de[mon]ster

Израненные ноги. Тело в синяках. Человек, что становится твоей второй матерью, бьёт тебя палкой по спине. Рукам. Ногам. Ты падаешь без сил, почти ослепнув от боли, но обязательно встаёшь вновь в арабеск, чтобы продолжить танец. Это не рассказ о маньяке и заложнике. Не рассказ о злобной мачехе. Это балет. — Бризэ! Строгий голос учителя и ты уже в прыжке, продвигая вперёд правую ногу. — Круазэ! Щурит она глаза. В воздухе, ты из пятой позиции отводишь ногу назад. «Деми-плие, » — проносится в твоих мыслях и вот ты уже останавливаешь танец в полу-приседе, изящно махнув руками над головой и замираешь. По балетному залу не проносится и шороха. Балерины должны быть бесшумными, словно их не существует. Они нереальны. Они — это сказка, ради которой приходят в театр люди. «Но я живая!» — хотелось завопить иногда, разъярённо глядя в зеркало. Хотелось показать это другим, раздирая руки в кровь прямо при публике. Но ты терпишь. Потому что это балет. Это твоя жизнь. И дай бог, ты умрёшь второй раз спустя долгие годы. Ведь первый раз ты умрёшь через пару месяцев, если провалишь «Жизель». Во время твоего первого выступления на смотре, который организовывает Парижский театр оперы и балета в Сеуле в поисках новых лиц. Новых прима-балерин и деми-солисток. — Ты никогда не любила, не так ли? — хмыкнула учитель, подходя к хрупкой девушке, стоящей в позиции перед нею. Одиноко в пустом балетном зале. — Это слишком заметно. — Я смотрела выступления всех ведущих балерин — Лиан Дейде, Иветт Шовире и Тамары Тумановой. — Они научили тебя всем этим движениям и экспрессии, — кивнула женщина. — Но никто не научил тебя чувствовать. Боюсь, тебе лучше попробовать себя в роли Батильды, это неплохой старт, ты всё ещё молода. Совон думала об этом, стоя под душем в полном одиночестве и тишине. Едва тёплые капли воды охлаждали её тело, но не пыл. Чувствовать? У неё нет на это времени, по крайней мере не в этой жизни — в Сеуле нет никого лучше Совон по технике балета, по плавности движений и пластичности… Любовь? Она докажет этой старой карге, что чувства можно и подделать, но ничто не подделает твою технику, которую ты оттачивал годами. Непременно докажет. Распустив волосы по плечам, девушка посмотрела на себя в зеркало в последний раз, подхватив сумку со сценической одеждой и пуантами. В глубине души она надеялась, что сможет выступать именно в этих — только Бог знает, как болят ноги после новых, когда ты ещё их не разносил, не упал в них пару раз, чуть сбив носки. Слишком бледная. Как и всегда. Когда она ела в последний раз? Вздохнув, Совон достала помаду и, подкрасив только губы, вскинула гордо голову вверх. Да, такой и должна быть балерина — словно ускользать от тебя. Как мираж. — Ким Совон! — окликнул её охранник. Было уже так поздно?! Почему нет света в коридорах балетной школы? — Снаружи льёт как из ведра! Тайфун же… зонт есть? — Забыла, — призналась девушка. Старенький мужчина, что работал здесь охранником столько, сколько она себя помнит, вышел из своей комнатушки с мониторами и, улыбнувшись, подал ей ярко-жёлтый зонт. — Держи. Вернёшь завтра. — А вы? — У меня всегда лежит запасной, чтобы выручать вас, детей. Совон поблагодарила мужчину, нажав на кнопку прозрачных дверей и, вдохнув сырой жаркий воздух последнего месяца лета, расправила зонт над головой. Да, уже поздно. Но даже если вставать в пять утра и снова идти на тренировку — она не пойдёт на автобусную остановку. Она пойдёт до дома пешком. Даже несмотря на то, что Хонджун будет ворчать. Обязательно будет. Её любимый старший брат… «Ещё и наушники разрядились», — захлопнула чехол девушка и сунула его обратно в карман джинс. Пофиг! Она всё равно хотела послушать звуки улиц, понаблюдать за людьми… и прикинуть манеру поведения на завтрашней тренировке. Она сможет натренировать себя чувствам, глядя на то, как это делают другие. В конце концов, психопаты же как-то живут среди людей и о них никто не догадывается. Балетный зал был расположен рядом с университетом Хонгик, так что путь лежал непростой — на Хондэ, площади возле одноимённой станции метро, всегда полно народа. Даже в такую ужасную погоду… Совон задумчиво следовала привычным маршрутом, обращая внимание на каждого человека, что проходил рядом. Вот парочка ссорится возле какого-то клуба, осыпая друг друга матом и проклятьями. А тут вот расположились выпить студенты, под крышей одного из мини-маркетов сети CU. Что, в Сеуле уже и любви нет? Остались одни приложения типа Tinder, где молодые люди могут найти себе кого-то для переспать. Этому миру даже Дьявол не нужен… Звуки гитары заставили её очнуться от собственной ненависти в сердце. Кто-то играет под дождём? Сумасшедшие. Песня была красивая — та, которую знала сама Совон. Из того прошлого, которое она оставила позади и больше не возвращалась. Из того прошлого, которое было до того, как она стала слушать только классическую музыку, стараясь быть пропитанной искусством. Высоким искусством.

I know how you feel inside I've I've been here before Somethin's changin' inside you And don't you know

И голос такой красивый. Заинтересовавшись, Совон прошла чуть дальше по улице, заметив небольшую толпу людей, собравшихся послушать музыкантов. Здесь нередко тренировались избавиться от страха сцены танцоры и исполнители, так что корейцы уже привыкли не обращать внимания — со временем, Хондэ стало туристической меккой и не более. Но изредка попадались по-настоящему потрясающие ребята, которые делились тем, что чувствовали через свою музыку. Вот оно что… Совон остановилась в паре шагов от свободного местечка с видом на выступающих. Люди обращали внимание на тех артистов, которые делились своими чувствами о публикой — поэтому они выделялись. Единственный ярко-жёлтый зонт среди чёрных и белых. Совон с интересом посмотрела перед собой, увидев парня, что играл под проливным дождём под гитарой. В бейсболке, в простой клетчатой рубашке и с полным отсутствием чего-то над головой, что смогло бы уберечь от ливня. Должно быть, мокрыми пальцами очень больно перебирать по струнам… особенно такие ноты, как у Guns’n’Roses в песнях.

Don't you cry tonight there's a heaven above you baby

Балерина выдохнула, слушая этот голос. Кажется, она нашла! Нашла того, кто сможет рассказать ей свою историю и чьей историей она сможет пропитаться, показав результат в роли Жизель. Совон сможет отыграть нужные чувства, потому что она уже слышит нечто похожее — благодаря этому парню. Повинуясь внезапному порыву, Совон сделала шаг, плохо соображая, что вообще происходит и что она делает. Ей нельзя так долго находиться под дождём, можно застудить мышцы… но внезапно она поймала себя на том, что садиться на корточки и вытягивает зонт над головой этого парня. Который играет нужными струнами её чувств. Последний аккорд и раздаются аплодисменты. Парень выпрямляет спину и поднимает на неё взгляд, полный странного безразличия. Такого, с которым невозможно так петь песни. Лицо, словно высеченное из камня, прямой острый нос с небольшой горбинкой и ледяной взгляд тёмно-карих, почти чёрных глаз. В которых девушка увидела отблески яркого пламени, решив, что ей показалось. Усмешка коснулась его тонких губ. — Влюбилась в меня? — Нет, — смело посмотрела ему в глаза Совон. Сложив гитару на колени, он обхватил её руками, с интересом посмотрев на девушку. Даже не сказав спасибо за зонт, не отреагировав на публику, которая до сих пор аплодировала и просила сыграть ещё. С его чуть длинноватых волос беспрестанно падали капли дождя, под которым он просидел слишком долго и промок до нитки. — Интересно… — вслух протянул парень. — Я хочу, чтобы ты научил меня. — Играть на гитаре? — Нет, меня это не интересует, — хмыкнула балерина, продолжая держать зонт над их головами. Ухмыльнувшись, музыкант прикусил нижнюю губу. — Тогда чему я могу тебя научить? — Мне нужны те чувства, с которыми ты пел. Термины: Бризэ (от Briser — разбивать или brise — лёгкий ветер) Круазэ (Croisée, от croiser — скрещивать) Деми-плие (demi-plié) — то есть полуприсед.