Тебе ещё рано умирать

Как же болит тело. Именно с этой мыслью Сэнфорд раскрыл свои глаза, представив под свой взгляд ни тусклое красное небо, что заменило невадцам серые облака, ни обветшалые островки камня и гипса, что населяли Ад, а лишь пустоту. Гнетущую, не имеющую ничего за горизонтом и никак не разграниченую какими-то объяснительными контурами, которые бы показывали в этом месте верх или низ. На дрожащих от усталости руках приподнявшись, Форд оглядел местность вокруг себя. Ни души. Данный факт не вселял надежды, от чего было принято решение для безопасности встать, дабы иметь возможность защищаться в случае маловероятного нападения. Увы, данное, казалось бы, элементарное действие, далось с трудом, ибо оказалось, что дрожали не только руки, но и тело в принципе, и к тому же на высоте уже в полтора метра было почему-то жутко холодно. Через силу выпрямившись, Форд понял, от чего был такой холод- ветер, что слабо, но морозно бил прямо в лицо достаточно высокому мужчине, заставив его поезжиться, а затем и накрыть свои оголенные плечи ладонями, дабы согреться. Появившийся после подъема на ноги рябь в глазах, а так же боль в правом виске явно мешали провести быстрый осмотру плоскости, где он находился, а голова подносила отрывки фраз с армейских учений многолетней давности, что никак не собирались в одно целое, мешая составить план элементарных действий. В конце-концов уже сам Форд выдвинул единственную полноценную мысль «Останешься на месте — ты не сможешь дать отпор. Нужно двигаться, это даст тебе фору по времени в случае преследования» Первые шаги давались с трудом — тело обмякло, ноги сводило от ноющей боли в области голеней, а подобие сонливости мешало идти прямо, от чего парень чуть вилял на особо мелких шажках. Спустя, казалось бы, час ходьбы Сэнфорд начал мерзнуть ещё сильнее-теперь холодом прозибались и ноги, от чего шаги стали куда резче и шире, будто бы показывая все желание Сэна отсюда поскорее смыться. Шаг за шагом, метр за метром в голове, что до этого момента была совсем пуста и безвучна, все громче шумел голос, казалось, его собственный, но не в такой тональности, чтобы его можно было посчитать до конца его, или хотя бы даже живым — Ты все равно уже мёртв. Зачем ты идёшь куда-то, глупец? Ради чего? — Сам Форд лишь недовольно махнул головой, отгоняя от себя мысли, тем более если они были о правдивости данного изречения, не останавливая при этом шаг. Ещё сотня шагов- и, казалось, будто в эту темень кто-то провёл свет, от чего стали видны словно ниоткуда взявшиеся предметы, что стояли тут и там по дороге наёмника. Начав вглядываться в них, тот усмехнулся-это оказалось ни чем иным, как просто кусочки воспоминаний из его собственной биографии. В голове пронеслось «Как мило», и тут же хоть какие-то размышления были прерваны для большей концентрации внимания над дорогой и этими самыми предметами, которые один за одним Сэн начал узнавать. Фотография за разбитой рамкой, кубок, ещё один, первый кольт, футбольный мяч, первая винтовка, осколок гипса — всякие мелочи грели душу, от чего и физический холод вскоре спал. Вплоть до того момента, пока спустя полчаса Форд достиг конца данной к«коллекции прошлого», набредя на последний «экспонат». Достигнув кепки Деймоса, в глазах Форда на миг потемнело, а на сердце засел такая помесь эмоций, что, казалось, ни один эмпат не смог бы разгадать еë состав. В голове быстро прожужало подбодрение в духе, вдруг это даже не его кепка, вдруг ты ошибаешься, просто пройди дальше». Игнор данных помыслов сменился на то, что Сэнфорд присел на колено, аккуратно взяв в свои продрагивающие ладони данную кепку. Потертости, бережно зашитые на три раза края, проплешины на козырьке и пара нашивок, одна из которых была практически оторванна. -Не кипятись, Форд, пришью еë после задания, если, конечно, не потеряю- Эти слова, вывалясь из памяти, начали жечь виски и темя. Его слова. В горле предательски пересохло, а с приоткрытых губ не пронеслось и звука. Форд даже и не успел поднести эту кепку к себе, как в голове роем начали биться ещё сотня подобных фраз. Отрывками и целиком, предложениями и словосочетаниями-казалось, мозг Сэнфорд решил провести саботаж против самого же себя. -М-да, твой стежок никуда не годиться, давай-ка я покажу, как надо- -Эй, Сэнфо, как насчёт матча по настольному теннису после миссии? Чур 2B в судьи! — -Не стоит благодарности, в конце-концов это было даже не смертельное ранение. Или же ты мне что-то не договаривал, и внутри твоего плеча находится сердце? — -Если кому-то из нас и нужно открыть форточку, так это тебе, о король душнил- -Да брось, обычно люди умирают после первой же сигареты. У меня она уже сто тысячная, но я же не мёртв. Значит что? Правильно, значит судьба любит меня, приятель- -Обещай мне, что если я умру, то ты заберешь эти жетоны себе. Отказ не принимается- -Эй, Форд, ты помнишь, как выглядело солнце? Ну, до всего этого? Если нет-я могу тебе его нарисовать на бумаге, если ты, конечно, не против того, что я нарисую твой же портрет- Каждое слово, каждое воспоминание пришибало Сэнфорда все ниже к земле, заставляя того корчится от холода, боли и немой тоски, что проявлялась лишь водопадом слёз и всхлипов Сэна, который будто не мог это остановить, прижимая кепку мертвого друга все сильнее к себе. Вскоре боль начала усиляться, вдаваясь не только в тело, но и измученный воспоминаниями мозг, а на слёзы уже не было ни сил, ни желания. Перебирая пальцами по козырьку, Сэнфорд жадно хватал ртом воздух, понимая раз за разом, что лёгкие позволяли втянуть в себя все меньше и меньше кислорода. Казалось, что он умирает, причём таким образом, от которого нельзя было ни отмахнутся, ни сбежать. Веки становились тяжелее, пальцы-все более цепкими, а ноги ватными. В голове пронеслась мысль о том, что следовало бы прилечь, что он и сделал. Стало чуть легче. Подогнул колени к торсу-стало к тому же и теплее. Из-за утихших слëз глаза слипались, нагоняя на Сэнфорда необъяснимую тягу ко сну, которую, казалось, он никогда не испытывал до этого, от чего даже твердая пустота была столь же мягка, как его койка в их старом пристанище. Он и не заметил, как глаза закрылись, погрузив его сразу в дрему, так же как и не заметил то, как рядом с ним кто-то присел, уперевшись, кажется, коленом в его спину, а затем устроив некрупную ладонь, которая по ощущением состояла из острейших камней, что на удивление даже и намеком не резали кожу, на его мускулистом плече. -Тебе вправду стоит отдохнуть, Сэнфорд. У тебя был долгий путь, что на поверхности, что здесь, и быстрый сон точно приведёт тебя в форму, дружище. Это не конец. Поэтому собери все силы в кулак и борись со всем, что будет впереди.-рука коснулась головы, осторожно и невесомо проведя по черной бандане, что украшала голову наёмника, а затем эта же рука резво просуналась к его ладоням, изъяв из них кепку и положив вместо них цепь с парой армейских жетонов, на одном из которых красовалось отверствие от пули и неразборчивая надпись, на другом же- кроткая пометка: «Деймос. Группа крови: B+». Проделав это, неизвестный встал, и быстро надев кепку на свою голову, и, медленно сделав пару шагов назад, тихо бросил -Береги себя, хорошо? Тебе ещё рано умирать. Как же болит тело. Открыв правый глаз, Форд глянул вверх сквозь побитые очки, что держались уже фактически лишь на добром слове. Небо отливало привычной краснотой, для которой не было ни причины, не объяснения. Тяжелый вдох, и медленно осознание того, что в руке, что была погруженна в черную, как его собственная кровь на данный момент, жидкость, лежало что-то твёрдое. Не без затруднения Сэнфорд вскинул руку, поднëс ладонь с еë содержимом к лицу, и, протерев большим пальцем поверхность одного из жетонов, издает лишь тихую вымоченную усмешку, сжав при этом оба жетона в кулаке и поднеся этот кулак к своему лбу, стараясь переварить данное событие. Что же. Сэнфорду действительно ещё рано умирать.