Не любимая дочь падишаха.

Я улыбнулась повзрослевшему Мустафе, который стоял возле отца. Они вернулись с похода и теперь идет радостное воссоединение Михримах с отцом. Она любимая дочь повелителя. Хотя я понимаю, что я тоже его дочь, но я вижу, что она самое любимое дитя повелителя. Мехмед стоит рядом с ними, периодически бросая взгляд на меня. — Михримах, -сказал султан, отстранившись от сестры, — Моя доченька. — эти слова кольнули сердце, но я не подала виду. — Мехмед, — повелитель обнял брата, — Сынок. — похлопал его по спине, но только он посмотрел на меня, как его взгляд изменился. Я поклонилась ему с улыбкой, — Долунай. — я видела, что он улыбался мне через силу. — Рад видеть тебя. — обранил он сухо и ушел. Даже не обнял. Прикрыла глаза и вздохнула, сдерживая крик. Сжала кулаки, встряхнула головой и открыла глаза. Султан зашел в свои покои, пригласив туда Михримах и Мустафу, а меня и Мехмеда оставили в коридоре. — Права была мама, — сказала я тихо, — Не надо было мне идти. — Ну что ты, сестренка? — Мехмед встал передо мной, положив руки на мои плечи, — Повелитель любит тебя. Ты ведь его ребенок. Сколько раз я это слышала и не сосчитать. Все говорят одно и тоже. Я начала замечать отстранённость отца уже давно. Когда Михримах получила покои в десять, я уже тогда поняла, что что-то не так. Видела, как отец старался лишний раз на меня не смотреть и не беседовать, если только это не семейные ужины. И то он старался максимально коротко говорить со мной. Это заметила не только я. Мехмед, мама… Они поддерживали меня. Михримах заметила это позже, старалась, чтобы наши с отцом отношение были такими же, как и у нее, но не вышло. Султан только больше стал отдалятся от меня. — Я пойду к себе, Мехмед. — убрала руки брата от себя и развернулась. Он ничего не сказал. *** На ужине мы были в покоях матери и обсуждали последние события. Братья с грустной улыбкой смотрели на меня, но я старалась этого не замечать. Неожиданно двери покоев открылись и вошел ага. — Госпожа моя, — Сюмбюль поклонился маме. — Радостная весть, госпожа. Повелитель велел готовится к поездке в охотничий домик. Вы, шехзаде и… -Сюмбюль кинул взгляд в мою сторону. — Михримах-султан. — я опустила голову и сжала салфетку в кулак. — Долунай-султан было велено оставить во дворце. Простите, султанша. — Как же так, матушка? — возмутился Мехмед, — Почему? Через силу, подняла голову и улыбнулась аге. — Спасибо за новости, Сюмбюль-ага. — киваю евнуху, а он неуверенно улыбнулся, — Можешь идти. — он поклонился и удалился из покоев. Вздохнула и посмотрела на печальное лицо матери, что не знала, что делать или сказать. — Я пойду в свои покои, матушка. — встала с подушки и поклонилась. — Погоди, Долунай. — Михримах вскочила на ноги и подбежала ко мне. Взяла мои ладони в свои и заставила посмотреть на себя. — Сестра, я сейчас же пойду к повелителю и… — Михримах, — покачала головой, — Тебе ли не знать, что решения повелителя не обсуждаются. Собирайте вещи. Вы поедите рано. — поклонилась всем и вышла из покоев. Я шла в свои комнаты в сопровождении служанок. Я привыкла. Такое происходило не единожды. Меня оставляли во дворце, пока остальные ездили куда пожелал повелитель. Я привыкла. Даже когда маму сослали, меня отправили с ней, а Михримах оставили, как и братьев. Я привыкла. Это фраза не дает мне утонуть в пучине отчаяния. — Мерджан-ага. — позвала евнуха. Он будто из-под земли вылез. Вышел из-за угла и поклонился. — Прикажи легкий перекус приготовить и пусть унесут в сад. — Но, госпожа, — грозно посмотрела на евнуха, который сразу опустил взгляд в пол, — Простите, но сейчас в саду холодно. Вы можете простудится. — Ага, делай, что говорю. Повторять я не намерена. — Конечно, госпожа. Будет исполнено. — ага поклонился и ушел. Крыса Шах-султан, моей дражайшей тетушки. Ничего. Совсем скоро и до тебя у меня дойдут руки. Я вышла в сад и прошла к шатру, что приготовили служанки. Это мое любимое место. Укромное, скрытое от чужих глаз. Когда-то я с отцом играла здесь в догонялки. Он читал мне сказки и рассказывал истории нашей Империи. Теперь об этом остался только этот кусочек сада и мои воспоминания. Я села на подушку и из-за кустов роз показался Мерджан-ага, неся небольшой поднос с едой. — Почему ты принес? — спросила его, когда слуга поставил поднос на столик. — Сейчас многие служанки обслуживают покои Хюррем-султан. — поклонился ага, не поднимая на меня взгляд. — Там сейчас повелитель. — Вот как… — поджала губу и посмотрела на фрукты. — Хорошо. Можешь идти. — он снова поклонился и ушел. Я же взяла веточку винограда и съела ягоду, но после положила обратно. Есть не хотелось. О Аллах, почему так? Почему я, его первенец, должна смотреть на семейное счастье, стоя в стороне собственной семьи? Слеза скатилась по щеке и я поспешила стереть ее. — Дорогу, — слышу голос слуги, — Шехзаде Мустафа хазрет лери. Встала на ноги и поклонилась брату. Он удивленно посмотрел на меня. — Долунай? — брат быстро оказался возле меня и внимательно оглядел. — Что ты здесь делаешь? Здесь же холодно. — шехзаде снял свою накидку и накинул на мои плечи. — Что стряслось? — Ничего, брат. — улыбайся, Долунай. Улыбайся! — Просто захотела поесть в саду, вот и все. — делай все естественно. Видишь, он и так что-то подозревает. — А что ты здесь делаешь? Разве не должен быть сейчас у повелителя? — Пойдем во дворец, ты продрогла. — заметил он, а я покачала головой. — Не волнуйся. — говорю ему с улыбкой, прерывая его попытки отвезти меня во дворец. — Так что произошло? — Повелитель пожелал отужинать вместе с Хюррем-султан. Ты не знала? — зачем ты так смотришь мне в глаза, Мустафа? Что ты пытаешься там увидеть? — И правда, — посмотрела в сторону, — Мерджан-ага говорил мне об этом, но я видно забыла. — улыбнулась брату. Мустафа смотрит мне в глаза и я нахмурилась. Он слегка повернул голову и приказал всем уйти. Удивленно смотрю на брата, который предложил мне сесть и сам примостился рядом. — Ты хорошо играешь, Долунай. — начал он. — А теперь прекрати. — Не понимаю, о чем ты, Мустафа? — Я вижу ту боль, через которую прошел я. — Мустафа взял мои ладони в свои и слегка сжал. — Я вижу боль ребенка, что понимает… Что чувствует ненужность отцу. Резко вздохнула и сжала его руки, опустив голову. Нет… НЕТ! Терпи! Ты Госпожа! Тебе не положено. Никто не должен видеть твои слезы. Мустафа высвободил одну руку и погладил по волосам. — Не стоит терпеть эту боль, Долунай. — шепча мне в макушку, Мустафа продолжал гладить меня по голове. — Ты еще ребенок. — одна слеза все-таки упала на наши руки, из-за чего Мустафа вздрогнул и обнял. — Долунай, Луна нашей Династии, выплачь свою боль. Пусть никогда это тебя не коснется. *** — Госпожа моя, — Сюмбюль вошел в мои покои и поклонился, — Повелитель и Ваша матушка с шехзаде и султаншей уже уехали. — он поднял на меня взгляд, — Мне приказано было, передать Вам приказ Повелителя. Что? Отложила книгу и встала на ноги. Сюмбюль странно сжался, будто ему страшно это произносить. Прошла к слуге и положила руку на его плечо. — Госпожа моя, по приказу Повелителя… — убираю руку и киваю ему, — Вы должны собраться, как можно скорее и покинуть столицу. — сжала кулаки, отвернувшись от евнуха. Вот как? А я то думала, что их отъездом все и ограничится. — Вы отправитесь в Египет. Слезы текут из глаз и я не в силах их остановить. Прошла к дивану и медленно села на него. — Мерджан-ага будет Вам прислуживать, госпожа. — продолжил евнух, — Так же было велено собрать Вашу библиотеку и перенести ее в покои шехзаде Джихангира. — Сделайте, как было приказано, Сюмбюль-ага. — не смотрела на слугу. — Можешь идти. — я слышу свой голос. Слегка хриплый, потому что сдерживаю рыдания. Слышу, как дверь закрылась и позволяю себе, закрыть лицо руками. За что? Аллах, за что мне это?! Я ведь старалась быть примерной дочерь падишаха. Примерной Госпожой. А тут… Я Госпожа Луны и звезд. Я Госпожа ночи… Госпожа ночи в Османской Империи… И не любимая дочь Султана Сулеймана, правителя этой самой Империи. Ненужная дочь своего отца… — Госпожа… — поднимаю голову и смотрю на Мерджана. Он удивленно застыл на месте, глядя на меня, а я… — Меня растоптал собственный отец, Мерджан… — сказала тихо аге, закрывая глаза, позволяя слезам скатится по моему лицу. — Меня убила клинком в спину собственная кровь… Слышу торопливые шаги и как Мерджан упал на колени. Открываю глаза и смотрю на агу, что целовал подол моего платья, почему-то сам еле сдерживая слезы. — Не стоит моей госпоже проливать слезы. — говорит евнух, смотря в глаза. — А если Вы их и пролили, то каждая Ваша слезинка будет штормом для тех, кто стал их причиной. Положила дрожащею руку на плечо мужчины, закрывая глаза. — Спасибо, Мерджан… Спасибо. *** Долгая дорога прервалась неожиданно. Нас догнал гонец из столицы. Мерджан сообщил, что меня отправляют теперь не в Египет, а в санджак моего брата — Мехмеда. Я же только покачала головой. Мне уже все равно. Эта ссылка доказательство любви моего отца ко мне. Скорее всего, по прибытию во дворец, кто-то из семьи отправился ко мне, а когда узнали, что случилось, то сразу же пошли к повелителю. Вот он и поменял свое решение. Без матушки и Михримах не обошлось. — Госпожа, как только приедем в Манису, сразу же отправлю весть Вашей матушке. — качаю головой, вздохнув. — Госпожа? — Это ничего не изменит, Мерджан. — смотрю на евнуха и грустно улыбаюсь, — Нельзя полюбить того, которого ты возненавидел. Даже султан Селим Явуз не смог полюбить свою недоношенную дочь — Хатидже-султан. — Но прежний повелитель был очень жесток ко всем. — качаю головой и карета остановилась. Евнух вышел узнать, в чем дело. — Ничего страшного госпожа. — ага вернулся быстро, — Просто дерево упало из-за вчерашней бури. — Это мне рассказал сам Эфенди Эбуссууда. Он служил отцу моего отца. — смотрю в окно, замечая, что между деревьями кто-то прячется, — Он так и не смог полюбить ее, поэтому покойная Валиде-султан прятала дочь. — вижу, что кто-то в масках, подбирался все ближе к нам. — Отец боялся быть жестоким ко мне, вот и отослал подальше. — Госпожа… — смотрю на агу и улыбнулась, под хрипы стражников. Я понимаю, что происходит. Открываю дверцу кареты, но меня останавливают. — Госпожа! — Мерджан закрывает дверь и качает головой, — Не стоит, госпожа. — Они пришли за мной, Мерджан. — кладу руку на его плечо. — Если я выйду сама, то, возможно, меня убьют быстро, а тебя не тронут. — отталкиваю агу и выхожу из кареты. — Госпожа! *** POV автор. — Как это могло произойти?! — заорал Сулейман, когда ему принесли вести. — Мы нашли карету госпожи, но ее там было, как и Мерджана-аги. — доложил ему Ибрагим. — Все остальные были убиты. Я бросил все силы на их поиски, но пока безуспешно. — Немедленно впустите меня! — в покои ворвалась Шах-султан. Она разгневанно посмотрела на повелителя, поклонившись. — Повелитель, что это значит? — Как ты смеешь врываться сюда, сестра?! — Ко мне во дворец пришел тяжело раненый Мерджан-ага с Долунай на руках. — сказала Шах-султан, глядя в глаза мужчины. — Пока лекари осматривали племянницу, Мерджан мне все рассказал. Отправить собственную дочь в ссылку, это даже подумать страшно. — Замолчи, сестра, иначе ты понесешь наказание за неуважение к падишаху. — сурово ответил сестре падишах. — Значит, моя дочь жива? — Она тяжело ранена, повелитель. — женщина сжала кулаки, — Она бредит и зовет Вас. Просит прощение… За то, что родилась на свет.