по-мондштадски»! Какой смешной набор букв, ей нравится, как это звучит. В холодильнике много перцев, сорт называется «ласточка». Интересно, почему перец так называется? Ласточки вьют гнезда близко к земле. Какая тут связь? А если бы перцы назывались «сокол»? Их можно было бы называть «заоблачными»? Какие-то странные мысли с утра лезут в голову. Нужно заварить китайский зеленый чай, он бодрит не хуже кофе. Эмбер начинает записывать сны, и однажды ноги сами приводят ее в библиотеку, руки протягивают записи Лизе, а глаза умоляюще на нее смотрят. «Что это такое?» говорит ее взгляд. «Лиза, скажи мне, почему все так странно?» Лиза изучает записи несколько дней, но Эмбер не переживает: наверняка Лиза просто отложила их подальше и пьет чай в компании Джинн. Или читает какую-нибудь книжку… Эмбер ходит по городу, бродит туда-сюда и в конце концов забредает к Флоре. — А ты знаешь про цветы цинсинь? — спрашивает Эмбер, и цветочница, радостно улыбнувшись, обрушивает на нее шквал знаний о цветочной культуре Ли Юэ. — А еще там есть глазурные лилии, — вздыхает Флора. — Я мечтаю вырастить их у себя, один такой цветок стоит пятьдесят тысяч моры… Эмбер доходит до Вагнера и почтительно смотрит несколько минут, как он молча кует из руды оружие. Его верный ученик кружит вокруг него, тоже не решаясь нарушить стук молота о наковальню началом беседы. Вагнер не любит долгих разговоров и не умеет выражать свои чувства. Эмбер оставляет мастера и ученика одних и медленно возвращается к штабу «Ордо Фавониус». Но у самого входа решает сперва сходить к собору. Вердикт Лизы никуда не денется. И Эмбер почему-то не хочется с ним торопиться. Она встречает Барбару внутри собора и восхищенно смотрит на нее издалека. Идол Мондштадта, эта девушка по праву заслуживает свою популярность. Эмбер думает, что волосы у Барбары куда красивее, чем у нее, и ее водная стихия делает ее в глазах поклонников еще привлекательнее. Огненная лучница или лекарь с пронзительным, звонким и чистым голоском и преисполненным святости взглядом? «Ну и ладно, — думает Эмбер. — Как будто я всерьез думаю, что могу ему…» Эмбер стискивает кулаки, заставляя себя прекратить подобные мысли. «Лорд Барбатос, — мысленно зовет Эмбер. — Чем бы ты не был занят, знай, что Мондштадт свободен, и жители его счастливы. И «Ордо Фавониус» сделают все, чтобы защитить его». Юноша, которого Эмбер раньше не видела в городе, оборачивается к ней и внимательно на нее смотрит, словно бы мог услышать ее молитву. В его руке лира, и Эмбер думает, что он бард, прежде чем ее сознание включается окончательно и, отстранившись от дум, она прыжками несется к дверям, следуя за юношей. «Он чужой, я должна узнать кто он, проследить, Мондштадт…» «Мондштадт… — думает она, проснувшись. Слово все еще вертится на кончике языка, сладкое, как вино из одуванчиков. — Как интересно звучит. Нужно записать…» Эмбер сидит в шкафу и считает до тысячи. Дедушка должен прийти, и она выскочит и напугает его. Вот он удивится и обрадуется! Эмбер так его любит. Она уже столько всего сегодня сделала! Собрала двести цветков-сахарков и прочитала книжку про птиц, которых Анемо Архонт научил летать. Нарисовала дедушку и себя с ним. Покормила птиц. Собрала четыре закатника! А теперь нужно рассказать дедушке о том, как она провела день. Но просто так это делать скучно, поэтому сперва она напугает его, выпрыгнув из шкафа! Эмбер считает до сотни, а потом начинает сначала, загибая палец. Девяносто семь, девяносто восемь… В шкафу темно и душно, и глаза Эмбер начинают закрываться. Она приоткрывает немного дверцу, делая щель. Смотрит в нее на полоску пола. А потом приваливается к стене, обхватывает колени и засыпает. Дедушка дарит ей плюшевого зайчика. Дедушка хвалит ее рисунки. Девяносто девять. Сто. Один, два, три. Дедушка, приходи скорее. Лиза говорит, что ее записи о другом мире очень необычные, и она послала весточку своей подруге из Сумеру. Может быть, она сможет что-нибудь прояснить. — Что ты еще помнишь о том мире? У них тоже есть фотокамеры? — спрашивает волшебница. Эмбер рассказывает, сперва запинаясь и смущаясь, а потом начинает говорить увереннее. Джинн слушает ее очень внимательно. Потом переводит взгляд на Лизу. Лиза робко пожимает плечами и отрицательно качает головой. Джинн снова смотрит на Эмбер. Эмбер совершенно не планирует встретить Кэйю непонятно где, куда она сама попала в первый раз, залетев наугад дальше положенного, а потом еще поплутав по лесу. Но он вдруг подскакивает к ней, и глаза его горят восторгом, словно именно ее он здесь и ждал. — Эмбер! — зовет Кэйа ее по имени, и Эмбер вдруг понимает, что давно ни вслух, ни мысленно не зовет его господином Кэйей. Но и просто по имени не обращается. Она никак его не зовет. Она его избегает. Она его… — Эмбер, выстрели сюда! — командует Кэйа, и Эмбер выныривает из мучительных размышлений. Кэйа отпускает ее руки прежде, чем она успевает осознать, что он ее за них держит. Остается лишь воспоминание, только сейчас обработанное мозгом. Ее ладони в его пальцах. У него теплые, совсем не холодные руки. Никакого льда, как тогда… тогда… когда?.. — Ну, Эмбер, стреляй же! — торопит Кэйа, и Эмбер послушно вскидывает лук, не до конца поняв, что он от нее хочет. Из земли торчит необычное строение. Такое раньше не встречалось Эмбер, но на нем выгравирован знак ее стихии. — Отойди, — говорит Эмбер прежде, чем успевает сообразить, как следует обращаться к старшему по званию, капитану «Ордо Фавониус»… и просто Кэйе, который смотрит на нее лукаво, но ничего не говорит, делая несколько шагов в сторону от механизма. — Я ценю твою заботу, — все же мурлыкает он, когда Эмбер уже решает, что все обошлось. Румянец на щеках Эмбер и пламя вспыхивают одновременно, и над механизмом повисает алый шар. — Я так и знал! — ликует Кэйа. — А теперь еще сюда и сюда! Эмбер делает, как он велел, и происходит страшное землетрясение. Эмбер швыряет в объятия Кэйи, и она вскрикивает так, как совсем не подобает кричать скауту «Ордо Фавониус»: полноценной защитнице города, который она так сильно любит — и в окрестностях которого столько неразгаданных тайн… Из-под земли с жутким грохотом поднимается часть здания. Падают камни, пахнет свежей разворошенной землей. Эмбер стоит в объятиях Кэйи перед огромной дверью с символами крио и пиро стихий. Очень-очень тихо, стыдливо, Эмбер выдыхает: «Я туда не пойду», понимая, что у нее нет выбора. — А если вместе со мной? — подыгрывает ей Кэйа, который тоже прекрасно знает, что никакого выбора у нее нет. А потом он едва ощутимо целует ее в шею, и Эмбер тихо ахает, чувствуя, как сердце силится вырваться у нее из груди. Кэйа смотрит ей в глаза, и она сама преодолевает расстояние до его губ — теперь, когда он сделал первый шаг, ей больше не страшно. Ей ничего больше не страшно. Печати вспыхивают при касании ладоней, и двери открываются сами. Ступени подземелья ведут в темноту. — По бокам, на стенах, есть факелы, — подсказывает Кэйа. Эмбер послушно поджигает их, и подземелье озаряется неярким светом. Кэйа кладет руку ей на талию и мягко сталкивает на ступеньку вниз. Двери с грохотом закрываются за ними. На третьем зале Эмбер понимает, что умрет здесь, и это придает ей ярости. Кэйа мелькает тут и там, и Эмбер с восхищением смотрит за его мастерством. Больше не нужно прятать взгляды и глотать слова. Эмбер засаживает стрелу в глаз огромному хиличурлу, подбирающемуся к Кэйе со спины, и крио маг умудряется подарить ей благодарную улыбку, прежде чем снова скрыться с глаз за кольцом льда, режущим на части приближающихся к нему монстров. Эмбер стреляет еще два раза, а потом ее прижимают к стене и не выпускают. Эмбер рвется, пытаясь не реагировать на удары дубины и игнорировать огромного монстра, неспешно приближающегося с топором в руке. Эмбер пытается увидеть Кэйю, последний раз увидеть Кэйю. Но его нет, глаза шарят по всему залу, но Кэйи в нем нет. Эмбер прижимает к себе лук и яростно кричит, пока ее крик не обрывается, и все вокруг не взрывается светом. Волосы Барбары все-таки невероятно красивые. Но Эмбер уже знает, что Кэйе нравится не самая популярная девушка Мондштадта, а она — напористый подросток, только недавно ставший превращаться в девушку, которая помимо чувства полета стала наслаждаться еще и чувством влюбленности. Лиза сидит на стуле у ее постели, и Эмбер видит облегчение на ее лице. — Больше снов не было? — спрашивает она, и Эмбер не сразу понимает, о чем она. — Нет, — неуверенно отвечает она и задает главные вопросы. — Я умерла? Где Кэйа? Лиза поправляет рукава платья, потом оправляет подол. Эмбер ждет, готовая ко всему. Подушка ощущается жесткой, а голова гудит, словно расколотая надвое. — Все хорошо, — говорит Лиза. — Все мы видели сны о других мирах. Но однажды ты или просыпаешься не здесь, или прекращаешь их видеть. Кэйа уже на ногах, — продолжает Лиза. — Мы все умирали уже множество раз. Я тебе все расскажу... позже. Не решаясь спорить с Лизой, Эмбер нехотя кивает и расслабляется на постели. Все закончилось, хотя она и не поняла толком, что это было. Но все минуло и теперь навсегда ее настоящее — Тейват. Мондштадт с его «Долей ангелов» и «Кошачьим хвостом», цветочный магазин Флоры, магия стихий, монстры, подземелья и… Когда Кэйа врывается в ее палату с букетом белоснежных цветов, Эмбер начинает лихорадочно гадать, сколько же дней она оживала под присмотром Барбары, что Кэйа успел добраться до Ли Юэ и вернуться обратно? Вазу Кэйа тоже приносит с собой, а Барбара наколдовывает воды. Эмбер провожает направившуюся к выходу из палаты целительницу взглядом и вопросительно смотрит на Кейю. — Я узнал у Флоры, что тебя интересовал цинсинь, — садясь на край ее постели, говорит он. — Ты следил за мной? Кэйа улыбается и касается пальцами лепестков цветка, не отвечая. — Сколько прошло времени, что ты успел добраться до Ли Юэ и вернуться? — Около трех часов. Из которых полтора я карабкался по этой треклятой скале, — Кэйа наклоняется к ней и, нависнув над ее ошеломленным лицом, добавляет: — Я воспользовался телепортом. Я тебя тоже научу. Эмбер хочет закричать, чтобы он ей все объяснил, чтобы они все ей всё нормально объяснили! Но вместо этого она обнимает Кэйю за шею и отвечает на его поцелуй. Губы у него теплые, а мех куртки неожиданно мокрый — в Ли Юэ, видимо, шел дождь. Эмбер зарывается пальцами в хвост волос Кэйи, скользит по его шее к затылку. — Прости за подземелье, — шепчет Кэйа. — Я должен был проверить. Эмбер кивает, смотрит с улыбкой на цветок цинсинь, принесенный ей с вершины мира, и решительно вылезает из постели. На ней нет чулок, а вместо ее скаутского наряда — кружевная рубашка. — Принеси мне мою одежду, чтобы Барбара не заметила, — командует Эмбер. — Ты же мастер мгновенно исчезать. — Я вообще-то тоже умер тогда. Еще раньше, чем ты! — отзывается Кэйа и действительно исчезает, чтобы появиться вновь с ее одеждой в руках через несколько секунд. Эмбер поворачивается к нему спиной и одевается, стараясь не растягивать процесс облачения в чулки и не позволять себе оборачиваться. Одевшись, она делает глубокий вдох и, прежде чем обернуться, спрашивает: «Ты здесь? Или опять исчез?» — Здесь, — отвечает Кэйа, и его голос звучит немного хрипло. Эмбер оборачивается и смотрит на него с вызовом. — Тогда идем обратно! — требует она. — Я уверена, что тот зал последний. На этот раз у нас получится! На лице Кэйи удивление сменяется восхищением в долю секунды, а потом он привычно усмехается и достает из пустоты монетку. — Орел — идем в подземелье. Решка — идем в «Долю ангелов». — Я знаю, что у тебя две монеты, — сообщает Эмбер. — Придется выбросить две решки, — соглашается Кэйа. — Первое свидание в подземелье оригинальнее, чем в таверне! — Ах, так у нас свидание? — изображает удивленное лицо Кэйа и делает вид, что убирает монеты в карман — Эмбер видела, что они исчезли уже у него в ладони. — Тогда мы проведем его в Ли Юэ! Пойдем покупать у торговца артефактами подарок невесте капитана «Ордо Фавониус»? Эмбер хочет съязвить что-то еще, но, услышав это, теряется. На ее губы выскакивает по-детски счастливая, широкая улыбка. Опустив взгляд в пол, она запрещает себе отвечать, но все равно негласно дает согласие на план Кэйи, вслед за ним покидая больничное крыло из окна собора — верный планер послушно несет ее по воздуху к механизму, который она всегда считала частью города, не задумываясь о нем. Выточенный из белого железа, сложной формы, магический механизм висит над плитами и светится синим. — Зачем мы сюда пришли? Что это вообще такое? — засыпает Эмбер Кэйю вопросами. — Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь! — Возьми меня за руку, — просит Кэйа и касается ладонью странного устройства. — Добро пожаловать в Ли Юэ! — смеется он через секунду. Эмбер смотрит на чужой город, столько времени бывший для нее далеким и недоступным. На чужих людей, чужие здания, чужие горы и — все то же, Тейватское — небо. — Я тоже так смогу? — шепчет она. — Что мне нужно для этого сделать? — Все приходит с опытом, — отвечает Кэйа. — Опыта приключений будет немного побольше… Но давай об этом потом. А сейчас идем за артефактами. А потом в «Народный выбор». — Это таверна? — наугад брякает Эмбер. — Ресторан! — широко ухмыляется Кэйа и тянет ее вперед. — В другие таверны кроме «Доли ангелов» я не хожу.  — Диона говорила, что ты у нее был, — из последних сил дразнится Эмбер, во все глаза восхищенно смотря по сторонам. — Дилюку — ни слова, — фыркает Кэйа. — И кто тут за кем следит?!