Странная история о том, что приключилось с моим дядей

Сначала это казалось мне неким розыгрышем, но когда никто из друзей и знакомых так и не сознался, мне стало несколько страшно. Полиция не нашла ничего, вовсе говоря, что это чей-то глупый розыгрыш. Каждый год именно пятнадцатого сентября ко мне приходит письмо. Конверт белый, без обратного адреса, подписан красивым каллиграфическим подчерком. Внутри один только лист дорогой бумаги, на котором при помощи старой печатной машинки написано «увидимся через…» и каждый год последняя цифра уменьшается. Сейчас мне тридцать четыре, я живу в маленьком городе Элва с населением, не превышающим шести тысяч человек. Через неделю у меня будет день рождение, а ещё через два дня должно прийти письмо, только вот в прошлом году оставался один год до этой «встречи», а потому мне было не по себе. После праздника я ждала письмо. Мне было и интересно и страшно, я и хотела его получить, но и боялась. Каждый день я вставала с мыслью о том, что произойдёт и вот настал от самый день. «увидимся завтра» - эти два слова повергли меня в шок. Но может быть теперь всё на самом деле кончится, ничего не произойдёт и я смогу жить спокойно? Я не спала всю ночь, я боялась выходить из дома на следующий день, а когда всё же вышла по долгу работы, оглядывалась по сторонам. Я обернулась, сзади стоял мужчина лет на сорок. Его каштановые волосы у корней начинали сидеть, на щеках лёгкая щетина, а на устах добрая улыбка. - у тебя есть свободное время? - так это вы…- я приросла к земле и еле шевелила языком. - я ведь обещал, что мы увидимся сегодня, Тери. *** Мы сидели в кафе напротив друг друга. Я не была готова идти с незнакомцем куда-то, кроме как людного места. Он заказал себе зелёный чай, предлагая и мне выбрать что-нибудь за его счёт. Я решила, что так же не откажусь от чая. - и ягодный пирог,- добавил он официантке, которая вскоре ушла,- тебе ведь он нравится? - да, но… - с моей стороны не красиво было не представиться. Меня зовут Райт и я твой дядя. Я была удивлена, причём очень сильно. Я слышала от родителей, что этот человек пропал без вести за пять лет до моего рождения. Ему самому было не больше десяти, когда он исчез. Ни полиция, ни частный розыск не помогли и его считали умершим. - но могу ли я верить? - вполне верный вопрос. Тери, ты можешь устроить мне опрос о том, что знаешь ты по рассказам родителей обо мне и я отвечу. Если хочешь, мы можем встретиться с... - не можем…- прервала я его,- в последние годы в нашей семье одни несчастья… -прости. - расскажи мне сам, что было тогда и где ты пропадал все эти годы? Но он промолчал, видя официантку, которая несла на подносе наш заказ. Стоило ей выставить всё на стол и удалиться, как Райт продолжил: - я расскажу, обязательно, но… у меня есть ещё одно дело. Оно очень важное. Он почти залпом выпил чай, после чего достал из сумки толстую книгу. - прочитай, если действительно хочешь знать. Но прошу, не ищи меня сама, я появлюсь, как только закончу. Райт поднялся, оплатил счёт и ушёл, оставляя меня одну с книгой. Просидев ещё может минут пятнадцать в недоумении над книгой, я наконец поднялась, взяла её и пошла домой. Мне и правда хотелось бы знать, если это всё правда… Дома я заварила себе кофе и села за чтение. Я не из тех, кто читает взахлёб, а потому такую толстую книгу мне будет не так просто осилить. Раскрыв книгу, я сразу же увидела подчерк Райта. Он от руки написал предисловие: «Тери, спасибо, что взяла это в руки. Мне правда бы хотелось, чтобы ты прочитала всё и все сомненья на мой счёт у тебя развеялись.» Я перелистнула, не забывая отметить, что подчерк у него поистине прекрасный. Так пишут лишь те, кто долго занимался каллиграфией, уж точно. Вся остальная книга была напечатана чернилами на белых листах, но прежде чем погрузиться в книгу, я открыла конец, где меня ждало содержание. Вернее я надеялась, что там оно будет, но там было лишь письмо, как и в прошлые разы, но сейчас на нём был не мой адрес, а подпись: «откроешь и прочитаешь его лишь после книги». *** История моя, дорогая Тери, началась ещё до того, как я понял, что пути назад нет. Что же, начнём с того, что будучи мальчишкой в возрасте пяти лет я стал свидетелем очень странного происшествия. Думаю, ты помнишь ныне покойную бабушку Аннику. Уверен, ты, как и я, считала её святой женщиной, добродушной и милой старушкой, только вот я застал её в невыгодное для неё время и случайно подслушал, как она общалась… Не так быстро. Тогда и я не знал, кто тот высокий человек с чёрными волосами, статной осанкой и тростью в руке. Я лишь слышал, как они спорили, а после он сказал ей, что срок для выполнения чего-то – две недели. Я спрятался за дверь, чтобы меня не увидели, но когда мужчина выходил, пол предательски скрипнул. Мужчина обернулся, увидел меня, но промолчал, чуть улыбнувшись и махнув от козырька шляпы в знак прощания. О, Тери, знала бы ты, как я испугался, всё это напоминало итальянские фильмы, где кипят страсти, где мафия вот так ходит по улицам, где бывают жестокие перестрелки, но об этом позже. О, Тери, знал бы я, что всё так кончится… все две недели бабушка была вся не своя, но вот она так и не узнала, что я слышал тот их разговор. В день истечения того срока я пришёл к бабушке тайком. Только вот, как думаешь, что произошло? Если ты думаешь, что тот самый мужчина караулил меня – ты близка к истине. Стоило мне выйти из дома, свернуть на другую улицу, как его тяжёлая рука легла на моё плечо. Я испугался, как никогда, хотел убежать, но ноги не слушались, я врос в землю. Какого страха я натерпелся, когда он вдруг улыбнулся и предложил вместе сходить к бабушке! Только вот знаешь, до бабули мы не добрались. Он усадил меня в машину, а после мы уехали… я был напуган, я хотел биться в стекло машины, видя, что едем мы в порт. И я бы стал колотить в стекло, только вот в руках у сидящего рядом был пистолет. Так я и пропал. Какая полиция, какие сыски, если я не в Эстонии, а во Вьетнаме? Да и даже если бы знали, в какой стране и городе меня искать, этот безумец бы меня смог укрыть. Что же, мой оппонент – двадцати семи летний вундеркинд мафиози. Не смейся, лично я сидел и боялся, как бы не пришлось менять нижнее бельё, вздрагивая от звуков и резких движений. Почему вундеркинд? Он обошёл своего прежнего босса, придумал столь коварный план, так матёро его реализовал, а ему было лишь восемнадцать лет! По сей день его бояться и уважают все, кто в этой сфере крутиться. Но не будем нарушать последовательность. Я летел в самолёте, простите, в грузовом отсеке, будто я вещь какая-то. В куртках, в ста шапках, лишь бы не замёрз, единственное, о чём позаботился мой будущий оппонент. Пока летел, меня не отпускала мысль, при каких таких обстоятельствах, наша бабуля, такая милая и порядочная женщина, связалась с этим коварным демоном? О, Тери, прошу, не стоит придираться к тому, как я называю этого человека. Ты поймёшь, почему я так говорю, потерпи и продолжай читать. О, Тери, милая, я счастлив думать, что не на твою участь выпала эта доля. По приземлению, я уже перестал плакать, забиваться в углы. Я думал – раз меня ещё не убили, я нужен живым, иначе зачем всё это? Я даже стал наглеть – я намеревался узнать всё, что происходит и будет происходить. Да, я преуспел в этом деле, дорогая моя Тери, но об этом позже. Жил я в особняке, словно король. Большая комната, персонал в моём распоряжении, огромный сад, а сам дом – дворец! Только вот я не верил в это, считая это плохим предзнаменованием. Не ошибся. Через неделю обитания я уже изучил всё вдоль и поперёк, убеждаясь, что охрану мне не пройти и что я заперт. Только вот я был мальчишкой, это ведь как фильм – надо лишь найти такой момент и улизнуть. Главные герои ведь избегают смертельных ран, мастерски уворачиваются от пуль… О, Тери, как это было ужасно, когда я услышал причину того, что меня забрали! Можешь ли ты предположить, что всё это время бабуля знала, где я, но ни словом не обмолвилась? А почему? Если бы она выполнила указания – меня бы вернули, не тронув и пальцем. Она знала адрес, где меня держат, а толку? Ох, Тери… Меня переселили в подсобку сразу же, стоило сроку истечь. Я думал – ну вот она, смерть, допрыгался, но нет! А стал слугой слуг, пожалуй и того хуже – рабом. Меня использовали для дел разного рода и если сначала я был готов сдаться, то потом я вдруг вспомнил, что так же и в фильмах! О, Тери, знала бы ты, как грели мне душу воспоминания о кино! Как люблю я зайти в кинотеатр, как переживаю за героев, пусть вижу фильм не в первый раз. Все они – для меня живые и настоящие. Я вспоминал – пусть каждый день приносит невзгоды, это ведь должно меня закалить! Я закалялся морально и физически, готовил план побега, разведывал всё, что мог и наконец обнаружил то, что… О, милая моя Тери! То, что узнаешь ты дальше – строжайшая тайна. Тогда почему я пишу об этом? Об этом ты узнаешь позже. Прошу, если ты не готова знать всё это, остановись прямо сейчас, потом будет слишком поздно. Что же, если ты продолжаешь читать – значит тебе либо так интересно, либо ты волевая женщина или же всё вместе. На чём я остановился? Ах, да, он застал меня в кабинете. Когда он подошёл почти вплотную со спины, я стоял неподвижно, затаив дыхание. Мне было страшно, до невозможности. Можешь ли себе это представить? Ведь сколько лет я провёл тут в роли нисшего ранга прислуги, сколько грубости получал, но тем не менее было кое-что ещё. Меня обучали, чтобы в развитии я не отставал от сверстников и разрешалось читать. Так что я может и жил взаперти, не так хорошо, питался чуть ли не помоями, но был далеко не глупым. А все эти телесные недостатки – оно лишь закалило меня, сделало сильней и воспитало характер. И так, в тот момент я был напуган, я не знал – бежать ли мне или принять наказание? Умереть? Я застыл не в силах двигаться, дыхание моё остановилось, как и биение сердца. Этот момент я вижу чётко и ясно, я запомнил его на всю свою жизнь! Он положил свои руки в белоснежных перчатках на мои плечи, после чего склонился ближе и сказал: - я ждал этого, потому что потом ты займёшь это место. - если я откажусь? - тогда я тебя убью прямо сейчас. - но ведь… - согласишься и перестанешь жить в мусорном баке. Второго шанса я не дам, как и времени на раздумья. У тебя минута. Что я должен был сделать, Тери? В тот момент мне было страшно и я не хотел умирать. Я думал так – соглашусь, а после сбегу. Уж лучше попытаться сбежать, чем умереть – вот так. Когда я дал своё согласие, он отступил от меня с лёгкой ухмылкой на лице. В одночасье меня вновь переселили в хорошую комнату, предоставили все условия, я жил на правах владельца этого дома. А ещё я учился. Учился быть таким, как он. Учился воровать, убивать. Только вот характером я не вышел для этого занятия. У меня была своя тактика. О, Тери, прошу, не разочаровывайся во мне раньше времени. за все свои грехи я уже понёс наказание, а по тому, прошу лишь дочитать эту книгу до конца. Мой метод – умение держать в страхе используя лишь словесное убеждение. Я слаб, у меня кишка тонка, чтобы лезть в драки, тем более убивать, а по тому я учился лишь выглядеть так, будто я ещё хладнокровнее этого демона. Выходило у меня это не так плохо, по крайней мере всё шло спокойно до того момента, когда мне исполнилось двадцать два года. Я знал уже всё. Все схемы, все планы, все счета, все имена. Вся эта система была перед моими глазами, я крутился в ней, причём не на последнем месте. Но я был не там, где закон нарушают, я был в кабинете, там, где придумывают, как этот закон нарушать. Редко, но я гулял. Я не пытался убежать, я хотел набраться смелости и сдать всю эту схему полиции. Я собирал доказательства, порой анонимно оповещал полицию и некоторые подобные рейды срывались. Не так часто, чтобы выдать себя. Так, гуляя, я мог пройти около участка и после думать – может прямо сейчас сдать всё это? В один из таких дней я познакомился с девушкой. Она была прекрасна. Чёрные длинные волосы, собранные в высокий конский хвост. Яркие голубые глаза с живым огнём. Голливудская улыбка, которая свела меня с ума. Да, Тери, я был влюблён в неё. Уже через месяц мы встречались, но только вот именно отсюда пошла полоса невезений. Хаташи Хароку не мириться с тем, когда что-то идёт не по его планам. Он добивается своего вопреки всему, преград для этого человека просто не существует. Узнав, что у меня есть увлечение на стороне от его дел, он чётко и ясно сказал, что убьёт её, лишь бы я делал то, что должен делать. Только вот я не собирался сдаваться. В одну из ночей, когда я остался у своей возлюбленной, я узнал, что она работает в полиции, что она выслеживает Хаташи Хароку и что она прекрасно знает, кто я такой. Я был поражён, я готовился к худшему исходу. Только вот, как оказалось, её чувства были искренними, а по тому я набрался смелости и решил – судьба сама послала мне шанс сдать всю эту паршивую схему. Я сознался, рассказал ей всю свою историю с самого начала и узнал, что бабушка умерла довольно вскоре после того, как меня похитили. Про остальную семью я не знал ничего. И так, я сдал схему, я смог тайно работать с полицией, мне обещали, что за помощь со мной обойдутся снисходительно, но об этом позже… Настал день, когда должны были взять дом штурмом, схватить Хаташи Хароку и вся история должна была кончится. Знал ли я, что это – лишь вступление? Во время штурма мою возлюбленную Хаташи Хароку убил лично, после чего бросил всё, взяв лишь пистолет, меня и ключи от вертолёта. Ясное дело – он знал, что это я его предал. Вновь я ждал пулю в лоб, но она не прилетела и тогда. Летели мы в гневном молчании, а после я продолжил свою работу в глуши, прикованный наручниками. Я стал жить, как и в подростковое время – подачки еды раз в три дня, стакан воды на сутки. Я работал, спать мне разрешалось лишь по три или четыре часа. Я много болел, мой иммунитет подкосился окончательно, здоровья было никакого… о, Тери, такого не пожелаешь никому. Я жил так несколько лет. Честно говоря, на тот момент я потерял счёт времени, я вовсе не понимал ничего – где день, где ночь? Зима сейчас или лето? Да мне это было и не важно. Я медленно умирал, чах с каждым днём, когда наконец решился – нужно довести дело до конца. Только вот моё сердце всё ещё гложет от потери своей возлюбленной, ведь если бы не я, она была бы жива. Я решился на то, что попробую совершить побег. Если меня поймают – я либо убью себя сам, либо сделаю всё возможное, чтобы Хаташи Хароку сам меня пристрелил. С такими мыслями я стал придумывать план. Бежать я смог лишь через год. Я начал отсчёт дней, я старался не терять связь со временем, пытался как-то узнавать то, что творится вокруг. Прошло триста семьдесят два дня, когда я понял – что мой шанс настал. Избавляться от наручников я умел, это не составило труда, но вот моё тело сильно ослабло. Мне было тяжело, но я смог покинуть этот дом незамеченным. На улице была зима. Я мёрз, потому как был в одной только рубашке и обычных штанах, даже без обуви. Только вот я не знал, куда мне направится? Я шёл просто прямо, куда глаза глядят. Я окоченел, думал, что отморожу стопы и вовсе не смогу ходить. Я голодал, а по тому на вторые сутки свалился в снег без сил подняться. Тогда я думал – вот теперь уже точно пора отбросить коньки. Я закрыл глаза, поддаваясь этой тёмной колдунье – смерти. Как ты понимаешь, тогда я так же выжил. Очнулся я в тёплом домишке, под одеялом, а рядом стоял тёплый суп и кружка чая с добрым количеством сахара. Я ел и пил, я благодарил судьбу за это, я был готов в ноги кланяться тому, кто меня спас и всю жизнь благодарить за это. Только вот не всё так было просто. Как ты уже догадалась, спас меня никто иной, как Хаташи Хароку. Узнал я об этом, когда доел и решил пройтись по комнате. Я находился в ветхом домике, пустом. На столе была записка, где было написано, что и это он предвидел и с нетерпением ждал, как и тот мой поход в его кабинет, как и после то, что я предам его. Он писал, что я интуитивно следую его плану, что ему очень нравится. Меня забила дрожь. Это как по указке? Выходит, что смерть моего любимого человека была не более, чем его планом? О, Тери, мне не передать, как в тот момент я ненавидел его, но ещё больше я ненавидел себя. Через неделю я уже был в городе. На моё удивление я был полностью предоставлен сам себе, меня не искали и я решил, что всё же смогу выбраться из этой всей путаницы, но и тут я ошибся. Прошло пол года с того момента. Я нашёл работу, я стал жить в квартире, как обычный человек, я копил на переезд обратно, на родину, но Хаташи Хароку явился и тогда. Я пришёл домой, включил свет на кухне, в надежде поставить пакет с продуктами на стол и начать готовку ужина, только вот за столом сидел он. Пакет вывалился из моих рук, стоило свету зажечься. - здравствуй,- непоколебимо сказал он,- милые апартаменты. Кофе сделаешь? Я нервно сглотнул, молча подобрал пакет и поставил чайник, стоя около столешницы. Во мне ключом било желание жить ради того, чтобы отомстить ему, рядом был большой кухонный нож, тогда впервые я был готов решится на убийство. Мы сидели напротив друг друга. Он молча пил кофе, я же ничего не делал, думая лишь о собственной жажде мести. - я хочу рассказать тебе одну историю,- вдруг начал он,- если же ты после всё так же будешь гореть желанием прикончить меня, я даже сопротивляться не буду. - я слушаю. - до меня главой был мой отец. Если ты считаешь мои поступки тиранией – поверь, по сравнению с ним, я лишь начинающий в этом деле. Я лишь воспользовался его слабостями, чтобы занять это тёпленькое местечко. Сначала мне и правда нравилось всё то, что я делал, а вот после я передумал. Тут я удивился, не было похоже, чтобы он изменил себе. Напротив – чёрные дела били ключом! Он рассказал свою историю, как сам был влюблён, причём не в кого-то, а в нашу бабушку, но жизнь и в его случае была не благосклонна и что она отвернулась от него, как только узнала о его второй стороне. Тогда он связался с другой женщиной, не из-за любви, а просто так. Только вот та забеременела и родила ребёнка. Хуже лишь то, что это та самая девушка, в которую был влюблён я. Да, Тери, он застрелил собственную дочь. Он убеждал меня, что раскаивается, но выбора не было. Я слушал молча, думая о том, что выбор был. Он мог не убивать. Мог, но всё же убил. Он рассказал мне и про то, как в тайне от всех посылал той женщине деньги на то, чтобы она могла растить дочь, не нуждаясь. Рассказал, как не единожды он оплачивал дорогостоящие операции для детей с врождёнными пороками. Тери, я был в смятении. Я не понимал, что чувствую – я ненавижу его или всё же могу считать его не таким плохим человеком? Я не понял этого до сих пор. Сколько жизней он отнял, столько же спас. Скольких ограбил, стольким же он эти деньги отдал. Вот почему я называю его справедливым злом. Да, он убийца, этого факта не отменит ничто. Он не искупит это никогда, но он не врал, говоря о раскаянии. Почему я уверен? Он покончил с собой на следующий день, предварительно сам сдал всю эту схему полиции. Когда я обо всём узнал, я был шокирован не меньше, чем ты сейчас. Уверен, и ты не до конца понимаешь мотивов этого человека. И всё же, после смерти он доставил мне не мало проблем. Как его заместитель, все бывшие его подельники решили, что отыгрываться стоит на мне. Мне больших трудов стоило уладить все эти дела. Вот где я пропадал оставшиеся года. Но я не учёл ещё кое-чего. Письма, которые были отправлены тебе. В тот день, когда Хаташи Хароку был у меня в последний раз, он рассказал, что долгое время сам надеялся встретиться с тобой. Не знаю, зачем, он не рассказал мне этого, только вот я, узнав твой адрес и то, через сколько лет он решил это сделать, сам решился на это. Каждый год я отправлял эти письма, попутно решая свои оставшиеся проблемы. Последний год я жил по собственному усмотрению, отдыхая от всего и ждал того дня, когда увижусь с тобой. Так же я писал и эту книгу. Последнее, что я ещё должен сказать и сделать… сказать – это объяснить то, почему наша встреча с тобой будет (вернее уже была) короткой. Я не могу говорить вслух обо всём произошедшем, само это изложение – та ещё пытка для меня. Прости, что наша первая и последняя встреча была такой скорой. Почему последняя? Тери, я тяжело болен, все мои злоключения так сильно сказались на мне, что врачи ставят не утешительные прогнозы – мне осталось от силы три месяца. Но я всё же был рад с тобой хотя бы так повидаться. В конце этой книги есть письмо. Оно не принадлежит мне, вернее не до конца. Это и от Хаташи Хароку. Это он хотел его доставить тебе, я лишь выполнил это дело. Там кое-какая сумма. Не знаю, почему, но он хотел, чтобы она досталась тебе после его смерти.