Куда пропадают дети?

      Кроме сомнений о способе поиска в голове у Конки была сама Лиза. Странная она. Кроме белых волос у неё такая же кожа. А глаза... это ни голубой, ни карий, ни даже зелёный. Розовый цвет? — С ней явно что-то не так... — мальчик врезался в неё со всей дури. — Эй! Смотри, куда бежишь, дебил! — Сама смотри, дура! — он встал с неё и побежал дальше. Конки встала, отряхнулась, злобно посмотрела ему вслед и пошла дальше. — Как же бесят эти придурки! — прошипела она.       Все дети вокруг занимались своими делами. Вот, мальчики раздобыли палки, похожие на пистолеты, и бегали от воображаемых выстрелов. — Попал! — прокричал один. — А вот и нет! — отрицал второй. Девочка знает, что происходит после этого. Если повезёт, то один из них обиженно уступит. Если нет, то... Они устроили драку. Группа девочек, как кошки, оглянулись на них. Затем они недовольно закатили глаза и продолжили играть в куклы. В этих куклах Конки узнала "Монстр Хай". — Вы серьёзно не отрывались от своих кукол, когда вас унесло? — усмехнулась Конки. — А что? — спросила девочка с двумя длинными косами. — Не унесло, а утащило, — поправила девочка с туго завязанным хвостом. — Неважно, — Конки отошла от них. — Даже подстелили землю одеялами... В нос ударил резкий запах травы. Дом, к которому она подошла, в основе ничем не отличался от других. Однако он украшен, также, как Лиза украшала палатку. У порога лежат сухие остатки травы. Они достаточно длинные, Конки раньше не видела такую траву. — Видимо, это здесь...       Она потянула на себя самодельную дверь. За дверью справа стоит женщина. Над её головой висит лампа, внутри которой летают яркие светлячки. На полу стоит некий станок, от которого так сильно и шёл запах. Хозяйка станка повернулась к девочке. На её шее висел шарф, а на губах виднелась царапина. Она молча постучала в стенку и указала пальцем в другую комнату. Проход в другую комнату сделан словно в последний момент. Рама была почти треугольной формы. Но для этого... мира оно не кажется таким уж и... необычным. Конки прошла в другую комнату. Там сидела та самая ткачиха, которая ей и нужна. — Чего тебе? — спросила она, не поворачиваясь. — Одеяла не хватило? Или палатку кто-то спёр? — Я...нет. Нет, я не для этого... — ткачиха взглянула на Конки в ожидании. — Я только вчера сюда попала. Лиза сказала, что вы можете объяснить, что происходит. Лицо женщины немного смягчилось. — Аа... ты от альбиносика... Тогда хорошо, — она отвлеклась от работы и развернулась. — Вообще тут ничего не происходит. Представь это как пребывание в походе, который растянулся надолго. — ...А я никогда не была в таком походе... — Ничего страшного. — Что это за чёрная слизь? Почему она меня сюда утащила?! — Это здешние обитатели. Они ненавидят детей и хотят, чтобы все сюда попали, как они. — Прям все? — Все, — ткачиха ответила невозмутимо. — А их очень много? — Сколько здесь детей, столько здесь и чернил. Может, их и больше, мы не считаем их. — А из этого... Бордового Леса есть выход? — Есть, конечно. Но он очень далеко. — То есть, если я отправлюсь домой, я не дойду? — К сожалению, да. Но труда больше и без этого. Из-за одной проблемы я сама осталась тут на, — она постучала в стену, — Яра! Сколько лет мы уже знакомы? От Яры послышался стук, пауза, и ещё девять таких же. — ... Двадцать один год. Хотя нет. Двух проблем. Проблема, что была раньше, уже исчезла. — Почему она стучала? — Конки взглянула на выход к Яре. — Ей порвали горло. Я не советую тебе сейчас строить планы домой. Приживись сначала здесь, а потом уже решай, останешься ли ты с нами, или вернёшься, — ткачиха повернулась обратно. — Извини, не могу больше говорить. От нас сырьё ждут. Конки тихо отошла и остановилась. — А что такое "альбиносик"? — Альбинос – это... очень белый человек. Его кожа и волосы всегда белые, а радужка глаз прозрачная, и она кажется розовой. Всё, иди отсюда. Яра проводила девочку глазами до выхода. После объяснения о молчаливости мнение о ней резко поменялось.       Снаружи к Конки уже бежала Лиза. Она тоже поменялась. — Ну, как? Узнала всё? — спросила она взволнованно. — Я думала, ты даже не знаешь, что такое солнце, — сказала Конки грубо. — Что? — Лиза сделала вид, что не расслышала. — Когда я вырасту, я узнаю их секрет создания ткани и буду с удовольствием им помогать! — Рада за тебя... — каштановолосая потихоньку попыталась отойти. — Слушай, я, наверное, пойду, погуляю. В одино-!? В неё со всей силой врезался Даня. — Да что у вас за эпидемия какая-то?! — заорала она на своего товарища. — Прости!.. Я не нарочно... — мальчик поспешно встал и подал руку. — Я опять всё испортил, да? — Опять? — зацепила Конки крючок. — Ты испугался родителей? Тут Даня понял, что не умеет скрывать секреты от Конки. — Ну, да. Они на меня сильно накричали, и я убежал в лес, чтобы успокоиться. При вас плакать я боялся, ведь у нас во дворе любят давать прозвища друг другу! Я не хочу, чтобы меня кликали, как "плакса". Кудряш скрестил руки и отвернул голову. Конки положила с сочувствием руку ему на плечо: — Ну, сейчас ты, пока рассказываешь, не плачешь. Это хорошо. А родители твои весь этот месяц места не находят. Альбиноска подошла и взъерошила ему волосы: — Всё хорошо. Никто тебя не будет так называть. Ну, или таких выгонят отсюда. — Выгонят? — спросила Конки. — Ну да. Взрослые не хотят возиться с нами. Поэтому самых непослушных не воспитывают, а просто выгоняют выживать в одиночку, — ответила Лиза, невинно похлопав глазами. — Пойдёмте! Мы сплели такую штуку! Через неё прыгать надо! — Скакалку, что ли? — Может, и скакалку, я не знаю! — проворковала беловолосая. — Ты никогда не видела скакалки? — удивился Даня. — Неа. Друзья переглянулись. Скакалка – одна из самых распространённых игрушек. Почему Лиза её не видела?