Вечер, улица, фонарь

             Вечернее солнце всё также ярко освещало небольшой пляж, что выглядел теперь совсем по-новому в оранжеватом свете звезды. Народу стало значительно меньше чем днём и тем более утром. Но всё же здесь было людно: влюбленные парочки, представляя себя в кадре романтического фильма, мирно прогуливались у самой воды, вдоль берега; мамочки суетливо собирали полотенца и игрушки детворы, пока те носились шумной стайкой то вокруг родительниц, то по всей территории сразу. В дали от всех, под склонившейся к земле пальмой, сидел маленький старичок, а рядом с ним большой и лохматый ретривер, верный друг его. С другой стороны берега послышался смех шумной компании подростков, очевидно, по поздравлениям отмечавшие, чьи-то именины.       Так или иначе люди собирались уйти с пляжа, прекрасно зная, что вечером дует несоразмерный с дневной жарой ледяной ветер, почти всегда после солнечного дня приносящий с собой дожди. Несмотря ни на что на месте оставались лишь двое — парень и девушка. Удобно расположившись на мягком пледе, они наслаждались безалкогольными напитками, компанией друг друга и, конечно же, уходящим солнцем. Девушка, оперевшись на руки, закрыла глаза и, подставляя лицо последним тёплым лучам, улыбалась этому дню и, казалось, всему свету. Её длинные каштановые волосы нежно ласкал ветер, задевая до них и подол льняной юбки с двумя огромными вырезами.       Между ними повисла тишина, но не та тишина которая появляется после исчерпания всех тем для разговора и не та тишина, когда каждый думает о делах насущных, но никак друг о друге. Головы их сладко перебирали недавний разговор, до того простой который, но оттого и душевный. Глаза их, сверкая счастливым блеском, осматривали пейзаж пляжа, как никогда внимательно и старательно запоминали каждую песчинку, чтобы в памяти, в отдельном уголке сознания, остался этот момент и остался навсегда. Но стало ощутимо холодать. Парень поднялся.       Тихо собирая вещи со своей стороны, не убирал с лица робкой улыбки. Девушка вздохнула в последний раз, поглубже солёный воздух моря и также принялась собирать вещи в большую пляжную сумку. У парня был вместительный рюкзак.       Никто не нарушал идиллии пустыми разговорами. Не привлекая ничем к себе внимания, они всё равно занимали мысли друг другом. В шуме покидавших пляж людей были собраны контейнеры, когда-то наполненные фруктами и мороженым, холст и упаковка карандашей парня. Плед девушки был дерзко запрятан в рюкзаке спутника, не принимавшего никаких возможных возражений. А она и не возражала, мысли были заняты другим: «Так странно. Вроде просто посидели вместе целый день, поговорили, большего и не должно было быть! Хотя пару случайных, действительно случайных, прикосновений и было, но ничего более. Однако у меня такое чувство, что этот день сблизил нас гораздо больше, чем десятки прошлых встреч. И сблизил не как друзей, а больше как…»       — Кэтрин! — позвал брюнет, подойдя ближе, — Где твоя машина?       Она пару раз растерянно моргнула прежде чем ответить.       — Я на такси приехала, машина в ремонте до конца недели, — они зашагали в сторону пляжной кафешки, от которой до ближайшей остановки рукой подать, но её слова заставили парня остановиться, и до Кэтрин сразу же дошло почему, — Брайан, я доберусь без проблем. Сейчас же вечер и автобусы чаще обычного ходят.       Он как-то странно на неё посмотрел и молча, случайно касаясь бархатной кожи руки, забрал на вид увесистую сумку подруги. А Кэтрин мысленно ругала себя за неуместное оправдание.       — Мой дом в той стороне, — парень неопределённо махнул рукой в обратном от остановки направлении, — Возьмём мою машину, и я довезу тебя, куда скажешь. Ты же никуда не торопишься?       Почему-то смущенная его ласковым голосом, Кэтрин смогла лишь отрицательно покачать головой, пытаясь в это же время придумать, куда бы спрятать улыбку. Они уже шли по беговой дорожке, по которой было гораздо легче и быстрее ходить, чем по песку. Под вечер бегунов уже почти не было, так что они никому не мешали и им никто не мешал. Кэтрин достала из сумки зеркальце и свою помаду, она шла чуть позади парня, поэтому когда девушка остановилась, тот ещё продолжал идти какое-то время. На встречу она шла почти без макияжа, накрасила ресницы и губы лёгким розоватым оттенком, почти естественным, но сейчас случайно или намеренно Кэтрин наносит матовый кроваво-красный оттенок, как ни странно, вписавшийся в её наряд, став особой изюминкой. Когда последние штрихи были нанесены, девушка ещё рассматривала в зеркальце своё лицо, замечая в глазах странный блеск. Чему-то она была сильно рада, но чему?       Подняв от отражения глаза, девушка тут же встретилась взглядом со своим другом. Только смотрел он на её губы, неотрывно и очень заинтересованно. Они были в трех шагах друг от друга, но даже такое расстояние не помешало Кэтрин ощутить на долю секунды жгучую, исходящую как будто от него, жару, покраснеть до самых ушей, но потом всё же взять себя в руки и, сделав вид будто ничего «такого» не заметила, пойти дальше. Брайан несколько смущенный просто зашагал рядом, судорожно соображая, заметила она или нет.       Ещё какое-то время они просто молчали, но потом разговор каким-то образом сам завязался, и друзья, бодро шагая уже по улочкам с кафешками и небольшими магазинами, обсуждали свои случаи из жизни. Кэтрин ликовала: ей никогда ещё никому так сильно не хотелось рассказать о своём детстве или о школьной жизни. Всё её прошлое наполнено болью и страданиями, как казалось ей, но стоило Брайану рассказать случай из далёкого детства, как она сама будто растаяла и тема прошлого уже не была для неё такой болезненной. А случай о том, как маленькому Брайану, по рассказам няни, до того хотелось съесть грифель розового карандаша, приняв его за конфету, а сам карандаш за упаковку, что он даже устроил истерику и проплакал добрые десять минут. Успокоился мимо проходящим домашним котом, который, в последствие, был схвачен за хвост, пока на помощь не подоспела няня.       Слушая его бархатный, спокойный голос, Кэтрин поймала себя на мысли, что не хочет идти домой, там где пусто и одиноко. И нет его.       — Кэт, ты чего?       Карие глаза с заботой всматривались в лицо девушки, на котором, видимо, отразилась грусть мыслей. Парень потянулся было обнять её за плечи, но вдруг как-то смущённо вздрогнул, будто одергивая себя от своего же решения. Дабы скрыть своё смущение и несколько странное поведение стал поправлять волосы, и без того идеально лежавшие. Но Кэтрин с бешеным стуком внутри решительно прильнула к нему, прижимаясь к груди парня.       Они стояли на тихой, безлюдной улице. Уже начался коттеджный район, в свете сумерек огромные окна домов были пока единственным освещением. Фонари ещё не включены. И пока их окружала темнота, пока на улице не было ни одной души, в этот момент они были друг у друга. Уже без какого-либо стеснения Брайан обнимал её за талию, прижимая ближе к себе. Его голова покоилась на макушке девушки, пока та, без какого-либо стеснения уткнувшись носом в шею парня, вдыхала его аромат. И, казалось, для решения всех проблем земных и для лечения ран душевных больше ничего и не нужно было. Лишь бы они были друг у друга.       Уже загорелись фонари, обволакивая улицу мягким оранжеватым светом. Кэтрин не заметила этого, прижимаясь ближе к дорогому человеку. Она мало что могла сейчас заметить. А Брайан просто улыбался, сам не зная от чего. Время то летело быстрой птицей, то тащилось улиткой в мире вокруг них. В объятиях Бейкера Кэтрин испытала странное чувство, будто она дома, будто все проблемы и заботы пропали разом и остались только безмерное спокойствие и гармония внутри. Однако пора было заканчивать всё это, пойти наконец домой и попытаться убедить себя, что желание касаться или даже прижиматься к другу — это просто такой дружеский жест. Легонько оторвавшись от парня, Кэтрин мысленно пыталась оправдать свой поступок и чувства, которые не покидали её весь сегодняшний замечательный день.       «Это же просто дружеские объятия, самые дружеские, какие только могут быть… Друзья же могут долго и так тесно обниматься? Это же абсолютно нормально! И также нормально хотеть поцеловать своего друга, да?»       По телу девушки бегут ледяные мурашки, и она вздрагивает от своих мыслей.       — Кэт, ты не замёрзла? На улице и вправду похолодало… — не дождавшись какого-либо её ответа, Брайан снимает с себя пляжную рубашку и накидывает на плечи Хилл, — Это всё, чем я могу сейчас тебе помочь. Хотя как раз за поворотом будет мой дом.       Кэтрин укутывается во временную защиту от холода. На улице действительно стало заметно холоднее, после дня проведённого на солнце это чувствуется особенно заметнее. Но далеко не от этого дрожала она. Преодолевая смущение, Хилл тихим, почти что шёпотом, голосом убеждает парня:       — Со мной всё хорошо, Брайан, правда! — звучит не очень убедительно, поэтому Бейкер обнимает её за плечи и прижимает к себе, а Кэтрин еле удержалась, чтобы не ляпнуть лишнего, — Теперь точно хорошо.       Брайан, чувствуя себя с голым торсом абсолютно прекрасно, шёл с уверенной улыбкой на губах. Его рука всё ещё покоится на плечах девушки, вгоняя ту всё больше и больше в краску смущения. Кэтрин пыталась вернуть себе самообладание, ведь ведёт она себя как никогда странно: притихла, не болтая и ничего не расспрашивая у парня, смотрела только под ноги, боялась взглянуть на спортивное теперь ещё и загорелое тело друга и улыбалась от смущения, которое испытывала разве что в далёкие школьные годы. Ей было страшно, что её тело не слушается её, страшно, что если она посмотрит на него, то решится на поступок, о котором будет жалеть и который разрушит их дружбу. А она ещё никогда так сильно не дорожила дружбой с кем-то.       Они уже были в двух шагах от нужного дома, когда Кэтрин начала судорожно соображать, что же ей делать, перебирая в руках лямку сумки. Бейкер почему-то тоже заметно притих. Мельком взглянув на него, Хилл заметила отсутствие улыбки на его лице, вместо неё — серьёзная сосредоточенность.       — Ну вот мы и пришли, — он убирает руку и встаёт впереди девушки на расстоянии вытянутой руки.       Только сейчас Кэтрин решается в открытую посмотреть на него, ещё раз ей хотелось увидеть доброе, заботливое выражение лица друга, когда тот смотрит на неё. Пыталась даже улыбнуться ему, но оттого как сильно защемило сердце от взгляда парня хотелось ей расплакаться и сбежать отсюда, куда-нибудь на другой материк. Хотя лицом Брайан был суров даже, когда он заговорил голос его наоборот был мягким и ласковым, как всегда:       — Сегодня был замечательный день… — он пытался что-то сказать, но вдруг в последний момент передумал и добавил, уже глубоким до дрожи в кончиках пальцев Хилл голосом, — Один из лучших.       Смысла слов не сразу доходит до неё. Нервничает, пытается решить, что ей сказать или сделать, но в голове пустота, а разгоряченное сердце рвётся преодолеть это жалкое расстояние в один шаг между ними.       — И мой, — коротко и нежно отвечает она, улыбаясь и сразу же пряча улыбку, вернув взгляд на свои босоножки.       Через какое-то мгновение она замечает, как Брайан делает шаг к ней, оставив при этом какое-то крохотное свободное пространство между ними. Хилл снова чувствует тепло его тела, снова сердце в груди бешено стучится о рёбра, и снова она замерзает на месте, боясь и вдох сделать. Неожиданно девушка чувствует горячие пальцы на подбородке, приподнимающие её голову. Ей ничего не остаётся кроме как встретиться с его прожигающим, каким-то новым, ещё не виденным ею взглядом карих глаз.       — Ты до сих пор дрожишь, — тихо подмечает он, а после решительно добавляет, — Пойдём ко мне в дом, согреешься и потом я отвезу тебя домой.       Земля вдруг уходит из-под ног девушки.       — Нет! — резко выкрикивает Хилл.       Пораженная своей выходкой, она виновато смотрит на друга и больно кусает себя за губу, наказывай тем самым. Брайан не меняется в лице, но в глазах леденеет страх. Страх и злость на себя, будто он сказал или сделал что-то из ряда вон выходящее.       — То есть… Я хотела сказать, в машине тоже можно согреться, — промямлила она, снова покрываясь краской от кончиков ушей и, по ощущениям, до самых пят.       Брайан сдержанно улыбается на это и кивает в знак согласия. Как ни в чём не бывало парень со спокойствием на лице осматривает карманы своего рюкзака, находит какие-то ключи, но явно не от машины. Кэтрин же, обняв себя за плечи, всё же боролась за последние остатки разума, которой под натиском сердца и чувств уже начал сдавать позиции. Она рассуждала так, Брайан хороший, добрый и отзывчивый человек, он её лучший друг, ни разу не давший в себе и в своей верности к ней усомниться, поэтому вполне правильно и даже разумно рассказать ему о «проблеме» и попробовать как-то решить её, как они всегда делали. Ведь чувства вспыхнули не сегодня и далеко не пару дней назад. Наверное, Хилл сама точно не помнит когда, толчком стал поцелуй на дне рождения Лиз, они были очень пьяны. Она как-то спросила его об этом, и Бейкер не очень-то убедительно ответил, что мало чего помнит о том вечере. Но и это было не всё. Кэтрин заметила, хотя и убеждала себя в накручивании этого факта, но в последнее время их объятия стали дольше и они были ближе друг к другу в этот момент. Совсем как то, что было минуты назад.       — Так, — парень поднимает на неё взгляд и вновь отводит, смотря куда угодно, но не на неё, — Мне всё равно нужно зайти домой за ключами от машины, а ты, — вот теперь он смотрит на неё зло и слишком серьёзно для такого улыбчивого парня, как он, — Раз так не хочешь заходить туда, подождешь здесь.       «Я его обидела… Боже, да что со мной не так?!»       Не дожидаясь её ответа, Брайан разворачивается и стремительно уходит от неё. Ей страшно было оставаться одной на улице, но больше всего на свете ей всегда было страшно обидеть, нагрубить другу. Кэтрин плюёт на доводы рассудка и со словами: «Будь что будет», бежит к нему.       — Брайан, не уходи, — в сердцах кричит она и понимает, что вот-вот заплачет.       Парень резко останавливается и также резко разворачивается. Он был недоволен, но кажется всеми силами пытался себя успокоить. Кэтрин на мгновение подумала, что парень сейчас слишком бурно реагирует на каждую её выходку. Как и она, в принципе.        — Не уходи, — вновь повторяет она, но уже шёпотом, ощущая как от всех этих чувств и эмоций глаза застилает мутная плена, — Я не хочу, чтобы ты уходил сейчас.       Бейкер тяжко вздыхает и подходит ближе.       — Кэт, — ласково зовёт он её, девушка поднимает на него взгляд, — Я быстро возьму ключи, также быстро вернусь к тебе, и ты мне расскажешь, что у тебя случилось, ладно?       Она ничего не отвечает на это, снова пряча от него уже красные от слез глаза. Брайан по какой-то причине принимает её молчание за согласие и, развернувшись, снова идёт в сторону дома. Как вдруг ему в спину прилетают слова:       — Я тебе и так всё расскажу.       Не успевает парень обернуться назад и что-то ответить, как прилетает контрольный удар ножом, но не в спину, а уже в самое сердце.       — Просто будь со мной. Сейчас, — он слышит тихий всхлип и отчаянную попытку вдохнуть воздуха побольше, чтобы договорить, — И завтра, и через месяц.       Всё дальнейшее происходило, как в замедленной съёмке. Кэтрин открыто смотрит на него горящим огнём слёз глазами. Смотрит внимательно, чтобы заранее увидеть разочарование парня или насмешку — на иной исход она даже не надеется. И в сердце уже заранее раздаётся треск.       — Кэт, — выдыхает он, подходя ближе к подруге.       Его лицо ничего не выражало, разве что губами так и не озвучены слова, которые имели большое значение для него и неё, в том числе, но теперь Бейкер просто то раскрывал рот, то снова закрывал в нерешительности. Кэтрин же, нахмурившись, невозмутимо ждёт его вердикта. Брайан остановился на некотором расстоянии от неё, вглядываясь в её лицо, видимо, в поисках ответов на не озвученные вопросы. И наконец он решается сказать хоть что-то и выдаёт это:       — Я всегда буду рядом с тобой, помогу с любой проблемой и набью лицо любому ублюдку. Без вопросов. Ты мне очень дорога.       Красивые, конечно, слова, но Кэтрин еле-еле сдержалась, чтобы не закатить глаза из-за стресса всей ситуации. Она нервным движением убирает волосы назад, обречённо заключив:       — Всё же тебе объяснять надо, — решительно подходит к нему и оставляет лёгкий поцелуй в щёку.       От своего же поступка у Кэтрин, как и у парня, перехватило дыхание. Маска равнодушия будто спала с её лица, и теперь, широко раскрыв глаза, она смотрела на Брайана в ожидании ответа. Но он стоял ни жив ни мёртв. Его губы чуть приоткрылись, видимо, в попытке вдохнуть воздуха, однако Хилл восприняла это как призыв к действию. В голове мелькнул, уже ставший сладким воспоминанием поцелуй в щеку, который теперь казался детской забавной и которого было так мало ненасытному сердцу девушки. В попытке показать всю глубину чувств Кэтрин нежно и медленно целует уголок его губ.       Отказа уже не последует, это точно. Когда Брайан обнимает её за талию и рывком прижимает ближе к себе, сомнений не остаётся ни у одного. Она обвивает руками его шею в ответ, жмётся к нему, пытается ощутить сквозь тонкий слой топика тепло парня и улыбается.       «Боже, как хорошо. Разве может быть так хорошо?»       Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, потеряв счёт времени, когда Брайан решается нарушить тишину:       — Теперь я понял, — его голос охрип, отчего по телу девушки бегут мурашки, — Дай и мне кое-что объяснить.       Он не даёт ей времени на раздумья, наклоняется к ней и мягко накрывает её губы своими, сжигая последние мосты связывающие Хилл и этот мир. Нежный и ласковый Бейкер чуть ли не сразу углубляет поцелуй, легонько касаясь её языка своим. Кэтрин расслабленно обмякает в его руках и ни о чём земном не думает.       Уже стемнело небо, на нём мелькает россыпь звёзд и луна освещает двух влюблённых. Ни холод ночной, ни тревожный лай собак вдалеке не может их побеспокоить и отправить наконец-то домой. Но как же прекрасна та химия или уж лучше магия между двумя людьми полностью поглощенными друг другом. Оставим же их, ведь сие рассказ подошёл к концу.