Конец

Прошу, кричи. Стони громче, цепляясь немеющими пальцами за мои плечи и шею. Жмурься – от боли, от удовольствия – и кричи. Сжимай меня внутри себя, умоляй меня не останавливаться, свози прохладную простыню, задыхайся. Вдыхай глубже этот спертый и горячий воздух, и кричи. Громче, прошу. Приоткрываю глаза, натыкаясь взглядом на твое лицо, покрытое испариной. Закусываешь губы, хмуришься, уже не выглядишь таким невозмутимым. Не сопротивляешься, как раньше. Стонешь, выгибаешься навстречу, и снова стонешь. А я только быстрее двигаюсь, входя в тебя с каждым разом все сильнее и сильнее. Тебе больно? Шипишь, впиваясь ногтями в мою кожу. Мне тоже. Больно. Снова закрываю глаза, и мысли разрываются между твоим телом и сигаретой. Не нужна мне твоя душа. Жалкая садистская душонка. Да и тело твое не особо, только как средство, лекарство для души. А вот от сигареты бы я не отказался. Курить хочется просто до смерти. Скорее бы уже закончить и дотянуться до желаемой пачки. Вновь толчок, а ты цепляешься сильнее, прижимаешься ко мне. Странно и необычно для тебя, так доверчиво. Почти нежно, содрогаясь и шумно выдыхая. Царапаешь до крови, кусаешь за плечи, пытаясь сдержать рвущиеся из тебя стоны, лишь тихо всхлипываешь мне на ухо, отчего бросает в дрожь. Для тебя.. для тебя это тоже лекарство? Мы не говорим о любви. Даже симпатии. Мы ищем друг в друге утешение, так? Тогда почему? Почему мы настолько сильно привязались друг к другу, а, Окита? Почему ты продолжаешь верить мне, обнимать меня, хотя с каждым разом тебе все больнее и больнее. Я не сдерживаю себя. Рядом с тобой мне почти невозможно сдержаться. И кто из нас теперь настоящий садист? Но ты ведь тоже это чувствуешь теперь? Чувствуешь, как приближается конец? Конец наших горячих ночей, наполненных сдавленными стонами и криками удовольствия. Ведь больше не будет этих касаний и безудержной страсти. Так ведь? Ответь? И с каждым днем, приближающим этот конец, мы все больше боимся потерять друг друга. Нет, нет. Тебе ведь моя душа тоже не нужна? Тепло. Ты словно вампир, тянешь из меня все силы, а я все равно поддаюсь. Но скоро конец.. всему. Я даже уже не чувствую, я твердо это знаю. И жду. Ты вскрикиваешь особенно громко, извиваясь, со всей силы сжимая ладони, оставляя на моих руках синяки. А я наконец-то тянусь к заветной пачке, дрожащими пальцами извлекая оттуда белую никотиновую палочку. - Хиджиката-сааан,- тянешь ты, сонно и устало глядя на мое лицо, но я упорно отвожу взгляд.- А ведь мы завтра едем разбираться с этими аманто, которые на черном рынке сбывают краденное оружие? И наркотики, кажется? - Да,- выдыхаю вместе с дымом, и морщусь. Любишь же ты испортить все настроение со своей работой. - Говорят, сильная группировка, - не отстаешь ты, переворачиваясь на живот и начиная тыкать мне куда-то в район правого бока. - Посрать, все равно всех уложим. - Да,- выдыхаешь уже ты, улыбаясь немного грустно, но вместе с тем довольно.- А было бы здорово, если бы тебя убили, а, Хиджиката-сан? - Сам же говорил, что хочешь убить меня собственноручно, - ухмыляюсь, но чувствую, как в груди разливается мерзкий холод. А ты молчишь, хмыкая и отворачиваясь от меня. Скажи, Сого, ответь.. ты чувствуешь, как приближается наш с тобой конец?.. - Глупый, глупый Хиджиката!- шептал он как заведенный, с каждым словом только ниже опуская голову.- Кто? Кто позволил тебе.. Последнее слово тонет в очередном взрыве. А капитан первого отряда, хотя теперь уже заместитель командующего, все так же сидит среди обломков какого-то склада, сильнее сжимая в своих руках холодеющее тело, с которого мертвую землю обильно заливает липкая красная кровь. Он не плакал. Стеклянный взгляд бродил по бледному, равнодушному лицу, все еще не веря в происходящее. - Глупый Хиджиката.. идиот.. Тоширо.. «Если ты так был уверен в своей смерти, почему не позволял мне сказать о своей любви?».