Холодно-горячо

      — А-Сюй.       Голос был тихим и глубоким, слишком интимным в освещенной лишь лунным светом комнате. Чжоу Цзышу подавил дрожь и вопросительно хмыкнул, открывая глаза, чтобы посмотреть на человека рядом с ним. Его рука была в плену чужих теплых ладоней и губ, что прикасались к его пальцам с особой осторожностью, словно они были бесценными сокровищами. В любой другой момент он мог бы возмутиться подобным обращением — ему не нужны ни жалость, ни чрезмерная опека, — но прикосновения Вэнь Кэсина не несли в себе ничего из того, что не хотел Чжоу Цзышу.       Возможно, он мог бы сказать, что каждое касание Вэнь Кэсина было наполнено нежностью и обожанием, любовью, которая сочилась из каждой клеточки его организма. Но это было слишком самонадеянно — считать, что кто-то способен полюбить его, — и он убеждал себя, что Вэнь Кэсином руководили только страсть и желание обладать не душой, но телом. Так было удобно и правильно: в их жизни не было места более сильным чувствам.       — А-Сюй, — Вэнь Кэсин потянул его за руку, и Чжоу Цзышу поддался, просто чтобы проверить, как далеко они зайдут на этот раз.       Он оказался в кольце сильных рук, прижатый щекой к крепкой груди, и постарался выдохнуть.       — А-Сюй, — Вэнь Кэсин пропустил его волосы сквозь свои тонкие пальцы, — давай поиграем?       Чжоу Цзышу замер, прекратив свои неуклюжие попытки устроиться поудобнее в теплых объятиях. Он ожидал, что Вэнь Кэсин засмеется и скажет очередную бесстыдную глупость, но Вэнь Кэсин молчал, словно задал самый серьезный вопрос, который требовал такого же серьезного ответа. Чжоу Цзышу слегка отстранился от его груди, держась руками за предплечья, и посмотрел на его невинно-спокойное лицо.       — Поиграем? — уточнил он, вскинув брови.       Вэнь Кэсин расплылся в уже знакомой улыбке и обхватил его талию своими длинными руками.       — Давай ты загадаешь какую-нибудь часть тела, — он приблизился к лицу Чжоу Цзышу, — а я буду искать ее своими губами.       Чжоу Цзышу закатил глаза. Не то чтобы он ожидал чего-то другого от этого невозможного человека, который, по стечению обстоятельств — счастливых или не очень, в зависимости от ситуации, — был его родственной душой. Вэнь Кэсин умел быть серьезным, когда это было нужно, а в остальное время делал вид, словно он капризный ребенок, который не понимает, что делать можно, а что — нет. Возможно, но только возможно, Чжоу Цзышу это в нем нравилось: он сам давно не давал ребенку внутри себя вставить ни слова, отправив его в вечный сон, и было какое-то удовлетворение в том, чтобы посмотреть со стороны на того, кто умел это делать.       Тем не менее, Чжоу Цзышу, хотя и не знал много о загадочной личности своего спутника, сделал достаточно наблюдений, чтобы понять простую вещь: только он один мог увидеть эту часть Вэнь Кэсина — свободную, беззаботную, ребячливую. Ни с кем другим Вэнь Кэсин не чувствовал себя так, и эта мысль отзывалась внутри импульсом чего-то теплого. Чжоу Цзышу, на самом деле, высоко ценил доверие, которое Вэнь Кэсин проявлял по отношению к нему одному: пусть его было мало, это было больше, чем кто-либо другой мог когда-нибудь получить.       — А-Сюй, — Вэнь Кэсин поддел его нос своим, улыбаясь, и вернул из мыслей к реальности, в которой они все еще сидели на полу постоялого двора в окружении пустых кувшинов, где еще совсем недавно было вино. — Так, что насчет поиграть?       Вздохнув, Чжоу Цзышу окинул его долгим взглядом, темными глазами очертил аккуратные линии его лица. Очевидно, Вэнь Кэсин не ждал его ответа, увидев во взгляде все, что ему нужно было. Чжоу Цзышу умел говорить «нет» и знал, как быть твердым в своих решениях, но не с Вэнь Кэсином. Он всегда шел у него на поводу, независимо от того, что в очередной раз могло взбрести в его хорошенькую голову, и не то чтобы Чжоу Цзышу имел что-то категорически против такого расклада. Просто было немного сложно признаться самому себе, что он, холодный и бессердечный глава Тяньчуан, способен на подобное.       Вэнь Кэсин, тем временем, больше не ждал ответа. Он поднял его руку и поднес ближе к своему лицу, чтобы перецеловать пальцы, глядя на Чжоу Цзышу из-под веера длинных ресниц. Было чем-то абсолютно правильным и естественным сжать его руку в ответ и схватить другой рукой лацканы его сиреневого пао, чтобы притянуть к себе и прижаться к губам. Вкус вина на них был едва ощутим, но их мягкая текстура была слишком очевидной даже для приглушенных Гвоздями чувств Чжоу Цзышу. Он целовал эти губы так, словно это был первый и последний раз, когда он мог коснуться их — и в какой-то степени это было именно так, потому что он не знал, в какой момент потеряет остатки своих чувств.       Позволив ему вести недолго, Вэнь Кэсин перехватил инициативу и замедлил поцелуй. Он всегда так делал: притворялся, что они никуда не спешат, что у них есть все время в мире, чтобы насладиться друг другом. Чжоу Цзышу не спешил убеждать его в обратном, позволяя им жить в этой иллюзии спокойной жизни, которая у них, возможно, могла бы быть, встреть они друг друга хоть немного раньше. Ему нравилось думать, что он на самом деле не умирает, что у него есть время и что он мог бы провести его со своим учеником и мужчиной, которого его сердце признало родственной душой — эта маленькая ложь была тем небольшим лучом света, что еще пробивался в темное царство его тяжелых мыслей.       Внезапно вспомнив о чем-то, Чжоу Цзышу резко отстранился от чужих губ и усмехнулся, когда Вэнь Кэсин машинально потянулся вслед за его лицом, обиженно заскулив. Он перебрался на колени Вэнь Кэсина, которому пришлось приложить очевидно много усилий, чтобы открыть глаза, уже покрытые пеленой возбуждения, и улыбнулся, положив ладони на его широкие плечи.       — Холодно, — сказал он, глядя прямо в глаза мужчины перед ним.       Вэнь Кэсину понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, после чего он расплылся в игривой улыбке, которую Чжоу Цзышу знал уже слишком хорошо.       — А-Сюй, позволишь мне снять с тебя одежду? — он осторожно потянул края его светлого пао, сверкнув темными глазами. — Будет гораздо удобнее, если ты дашь мне больше доступа к своему прекрасному телу, тогда я мог бы…       — Снимай, — перебил Чжоу Цзышу, с притворным раздражением закатив глаза.       Вэнь Кэсин покорно замолчал и с улыбкой стянул с него верхние одежды, осторожно отложив их в сторону. Чжоу Цзышу остался лишь в штанах и нательной рубашке, которую он не позволит снять — они оба знали это, поэтому Вэнь Кэсин даже не пытался настаивать. Чжоу Цзышу пришлось в очередной раз сдержать почти восхищенный вздох от поведение его партнера: никогда прежде никто не относился с таким уважением к его желаниям в постели. Хотя, справедливости ради, сам Чжоу Цзышу тоже гнался лишь за собственным удовольствием или за информацией, которую должен был узнать для своего принца.       Но это было не самое лучшее время, чтобы вспоминать прошлую жизнь, которую он надеялся оставить далеко позади и забыть, как страшный сон, чтобы сердце не болело от одной только мысли, что все это было его кошмаром наяву на протяжении мучительных лет. Он был в заботливых и нежных руках красивого мужчины, которого хотело не только его тело, но и его душа, его сердце, его разум — всё в нем мечтало обладать Вэнь Кэсином и принадлежать ему в равной степени. Мысль о том, что это желание было взаимным, отозвалась чем-то теплым и тягучим, как карамель, прямо под много раз сломанными ребрами.       Вэнь Кэсин, словно заметив, что его разум улетел куда-то за пределы маленького мира, где были только они вдвоем, поспешил вернуть его к себе. Его руки с нежностью двигались по телу Чжоу Цзышу, очерчивая его изгибы, как если бы он был просто куском глины, из которого Вэнь Кэсин талантливо лепил прекрасную фигуру. Это всегда заставляло Чжоу Цзышу чувствовать себя особенным и красивым. Он знал, что у него привлекательная внешность, и он активно пользовался этим на службе, но это никогда не было так: он не чувствовал себя, словно он был действительно красивым везде, на каждом крошечном участке его тела и души. Но Вэнь Кэсин показал ему, что даже на него кто-то может смотреть с неподдельным восхищением, со страстью и желанием, которые блестели в чужом взгляде рядом с нежным чувством любви.       Улыбнувшись своей самой — хотя тут Чжоу Цзышу не спешил с выводами, зная, что для его Лао Вэня нет границ совершенству — очаровательной улыбкой, Вэнь Кэсин прижался губами к его подбородку, провел ими по челюсти к уху и мягко поцеловал мочку, и Чжоу Цзышу едва не задохнулся от непривычно обострившихся чувств. Тем не менее, он быстро взял себя в руки и покачал головой, пробормотав тихое «холодно», сильнее сжав пальцы на чужих плечах. Вэнь Кэсин хмыкнул в ответ и спустился поцелуями ниже, к шее, которую Чжоу Цзышу послушно обнажил перед ним, откинув голову назад, судорожно пытаясь решить, какую часть тела он должен загадать.       Ласка Вэнь Кэсина была, как всегда, медленной и нежной. Он не торопился, не поддавался горячему желанию обладать телом, которое Чжоу Цзышу покорно отдал ему в руки. Он целовал его шею, оставляя влажные следы, чтобы подуть на них, наслаждаясь дрожью, которую Чжоу Цзышу никак не мог сдержать. Его руки гладили бока и спину, руки, бедра — всё, до чего дотягивались. Иногда он отвлекался, чтобы немного отодвинуть края нижней рубашки Чжоу Цзышу и обнажить для своих губ больше кожи, но он никогда не пересекал границы дозволенного, открывая ровно столько, сколько мог позволить Чжоу Цзышу, желающий скрыть от него свои шрамы и вид уродливых Гвоздей, что непременно испортили бы атмосферу.       — А-Сюй, ты забыл правила? — шепот Вэнь Кэсина ласкал так же, как его губы и руки.       Чжоу Цзышу пришлось проглотить слова о том, что он уже почти забыл самого себя, слишком разомлев в его опытных руках.       — Что толку говорить, если ты все равно не слушаешь? — выдохнул он вместо этого. — Я сказал, что здесь холодно, но ты даже немного не спустился ниже, продолжая слюнявить мою шею.       Вэнь Кэсин хихикнул, и Чжоу Цзышу совершенно справедливо, по его собственным меркам, конечно, посчитал этот звук одним из лучших, что он когда-либо слышал, наравне с глубоким голосом Вэнь Кэсина, особенно в те драгоценные моменты, когда он задыхается с его именем на губах. Погрузиться в мысли ему, однако, не дали: Вэнь Кэсин крепко схватил его под бедрами и встал, прежде чем Чжоу Цзышу успел хоть что-то сказать. Оставалось лишь крепче обнять Вэнь Кэсина за шею и позволить ему отнести себя на кровать, куда Чжоу Цзышу, как и всегда, опустили с особой осторожностью. Он снова выкинул в сторону желание возмутиться таким отношением, решив, что сегодня — и только сегодня — он мог бы закрыть на это глаза и позволить о себе позаботиться.       Приподнявшись на локтях, Чжоу Цзышу следил взглядом за руками Вэнь Кэсина, который снимал с себя слои фиолетовых одежд, пока не остался только в нижних. Чжоу Цзышу ухмыльнулся, когда тот сел между его ног, и слегка раздвинул колени — совсем немного, только чтобы Вэнь Кэсин мог провести своими горячими ладонями вниз по внутренней стороне его бедер, прежде чем опустить руки к икрам. Когда Вэнь Кэсин обхватил длинными пальцами его лодыжку, Чжоу Цзышу со вздохом откинулся на подушки, проводя пятерней по своим волосам, прежде чем зарыться в них пальцами, почувствовав губы возлюбленного на уже голой ступне.       — Стало теплее, — пробормотал он, больше чувствуя, чем слыша тихую усмешку в ответ.       Вэнь Кэсин держал его ногу, пока его губы сладко целовали каждый отдельный палец, а руки осторожно двигались вверх и вниз по стопе, разминая ее. Чжоу Цзышу тихо выдохнул, когда горячий язык провел влажную дорожку от мизинца к большому пальцу, и успел трижды послать мысленные благодарности Вэнь Кэсину, который настоял на том, чтобы они приняли ванну с дороги, прежде чем будут пить. Хотя он не сомневался, что Вэнь Кэсин сделал бы то же самое в любом случае, потому что он был сумасшедшим, ему было приятно знать, что он чистый и от него должно хорошо пахнуть, потому что Вэнь Кэсин всунул ему несколько баночек с чем-то наверняка ароматным, прежде чем отправить мыться, и Чжоу Цзышу использовал по крайней мере две из них.       — А-Сюй, я угадал? — голос Вэнь Кэсина зазвучал слишком близко, и Чжоу Цзышу открыл глаза — которые даже не заметил, когда закрыл — только чтобы обнаружить его довольное лицо прямо над своим собственным.       — Мгм, — Чжоу Цзышу повернул голову в сторону, выдыхая. — Угадал.       — Мы должны придумать систему поощрений, — Вэнь Кэсин коснулся губами его виска, спускаясь ими ниже по скуле.       — Тот факт, что я все еще не выкинул тебя с кровати, уже само по себе является поощрением, — усмехнулся Чжоу Цзышу, раскинув руки в стороны.       В ответ ожидалась привычная шутка или очередная поэтическая строчка об остром языке, но мягком сердце, однако Вэнь Кэсин почему-то промолчал, только тихо хмыкнул и продолжил целовать его лицо. Чжоу Цзышу решил не акцентировать на этом внимание, радуясь, что этот невыносимый человек наконец-то нашел, чем занять свой болтливый рот. Вздохнув, он поднял одну руку, чтобы провести пальцами по темным волосам Вэнь Кэсина, и тот сбился с дыхания на мгновение, тихо застонав в челюсть Чжоу Цзышу. Последний ухмыльнулся, довольный реакцией, и сжал кулак, чтобы притянуть чужое лицо ближе к своему.       — Полагаю, теперь моя очередь, — он поцеловал приоткрытые губы потерянного в удовольствии Вэнь Кэсина.       Чжоу Цзышу поднялся и мягко подтолкнул Вэнь Кэсина в грудь, чтобы он занял его место, и Вэнь Кэсин поддался, даже не пытаясь что-либо возразить. Улыбнувшись, Чжоу Цзышу наградил его еще одним ласковым поцелуем, прежде чем слегка потянуть завязки рубашки, спрашивая разрешение. Вэнь Кэсин кивнул и в следующую пару мгновений оказался в объятиях согретых чужим телом простыней и с прохладными губами Чжоу Цзышу на обнаженной груди. Его сердце билось так сильно, что Чжоу Цзышу мог чувствовать его под поцелуями, и он намеренно замедлился, успокаивающе проводя руками по чрезмерно возбужденному телу Вэнь Кэсина.       — Холодно, А-Сюй, — прошептал он, придя в себя.       Чжоу Цзышу провел руками от доверчиво подставленной шеи к краю штанов, следуя за движением жадным взглядом. Вэнь Кэсин не был самым красивым человеком в его постели по меркам красоты, признанным в обществе, но лично для Чжоу Цзышу Вэнь Кэсин был самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал в своей жизни. Хотя, конечно, тот же Цзин Бэйюань был очень привлекательным мужчиной, это было другое. Красота Вэнь Кэсина была не в том, как он выглядел, а в том, каким его видел Чжоу Цзышу. Это было сложно облечь в слова, и он бы, наверное, никогда не смог объяснить свои чувства по этому поводу, но, может быть, в этом не было необходимости, когда Вэнь Кэсин на самом деле понимал его без слов.       Восхищенно вздохнув — потому что Чжоу Цзышу не мог прятать свое восхищение, когда они занимались любовью, — он немного отодвинулся, чтобы было удобнее целовать бедра Вэнь Кэсина. Он не снял с него штаны, но даже через тонкую ткань и пелену притупленных чувств мог ощущать, какой горячей была его кожа, когда он касался ее. Вэнь Кэсин издал какой-то звук, смутно похожий на всхлип, прежде чем накрыть рот ладонью и сжать другой рукой простыни. Иметь над кем-то такую власть было приятнее, чем Чжоу Цзышу мог позволить себе признать это. Он чувствовал удовлетворение каждой клеточкой своего организма от одной только мысли, что может доставить такое удовольствие тому единственному человеку, которому он хотел сделать хорошо, даже больше, чем просто хорошо.       Улыбаясь самому себе, Чжоу Цзышу подхватил его ногу под коленом и осторожно поднял ее, чтобы положить себе на плечо. Он принялся снова целовать внутреннюю сторону его бедра, как бы случайно задев головой его очевидное возбуждение, и его губы остановились только под коленом. Бросив взгляд на Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу чуть не захлебнулся воздухом, наткнувшись на два бездонных озера его глаз, которые уставились прямо на него. Он был так погружен в то, чтобы целовать Вэнь Кэсина, что даже не почувствовал его взгляд, который теперь обжигал кожу, как раскаленное на открытом огне железо.       — Горячо, А-Сюй, — Вэнь Кэсин расплылся в улыбке, которая значительно смягчила его взгляд, и Чжоу Цзышу наконец смог выдохнуть, даже не заметив, что задержал дыхание.       — Стало быть, — он усмехнулся, опустив ногу Вэнь Кэсина, чтобы нависнуть над ним, рядом с его лицом, — колено — твоя эрогенная зона?       — Любая часть моего тела будет эрогенной зоной, если ее коснется мой А-Сюй, — доверительным шепотом сообщил Вэнь Кэсин, обхватив его лицо руками, чтобы притянуть ближе для поцелуя.       Было много вещей, которые Чжоу Цзышу полюбил делать именно с Вэнь Кэсином, и поцелуи — одна из них. Никогда раньше они не были для него источником удовольствия, так что вскоре он запретил всем, с кем спал, целовать его. Но хватило лишь одного поцелуя с Вэнь Кэсином, чтобы обрести нездоровую зависимость от его губ, которые так хорошо ложились на его собственные, словно они были сделаны именно для этого. Вэнь Кэсин был искусным любовником и мог доставить удовольствие массой самых разных способов, но что-то в Чжоу Цзышу хотело верить, что дело было не только в этом, что, на самом деле, он просто слишком сильно полюбил этого мужчину и наслаждался всеми формами близости, которые только были возможны для них.       Он отстранился, тяжело дыша, и внимательно посмотрел в глаза Вэнь Кэсина под ним, и улыбка, которая сформировалась на его лице, была тем, что он совершенно никак не мог контролировать. Он и не хотел, особенно когда Вэнь Кэсин ярко улыбнулся в ответ. Они засмеялись, звук их голосов смешался с горячим дыханием в воздухе полутемной комнаты. Масляная лампа уже почти потухла, и в темноте Чжоу Цзышу видел еще хуже, чем днем, но образ Вэнь Кэсина так глубоко отпечатался в его сознании, что ему не нужно было по-настоящему смотреть на него, чтобы видеть морщинки в уголках глаз и изогнувшиеся в мягкой улыбке губы. Было странно, но приятно осознавать, что в мире был кто-то настолько важный для него, что он нашел особенное место в своей памяти, чтобы сохранить его облик в мельчайших деталях.       Чжоу Цзышу вздохнул, прикрыв глаза, когда горячая ладонь Вэнь Кэсина ласково погладила его по щеке, прежде чем длинные пальцы зарылись в волосы на затылке. Он почувствовал легкое, невесомое прикосновение губ Вэнь Кэсина на кончике своего носа и тихо фыркнул, сморщив нос под очаровательное хихиканье возлюбленного. Вэнь Кэсин поднялся выше, подталкивая Чжоу Цзышу вниз, чтобы поменять их местами, как он сделал это недавно. Чжоу Цзышу хотел предложить еще один раунд увлекательной игры, но что-то во взгляде Вэнь Кэсина не давало ему открыть рот, так что он просто позволил уложить себя на постель и оседлать свои бедра уже полностью обнаженному Вэнь Кэсину.       — А-Сюй, мне понадобится твоя помощь, — пролепетал он, открывая бутылек с маслом.       Цветочный аромат наполнил комнату, но Чжоу Цзышу сумел поймать лишь его слабые отголоски.       Вэнь Кэсин, тем временем, казалось, совершенно не думал об аромате. Он взял руку Чжоу Цзышу в свою и смазал его пальцы, и Чжоу Цзышу не сказал ни слова, молча наблюдая за его действиями — просто чтобы узнать, что будет, если он так и будет без слов потакать его прихотям. Поймав взгляд Чжоу Цзышу своим, Вэнь Кэсин завел его руку себе за спину и опустил на ягодицы, прикусив губу. Приглашение было очевидным, но слишком внезапным, и сомнение было четко написано на лице Чжоу Цзышу.       — Я хочу тебя сегодня вот так, — тихо объяснил Вэнь Кэсин, вводя внутрь первый палец Чжоу Цзышу. Его глаза слегка закатились от удовольствия, и он тихо выдохнул, прежде чем снова сосредоточиться на ошарашенном лице Чжоу Цзышу под ним. — Ты же не против, А-Сюй?       В ответе не было никакой существенной необходимости, так что Чжоу Цзышу не стал себя утруждать, вместо этого двигая запястьем под чутким руководством пальцев Вэнь Кэсина вокруг него. Это был не первый раз, когда они занимались любовью, но Чжоу Цзышу обычно был тем, кто принимал. И Чжоу Цзышу не возражал, правда: Вэнь Кэсин был мастером постельных утех, он всегда заботился о его удовольствии и комфорте — не было никаких причин менять что-либо, когда обоих все устраивало. Единственный раз, когда Вэнь Кэсин отдался ему, был довольно давно, когда они встретились, чтобы помириться после ссоры из-за Четырех Мудрецов — по словам Вэнь Кэсина, это был его способ извиниться, но Чжоу Цзышу знал, что там было что-то еще.       Что-то еще было и теперь, но он не стал спрашивать об этом. Если это было то, в чем нуждался Вэнь Кэсин, Чжоу Цзышу был готов дать ему это — не было больше ничего, что Чжоу Цзышу не мог или не хотел бы ему дать. Он притянул его ближе к себе свободной рукой и соединил их губы, впитывая в себя вздохи Вэнь Кэсина, зарываясь пальцами в длинные волосы. Вытащив нефритовую шпильку, позволяя темным прядям рассыпаться по бледным плечам, он заметил, как внимательно Вэнь Кэсин проследил за её перемещением, но это было так мимолетно, Вэнь Кэсин снова посмотрел ему в глаза и нежно улыбнулся, и Чжоу Цзышу сразу же об этом забыл, потерявшись в его глазах и улыбке.       — Ах, А-Сюй, холодно, — Вэнь Кэсин ухмыльнулся и опустился на их пальцы, сгибая их вместе, чтобы дотянуться до нужного места.       Чжоу Цзышу с удовольствием смотрел, как его глаза закатились, рот открылся, чтобы выпустить низкий стон, и чувствовал, как чужие бедра сильнее сжались по обе стороны от него.       — Все еще холодно? — хмыкнул Чжоу Цзышу, снова и снова отправляя Вэнь Кэсина к краю удовольствия, двигая внутри него двумя своими пальцами рядом с пальцем самого Вэнь Кэсина.       — Стой-стой-стой, — он захныкал, упав на грудь Чжоу Цзышу, который послушно остановился, чтобы дать ему перевести дух. — А-Сюй, так хорошо, — протянул Вэнь Кэсин, хихикая, словно пьяный.       Чжоу Цзышу улыбнулся, рассыпая поцелуи в его волосах.       — Продолжай, А-Сюй, — прошептал он, двинув бедрами, и Чжоу Цзышу, добавив вместо пальца Вэнь Кэсина два своих, с радостью продолжил.       Комната наполнилась горячими вздохами Вэнь Кэсина, иногда срывающимися на низкие стоны, когда Чжоу Цзышу попадал в нужное место снова и снова. Свободной рукой он водил по мокрой от пота спине Вэнь Кэсина, который все еще лежал у него на груди, целуя плечо, скрытое тканью рубашки. Поза была не самой удобной, но Чжоу Цзышу не жаловался, надеясь, что спина не подведет его на следующий день. Впрочем, даже если это случится, он всегда может заставить Вэнь Кэсина позаботиться об этом для него, и это определенно будет стоить всех неудобств, что он переживал сейчас.       В какой-то момент Вэнь Кэсин приподнялся, чтобы поцеловать его, прежде чем вытащить его пальцы. Он снова достал масло, обильно смазал Чжоу Цзышу и опустился на него одним движением, не сдержав громкий грудной стон. Чжоу Цзышу восторженно смотрел на него, на его прекрасное лицо, которое раскрасило удовольствие. Он улыбнулся и поднял руку, чтобы ласково провести кончиками пальцев по крепкой груди. Нежность никогда не была его сильной стороной, но с Вэнь Кэсином быть нежным оказалось неожиданно легко.       Многие вещи с Вэнь Кэсином оказались легче, чем представлялись ему когда-то. Например, любить. Он был уверен, что полюбить кого-то сильно и самозабвенно — это что-то очень сложное, почти невозможное. Но вот он здесь, любит Вэнь Кэсина сильнее, чем думал, что это вообще бывает, и это далеко не предел для него и для этих чувств, которые распространялись внутри него, как неконтролируемый лесной пожар. Его пугала та легкость, с которой он сумел впустить в свое сердце кого-то, кого едва знал, но он успокаивал себя: у него нет времени, чтобы узнавать, его дни сочтены, поэтому если он не полюбит сейчас, у него больше не будет такого шанса. Но Вэнь Кэсин… Он полюбил его не от отчаяния. Он полюбил Вэнь Кэсина, потому что это была единственная правильная и важная вещь, которую он мог сделать за последние тридцать лет жизни — было правильно дать любовь тому, кто заслужил ее.       Пусть Чжоу Цзышу был не лучшим вариантом, пусть его сердце было закалено жизнью наемного убийцы — безвольного клинка в чужих руках, — он умел любить. Он любил своего шифу, своих шиди и шимэй — он любил многих людей. Это не то, как он полюбил Вэнь Кэсина, но он знал, что он мог справиться и с этим, потому что он видел, как правильно, когда смотрел на своего шифу с его супругой и на своего шиди, который познал прелесть и очарование первой подростковой любви. У него было достаточно любви для Вэнь Кэсина, но недостаточно времени.       Но в настоящий момент это не имело значения. Всё, что было по-настоящему важно, — это Вэнь Кэсин, тонущий в своем удовольствии, их соединенные тела, тепло их кожи и разделенное на двоих дыхание. Чжоу Цзышу притянул его к себе и снова поменял их местами, нависнув над возлюбленным. Он прижимался к телу Вэнь Кэсина, крепко обнимая его, чувствуя, что именно так и должно быть — рядом, вплетаясь друг в друга, дыша вместе. Чжоу Цзышу никого не обнимал так раньше: не было никакого желания чувствовать эту близость на каждом миллиметре своей кожи. Но с Вэнь Кэсином хотелось быть еще ближе — так близко, как даже физически невозможно.       — А-Сюй, мой А-Сюй, — Вэнь Кэсин задохнулся протяжным стоном, и Чжоу Цзышу поцеловал его, ловя сладкий звук своими губами. — Мой А-Сюй, — он вплел пальцы в волосы Чжоу Цзышу, не позволяя ему отстраниться. — Мой прекрасный А-Сюй, самый лучший. Самый красивый. Мой.       — Какой же болтливый рот, — фыркнул Чжоу Цзышу, опустив голову, чтобы спрятать лицо в потной шее Вэнь Кэсина.       Тот засмеялся, перебирая пальцами его пряди, и с каждым мгновением его дыхание становилось тяжелее.       Чжоу Цзышу никуда не спешил. Он мягко двигал бедрами, целуя влажную шею возлюбленного. Но Вэнь Кэсин был уже близко: он сжимал пальцы, елозил ногами по постели, тихо скулил и выгибался навстречу каждому движению. Его сердце билось о ребра Чжоу Цзышу, танцуя в одном ритме с его собственным сердцем, что было готово развалиться на части от любви, нежности и счастья, которые едва помещались внутри него. Он поднял голову, чтобы посмотреть в любимые глаза своей родственной души, и Вэнь Кэсин тут же прижал их губы друг к другу, застонав прямо в поцелуй, когда единственное движение, которого ему не хватало, отправило его прямо в пропасть наслаждения. Чжоу Цзышу хватило еще пары мгновений, чтобы отправиться следом.       Приятно уставшие, они лежали рядом, пытались восстановить дыхание. Вэнь Кэсин продолжал перебирать пальцами его волосы, то и дело любовно вздыхая. Чжоу Цзышу мягко водил рукой по его правому боку, дыша его запахом — Вэнь Кэсин пах потом, травами и любовью, и Чжоу Цзышу находил это самым успокаивающим запахом для своего беспокойного ума. Он тихо выдохнул и удовлетворенно улыбнулся, почему-то уверенный, что красные от поцелуев губы Вэнь Кэсина тоже украсила ответная улыбка.       — А-Сюй, холодно, — прошептал Вэнь Кэсин, обхватив его руками.       Чжоу Цзышу вопросительно хмыкнул.       — Холодно, говорю. Подай покрывало, А-Сюй, я не могу вытащить его из-под тебя.       — Сначала следует помыться, — заворчал в ответ Чжоу Цзышу, но отвлекся от своего занятия и достал из-под себя покрывало, чтобы укрыть им Вэнь Кэсина. Он встретил его ласковый взгляд и улыбнулся, когда теплая ладонь легла на его щеку. — Я пойду попрошу принести воды. И чистую постель.       — И вина, — добавил Вэнь Кэсин, получив нежный поцелуй в свои опухшие губы.       — Но только пару кувшинов.       — А-Сюй, что такое пара кувшинов для меня и тебя, да еще и на двоих? Неси пять!       — Пару кувшинов, Лао Вэнь.       — Тогда захвати орехи!