Его болезнь

Каждый раз произнося имя Казухи, Томо наслаждался. Шепотом опадающей листвы и звенящим ручьем оно разливалось на языке, с почти непозволительной нежностью опаляя солнечным жаром уши Казухи. Но в этот раз голос Томо дрогнул, казалось, с непосильным трудом произнося милое сердцу имя, что напряженным стержнем зарождало все большее беспокойство в груди парней. — Казуха, — Томо нервно прикусил губу и, затихая, отвел взгляд. — Что случилось? — с по-детски простым непониманием спросил Казуха. Попытка хоть немного разрядить обстановку успехом не увенчалась. Ни один из всевозможных вариантов того, что ему может ответить его давний друг, хорошим не казался. В голову лезли самые абсурдные предполжения, даже... Слишком смущающие мысли Казуха старался как можно быстрее отмести. Быть не может. — Я хотел бы тебе кое-что сказать, — в этот момент Казуха был рад тому, что поблизости нет зеркал и своего лица он увидеть не может. Смесь множества эмоций, от любопытства до паники, которая, кстати, преобладала, наверняка отражалась на его лице и непроизвольно раскрывала все внутренние метания Казухи. Сердце то сжималось и билось быстрее, то успокаивалось, то чуть тревожно тянуло вниз. — Томо, с тобой всё хорошо? Ты не болен? — голос сквозил искренним переживанием. — Хах, можно и так сказать, — Томо явно хотел сделать обстановку более легкой к разговору, но это получалось крайне плохо. Настолько плохо, что Казуха стал выглядеть ещё более обеспокоенным, хотя, казалось, куда уж дальше. — Томо! Ну скажи уже, что с тобой? Тебе нужны какие-нибудь лекарства? Я могу принести,— паника росла. Казуха сильно беспокоился за своего давнего друга, мысль об возможном ужасном недуге которого била сильнее меча. — Казу, Казу, успокойся. Все, что мне надо уже находится здесь, — после этих слов Казуха стал немного спокойнее, но в голове все еще волнительным комком копались мысли. — Но здесь разве есть хоть какие-то лекарства?.. — паника Казухи сменилась на замешательство, и тот принялся осматривать все вокруг. Нигде не было сумки-аптечки или чего то подобного. Вдруг Томо остановил рваное верчение и повернул Казуху за плечи лицом к себе. Томо молчал, собираясь с силами. Сделать последний шаг, решиться, бесстрашно шагнув навстречу… Наконец он вкрадчиво и спокойно заговорил: — На самом деле, мое самое лучшее лекарство… Томо мягко, с бережным трепетом положил свои руки на щеки Казухи и… поцеловал. Это было легко и мимолетно, как касание листком или порыв теплого ветра, но за это мгновение голова Казухи опустела. Мысли о плохом самочувствии Томо с вихрем разлетелись в стороны. Оба парня так и сидели, застыв, просто неспособные поверить в реальность происходящего. Встреча полуприкрытых глаз Томо с широко распахнутыми от неожиданности глазами Казухи сродни электрическому заряду заставила обоих парней дернуться. Томо пугливо отвел взгляд, осознав, что до сих пор никакой взаимности в ответ не получил. — Казуха, прости, я… — Ничего, Томо. Все хорошо. Все.... Казуха был его болезнью. Хронической, разрывающей сердце. И Томо бы многое отдал за препарат, который сможет ему помочь.