Язык

Дыхание участилось, её руки скользили по торсу, капельки пота быстро стекали по холодному телу, оставляя влажные следы на коже…

***

Она подсела к нему и попросила сигареты. Немного виски. Совсем чуть-чуть коньяка. Буквально глоток водки. Всего одну ночь. Это было ровно шестьдесят лет назад в этом баре, на этих же стульях, за этой же стойкой… Она была прекрасна. Её слезы давно высохли, на лице читался траур, хотя в глазах не осталось и следа от эмоций – потекшая тушь – великая редкость, украшала едва выступавшие морщины. Так худа, бледна, грациозна… Она знала – ей осталось недолго. Вколов несколько ампул краденого морфия, она сбежала из больницы, чтобы умирать жалкой птичкой на холодной койке в полном одиночестве… Так они и познакомились. Вальтер и Жоан. - Еще кальвадоса? - Только с твоих губ… Та ночь была одной из самых счастливых. Они не знали друг о друге ничего: выдуманные имена, сырой номер в отеле, яблочный кальвадос, секс, сигареты. Язык. Разговоры языка, кальвадос – на языке, табак на языке и на губах… Они были соединены языками. Разговоры о литературе, кино, музыке… Она пела ему музыку: одна пела ноты симфоний Моцарта, а он показывал ей фокусы с черными розами… - Это и есть земные отношения? – спросил он, выдергивая из её рта сигарету. - Земные? Нет… Это другие. Они… они иные, они не такие, как у всех, они… другие. Её рука обвила его шею, взгляды не столкнулись – взгляды пожирали друг друга – нет, душили, душили от не хватки времени, от предчувствия скорого конца. - А какие тогда земные? - Иди ко мне… Апельсины были разбросаны по полу. Она голышом танцевала для него балет, пока тот читал ей Шекспира. Они не спали до утра. Они знали, что все исчезнет, если они сомкнут глаза. Она ушла на рассвете. - Сегодня солнце другое… Оно красивое. Я не боюсь. Я счастлива. Я влюбилась в этот рассвет, - прошептала в губы, сливаясь с ним в последнем поцелуе. Её сердце остановилось. Он почувствовал это языком. Во время их последнего поцелуя.

***

Её могилы было не видно несколько месяцев – каждый день кто-то приносил туда тысячу и одну черную розу.