(Не)теряя себя

      Дни в психбольнице настолько однообразные, что Сергей Разумовский быстро сбился со счёта. Сколько прошло? Неделя, месяц, может полгода? Сказать было невозможно. Таблетки, которыми его пичкали, притупляли гениальный разум, но на время глушили голос в голове. На время. Пару часов, иногда на полдня – как повезёт.       Но однажды среди ночи из коридора раздался шум. Беготня, крики охраны – а затем и несколько выстрелов. Грубо разбуженный Разумовский сел на кровати и напряжённо уставился в темноту, не понимая, происходит ли это на самом деле или это вновь игры его разума.       А затем дверь в палату открылась. Щелчок выключателя, яркий свет резанул по глазам, Сергей зажмурился – а когда наконец смог открыть глаза, то увидел стоящего в дверях Олега. Заросшего, изменившегося – и всё же, это и правда был он.       - Серёж!.. – вскрикнул Волков, увидев, в каком состоянии находится его самый родной человек. А затем резко бросился вперёд и упал на колени возле кровати. – Я вернулся. За тобой.       - Нет, не верю… - Разумовский замотал головой и попытался отползти подальше. – Ты погиб, это не ты, это снова существо в моей голове. Уйди, хватит, перестань меня мучить!       Олег с ужасом смотрел на то, как Сергея трясёт от приступа паники. Новости до него дошли лишь малыми отрывками, и он даже и представить не мог, насколько сломана может быть психика после Чумного Доктора и психушки.       - Это я, Серёж. Я настоящий. Живой. Я заберу тебя отсюда, слышишь?       Зажмуриться, сделать глубокий вдох… Надо успокоиться. Нельзя позволять своим демонам победить.       - Второй раз я не поверю. Олег Волков погиб, я знаю, Гром показывал мне свидетельство о смерти. – Вот только хватило одного взгляда в тёмные глаза напротив, чтобы ощутить влагу на собственных ресницах. Запутавшийся в реальности Разумовский готов был заплакать.       - Разве смог бы я тогда сделать так? – Олег протянул руку, перехватил ладонь Сергея и коснулся губами дрожащих пальцев. –Прости, что бросил одного. Больше такого не повторится. Я люблю тебя. Мы уйдём из этого страшного места, и всё будет хорошо.       Разумовский затих, испуганно глядя на стоящего перед ним на коленях мужчину. Его руки и правда были осязаемыми, а кожа ощущала тепло его губ.       Ещё в начале лечения Сергей понял, что мог бы обо всём догадаться раньше Грома. Но верить в Олега хотелось так сильно, что разум не замечал невесомость и искусственность его прикосновений. Сейчас же отчётливо ощущался жар чужого тела и казалось, даже можно было услышать бьющееся сердце. Значит ли это, что…       - Как я могу поверить, что ты настоящий?       - Я докажу. Позволишь?       Серёжа слабо кивнул, и Волков резко взметнулся вверх, оказываясь рядом и прижимаясь губами к губам. Руки скользнули в потускневшие от стресса рыжие волосы, потом ниже, по лицу, и ещё ниже. Разумовский тихо застонал, ощутив, как Олег начал расстёгивать его халат, и невольно откинул голову назад. Чуть не ударился затылком о стену, но открыл доступ к своей шее, чем Волков немедленно воспользовался.       - Олежка… Родной… - тихий всхлип.       Тёплые руки уже справились с пуговицами, и теперь гладили податливое тело. Сомнений в реальности происходящего почти не осталось, это просто не могло быть игрой разума. Слишком горячо целовал Олег, слишком живыми были его блестящие глаза. Последние остатки недоверия исчезли, когда рука Волкова пробралась под больничные штаны.       Ещё раньше, в детдоме, будучи подростками, они баловались взаимной дрочкой, ещё не до конца разобравшись в своих чувствах. Понимание пришло слишком поздно – когда Олег уже уехал воевать, не зная, вернётся ли. И сейчас он словно навёрстывал упущенное, целовал родное тело, хаотично двигал рукой – и сквозь поцелуи шептал, как же он скучал и как же любит своего Серёжу.       Разумовский осмелился положить руки на плечи Олега – и окончательно поплыл, ощутив под пальцами живую плоть. Омут желаний засосал с головой, отпустив лишь когда Сергей вскрикнул особенно громко и расслабился, пачкая свои штаны и руку Волкова.       - А как же ты, Олеж? – спросил Разумовский, когда немного отдышался и пришёл в себя.       - А мне не надо.       - В смысле?       Волков несколько секунд молча и как-то грустно смотрел на Серёжу. А затем его фигура вдруг начала тускнеть и расплываться. Разумовский вскочил на ноги, пытаясь схватить, удержать – но его руки лишь сжали воздух.       Он стоял один. Посреди своей палаты, освещаемой лишь пока ещё слабыми первыми лучами солнца. Дверь была закрыта, одежда – чистая и застёгнута как положено. Осознание накатило не сразу, но со страшной силой – не было никакого Олега. Лишь сон. Даже не игры больного разума, а всего лишь сон о том, чего Серёжа желал так искренне и всем сердцем.       Разумовский упал на колени, и громкий, полный отчаяния крик вырвался из его груди. А где-то в глубине его разума зловеще хихикала Птица.