Running Away / Убегая прочь

Пусан. Чимин не может представить себе более красивого города, хотя сам родился и вырос в Сеуле, но как это всегда и бывает, даже в красивых городах есть отвратительная сторона — преступный мир, где обитают существа, прикинувшиеся людьми, в неправильно сидящих костюмах, с золотыми зубами и вкрадчивыми ухмылками. Дешевый одеколон и сигареты — вонь, от которой Пак теперь не может избавиться, которая преследует его, куда бы он ни пошел. Она теперь его компаньон. Вот только Тэхён не пахнет ими. Он пахнет… по-другому. В теплые дни — как прогретый солнцем воздух на веранде. В холодные — дождь, сырая земля, и легкий мускус за ушами. Но Чимин никогда не был настолько близок, чтобы вдохнуть этот запах, иначе Тэхён бы ему пальцы отрезал (у него даже для этого идеальное приспособление есть). Он — чудовище с сиреневыми волосами и подводкой вокруг глаз, расхаживающее по району Камчон, что был таким же ярким и красочным, как и сам парень. Подпрыгивая, он пританцовывает по знакомым ступенчатым переулкам, разрисованными обложками разных книжек («Гарри Потт-а!» — всегда выкрикивает он, прыгая на обложку соответствующей книги), и рассматривает территорию со львиной гордостью. Днем здесь ходят толпы туристов, желая познакомиться со всеми чудесами культурной деревни — причудливое место в центре процветающего мегаполиса. Но ночью, в небольших теневых закоулках, скрытых от глаз патрулирующих офицеров, здесь одно из излюбленных мест Ён Гондаль для торговли наркотиками. Это идеальный, маленький наркогородок, который находится под полным контролем Ён Гонадаль. Чимин сидит на самой нижней ступеньке, ведущей к дому Череполома — одинокий волк с особой моралью — и тихо ждет возвращения Тэхёна. В такие времена он скучает по оставшемуся в Сеуле Чонгуку, по тихой езде мощных автомобилей и по высоткам. Гомчон-па просто… сложно устроена. Сложность Ён Гондаль заканчивается на боссе — человек, которого Чимин до сих пор не встречал, хотя Тэхён и хвастается своей приближенностью к Мин Юнги. Тонкие пальцы Пака теребят штанины ярко-красного комбинезона, лямки его спадают с плеч; под низом одета белая кофта; волосы падают на глаза и обрамляют пухлые щеки. Чимин потерял вес во всем теле, но не так сильно в лице. Не из любви его называют «детским личиком». Ему уже дали слишком много нежеланных повышений от людей, работающих на Юнги, и от конкурирующих банд, которые хотели «проверить» верность парня. Неохотно признаваться, что без Тэхёна бы он не был в безопасности от всех них. Колючая проволока впивается ему в горло, отчего по телу, будто электрический разряд проходит. Напрягшись, парень тянется назад и дергает Тэхёна за волосы. — Ай! Мудила! — ругается Ким, прижимая обернутую колючей проволокой биту сильнее к горлу, придушивая младшего и заставляя того врезаться спиной в Тэхёна, чтобы избежать порезов. — Какого хуя это было? — яростно кричит Чимин и хватается рукой за горло, когда ему удается вырваться. Тэхён застыл в полуулыбке, в широко раскрытых глазах сумасшедший блеск. — А что? Просто проверял, не уснул ли ты тут! — во взгляде его детский задор, а в теле — змеиная грация, словно все мышци у него жидкие. Чимин, даже не осознавая этого, медленно спускается по ступенькам назад, по одной за раз, когда старший начинает приближаться. Тэхён двигается так до тех пор, пока кончики их носов не оказываются в паре сантиметров, прежде чем старший пихает Пака в сторону, чтобы пройти. — Пошли. Нам нужно сделать еще пару остановок, — рявкнул Ким, и Чимин не мог ослушаться эту команду. Младший немного приободряется, зная, что Тэхёну так больше нравится, а значит, и вести он будет себя лучше. Забавно, что это так похоже на Стокгольмский синдром, но парня ничего в этом городе не держит — он мог спокойно за один день сбежать в Сеул к Чонгуку. Но не сделает этого, потому что не может из-за обстоятельств. Несмотря на весь кошмар и факт того, что ему приходится якшаться с самым молодым и злобным наркодилером, которого не просто так называют «Череполомом», Ён Гондаль дает ему безопасность. Чимин никогда не видел насилия в том виде, в каком оно проявляется в Тэхёне: выпученные глаза, покрасневшие щеки, рот растянут в злобном оскале, — вылитый образ божеств Ареса, Шивы, Тюра, да и любого другого, который является покровителем ярости и войны. Словно по венам его течет кровь самой Лиссы, когда он с безумным неистовством отрывает дрожащие конечности врагов. Но все же, после этого, будто послушный сын Юхвы, он скромно просил Чимина принести воды. Пак никогда не поймет, как Тэхён может вести себя, как ни в чем не бывало, когда сам с ног до головы покрыт кусочками человеческих внутренностей. Но он выглядит как обычный подросток, когда снимает всю эту одежду и принимает душ. А в дни, когда у него особенно хорошее настроение, Ким приглашает Чимина к себе домой на посиделки с видеоиграми. И младший всегда соглашается, но не из желания сблизиться, а из страха того, что может случиться с ним за отказ. И вот наступает именно один из таких вечеров. Послеполуденное время они провели на вонючем, тускло освещенном складе, и Чимин все еще не может избавиться от запаха и ощущения на коже крови и мозгового вещества, как бы сильно он не оттирал себя в душе. Ногтями парень впивается в фарфоровую кожу, оставляя на ней яркие красные отметины. Слова Тэхёна все еще звучат в голове: «Знаешь… первое убийство как первый оргазм. Сердце долбит в ушах. Пальцы потеют. Система внутреннего подкрепления мозга выходит из строя. И ты не можешь избавиться от чувства, что сделал что-то очень, очень неправильное…» Он сказал это после того, как попробовал заставить Чимина присоединиться. Человек был уже мертв — крыса, которая сливала копам информацию за хорошую цену, — но Тэхён был в настроении немного развлечься и решил, что «перебивка» успокоит его аппетит. Бита врезалась в череп бедного создания так, что кость начала крошиться как яичная скорлупа. Чимин думал, что будет всего несколько ударов, а потом он успокоится, но кровь все продолжала брызгать. Пак прислонился к стене и в ужасающей тишине медленно сполз вниз. Серая кашица и кровавые ошметки забрызгивали его, но он не двигался, пока один из таких ошметков не попал на подбородок — слишком близко ко рту. Парень тяжело вздохнул, желудок неприятно скрутило от желания проблеваться завтраком, которого парень даже не ел. Тэхён — зло в чистом виде, — в этом Чимин был уверен на все сто процентов. Поэтому, когда раздался телефонный звонок, Чимин заплакал. Не от страха, а от усталости и ненависти к самому себе. Он никогда не считал себя слабаком, но сейчас определенно считал себя дураком. Если идеальная картинка Гомчон-па всего лишь ложь, то Ён Гондаль — суровая правда. И видя всю порочность насилия собственными глазами, парень сожалеет о всех принятых в жизни решениях, начиная с момента, когда он, страдающий от боли и потерянный, очнулся в том переулке, и заканчивая нынешним моментом, когда он скрючившись сидит в крошечной душевой в тесной квартире, которая не то, что человеку, даже крысе будет маленькой. Это, кстати, одна из причин, почему Чимин соглашается на приглашения Тэхёна: Ким — любимчик босса Ён Гондаль, так что квартира у парня равна примерно четыремстам квадратам, а самое главное — она чистая и полностью заставлена мебелью. Чимин даже и не думает обставлять свою, снятую за гроши, квартиру: односпальная кровать — единственный нормальный предмет мебели, а все остальное — перевернутые деревянные ящики. Он постоянно напоминает себе, что это все временно, но каждый раз желудок сжимается, когда парень входит туда, поспать ночью. К счастью, поспать — единственное, что он делает в этой квартире. Спустя три звонка подряд, Чимин поднимает трубку на четвертом, удивляясь непреклонности Тэхёна. Пак подносит телефон к уху, который чуть ли не выскальзывает из рук, и закрывает глаза, чтобы не видеть грязную заплесневелую ванную — очевидно, что пользовались ей уже очень давно, судя по шорохам из канализационной трубы. — Блять, ты где был? — Тэхён бормочет на Тэгу-сатури. — Душ принимаю, а что? — Чимин изображает полное безразличие, абсолютно голым хлюпая в мокрых тапочках в спальню. Вытираясь полотенцем, он замечает свое отражение в зеркале и морщится от количества синяков, расцветающих по всему телу. И он даже не помнит, где успел их все насобирать, но предполагает, что получил их в течение всех дней, когда он был пассивным участником всех жестокостей. — Приходи ко мне. Приходи ко мне. Всегда только так, без каких-либо последующих объяснений. Удивительно, насколько самоуверен Тэхён, что ему достаточно простого звонка. Словно он не замечает сомнения в чиминовых глазах, когда иной раз разворачивается посмотреть на него; словно ему понятно абсолютно все, за исключением разве что собственных гудящих мыслей. И Чимин совсем не хочет знать, о чем они. — Ладно, через десять минут буду. Десять минут превращаются в пятнадцать, когда автобус попадает в пробку. Наконец, он сходит прямо напротив жилого комплекса — ослепительные небоскребы Марин Сити, словно украшенные драгоценными камнями скипетры, обрамляли горизонт. Но даже несмотря на всю современность, что царила в городе, было что-то такое сельско-очаровательное. Вероятно, дело было в морском воздухе, который всегда обдувал город, или же грубые, не сдерживающиеся в выражениях жители. Интересно, как население отражает два преступных синдиката — Ён Гондаль никогда бы не смог действовать в Сеуле так, как это происходит в Пусане, и, наоборот, для Гомчон-па. На этаже парня встречает Тэхён в одних боксерах и худи, лиловые волосы его, все еще влажные после душа, липнут ко лбу. Он прикидывается, что бьет Чимина в живот, но делает это играючи, осторожно, чтобы не нанести реальный удар. Поначалу он не задумываясь и безжалостно бил парня, просто потому, что он тоже был парнем, а грубое отношение — то, к чему Тэхён привык. Но однажды один такой сильный удар в живот повлек за собой то, что Чимин выблевался Тэхёну на новую куртку, и, несмотря на то, что Ким, воя от отвращения, дал потом подзатыльник, никогда Пака он так с тех пор не бил. — «Sudden Attack», снова? — говорит Чимин, замечая уже настроенную игровую установку — оба экрана мигают, клавиатура подсвечивается. — Во что ты хочешь играть? — спросил Тэхён на возмущение. Чимин, застигнутый врасплох внезапным вопросом, пожимает плечами: «Не знаю… Скайрим?». — Мы не будем играть в гендальфское дерьмо, — фыркает Ким. — В смысле гендальфское дерьмо?! — Волшебники, драконы и прочая параша. Это же фэнтези, да? Не люблю такое. — Гендальф вообще из другой франшизы, которая даже не видеоигра, а целых три книги и три фильма… — Чимин. — Что? — Глубоко насрать. Притащи упаковки с шестью банками из холодоса. Пять минут спустя они сидят в крутящихся креслах-яйцах с клавиатурой на коленках, ругаются друг на друга и на происходящее на экранах — ведут себя, как игривые мальчишки, коими и являются, а не как мужчины, которыми им придется стать. Все идет хорошо до момента, пока внезапно не ударяет молния и не выключается все электричество, заставляя экраны погаснуть. — Нет! — кричит Тэхён и швыряет клавиатуру на стол. — Ха, электричество даже в богатых районах вырубается, — шутливо подмечает Чимин, со вздохом откидываясь на спинку стула; в глазах из-за кромешной темноты скачут искорки. Тэхён дрыгается и пару раз прыгает вверх-вниз, топая ногами, словно в истерике. Но на самом деле он просто ждет, когда включится запасной генератор и загорится индикатор датчика движения. Через пару мгновений комната наполняется жутковатым голубым светом, совсем отличающимся от прежнего теплого освещения. Но Чимину так больше нравится: этот свет успокаивает. Его щеки всегда начинают пылать, когда он играет в игры, и совсем неважно, в какие — это все приводит к конкуренции, которую приходится подавлять, чтобы совсем не потерять голову. К тому же, Тэхёну, чтобы не стать раздражительным, нужно выиграть хотя бы одну игру. — Займемся чем-нибудь другим, — заявляет Тэхён. — И что же мы будем делать? Старший куда-то убегает, шлепая босыми ногами по гладкому полу. Чимин в тишине продолжает хрумкать чипсами Читос. Тэхён возвращается обратно с обмотанным вокруг шеи боа из перьев, разноцветной гирляндой и диско-шаром в руке, на лице его пара зеленых нелепых очков. — Вечериночка! — восклицает парень с некой манерностью и откидывает ногу назад. Чимин смеется: он никогда не видел Кима таким и даже не знает, как правильно реагировать, кроме как неуверенно забавляться. Тэхён включает виниловый проигрыватель и немного возится с ним, прежде чем оглядывается через плечо, делает какой-то танцевальный элемент бедрами, а потом, тяжело дыша, бормочет какую-то песню, которую Чимин не в силах разобрать. — Подожди минутку, он немного тормозит, — говорит Ким, заполняя неловкую тишину перед началом песни. Это Элвис Пресли «Can’t Help Falling In Love With You», и от этого Чимин начинает хохотать, когда глазами встречается с Тэхёном. Сиреневолосый запрыгивает на стол и начинает потряхивать головой, корча разные рожицы и предлагая Чимину присоединиться. Мелодичная песня сопровождается запыхавшимися криками и хихиканьем двух совсем молодых парней. Чимин держался до последнего, но тэхёнова тряска головой заставила зайтись хохотом — парень согнулся, лицо его покраснело. Он уже и не помнит, когда в последний раз смеялся так сильно, но еще один взгляд на Тэхёна заставляет рассмеяться еще сильнее. Следующей включается «Rhythm Of The Night», и Тэхёна уже не остановить: он прыгает с мебели на мебель, кувыркается, раскачивается, во время этого получает еще больше синяков, но это его не останавливает. Чимин забывает все ужасы прожитого дня и присоединяется к старшему. — Ты танцуешь, как богатенький мальчик, который никогда не выходил из дома! — кричит Тэхён. — Сделай так! — он делает еще больше бесстыдных толчков бедрами, широко разводит ноги, закусывает нижнюю губу и рычит — Чимину просто приходится это все повторять. Теперь хохочет Тэхён от того, что младший, как бы сильно не старался, все равно похож на богатенького мальчишку, который никогда не выходил из дома. Мебель опрокидывалась и разбивалась из-за диких танцев, словно они были двумя сатирами Бахуса, что беззаботно и задорно кружились по лесу. Чимин слегка ударяет по проигрывателю кулаком, чтобы переключить мелодию, и сразу же меняется в лице — резкое удивление, когда начинает играть тихая мелодия струнных и фортепиано. В одно мгновение парень узнает ее. С самого его детства мама всегда любила все мультфильмы студии Гимбли, а сейчас играет музыка из самого первого, что они посмотрели с ней вместе. Улыбка сползает с лица, когда так не вовремя начинает играть мелодия из «Ходячего замка». Чимин выглядит потерянным, поворачиваясь к Тэхёну. Старший в смущении торопится к проигрывателю и выключает его. На экранчике написано «музыка для кошмаров», и нетрудно догадаться что этот плейлист Тэхён составил сам по очень конкретной причине. Чимин чувствует, как на кончике языка вертится шутка, которая смогла бы разрядить атмосферу, но она так и не сойдет в слова, а лишь застрянет в горле, как кашель. Они встречаются глазами, Тэхён бубнит себе под нос «эм» и чешет затылок — конечности его все еще нескладные, как у ребенка, хоть и покрыты стальными мышцами. Длинные ресницы лишь слегка прикрывают глаза, потому что Чимин все еще ловит на себе взгляды украдкой. В этот раз Пак раскрывает рот, чтобы что-то сказать и избавиться от этой неловкости, но не успевает, потому что Тэхён двигается вперед. Чимин дергается назад: привык вздрагивать всякий раз, когда Ким делает резкие движения — но не успевает отойти далеко, как тело его замирает, когда их губы соприкасаются. Поцелуй получается болезненным, неуклюжим и неловким, когда они стукаются зубами. Тэхён отстраняется, как только осознает свою ошибку; Чимин тоже отстраняется, проводя языком по порезу на нижней губе — она горит и пульсирует, но не болит. Если до этого было просто неловко, то теперь все стало еще хуже. Когда волна эмоций, причем, совсем не позитивных, захлестывает с головой, заставляя сжимать ладони в кулаки, Чимину становится трудно дышать. Это все негатив от того, что он не чувствует моментального отвращения после тяжелых попыток заставить себя невзлюбить парня. Но времени раздумывать дальше нет. Тэхён повторяет действие, однако теперь медленнее, беря чиминово лицо в свои ладони с такой аккуратностью и нежностью, которая ему совсем не свойственна. Но так приятно такое ощущать, особенно мальчику, который не чувствовал ласковых прикосновений уже очень давно. На мгновение Чимин забывает о ненависти и тянется за Тэхёном; шелковистой кожи щек касаются длинные и теплые пальцы. Оба посасывают губы друг друга, словно пробуют что-то новое и такое вкусное, с каждой секундой становясь все нетерпеливее. Чимин пальцами обхватывает худые тэхёновы локти и думает, как странно, что ни один из них открыто не говорил, что является геем. В их мире эта тема — табу, но все же чувство сейчас разгорается как пламя. Будто они оба давно этого хотели, но не действовали из-за страха… чего-то. — Куда мы? — шепчет Чимин в поцелуй, когда Тэхён неуклюже разворачивает их. — В спальню, — бормочет старший. Пак тут же отстраняется — глаза по пять копеек, а в них виднеется грань паники и желания. Очень тонкая грань. — Ты думаешь, это хорошая идея? Тэхён сейчас выглядит как ребенок, у которого из рук вырвали игрушку, и Чимину это не очень нравится. Слишком по-собственнически. Но сознательно надутые губки сиреневолосого паренька заставляют Чимина кусать свои и жаждать быть снова поцелованным. — Я никому не скажу, если и ты не скажешь, — предлагает Тэхён, и это единственное, что он сейчас может произнести связанно. — Хорошо, — Чимин почти выдыхает ответ, а затем он снова руками окольцовывает тэхёнову шею, когда они прикасаются губами так, что между ними не остается пространства. Они уже полуголые на матрасе, а тэхёнов член в ладони Чимина, когда младший решается спросить, кто же сверху, а кто снизу. В глазах у обоих нерешительность, и Тэхён предлагает сыграть в «камень, ножницы, бумага», на что Чимин со смехом соглашается. У Чимина бумага, у Тэхёна камень — победивший должен быть снизу. Но все происходит не так быстро. Они слишком долго целуются, трутся друг о друга, хватают и сжимают друг друга, пока на коже не расцветают лиловые отметины. Когда Чимин головой касается подушки, Тэхён, чья сила каждый раз поражает, притягивает младшего к себе на колени за бедра. — Т-ты раньше был сверху? — спрашивает Пак, нервно проводя кончиком языка по нижней губе. — Был, но давно, — мотает головой Тэхён. Он видит на чиминовом лице беспокойство и улыбается, разрывая фольгу от презерватива. Наклонившись, он снова целует младшего и чувствует, как Чимин выгибается навстречу, как в груди раздаются самые сладкие звуки удовольствия. — Не переживай. Я знаю, что делаю, придурок. Придурок. Так он «ласково» называл Чимина. Младший надувает губки и кулаком несильно бьет в грудину Кима: «Не называй меня так. Не здесь». — Нежностей охота? Постарайся не влюбиться в мой член, как только мы закончим, — ухмыляется Тэхён, ловкими движениями руки натягивая презерватив. Он останавливается, чтобы простонать, когда малейшее давление заставляет член подергиваться. — Я бы не посмел, — хмыкает Чимин, рефлекторно разводя ноги от вида перед глазами. Сейчас ему становиться тяжелее дышать, представляя, как он в себя это все вместит. Он знает, что сейчас узкий, узкий до дискомфорта. Потеря девственности — не самая приятная история из жизни, которая сейчас флешбеками по кусочкам возвращается к нему, отчего чиминово лицо начинает краснеть, дыхание сбивается и становится больше похожим на паническую отдышку, нежели на томные вздохи. Тэхён это замечает; по его нерешительности ясно, что он не привык успокаивать чью-то панику, особенно в спальне. И он совсем не знает, почему Чимину вдруг стало так некомфортно. Но Ким начинает делать то, что считает лучшим вариантом — пальцами оглаживает чиминову талию и губами припадает к ткани брифов. Горячий похотливый язык скользит по ткани, отчего мокрое пятно на ней становится больше, каждый толчок чиминовых бедер заставляет хотеть сильнее. Тэхён чувствует, как дергается член парня от напряжения, а после, когда он сильнее сомкнул губы, Чимин выгнулся дугой и издал звуки, которых Ким до этого от него не слышал (но хотел бы услышать снова). — Сними их, — шепчет он, игнорируя боль между своих ног, чтобы нормально раздеть Чимина. Ким со слишком сильным энтузиазмом обхватывает пальцами чиминов член, отчего младший вскрикивает и умоляет замедлиться. — Почему? Ты слишком чувствительный? — спрашивает Тэхён, мажа губами по головке — они начинают поблескивать от размазанного по ним предэякулята. Чимин кивает, его ноги немного дрожат, когда он глубоко вдыхает: «Я не хочу кончить слишком быстро…». Тэхён не дразнит, по крайней мере, не сильно. Он очень практичен — просто хочет сделать это и все. И, блять, как он сосредоточен. Не обращая внимания на мольбы Чимина, он проводит языком по розоватому члену, а потом жадно облизывает округлую головку. И даже когда ногти младшего впиваются в скальп, Тэхён не сбавляет обороты: целует, посасывает, облизывает и даже царапает зубами, предупреждая, чтобы младший прекратил попытки отстраниться. Чимин не может перестать издавать такие высокие и дрожащие звуки, и он их ненавидит — они заставляют звучать его таким слабым. Но все становится только хуже, когда Тэхён оказывается на нем, в нем, во всех смыслах накрывая собой. Это, мягко говоря, ошеломляет, и на несколько минут Чимин замолкает, его тело дергается с каждым толчком; тяжелое дыхание Тэхёна в ухо смешивается с биением сердца. И когда Чимин, наконец, слабо, но страстно вскрикивает, то сразу же впивается ногтями в кожу старшего, хватаясь сильнее, когда толчки тэхёновых бедер толкают его вверх. С губ слетают разные слова, которые не должны, но это не для Кима, а просто из-за невероятных ощущений. Так хорошо он чувствовал себя давно. Они меняют позы раз за разом, не обсуждая ничего — оба слишком изголодались по подобным ощущениям. Тэхёновы руки слишком сильно сжимают синяки Чимина, а Чимин неумолимо кусает тэхёновы шрамы, но вот целуются они нежно и трепетно. И когда все заканчивается, Чимин переворачивается, чтобы посмотреть, как Тэхён стягивает презерватив, пока сам сжимается вокруг пустоты, а по бедрам стекает смазка. Ну, и это как бы Тэхён, поэтому тут все не так просто. — Вертолетик! — кричит он и размахивает полным презервативом, сжимая не завязанный конец пальцами. — Выбрось его! — кричит Чимин, когда Ким подносит его ближе. — Открой рооооотик… — МУДИЛА, Я УБЬЮ ТЕБЯ! — без возможности понежиться в послеоргазменной неге, Чимину приходится вскочить с кровати и убежать от преследующего его с раскрытым гондоном маньяка. Тэхён на полпути передумывает и выбегает на балкон, перебрасывая презерватив за перила. Припухшие от поцелуев губы Чимина раскрываются в охе, и он бросается следом за Кимом, чтобы посмотреть. Резинка, к счастью, приземлилась на тротуар, а не на голову прохожему. Пак быстро ударяет Тэхёна в плечо кулаком. — Ты просто отвратителен! — восклицает он, но все равно еле сдерживает хохот. Тэхён тоже хихикает со злорадством детсадовца, которому удалось рассмешить всех своей шуткой, а Чимин… Чимин чувствует, как в груди что-то сжалось. Такое острое и неожиданное чувство, что на мгновение парень замолкает, не обращая внимания на тэхёнову болтовню. Становится больно, когда горло, словно чьи-то руки это делают, сжимает и тут же разжимает. Но все же ему так нравится, что конечности его ощущаются легче воздуха. И это усиливается, когда он смотрит в сторону Тэхёна, который хлопает в ладоши и запрокидывает в хохоте голову. О, это не хорошо. Это совсем не хорошо. — Давай я вытащу спальные мешки. Мы можем тут посидеть и покурить травку, — Тэхён уходит обратно внутрь, оставляя Чимина обнаженным снаружи (благо он успел схватить покрывало с кровати, когда пришлось убегать). Ким же с удовольствием разгуливал голышом, мотыляя туда-сюда писюном. Парень прибывал в таком хорошем настроении, в каком Чимин его до этого ни разу не видел. Он в принципе видел Кима только в маниакальном припадке, угрюмости или же в откровенной ярости. А еще непривычно видеть его покрытым потом и засосами, а не… кровью. Спальные мешки раскинуты, они сидят бок о бок и по очереди раскуривают травку, от которой становится легче, а Чимина делает менее замкнутым — он более свободно хихикает над глупыми грубыми шутками Тэхёна или над тем, что видит в своих рекомендациях соцсетей. Он узнает, что у Кима есть целый канал по играм, но из-за работы у него редко получается записывать материал. Но когда это происходит, то зрителей привлекает его уникальный взгляд на реализм и невозмутимая подача юмора. Все они спрашивают Тэ, откуда он так много знает об оружии и о тактическом планировании реального противостояния, но он никогда не раскрывает свои секреты, всегда с насмешкой утверждает, что изучил это совсем недавно. Чимин не фанат игр и никогда им не был. Его родители были против телевизора да и вообще всего, где были экраны, чтобы парень мог лучше сосредоточиться на учебе. Но ему нравится наблюдать, как разгорается страсть Тэхёна: его глаза загораются, но они полны невинности — полная противоположность тому, что в них происходит, когда в руках оказывается бита. — Эм… ну вот как-то так… — Ким заканчивает триаду о чит-кодах и кашляет, после чего хватает банку с пивом, чтобы смочить горло. — Я много говорю об играх. Ты тоже этим увлекаешься? — Ты решил меня только сейчас об этом спросить? — смеется Чимин. — Ну, мне казалось, что ты тоже любишь это. — Не могу сказать, что играл много. Но это интересно. Они улыбнулись друг другу, и в воздухе повисло небольшое стеснение. В тишине они курят и смотрят на темное ночное небо. Все это так похоже на рисованный фон из мультиков студии Гимбли, что Чимину вдруг захотелось, чтобы прямо сейчас над далекими холмами возник ходячий замок и, возможно, отправил бы их в приключение, где не будет месива из кишок, водки и дешевых сигарет. Тэхён бы выглядел очень красиво в наряде Хаула — эта мысль пролетает со скоростью света, а Чимин краем глаза подмечает красоту старшего. Он бы еще подошел на роль чеболя — паренька из круга ребят, что прекрасно выглядели, и с которыми Чимин когда-то должен был общаться. Лишь искоренить акцент, грубость манер, и одеть его в подходящий костюм. И он бы был великолепен. Но, может быть, он великолепен именно так. Вот только Тэхён не идеален, с чего бы Чимин вообще о таком думал… — Нам, наверное, надо поспать, — внезапно сказал Тэхён, поднимаясь на ноги и загребая все в свои руки, чтобы занести внутрь. — Завтра вставать рано. И все чарующее испаряется. Конечно же. Завтра они собирают долги от имени босса Ён Гондаль, а такое никогда не бывает приятным днем, возможно, даже хуже, чем когда парень впервые проглотил шарики с кокаином и отправился с ними в Кабуки-тё. Чимин тихонько сворачивает свой спальный мешок и направляется с ним в спальню. — Ты куда собрался? — озадаченный Тэхён стоит с другой стороны кровати. — Спать… на диван, — неуверенно говорит Чимин. — Ты не здесь собираешься спать? — А это нормально? — Не знаю. Но мы просто будем спать. Ты храпишь? Он говорил как человек, который никогда не был в отношениях и не понимал значение близости в ее общепринятой форме. Тэхён и правда выглядел обиженным на то, что Чимин мог уйти. У младшего не оставалось выбора, как развернуться и потопать к кровати — королевские размеры ее гораздо удобнее дивана. Довольный Тэхён стягивает с себя всю одежду, а Чимин, хоть и немного удивлен, когда сворачивается калачиком в одной из огромных тэхёновых футболок, старается не показывать ничего на лице. Они лежат лицом друг к другу, а в мягком свете ночника (да, у бандоса в комнате есть ночник, и это, хоть и не должно, немного разбивает сердечко Чимину) черты лица Тэхёна выглядят, будто его слепили из мягкого пчелиного воска. Чимин не может долго выносить взгляд старшего: внутри живота что-то сжимается и тает, поэтому он отводит взгляд и начинает рассматривать рисунки на покрывале. Часы тихо тикают; Тэхён двигается ближе, Чимин все еще старательно не реагирует. Он чувствует на коже дыхание старшего, и оно пахнет ополаскивателем, который он использовал перед тем, как лечь в кровать. В носу стоит запах мяты, но через мгновение Чимин чувствует не только запах, но и вкус, потому что Тэхён накрывает его губы своими. Снова резко, как и их первый поцелуй, но уже без удара зубами. Сейчас это кажется таким естественным, и Чимин подавляет всхлип, выгибаясь в спине, чтобы прижаться ближе к Тэхёну. Руками они обнимают друг друга, и старший прижимается к Паку ближе, щекой упираясь в темноволосую голову младшего. Они так и засыпают.

***

Наступает серое утро. Тела парней кажутся ватными от усталости, когда они возятся на кухне с завтраком. На этот раз Чимин предлагает вынести все на балкон. Там они раскладывают подушки и ставят низкий столик. Тэхён что-то бурчит и садится за стол, разница в их еде немного комична: старший жует хлопья и с тоской поглядывает на спешно приготовленный Чимином пибимпаб. Мама парня приучила к тому, что завтрак очень важен, и он по возможности не пропускает его (в отличие от других приемов пищи…). — Хочешь немного? — Чимин, наконец, не выдерживает четвертого по счету взгляда в свою сторону и предлагает Тэхёну свои палочки. Тэхён шмыгает носом, кряхтит, неловко ерзает, качает головой и отводит взгляд: «Нет, все нормально». — Да ладно тебе. Это вкусно. — Не очень хорошее сочетание с хлопьями. Чимин хихикает: «Конечно будет не очень, у тебе полный рот их. Сначала проглоти все это, а потом и можешь попробовать». Тэхён, немного сбитый с толку предложением, смотрит на Пака, после чего проглатывает все и наклоняется ближе. Чимин подносит ладошку к подбородку, чтобы ничего не запачкать, а затем подносит палочки — Тэхён цепляет зубами то, что Чимин смог взять. Ким, смакуя, пережевывает все, а затем удивленно вскидывает брови. — Откуда такие навыки в готовке? — Моя мама меня научила, — и это все, что Чимин скажет, опуская глаза, наполненные болью, вниз. Тэхён чувствует, как меняется настроение, поэтому больше вопросов не задает. После завтрака и уборки стола у них было еще немного времени, прежде чем уйти, и Чимин задал не совсем своевременный вопрос. Он хотел узнать это с тех пор, как встретил Тэхёна, и сейчас все же решился. — Зачем ты это делаешь? — Делаю что? — Это, — парень указывает на город и слабо имитирует замах битой. Тэхён смеется, однако, вовсе не от веселья: «Таким парням, как мы, не суждено достичь чего-то на этой Земле без сражения. Поэтому, как и ты, я решил бороться». Чимин не говорит ничего по поводу того, что Тэхён и его приплел в эту историю. У него ведь такое же прошлое, как и у Кима. — Однажды видел, как богатенький парниша маме истерику закатывает, когда та подвезла его к школе, — продолжал Тэхён, пока Чимин скармливал ему остатки пибимпаба. — Он просто кинул приготовленный ей ему ланчбокс в стену. А мама его выглядела такой подавленной после этого. Позже я избил его на площадке, так и узнал, что хорошо дерусь. Меня исключили, но это того стоило. Возможно потому, что они заговорили о матерях или потому, что Тэхён не знал свою, а Чимин потерял слишком рано, или потому, что у Тэхёна краснеет кончик носа и опускаются глаза, когда он упоминает о материнском разочаровании в тот день — причина не ясна, но ошеломительный наплыв эмоций заставляет Чимин податься вперед и обнять Тэхёна, прежде чем он успел подумать. Тэхён тут же отталкивает его. Напряжение нарастает, и они пристально смотрят друг на друга. Старший выглядит больше смущенным, нежели злым, причем последнее — его эмоция по умолчанию. Чимин снова его обнимает, в этот раз с большей настойчивостью, и отказывается отпускать парня, даже когда тот начинает напрягаться. В конце концов, приняв решение за долю секунды, Тэхён так же крепко обнимает в ответ. Ничего сложного: просто двое молодых парней держатся друг за друга, разделяя между собой бесконечную боль детства — такие разные, но в то же время похожие истории. Чимин закрыл глаза. Ему вдруг захотелось, чтобы Тэхён никогда его не отпускал, потому что Тэхён теплый и надежный, а его сердце заставляет сердце Чимина стучать в унисон. Но приходится разъединиться, после чего оба бормочут о необходимости идти на «работу». По пути к дому первого должника от Тэхёна не слышно привычных поддразниваний, граничащих с издевательствами. Он не шлепает ногами по лужам так, чтобы они попадали в Чимина, а потом не убегает, смеясь; он не ставит Чимину подножки и не хихикает с них. Вместо этого он молчит, выглядит подавленным и не встречается взглядом с младшим. Пару раз они проходят слишком близко друг к другу, соприкасаясь кистями рук. И все эти разы они отскакивают друг от друга, словно их ударило разрядом тока, а потом продолжают идти, тяжело дыша. Когда наступает момент избиения должника и вымогания денег, Чимин уже знает, что ему будет велено сделать: пройти по дому и найти что-то ценное, если деньги не будут возвращены. Чимин делает это, потому что хорошо умеет оценивать ценность вещей, Тэхён при этом за ним не следит. Внизу, в гостиной, раздаются удары, громкий голос Тэхёна и мужские мольбы о пощаде с хныканьем и плачем. Идиот он, если думает, что Тэхён его убьет. Чимин уже видел Кима, когда тот решался на убийство: он плотно сжимает челюсти и полностью затихает перед последним хищным выпадом. Чимин знает, что потерял чувствительность к насилию своего нового мира, когда больше сосредотачивается на том, насколько привлекательным выглядит Тэхён, нападая на мужчину, чем ужасается возможности того, что кто-то потеряет свою жизнь. Мама Чимина расплакалась бы, если бы увидела сына таким. Но ее здесь нет, правда же? Нет ни ее, ни отца, никого, кто имел когда-то в его жизни значение. У парня нет никого и ничего. — Хей, ты что-нибудь нашел? — тяжело дышащий Тэхён появляется в дверях, подходит ближе и заглядывает через плечо Паку. У меня есть он. Правда, в каком-то хуевом смысле. Чимин не знает, что это значит. И не хочет знать. — Да, я нашел пару колец и медальон. Вытащил из него фото его жены. Мы можем заложить это и эти часы, — он держит на весу «ролексы» — весьма удивляющая покупка для человека с относительно скромными средствами на жизнь. Мужчина работает в мясной лавке, и то, на что он потратил занятые деньги, явно не окупилось. — Отлично, — Тэхён похлопывает его по спине, кладет украшения в карман и разворачивается на выход. Чимин быстрыми шагами следует за ним, когда слышит, как старушка, обеспокоенная криками своего соседа-мясника, кричит, чтобы узнать, все ли в порядке. — Добрый день, хальмони! — радостно восклицает Тэхён и кланяется, когда выходит к ней. — С аджосси все хорошо, он просто немного упал, не беспокойтесь о нем! Чимин закрывает за ними дверь, пока Тэхён под ручку провожает старушку до самой двери ее дома, после чего снова кланяется ей и обещает как-нибудь навестить. Возможно, она просто стара и одинока, но все же Чимин уверен, что у Тэхёна врожденная харизма — не каждый сможет устоять перед ним, если он очень постарается этой харизмой блеснуть. — Сколько у нас еще осталось? — спрашивает младший, когда они останавливаются у уличного трейлера для покупки куриных наггетсов. — Ээээ… четыре. Нет, подожди, вообще-то шесть, если еще считать Мён, — ответил Тэхён с набитым ртом. И вот на этом шестом, после трех часов похождений от одного дома к другому, Чимин… сдается. Это сочетание сильного разочарования и усталости от всего мира. Он даже может видеть некую сентиментальность в глазах Тэхёна, когда тот угрожает пятому за день человеку пистолетом в лоб, говоря, чтобы тот не двигался. Их потенциал не используется в достаточной степени, они оба застряли в колее бесконечного цикла насилия, потому что их жизнь не двигается ни в одном направлении. Один поглощен местью и не знает покоя, другой думает, что ему больше ничего не остается, как быть посыльным богача. — Ты куда собрался? — говорит Тэхён, когда Чимин разворачивается в обратную сторону, откуда они пришли. И есть кое-что — Чимин бегает быстрее Тэхёна. А все потому, что Чимин убегал от неимоверного количества угроз в его спину, пока Тэхён встречал их лицом к лицу. Поэтому, когда Пак начинает бежать, он уже заведомо знает куда, а еще рассчитывает, что Тэхён быстро выдохнется и прекратит погоню, решив найти парня в другой день. Но другого дня не будет. Чимин бежит прямо на вокзал Пусана, чтобы сесть на поезд до Сеула. Пять минут спустя он оборачивается, чтобы посмотреть — Тэхён все еще бежит за ним. Он выглядит уставшим, и Чимина даже накрывает жалость от того, что Кима все еще донимает детская астма (он еще не перерос ее). Но даже это его не останавливает. Он начинает бежать быстрее и кричит: «Возвращайся!». — Может, ты просто, блять, остановишься, и мы поговорим? — кричит Тэхён. — Поговорить? Да что ты знаешь о разговорах?! Прохожие таращатся на них, а Чимин чуть ли не сшибает некоторых с ног, но зигзагами кое-как пробирается через оживленный рынок и выбегает на открытую улицу перед парком. Тэхён сворачивает на полпути за угол, чтобы отдышаться, после чего снова продолжает бежать. Он как решительный питбуль, которого не остановишь, если он настроился на погоню. — Куда ты собрался? — гаркает Ким, уменьшая расстояние между ними. — Домой! — гаркает Чимин в ответ. — Куда, блять… — Тэхён останавливается, зарываясь пальцами в волосы, и когда Чимин это видит, то тоже останавливается. Они оба не двигаются. Честно говоря, Тэхён часто задавался вопросом, каким утром он обнаружит исчезновение своего дружка. За последние три месяца он слишком привык к тихому присутствию Чимина, хоть по поводу него и возникали сомнения, например: откуда он и почему согласился поехать с Кимом в Пусан. Однажды, Тэхён был уверен, он узнает об исчезновении Чимина, что тот вернулся к своей первоначальной цели, и что Тэхён больше никогда о нем не услышит. И до сих пор это его не беспокоило. Но беспокоит теперь, после того, как Чимин сжимал его бедрами, как успокаивал своим худым телом, обвиваясь вокруг старшего руками и ногами, касаясь мягкой макушкой и пухлыми губами. Такого спокойного сна у Тэхёна не было уже давно, и он боится потерять это труднообъяснимое ощущение спокойствия, но он также боится возмездия со стороны Юнги за позволение наркодилеру сбежать. Нет, нет. Он больше боится потерять Чимина. Это осознание поражает, словно удар молнией, и парень достает телефон и набирает Пака. — Что? — отвечает Чимин, причем в отличие от задыхающегося Тэхёна, он как будто и не бежал. — Если ты собрался на вокзал, то я провожу тебя туда. Обещаю. Никаких игр, — говорит Ким. — Я тебе не верю, — у Чимина твердый голос. — Послушай, ты не можешь просто бросить все и уйти и… — Я устал и хочу уехать, разве не понятно? — Куда ты вообще поедешь? — Не знаю, но и тут я оставаться не хочу, я ненавижу это место, — Тэхён слышит, как у Чимина вздрагивает голос, и его желудок скручивает, а голова начинает болеть сильнее, пока он обдумывает всю свою жизнь и все принятые решения, прикидывая, что он может сделать прямо сейчас. И прежде чем он успевает это сделать, Чимин более уверенно произносит: «Я уезжаю, и ты меня не остановишь». Ким видит, как младший швыряет временный телефон в ручей и убегает. Тэхён продолжает бежать за Паком, хоть уже и в медленном темпе, и Чимин его видит, но не велит проваливать. Через пятнадцать минут перед глазами появляется вокзал. Чимин переходит на шаг. Он быстро в ближайшем автомате покупает на украденные из дома последнего должника деньги билет в один конец, прямо до Инчхона. Там он решит, что делать дальше. Тэхён его нагнал, но из-за большого количества патруля в общественном месте он более сдержан и не станет закатывать сцену. — И ты вот так просто уедешь? — спрашивает Тэхён, хмурясь в абсолютном замешательстве, хотя и пытается изобразить беззаботность. — Ага, — бормочет Чимин, хмурясь в экран, пока набирает данные. Автомат выдает билет, а Чимин немного прокашливается, прежде чем направится в центральную часть вокзала. Хаос вокруг успокаивает, а температура в здании достаточно низкая, чтобы охладить жар тела. — Тэхён, перестань идти за мной. Иди домой. Ты выглядишь уставшим. Тэхён упрямо поднимается по лестнице вслед за ним (Чимин специально выбирает лестницу, а не эскалатор, желая хоть как-то заставить другого передумать, но это глупая попытка). — Ты собираешься просто быть здесь, пока поезд не придет? Или ты потом меня столкнешь на рельсы? — настаивает Чимин. Прежде чем Тэхён успевает ответить, голос из динамиков объявляет прибытие поезда, на который младший только что купил билет и на который он так торопится сесть. Когда Чимин начинает спускаться по лестнице на платформы, Тэхён окликает его: «Чимин, не уезжай!». Ким никогда не произносил его имя так, словно в слогах была заложена вся суть его существования. Чимин спотыкается и замедляет шаг, но продолжает идти вперед, каждые несколько секунд оглядываясь через плечо и замечая, как Тэхён сокращает расстояние. Он хватает его за руку, но младший ее отдергивает. — Мне здесь не нравится, я же уже сказал! — восклицает Пак. — Все наладится, — настаивает Тэхён. — Что ты хочешь? А? Машину? Квартиру? Я поговорю с боссом и попытаюсь выбить тебе все, обещаю. Просто давай вернемся. С тобой комфортно. Я… я знаю, что иногда бываю немного грубым, но я сбавлю обороты… — Немного грубым? — Чимин запрокидывает голову в громком смешке от неверия. — Тэхён, ты прямо, блять, издевался надо мной, как только я приехал в Пусан! — Я знаю и мне… — это, вроде, извинение, которое он никак не смог закончить, потому что потом происходит что-то странное. Он сжимает кулаки и выглядит как мальчик, которого родители оставили в школе. На его глазах навернулись слезы, но он быстро отвернулся, и все же Чимин моментально разворачивает его к себе. — Ты чего плачешь? — спрашивает он. — У тебя есть причина для слез? Я должен плакать, и, поверь мне, я плакал! Очень часто! Думаю, в твоем мире такое неправильно, да? Мужчина должен быть мужчиной и все такое. Посмотри на себя, чертов трус… даже свои слезливые глаза показать не можешь… Это один из тех редких шансов дать Тэхёну по больному, однако, приятного чувства не возникает, потому что старший не огрызается по привычке в ответ. Он просто стоит и тупо пялится на рельсы, пока кончик его носа краснеет все сильнее. Тэхён всячески пытается избавиться от огорчения или чем бы это ни было. А затем тыльной стороной ладони он грубо вытирает слезы, упирает руки в бока и широко расставляет ноги — типичная поза мачо-ильджина. Откинув голову назад, он прокашливается, а затем гмыкает, словно что-то для себя решил. — Ладно, рад был нашему знакомству, — говорит Ким, похлопывая Чимина по спине, а потом разворачивается и уходит в направлении, откуда они пришли. — Да пошел ты, — плюет ему вслед Чимин, но в голосе его звучит не ненависть, а разочарование. Потому что самая маленькая его часть надеялась, что Тэхён усерднее оспорит решение уехать и даст ему больше причин, чтобы остаться, а не какую-то «ты хорошо справляешься со своей работой». И вот снова в груди неприятно сжимает, когда он делает шаг, отдаляясь от старшего. Это чувство вернулось. У Чимина нет времени на раздумья, так как раздается последний звонок на посадку, а затем он начинает бежать к одной из дверей, ближе к последнему вагону. Забежав внутрь, он находит место в относительно пустом купе и заваливается внутрь, не обращая внимание на то, что у него с собой ни денег, ни вещей, ничего. Только он сам. Не самое многообещающее начало. Поезд трогается, и парень пару раз выглядывает в окно на вокзальную лестницу, надеясь в толпе разглядеть сиреневолосую макушку. Но ее нигде нет, отчего парню хочется свернуться в клубок и подождать, пока это уродливое чувство покинет его тело. Он не влюблен в Тэхёна, и он в этом уверен, но Ким был единственным постоянным человеком в его жизни какое-то время, а прошлой ночью все стало гораздо сложнее. Тихий скул срывается с губ, когда снова одолевают муки голода, хотя Чимин довольно хорошо позавтракал. А может это и не муки голода, придурок. — Ваш билет, — внезапно в дверях появляется оскученный жизнью проводник. Мужчина протягивает руку, и Чимин отдает ему свой билет. Затем проводник проходит к местам сзади. — Билет, пожалуйста. — Могу я оплатить его сейчас? Проводник вздыхает: «Конечно». Чимин подскакивает на коленки и разворачивается на своем месте — челюсть падает вниз. Через три места от него Тэхён спокойно оплачивает билет, а потом ждет, пока уйдет проводник, чтобы развернуться к Чимину. А потом он ничего не делает, разве что просто кивает головой, как будто они пассажиры, которые не знают друг друга. — Ты как… — бормочет Чимин. — Пришлось еще немного побегать. Ненавижу бегать, блять, — солнечный свет отражается от тэхёновых глаз, когда они выезжают из туннеля. — Юнги устроит тебе проблемы, если не доложишь ему до вечера. — Я не собираюсь возвращаться, так что все нормально. Сердце Чимина тарабанит в груди, но сам он старается вести себя спокойно: «О, да? И куда ты собрался?». Тэхён пожимает плечами, откусывая заусениц с пальца: «Не знаю. Туда же, куда и ты». — А кто сказал, что ты приглашен? — Чувак, я могу сойти на следующей остановке, ты просто скажи. Не заставляй меня чувствовать себя обузой. Но тебе не помешала бы защита. Чимин ногтями впивается в обивку, когда его захлестывает волна теплоты. Он ненавидит это, о, как он ненавидит это. — Защита? Больше похоже на ответственность за меня. Тэхён встает и садится на место рядом с парнем, бросая на стол свой бумажник. А следом вываливает содержимое куртки, все ценности, которые он собирался заложить: «У меня есть деньги. У тебя ничего нет. Договорились?», — Ким протягивает руку, и улыбка, которой он внезапно расплывается, настолько обезоруживает, что Чимин не может не улыбнуться в ответ и не протянуть свою руку. — Почему ты вот так решил уехать? Так внезапно? — осмелился спросить младший. — Потому что на самом деле у меня там ничего нет, — отвечает Тэхён. — Я сам из Тэгу, а не Пусана. А у Юнги появился новый убиватель его времени — Хосок-хён. Он не нуждается во мне, как раньше. Я был лишь тем, кто заполнит пустоту, как временная пробка. А я таким ни для кого не являюсь. Если он захочет отправить за мной своих людей, то буду с ними с каждым до последнего бороться. Парни вроде нас сражаются, помнишь? — Да… парни вроде нас, — бормочет Чимин, и его наполняет такое невероятное чувство безопасности, когда он клубком сворачивается на своем месте, что просто не описать словами. Тэхён здесь, рядом с ним, отваживается на еще одно внезапное приключение на одно место. Лучше иметь дело со знакомым чертом… — Куда ты думаешь отправиться? — спрашивает Тэхён. — Инчхон, — отвечает Чимин. — Есть какие-то конкретные причины? — Нет. — Окей. — Окей. — Я не хотел запугивать тебя и издеваться. Когда ты не сказал мне отвалить, я подумал, что ты сможешь это вытерпеть, как другие. Это нормально для нашего мира. — Я знаю. Но я боялся, что ты убьешь меня, если я скажу тебе отвалить. — Я бы этого не сделал. Нет причин для этого. — Приятно это знать. — И мне очень жаль. — Классно. А потом снова наступает тишина, потому что для только вышедших из подросткового возраста парней, разговоры по душам не являются чем-то обычным. Чимин знает, что сегодня они оба чувствовали себя ненужными, лишенными какой-либо цели, когда люди их возраста обычно имеют целый список планов на жизнь. Но сейчас все меняется, даже если то, что ждет их впереди — гораздо хуже того, что было оставлено позади. Словно то, что Тэхён следовал за ним до самого поезда, как бы говорит, что он теперь с Паком до конца, даже если вербально ничего и не было проявлено. Но Чимин уже начинает предпочитать поступки красноречивому пустословию. Когда на него облокачивается теплая тяжесть, парень смотрит вбок и видит, что Тэхён, прикрыв глаза, прилег ему на плечо. Ким тяжелый и постепенно начинает сползать вниз, но Чимин не хочет подталкивать его и вырывать из сна из-за взрывного характера Тэхёна. Он мог бы встать и найти себе место прилечь с возможностью вытянутся, но Чимину приятно, что с ним сейчас бок о бок другая душа, поэтому Пак позволяет старшему сползти ниже, пока тот головой не оказывается на чиминовых коленях. Медленно, он рукой обнимает Тэхёна, и тот сжимает его ладонь в своей. Возможно, это потому, что Тэхён не может уснуть, не держась за что-то. — Спасибо, — шепчет Чимин, не зная, кому именно: судьбе за то, что не поимела его полностью за слишком импульсивное решение, или Тэхёну за то, что решил присоединиться и сделал это приключение менее одиноким. Другой рукой он поправляет воротник Тэхёна и мельком замечает татуировку за ухом, на которую он всегда заглядывался, когда начиналась диссоциация — это маленькая птичка, попавшая в удушающие объятия розы с шипованными стеблями. Парень несколько минут разглядывает ее, изучая все детали, а в глубине сознания начинает звучать легкий и нежный голос его мамы. Но Соловей ничего не ответил. Он лежал мертвый в высокой траве, и в сердце у него был острый шип. Рассказ Оскара Уайльда «Соловей и Роза». Однажды мама читала ему эту историю одним унылым утром после долгой ночи, полной жестокости со стороны пьяного отца. Ни мать, ни сын не знали покоя в эту ночь; они перешептывались друг с другом и придумывали разные сказочные истории, чтобы хоть как-то скрасить жизнь, в которой они оказались, как в ловушке. Чимин помнит, как не мог выкинуть из головы представление мертвого соловья, ровно, как и неблагодарность того, кому так сильно нужна была роза. Как странно было сейчас видеть то, что смягчило острые углы детской травмы, за ухом у парня, который ненавидел книги. Чимин большим пальцем оглаживает рисунок маленькой птички — соловья, в чем он почти уверен, — а затем кладет руку на теплые волосы Тэхёна. Солнце отражается в карих глазах, превращая их в жидкое золото. А затем Чимин сам откидывает голову назад и глубоко вздыхает, погружаясь в такой спокойный сон, что за ним не следует ни одна тень.