Так уж повелось.

У Серёжи целый шкафчик забит рисунками. Бока ладоней постоянно синие или серые от ручки или карандаша. Он может часами черкать что-то в тетради или в том красивом блокноте с кипенными листами, который украл для него Олег. Иногда, даже позволяет Волкову смотреть на то, как рисует. Долго обводя некоторые линии слишком уж бледным, серым карандашом, в такие моменты Олег думает, что Серёже не место среди них всех. Он такой неземной и одарённый, что становится странно, почему он растёт среди таких ничего не понимающих в высоком, как, например, сам Волков. Разумовский был создан для большего, Олег знал об этом с самого начала. Он был создан для искусства, для науки, но никак не для грязи, которая его окружала. Никак не для драк из-за того, что он не такой, как все остальные — белая ворона. Чьи яркие крылья больше и красивее чем у остальных, а значит, их нужно подстричь, повырывать «лишние» перья и окунуть в дёготь, чтобы наверняка. Драки — грязь, поэтому за Сережу дерётся Олег. Он привыкший, он и сам эта самая грязь, запятнать ею Разумовского, не даст, не позволит. Одному кулаком в нос, чтобы затруднить дыхание, другому, в живот, лишить равновесия, третьему, как придётся. Да и Олег тоже огребает. Их всегда больше одного, Серёжа говорит, что они «стадо тупоголовых баранов, которые ничего не добьются». И вновь раскрашивает боевые ранения Олега зелёнкой. Кропотливо, как свои рисунки, словно Олег тоже часть его искусства, малая, но все-таки часть. Волков всегда хотел быть частью чего-то такого большого, красивого и светлого. Становится тепло и приятно внутри, хоть и жжется на ссадинах снаружи. Но однажды, Волков связывается не с теми, противники старше, а значит, сильнее. Тогда получает кулаком в нос уже он. Перед глазами до сих пор стоит испуганный Разумовский. Его голубые глаза с маленькими зрачками и в удивлении открытый рот. Олег ощущал, как кровь медленно текла по губе вниз, и дернулся, когда Серёжа стёр её своими чистыми, белыми пальцами. Запачкал. В тот момент Волкову показалось, что это и есть та грязь, которой он так боялся запятнать Сережу. Разумовский оглядел Олега вновь и лишь тяжело вздохнул обнимая. И Олег обнимал в ответ, стараясь не испачкать любимый, мешковатый, фиолетовый свитер. Те парни сваливаются с отравлением через день. На новость Серёжа лишь игриво улыбался, говорил о справедливости. Олег кивал в ответ и полностью разделял его мнение. Всегда разделял. И видимо будет, до самой смерти. По-другому и быть не может. Сережа ведёт, а он, следом. Преданной собакой, волком. Лишь ошейника не хватает, да он Разумовскому и не нужен. Олег привязан к нему цепью по рукам и ногам. Возможности сбежать нет, как и желания. Олег лишь послушно выполняет команды и с гордостью приходит за похвалой. За белыми руками в волосах, за мягкими губами — везде. Так уж повелось. Серёжа ведёт, а Олег за ним. Волком. Больным, побитым волком. Ошейник, как оказалось был, просто нерабочий, пришлось наказывать по своему. Только вот за что, Олег не мог ни вспомнить, ни понять. Пугало последнее. Сколько себя помнил, Сережу он понимал. Не до конца, гении никогда не могут быть поняты до конца, но понимал, отчасти. Но не в этот раз. И Разумовский опять говорит сдавленное, хриплое «прости». Олег и простить бы рад, но не может. Спит с того дня отдельно. Не может повернуться спиной. От прошлой лёгкости и спокойствия рядом с ним, ни осталось и следа. Олег всегда чего-то напряжённо ждёт, то ли нож, то ли шестую пулю, ту, что уже попадёт в верное место — сердце. Физически, конечно. Метафорически, все пять пуль попали именно туда. Только вот хирурги их не вытащили. Поэтому, Олег ими кашляет, они и болят. Жжется от них, как от зеленки, только вот уже внутри. Избавиться сложнее, вот тебе и напоминание, Волк. Он ведёт, а ты, следом. Послушной, побитой дворнягой. Так было с самого начала, так и будет до конца.И исход всегда один — Олег возвращается. Олег обнимает. Олег любит, пачкая кровью-грязью фиолетовый свитер. И его любят. Он знает. Потому, что сам Серёжа тоже грязь, как и он. Потому, что Серёжа никогда и не был чистым, потому, что серёжина грязь внутри их обоих, расцветает сказочным цветком их любви из этой самой чёрной почвы. Потому, что Серёжа ведёт, а Олег, следом. Потому, что так повелось. Потому, что по-другому уже не получается, по-другому уже и не надо. Ведь пока Серёжа впереди, у Олега есть силы идти следом.