Alpha x Alpha

Джисон смотрит на перекатывающиеся мышцы спины и этнические чёрные татуировки, набитые тем летом, как знак возможности альфы вступить в брак. Лицо он не видит, но знает, что глаза густо подведены чёрной краской, а белая тонкая полоса рисует узор. Точно такая же опоясывает запястья, предплечья и так же есть на груди, символизируя богов. Через какой-то год он и сам будет бросать вызов отцу своей будущей омеге, чтобы доказать способность защитить пару. Только вот вызов Хан никому бросать не хочет и омегу он, к слову, тоже не хочет. Джисон не видит, но чувствует, каким взглядом смотрит Хо в глаза вожака. Таким же, как и два года назад, когда нашёл ещё зелёного волчонка, тайком увязавшегося с ними на охоту. Джи тогда сильно испугался этих янтарный глаз, которые, несмотря на тёплый мягкий цвет, смотрели пронзительно и холодно. Он помнит, как прижался телом к земле и накрыл морду лапами, когда тёплый мокрый нос уткнулся ему меж них. Хан уверен, что сейчас взгляд такой же, уверенный и властный, но в груди защемляет от воспоминаний о том, как Минхо посмотрел на него перед началом схваток. Ли один из самых сильных среди альф поселения, и никто даже не сомневался, что тот заявит права именно на сына вожака. Он силен, умен и прекрасно бы справился с ролью будущего главы волчьей стаи. Однако немногие знают о том, что, точнее кто, на самом деле украл его сердце. Джисон сжимает руки в кулаки, чувствуя, как отросшие ногти упираются неприятно в ладонь. Челюсть сводит, будто он съел что-то кислое, но Джи старательно не подаёт вида — не хватает, чтобы он тут ещё сопли развёл. Где-то позади он ощущает успокаивающие похлопывания по спине от Чанбина, но он даже не дёргается. Его взгляд прикован к подтянутой фигуре мужчины. Они с Минхо с самого начала знали, чем всё это закончится. Альфа должен быть с омегой, но ни в коем случае не с таким же альфой. Джисон знал. Минхо знал. Все знали. И это неопровержимый факт. Тем не менее, Джисон первый увязался за ним. Первый, кто начал чувствовать неправильное по отношению к старшему. Первый, кто задумался о том, что будет, если два альфы будут вместе. Однако, смотря сейчас на то, как расходятся двое мужчин в стороны, чтобы обратиться, внутрь закрадывается липкое подозрение, а не было ли это всё ложью, фальшью. Джи трясёт головой. Это Хо первый пошёл на контакт. Первый, кто начал позволять всё это. В конце концов, первый, кто сделал шаг в их отношениях. Джи усмехается. В отношениях… Да, нет никаких отношений. По крайней мере, уже не будет. Уже ничего, как прежде, не будет. И они, к слову, тоже. Хан взмокшими глазами очерчивает рыжеватую шерсть нехарактерную для их стаи, невольно вспоминая, как сам зарывался в неё носом этой зимой. Все молчат, и становится ещё больше дискомфортно. Он ежится. Но сердце начинает биться в сотни раз сильнее, как только двое больших волков срываются с места навстречу друг другу, а толпа начинает кричать, подбадривая участников. Хан хватается за локоть Бина, лишь бы не сорваться с места. Он понимает, что его тошнит, но уйти он не может. Ноги будто приросли к земле и налились свинцом. Его и так маленький мир сузился до размеров двух волков, из которых один, судя по прошлым годам, может вообще не выжить. «Бейся или умри», — вот девиз их стаи. И впервые в жизни Джи ловит себя на мысли, что от этого страшно. Минхо своими размерами не уступает вожаку, но на стороне того многолетний опыт главного охотника в стае. Однако Хо моложе, поэтому и двигается с большей резвостью. С каждым прыжком сердце Джи замирает и отмирает только тогда, когда лапы с характерным звуком тяжело касаются земли. Оба волка загнанно дышат, но продолжают вгрызаться друг в друга с ещё большей жаждой крови. Вместе со страхом к Джисону приходит и злость. Эта гремучая смесь заставляет бурлить в жилах кровь. Он чувствует своим языком, как самопроизвольно вылезают клыки. Это заставляет сжать челюсть сильнее и сморщиться. Такое бывает, когда кто-то посягнул на твою территорию или омегу. Но только вот Ли Минхо ни то, ни другое. Но «моё» бьёт красным цветом на подкорке сознания, и Джисон старается не дать выйти наружу своему внутреннему волку, дикому и необузданному. В какой-то момент он хватается свободной рукой за губы, чувствуя, как по нижней стекает горячая жидкость. Чанбин спрашивает всё ли в порядке, но Хан мотает головой. Ни черта не в порядке. Он не в порядке. Хан чувствует запах крови и плоти. Видит, как вожак скалит пасть, бросаясь вперёд и царапая морду в опасной близости от глаз. Минхо отшатывается, на секунду зажмуривается, чем и пользуется соперник, валя его на землю. Ли перекатывается на другой бок, не давая клацнуть перед носом зубами. Он вымотан, Джисон чувствует, но из-за своей гордости тот никогда не позволит себе показать это. Лёжа на спине, тот бьёт лапами в грудь другого волка, но видимо недостаточно сильно, чтобы он отлетел в сторону. Вожак напрягает свое тело, зажимая Минхо между ним и землёй. Его лапа из последних сил неприятно держит морду Хо, опасно оставляя вид на открытую шею. Он рычит и скалится, готовый вгрызться в тело соперника. — Нет! — Джисону кажется свой голос совсем незнакомым. Люди вокруг на секунду затихают, но затем раздаётся возбужденный восклик. Вожак отступает от Ли, и Джисон облегчённо выдыхает. Однако на место возвращается страх. Он сглатывает вязкую слюну. Кажется, будто воздух вокруг стал гуще и жарче, и он утопает в нём. Хан смотрит на обратившегося обратно вожака, на то, как он приближается, а на его руке и губах блестит под лучами солнца карминовая кровь. Джисон чувствует, как его хватают чуть выше локтя, больно сжимая и заставляя попятиться назад. Он отстраненно переводит взгляд на Минхо, который смотрит прямо в глаза. — Что ты творишь? — Ли шипит, выдавливая слова сквозь сжатые зубы. Он зол, его гордость задета, но больше он боится за Джисона. Что, черт возьми, собирается делать этот малец? Хан замечает, как тяжело вздымается грудь старшего и блестит от пота. К его лицу прилипла пыль, а на щеке уже запеклась кровь. Белые узоры практически стёрлись с некоторых мест, а чёрная краска смазалась вниз. Эта смесь завораживает и пугает больше, чем окровавленное лицо вожака. — Я… Я просто… — Джисон почему-то загнанно дышит, будто это он только что бился за омегу, пытается связать свой клубок спутанных мыслей во что-то одно, цельное, но не получается. Минхо всё так же смотрит на парня, который не уступает ему ростом. Не зная его, он бы подумал, что тот бросает вызов за омегу, но в мыслях все ещё теплятся воспоминания о мелком чёрном волчонке, который увязывался за ним на охоту, и которого каждый раз приходилось защищать. Он смотрит юноше в глаза, будто испытывая на прочность и замечая подрагивающий взгляд. Впервые за долгое время Минхо ловит себя на мысли о том, что перед ним не просто оборотень, а настоящий альфа, молодой мужчина. «Без страха не бывает смелости», — он вызубрил каждое слово, сказанное своим дедушкой, одним из великих волков их стаи, наизусть, но эту он хранит где-то совсем близко в памяти, чтобы в нужный момент вспомнить именно её. Ли видит страх, колыхающийся на дне бурой потемневшей радужке Джисона, его кожа ощущает дрожь молодого тела, но при этом он знает и чувствует внутреннюю силу Хана. Минхо облизывает слипшиеся губы, кивая младшему, убирая руку с его предплечья. Джисон смотрит благодарно за то, что поверил, позволил, а губы растягивает в мимолетной признательной улыбке. В груди растекается, будто деготь, приятное, разрывающее тебя изнутри, ощущение. Джисону кажется теперь, что он сплошной сгусток эмоций. Хан переводит взгляд на вожака, что стоит к нему полубоком с окровавленной тряпкой в руках, которой он вытерся. Краска на его теле бесповоротно смазана и теперь лежит хаотичными пятнами. Он ждёт, спокойно и не колеблясь. Ощущает на себе взгляд парня и выпрямляется, показывая широкий разворот плеч. — Ты ещё не достиг возраста битвы за пару, — руки Джи сжимаются в кулаки, а брови скатываются вниз к переносице, — но сегодня я позволю тебе сразиться за моего сына с этим альфой, — вожак кидает ещё один взгляд и, накидывая на плечи поданную белую льняную рубаху, не застегивая на груди, оборачивается в сторону семьи, уходя к ней. — Мне нужна не омега, — шепчет Джисон, смотря на собственные босые ноги, он резко вскидывает голову вверх, тряся отросшими волосами, выкрикивая в спину противника, — Я буду драться не за омегу! Тот останавливается. Джисон видит напрягшиеся плечи и мышцы спины. Толпа перешептывается, кто-то застыл в непонимании. Ему кажется, что ещё чуть-чуть и все его внутренности выйдут наружу, каждая его клеточка напряжена до предела. Вожак медленно поворачивает голову и корпус в их сторону, пока пронзительный взгляд летит в сторону Ли. Тот разрывает контакт, дергая головой и отворачивая в сторону, царапая ногтями кожу ладоней. Джисон не обращает внимание, свое одобрение от старшего он уже получил. Вожак стоит долго, сжимая губы в одну песочно-розовую тонкую полоску. Джисон видит, как у того дергаются желваки. Казалось, шестерёнки в его голове начинают медленно запускать сложный механизм, который мечется из одной стороны в другую. Хан знает, что своим поступком он оскорбил не только главного волка стаи, но и его сына. Но между тем Джисон не мог поступить и иначе. Пусть эгоистично, но он цепляется своими когтями за собственное счастье. Вожак отмирает. Он снимает с себя и протягивает жене рубаху, сжимая до скрежета челюсть. Ему бросают вызов, и он не может отказать, даже если он будет биться не за собственного сына, а за чужого взрослого парня. По закону альфа дерётся с отцом омеги, но там нет ни единого слова о том, кто с кем должен вступать в схватку, если битва идёт за другого альфу, и раз этот вызов кинут именно ему, то он и должен принимать. Действует ли тот из чувства собственной гордости, долга или ещё чего, Джисона это не волнует, сейчас он безумно рад и напуган одновременно. Хан никогда не любил находиться в центре внимания, по крайней мере, в таком. Смотря сквозь толпу, Джисон замечает разочарованный взгляд отца и обеспокоенный матери. От этого щемит где-то в сердце. Он также видит острые взгляды других членов стаи, знает, что многие их осуждают, не понимают. Но понимать он и не просит, ему бы хотелось хотя бы обычного принятия. Джи оборачивается, ещё раз смотря в глаза Ли. Тот уже стоит около Чанбина и смотрит так, как тогда, когда он впервые отправил того на самостоятельную охоту — гордо. И у Джисона проскальзывает в голове, что их любовь такая же — гордая, полная страха и надежд одновременно, такая, на которую способны только они. Они одни из тех людей, которые тем, что они вместе, бросают вызов остальным. Джисон поворачивается обратно, выпрямляясь и закидывая голову с едва слезящимися глазами к небу, которым они часто любовались, валяясь где-то в высокой траве. Делает пару вдохов-выдохов, собираясь с мыслями и с силами. Толпа молчит, тихо перешептываясь, где-то вдалеке он слышит молящийся голос матери, но ощущение, будто он в вакууме. Джи кивает в сторону взрослого мужчины, стоящего напротив него и ожидающего действий младшего. Тот делает то же самое, и они оба расходятся в разные стороны. Джисону кажется это все странным. Он будто уже это проходил. Он часто с друзьями на ярмарках шуточно дрался. Они так же расходились, он так же обращался. Однако в этот раз Джи понимает, что все по-настоящему, второго шанса не будет. Это пугает, но заставляет одновременно с этим бурлить кровь в жилах. Хан чувствует, как уступает противнику и в массе, и в опыте. Единственное в чем его преимущество, так это его всё ещё не утратившаяся юношеская резвость и быстрота рефлексов. Он может измотать вожака, но вряд ли ему удастся хотя бы повалить того. В это же время вожак наступает, кидается вперёд, силясь придавить Джисона к земле, но тот отпрыгивает, упираясь напряжёнными лапами в землю. Кажется, будто он чувствует каждую мышцу своего тела. Джи бросается вперёд, несясь на соперника с большой силой, резко меняя направление и заставляя того едва не упасть. Видит, как старшего это злит, и он становится более резок в своих действиях. Когтистая лапа пару раз пролетает мимо носа, бок тому всё-таки удаётся зацепить. Джисон немного пригибается к земле, чувствуя, как жжёт где-то слева. Его шерсть неприятно липнет, собирая ещё и пыль под лапами. Он видит напрягшиеся мышцы передних лап вожака, то, как он прижимает своё тело ближе к земле, готовясь совершить дальний прыжок. Видит всё это, будто в замедленной съёмке. Тот рычит, скаля клыки, но Джисон не обращает внимания — он раньше всех начал бегать на охоту и прекрасно знает этот прием, когда жертву, запугивая, загоняют в угол. Он сглатывает. Знает, что играет с огнём. Знает, что это опасно, и в какой-то мере это даже безумно. Но без того, что он задумал сейчас, у него просто нет шансов выйти из этой схватки живым. Он, будто ходит по острию ножа и вот-вот упадет. Ему кажется, что его оглушили. По ушным перепонкам бьет пульс. Видит, как соперник пригибается еще ближе к земле, вытягивая морду и с силой толкаясь лапами, делая мощный прыжок вперед. Джисон отлетает назад, чувствуя, как больно проезжается по земле кожа босых ног, а под ногти рук забивается грязь. Он слышит собственное загнанное дыхание и ощущает бурлящую кровь в жилах. Его человеческое тело не привыкло к таким испытаниям. Хан поднимает глаза, видя, как на него несется вожак. Однако не предпринимает никаких попыток защититься. Смотрит в лицо опасности. Место в области плеча резко обжигает, будто плеснули раскаленным оловом. Хан чувствует, как его валят на землю, подминая под массивную грудь. Джисон особо не сопротивляется. Однако понимает, что если его план не сработает, то он просто не выберется из-под огромного волка. Джисон пихается больно в ребра, остервенело царапает землю ногтями, но всё-таки переворачивается на живот. Всеми силами он пытается защитить собственную шею, уворачиваясь от мелькающих клыков. По закону в схватке, чтобы победить, нужно укусить противника за шею. Достаточно сильно, чтобы показать, что схватка окончена, но при этом достаточно слабо, чтобы не прокусить сонную артерию и не свернуть шею. Однако иногда схватка заканчивается смертью одного из участников… Джисон перекатывается лицом в другую сторону, стараясь чуть привстать на колени, но его тут же прижимают обратно. Тяжелая лапа бухает ему по голове, и он с болью стонет — когти задели кожу под волосами. Он оказывается лежащим лицом прямо в сторону Минхо. Джисону кажется, что тот скоро упадет, если перестанет хвататься и с силой сжимать руку Чанбина. Со стороны, кажется, будто тот просто охвачен напряженной схваткой, где, казалось, исход очевиден, но Хан видит искаженное лицо и застывшие слезы в глазах. Он сам уже невидящим взглядом беспомощно смотрит на Ли. Минхо то ли что-то шепчет, то ли кричит ему, но Джисон уже ничего не слышит. Кажется, будто это конец… Он видит колючий белый снег, из которого они делали снежки, вместе с маленькими танцующими снежинками, которые обязательно опускались на нос и ресницы, заставляя старшего смешно чихнуть. Видит золотистое поле высокой ржи, в которой они могли затеряться и вернуться только тогда, когда вдоволь нацелуются, бескрайние зеленые луга, по которым они в волчьем обличье неслись незнамо куда, пока оба не выдохнутся. Видит теплые шершавые руки на своих щеках, звездное небо, мимолетные взгляды, лиловые рассветы, переплетенные руки, медовые глаза, слепящее их двоих солнце, широкую улыбку. Чувствует тепло и рельеф мужской кожи, запах рыжих волос, едва ощутимые поцелуи вперемешку с укусами, прохладу утренней росы, поделенной напополам, дыхание на своей шее, юркий язык, цветы в волосах, счастье, разливающееся в груди. Помнит смущенные взгляды, страшные охоты, украденные поцелуи под покровом ночи, осуждающие взгляды отца, редкие встречи, боль в глазах и груди, сцелованные слезы, взгляд перед схваткой, беспомощность, злость, страх. Хан со всей силы кричит, зажмуривая глаза до темных кругов перед ними, выгибаясь в спине насколько это возможно. Он совершенно ничего не видит, все перед ним, словно в белой пелене. Щеки обжигают льющиеся горячие слёзы. Хан чувствует на своем языке соленый привкус, но думать об этом сейчас он просто не способен. Всё его сознание направлено на вылезшие когти, которыми Хан впивается в землю. Он ощущает каждую клеточку своего тела, то, как она изменяется, как его организм перестраивается. Он чувствует, но совершенно не контролирует. Ему больно, страшно, но Джи готов к этому, выпуская наружу еще не до конца обузданного внутреннего альфу, который есть у каждого до определенного возраста, давая тому полную свободу и контроль над собой. Настоящий Джисон падает куда-то в вязкую темноту. Минхо видит, как морщится с закрытыми глазами появившийся волк Джисона, мечется, сбрасывая с головы когтистую лапу. Внутри Хо изначально было не спокойно, но сейчас почему-то тревога за младшего только усилилась. Хан начинает скалиться, издавая утробное рычание, и открывает глаза. Ли зажимает собственный рот рукой, чтобы не закричать, пока его глаза расширяются в ужасе. Глаза Джисона алые, с практически невидимой радужкой, смотрящие со злобой и агрессией. Минхо хочет кинуться к ним, остановить схватку, но Чанбин вовремя хватает его вокруг талии, когда Джисон наконец скидывает с себя вожака. Тот отлетает, хотя быстро встаёт обратно. Минхо, возможно, кажется или он никогда этого не замечал, но Джисон сейчас выглядит больше, крупнее. Теперь он не кажется таким безобидным младшим, которого нужно защищать. Хан нападает первым, бросаясь на вожака. Он несётся вперед на огромной скорости, лишь ускоряясь, видя, как соперник тоже начинает бежать ему навстречу. В метре от того Джисон толкается лапами, совершая прыжок. Старший из волков реагирует поздно, цепляясь большими зубами за шерсть на шее, когда чувствует сильный толчок, падая кубарем назад и утаскивая с собой Хана. Джисон чувствует небольшую боль в области затылка и головокружение, когда они стремительно кувырком улетают сторону. Спиной он чувствует чьи-то ноги и слышит крики толпы, но те сразу же исчезают. Джи старается, как можно сильнее, придавить волка под собой к земле, впиваясь когтями лап, но вожак бьет его по морде, заставляя на секунды потерять бдительность и отвернуться. Противник подпихивает лапы под живот Хана, резко выбрасывая их вперед. Джисон спиной отлетает назад, приземляясь прямо на лапы и на них же проезжаясь. Он прижимается ближе к земле, смотря прямо в глаза вожака, и выжидающей поступью они начинают двигаться по кругу, пока кто-то из них не решит напасть первым. Джисон делает шаг вперед, громко рыча, и, не теряя времени, быстро нападает. «Лучшая защита — это нападение», — когда-то сказал отец. Он подымается на задние лапы, когда вожак делает то же самое. Оба слышат клацанье зубов где-то около шеи. Оба сильны для того, чтобы победить. Они, будто одичавшие звери, готовые на всё ради победы. Джисон оказывается то ли выносливее, то ли элементарно сильнее для того, чтобы повалить вожака наземь. Тот пытается пробраться ближе к шее, кусает, тянет за шерсть, но вдруг резко замирает. Все понимают, кто одержал верх. Джисон чувствует металлический вкус на языке. Он будто обволакивает всё внутри него. Пока Хан тяжело дышит, его глаза заливаются еще больше красным. Заливаются кровью. Джисон рычит, сильнее смыкая пасть. Вожак дёргается, изворачиваясь, и, пользуясь секундной слабостью младшего, буквально выдергивает собственную шею из чужих зубов, оставляя на ней рваную кровоточащую рану. Он встаёт в оборонительную позу, готовый защищаться, если тот нападет, при этом ощущая, как силы начинают иссякать, выливаясь вместе с горячей кровью, мочащей его шерсть. Джисон напрягает уже свои лапы для очередного прыжка, когда кто-то хватает его в области щек. Он всё так же продолжает смотреть в глаза главы стаи. — Джисон? Посмотри на меня, — Минхо, стоя на коленях, шепчет так, чтобы слышали только они двое, силясь заглянуть в глаза и поглаживая по шее и голове. Он знает — его Джисон где-то там. Шея для волка самое сокровенное и подпускают к ней только тех, кому они доверяют, а значит еще не всё потеряно. Однако Хан старается вырваться, мотает из стороны в сторону головой и жмурится, лишь бы не смотреть в глаза. Но Ли не прекращает. Он возвращает голову волка в свои руки, зажимая ее крепче. Прислоняется собственным лбом к чужому, закрывая глаза, шепчет что-то, что знают лишь они. Джисон тихо скулит. Сейчас Минхо он напоминает потерявшегося, запутавшегося волчонка. — Ну же… Сони, — он открывает глаза, смотря с болью в них на самого дорогого человека, — посмотри. Это Минхо. Я не опасен. Ну же… Ли чувствует влагу на своих пальцах, видит, как открывает глаза его волчонок, как обмякает его тело, оборачиваясь обратно в человека, падает в кольцо его крепких рук, смотря своими поблекшими бурыми глазами, внезапно ощущая нахлынувшую истерику. Его тело блестит от пота, измазанное грязью и кровью, мешающимися со слезами, пока Ли слышит где-то сзади, как вожак объявляет исход схватки, а толпа всё-таки одобрительно ликует. И впервые Минхо отпускает, он прижимает Джисона к груди, зажмуривая глаза и заходясь в беззвучном то ли крике, то ли тоже плаче, втягивая знакомый запах волос. Они смогли. Джисон смог. Минхо чувствует небывалое облегчение, целуя младшего куда-то помимо губ. Это не конец. Это их начало…