Часть 1
27 сентября 2021 г., 12:13
Впервые в жизни Эш, заходя в собственную квартиру, испытывает желание на пороге перекреститься и прошептать «спаси и сохрани». Хотя он был убеждённым атеистом и скептиком, страх перед неизвестным иногда, очень редко, заставлял его начинать молиться вполголоса. Он не молился, когда операция по ликвидации Таникса пошла по пи... онам и лютикам, предпочитая поливать врагов непрерывным огнём и отборным матом, а тут вот как — ещё страшнее.
Эш выдыхает, распахивает дверь и перешагивает порог, давя позорное желание развернуться и убежать. Из-за перегородки высовывается голова Широ, который, судя по высоте головы, возлегает на диване в обнимку с книгой или ноутбуком. Он лениво открывает рот, собираясь поприветствовать Эша, но замирает и издаёт вместо «привет» громкий невнятный звук. Что-то падает, очевидно, с колен дёрнувшегося Широ. Эш несмело улыбается.
Когда того требует момент, Широ тут же будто преображается в главу отдела конкурентной разведки, становясь пугающей тенью самого себя. И сейчас Широ тягуче встаёт с дивана и крадущимся, медленным шагом начинает подходить к Эшу, который замирает около входной двери и жалеет, что всё-таки зашёл в квартиру. Эш делает шаг назад, к двери, Широ делает два шага вперёд, к нему. Широ приближается к нему вплотную, сверля в голове Эша дыру одним только взглядом. Протягивает руку и касается кончиками пальцев короткого ёжика на голове Эша.
— Эш, — говорит он мертвецки спокойно, — какого дьявола, Эш?
Есть вещи, к которым Широ относится неожиданно трепетно. И это даже не болты-гайки и прочее из его мастерской, и не его рукописные записи в стопках блокнотов. Особую, ненормальную нежность Широ питает к волосам Эша. Он готов часами перебирать (и ведь действительно часами перебирает!) волосы на голове Эша, зарываться в них носом в полусне. Даже один раз в ванной, когда они мылись вместе, он, неожиданно смущаясь, попросил у Эша разрешения вымыть ему голову, и в тот момент Эш был готов поклясться чем угодно, что слышал довольное мурчание.
Широ даже расстроился, когда заметил, что помимо висков с проседью у Эша начала седеть чёлка. «Ранняя седина», отшучивался Эш, на что Широ, пожав плечами, сказал, что ему в любом случае идёт. В тот вечер Эш даже не удивлялся тому, что Широ перед сном гладил кончиками пальцев его седые волосы.
И тут Эш приходит домой, ровно побритый на пять миллиметров. По всей голове.
Широ, не дождавшийся ответа, медленно выдыхает. И тут же резко вцепляется руками в воротник Эша.
— Какого чёрта?! — шипит он, вдавливая Эша в стену и сверля его взглядом. Эш хватает руки, держащие его за воротник рубашки, и сдавливает в ответ.
— Боже, Широ, они отрастут, не истери! — гаркает он, пытаясь встряхнуть Широ. Тот кривится и снова оглядывает голову Эша.
— Вот зачем? — ворчливо спрашивает Широ, отпуская воротник. Эш, всё ещё удерживая чужие руки, ведёт Широ в гостиную и усаживает на диван, возле которого валяется упавшая с его колен книга.
— Я клятвенно обещаю тебе, что опять отращу нечёсаную гриву, — говорит Эш, поднимая книгу и откладывая её на столик. Широ, уже мысленно оплакивающий шикарные волосы Эша, замирает.
— А это что? — спрашивает он, протягивая пальцы к затылку Эша. Тот молча старается убрать его руку, но Широ оказывается быстрее, тут же встаёт за его спиной и начинает разглядывать большую, размером с кулак, повязку, держащуюся на пластырях. Он не помнит, где оставил очки, поэтому надавливает руками на плечи Эша, заставляя опуститься пониже. От остатков волос идёт странный запах. Широ принюхивается и замирает.
— Эш. Почему твои волосы пахнут горелым?
Эш вздыхает, всё-таки мысленно молится и принимается объяснять: сработавшая тревожная кнопка у центрального входа, малолетний идиот, ради интереса поджигавший всё, что увидит, швырнул в охрану горящую ветошь, которая, по неудачному стечению обстоятельств, упала на голову именно Эша. Волосы вспыхнули моментально, и пока в голос матерившийся Кейд губил свои перчатки, пытаясь потушить голову Эша, остальные его напарники поймали незадачливого поджигателя.
Пироман отправился в подоспевшую к шапочному разбору полицейскую машину, а Эша отправили к машине скорой помощи. Волосы сбрили на пять сантиметров вокруг окружности раны, потом, подумав, сбрили вообще все: иначе на его голове получалась чистая порнография. И после наложенной повязки отправили домой — причём Кейд, всё ещё в порядком испорченных перчатках, предложил Эшу переночевать в его старой квартире, под предлогом того, что запах горелого вызовет у Широ ненужные воспоминания. Эш, уверенный насчёт того, что с нежелательными воспоминаниями у Широ всё хорошо и ровно, с чистой душой отправился домой, только у самого порога вспомнив, какую трепетную любовь Широ питал к его волосам.
Эш прерывает рассказ, выдыхает и бросает взгляд на Широ. Они уже успели перебраться на диван, где Эш, повинуясь рукам Широ, лёг животом на его колени, подставляя обожжённый затылок под прохладные пальцы. Широ осторожно отклеил пластыри и снял повязку, открывая покрасневшую, чуть влажную и стянутую от сукровицы кожу.
— Что скажешь? — Эш нарушает молчание, повисшее в тот момент, когда Широ снял повязку, и облегчённо выдыхает, когда чувствует мстительный щелчок по лбу.
— Первое: ты неосторожный, безрассудный идиот. Второе: я куплю тебе строительную каску, и третье: приподнимись, я не могу дотянуться до мази.
Спустя минуту ожидания Эш приподнимает голову.
— Ты же взял мазь.
Широ даже не открутил колпачок. Эш хмурится и поднимается с его коленей. Широ, не дав ему ничего сказать, бросает тюбик на диван и быстро поднимается.
— Сам, — отрубает он, уходя в спальню.
Эш вздыхает. Собственно, это было даже лучше, чем та истерика, которую он себе представлял. Эш всё ещё помнил тот момент, когда он, поджаривая на плите овощи, выпендриваясь, поджёг масло, тут же эффектно накрыл взметнувшееся пламя крышкой и обернулся на Широ, ожидая увидеть изумлённое лицо при виде такого профессионализма. Но Широ не было за столом, его вообще не было ни в кухне, ни в коридоре. Тогда он искал Широ по всей квартире добрых десять минут, пока не догадался заглянуть в шкаф, причём Широ, приведённый в чувство потряхиванием за плечи, сам не понимал, как он тут оказался. Так что просто отказ помочь с мазью был очень даже адекватным.
Эшу всё-таки приходится пройти в спальню, неся с собой пакет со стерильной повязкой и пластырь. Широ, который сидит на кровати, бездумно крутя в пальцах карандаш, тут же оборачивается на Эша, и тихо выдыхает.
— Поможешь с пластырем? Не могу нащупать, куда клеить, — говорит Эш, протягивая ему пакет и присаживаясь рядом.
Широ молча откладывает карандаш на кровать, берёт и надрывает упаковку, вытаскивая сложенную марлю, и приклеивает её крест-накрест пластырем на ожог. И тут же касается губами выбритого виска. Эш в ответ мягко бодает его головой, чуть царапая щетиной чисто выбритую щёку.
