Сепия

      На кухне довольно прохладно, как и во всей квартире. Всему виной недобросовестное ЖКХа, любящее отключать центральное отопление в разгар зимней стужи. Тэхён тщетно старается отогреть свои замерзшие пальцы о кружку ароматного лунго, но его не спасает даже уютный свитер.       За дверью напротив слышится приглушенное копошение и невнятная ругань. Вскоре выходит и сам виновник раннего шума. Взъерошенное нечто смотрит пламенным взглядом, обещающим поджечь всех, кто неугоден. — Эти мудаки снова отключили отопление. — констатация факта.       Омега пропускает мимо ушей брань и смиряет сына взглядом. — Чонгук, простудишься. — Уже.       В доказательство шмыгают забитым носом, но послушно возвращаются в комнату дабы поверх боксеров натянуть домашние штаны, по возвращению, усаживаются за стол, напротив. Заботливо приготовленный завтрак уже ждет парня. Они едят в тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов. Тэхён негромко вздыхает когда видит, что стрелки указывают на половину восьмого. За окном завывает метель, на работу совсем не хочется.       Омега переводит взгляд на сына, что все это время неотрывно наблюдал за ним, но долго не выдерживает. В неудачной попытке Тэхён прячет вспыхнувшие щеки за кружкой горячего кофе. Вдруг становится жарче. От напитка ли?       Омега вновь глядит на часы и прочистив горло обращается к парню. — Опаздываешь. Я помою.       Стол послушно покидают. Тэхён расслаблено принимается убирать со стола. “Как-то даже слишком” — успевает подумать он. Оконная рама трясется, грозясь разбить стекло. Погода совсем разбушевалась.       Все чашки вымыты, вытерты насухо вафельным полотенцем и аккуратно расставлены в сушку. Время кричит что пора выходить, но перед глазами внезапно все расплывается. Тэхён хватается за тумбу и делает несколько глубоких вдохов. Не может быть. Уже?       Омега чувствует на своих плечах чужие руки, и почти вздрагивает от неожиданности. Он замирает, едва дыша, пока по его шее ведут носом, шумно вдыхая усилившийся запах. Течка. С этой проклятой работой и еще неоплаченными счетами, у Тэхёна совсем вылетело из головы, что приближается его собственная течка. Видимо, работа действительно на сегодня отменяется. Надо бы набрать Юнги, пока не поздно.       Он приходит в себя, когда проворные пальцы чуть сжимают его талию. — Чонгук, отпусти. У тебя пары. — тихий шепот. — Их отменили. — хрипят на ухо.       Чонгук, зарывается носом в пушистые волосы Тэхёна на затылке, и ухмыляется, чувствуя под своими ладонями подрагивающее тело. Альфа жмется сильнее, вдавливая омегу в кухонную тумбу. Очень сложно сдерживаться, чтобы не перейти грань. Парень сжимает в руках чужой светлый свитер, а бедрами толкается вперед, на пробу, в мягкие ягодицы, обтянутые строгими брюками в клетку и тут же получает приглушенный стон. Чонгук припадает к чужой шее, выводя губами неизвестные узоры, после слегка прикусывает зубами кожу, а Тэхён лишь опускает голову, подставляясь сильнее.       Голова кружится, дыхание сбитое, чужое громкое, стук сердца невыносим. Бросает то в холод, то в жар и так нестерпимо плохо. Альфа снова толкается, давая почувствовать свое возбуждение даже сквозь плотную ткань штанов. Разум омеги проясняется. Он разворачивается и отпихивает от себя Чонгука. Взгляд альфы сковывает. Его грудь, вздымается и опускается часто. Да и дышит он так же тяжело. Всем своим видом показывает, что готов заявить свои права. Ни перед чем не остановится. И в защитном жесте Тэхён выставляет перед собой руку. — Так нельзя. Я приму подавители, а вечером… — омега слышит вьюгу. В такую непогоду не отправить сына к бабушке с дедушкой, да и самому не выйти на улицу. К следующему утру, должно успокоится, вроде. — Попрошу Юнги забрать меня утром.       Взгляд парня свирепеет. Его ноздри раздуваются, улавливая еще больше усилившийся запах абрикосов, а сам он непроизвольно топит омегу в своих ликерных феромонах. — Никуда ты не поедешь.       Тэхён испуганно отступает назад, вжимаясь в треклятую тумбу, не сводя больших глаз с наступающего Чонгука. — И никакого больше Юнги. — едва не рычит он.       В единственный размашистый шаг Чонгук преодолевает все оставшееся расстояние между ними. Он подхватывает омегу на руки, отчего тот охает и сажает на столешницу.       Кровь бурлит. Огромное желание заволакивает собой разум. Нешуточное влечение обоих бессмысленно скрывать. Чонгук уже давно принял. Тот факт, что они истинные — нисколько его не пугает. Так распорядилась судьба и парень ей безумно благодарен, ведь ему в пары достался такой замечательный человек. Все свое детство, альфа рос умным и послушным ребенком. Тэхён воспитывал в нем маленького джентльмена и куда бы они ни пришли, все умилялись мальчику. Омега безумно гордился своим Гуки. Вот только к шестнадцати годам, когда тело и организм юного альфочки начало меняться, он стал замечать за собой непонятную тягу к собственной мамочке. Чрезмерная забота, неустанная опека и постоянные допросы о том, почему тот задержался после работы и где был, заставляли раздражаться. Тэхён же просто списывал это на глубокую привязанность и нехватку внимания.       Когда весной у Тэхёна случилась течка, тогда-то они оба все и поняли. Юнги был в командировке и не мог помочь другу, за что долго извинялся после. Лежа в своей комнате, омега изнывал от адских болей. Его тело определенно требовало одного единственного, чей запах пропитал собой всю их маленькую квартирку. Чонгук пришел со школы, только чтобы забрать вещи и уйти к дедушке с бабушкой на неделю, но не смог и с места сдвинуться, когда услышал задушенный всхлип из мамочкиной комнаты. Его подростковые гормоны взбунтовались, кровь собралась лишь в одном месте. Все закончилось яростной дрочкой и расцарапанной дверью, в жалких попытках альфы ее отпереть.       После этого ласковое "Гуки" сменилось на пресловутое "Чонгук". Тэхён начал отстраняться от сына. Первое время он долго шарахался и предпочитал оставаться сверхурочно, лишь бы не возвращаться домой. Но Чонгук стал еще настырнее: не отставал дома, после учебы приезжал за ним на работу и очень редко Тэхёну удавалось вырваться на корпоративы, а их Чон особенно терпеть не мог, опасаясь за сохранность омеги, ведь чужие альфы могут позариться на его. Юнги он ненавидел еще больше, потому что почти каждую свою течку, Тэхён проводил с ним. Они не являлись парой. Просто друзья, которые в нужду помогают друг другу. Да Тэхён и не искал никого. Официально, он все еще был замужем за без вести сбежавшим Хосоком, как только тот узнал о беременности мужа. Омеге помогали его родители, но в воспитание внука не лезли, давая Тэхёну справиться со всем самому. Он души не чаял в своем сыне и лишь за него благодарен Хосоку.       Но вот теперь, все совершенно изменилось. Чонгук вырос, возмужал и принял истинность, а Тэхён отказывается. В детстве он часто мечтал о том самом, но в школе повстречав Хосока, влюбился даже без связи. После свадьбы частые ссоры и измены со стороны альфы, заставляли омегу страдать. Он надеялся что все еще наладится, что муж одумается и они заживут счастливо. А сейчас… Страшно подумать о том, что его истинным оказался собственный сын. В голове не укладывается. От несправедливости хочется выть. Возможно все бы обошлось, не будь Чонгук таким напористым. Тэхён чувствует огромное давление. Что же скажут окружающие? Как же быть с самим собой? Это такой огромный грех. Омега глядит в застеленные дымкой желания глаза сына и не перестает винить себя за то, что тонет.       Сердце бешено колотится. Чье — не разобрать. Чонгук разводит в стороны ноги омеги и встает между ними. Он склоняется над Тэхёном, заполняя свои легкие родным запахом и осторожно, на пробу мажет губами по скуле. Тэхён дергается, но Чонгук не дает ему отстраниться. Альфа жадно припадает к пухлым губам, чувствуя горький привкус кофе.       “Нет! Так нельзя! Это не правильно!” — набатом бьется в голове у омеги, вопреки тому как собственные губы размыкаются, пропуская чужой горячий язык внутрь.       Они целуются пылко. Чонгук удовлетворенно рычит, исследуя рот, а Тэхёна который раз бросает в дрожь. Альфа пальцами пробирается под его свитер, оглаживая тонкую талию и впалый животик, пока не спускается к округлым бедрам.       Горячие слезы текут по щекам омеги. Он никогда не простит себя за все, что сейчас происходит. Но руки сами предательски тянутся, Тэхёну приходится себя отдернуть. Чонгук постепенно завладевает им. Он повсюду. Внутри, снаружи, в мыслях. Его так много, что мир вокруг рассыпается, возрождая новый, совершенно отличный от прежнего. Он еще больше, ярче. Его только предстоит изучить.       Чонгук прикусывает нижнюю губу омеги зубами, оттягивая. Тэхён вздыхает. Он ничего не может с собой поделать. Его руки вновь нерешительно тянутся, дрожащие пальцы путаются в смоляных волосах и весь сам он поддается ближе. Все мысли вихрем уносит. Метель за окном беснуется. А чувства лишь больше распаляются, прежде незнакомыми ощущениями. Чонгук уже давно не маленький, но Тэхён все никак не хочет этого понять. Скорее просто не может принять тот факт, что они являются истинными. Но альфа это изменит.       Он расстегивает брюки и приподняв омегу одним рывком сдирает их. Следом отправляется нижнее белье. Тэхён в последние разы пытается вернуться к разуму. Страх окутывает его с ног до головы, то что сейчас произойдет навсегда сломает все между ними. Уже ничего не будет как прежде. Время вспять не вернешь. Оба прекрасно понимают.       Чонгук подставляет сразу два узловатых пальца к сочащемуся анусу омеги. Тот дергается и поднимает на альфу свои огромные заплаканные глаза. — Н-нет. Чонгук, п-прошу…       Но собственный гортанный стон и заполненность внутри окончательно обрывают связь с этим миром.       За окном белым-бело. Буран стучится в стекла. Чонгук рычит, вгоняя член поглубже, вырывая из Тэхёна очередной громкий всхлип. Альфа сжимает волосы омеги на затылке в кулак и сильно тянет их назад. — Ч-чон... Ах! — кричит Тэхён.       У него слезы брызжут с глаз, когда его сын резче толкается. Сам он отчаянно цепляется за него холодными пальцами, ведь он — единственное что удерживает его в сознании. — Не так. — утробно рычит Чонгук в ушко, до крови впиваясь ногтями в гладкие бедра. — А-альфа... — едва шепчет омега и вновь рваный толчок, — Гуки~.       И парень почти мурчит от того, как омега любовно произносит его имя. Он учащает движения, заставляя все больше задыхаться собственными стонами. Тэхён сам подается навстречу, жаждая получить намного больше. Жар крепкого тела и без того дурманит. Так хорошо и вместе с этим безумно плохо. — Только мой. Тэхёни~.       Две вселенные в конце концов разбиваются, а на их останки ложится горький пепел. Перемен не избежать. Но об этом будут думать позже, крошась — сейчас.       Дышат оба загнанно. Дарят друг другу нежные поцелуи, но на этом еще не все. Впереди целые день, ночь и вся жизнь, где они буду учиться быть одним целым через нестерпимую боль.

***

      Чонгук чертыхается и сквозь сон тянется к трезвонящему телефону. Какой урод звонит с утра пораньше? — Алло. — совсем недоброе. — Чонгук? А где Тэхён? — весьма удивленно.       Сон с Чонгука как рукой сняло. На его место пришли злость и раздражение. — Тебе здесь делать нечего. Забудь его номер и больше не звони.       Чонгук сбрасывает звонок и откидывает телефон в сторону. Под ним мирно посапывает Тэхён. Все его тело покрыто засосами, а на шее виднеется новая метка, поверх той, что была когда-то поставлена Хосоком. Отныне и навсегда омегой будет владеть лишь один человек и он сделает все для него. Тэхён больше не против. Он вверил альфе себя всего прошлой ночью.       Чонгук обнимает омегу и под его мерное дыхание снова засыпает.

***

      Солнечный свет врывается сквозь запотевшее окно, снаружи разрисованное волшебными узорами. Отопление дали. Тэхён осторожно проводит пальцами по волосам сладко спящего Чонгука и натянув первую попавшуюся на себя вещь, бесшумно выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь. Сидя на подоконнике омега поплотнее кутается в чонгуков свитшот. Он подтягивает ноги ближе к себе и прикуривает сигарету, выпуская дым в открытую форточку. Тэхён не обладает такой вредной привычкой, но ситуация под стать, да и он знает где лежат заначки Гука.       На том конце связи гудки наконец сменяются обеспокоенным “Тэхён?”. — Хён, привет. Прости, что не ответил.       За окном довольно тихо. Он был прав, распогодилось. — За тебя ответил Чонгук. Ты в порядке? Почему не позвонил вчера? Тебя забрать?       Тэхён качает головой, забыв о том что его не видят. — Нет. — А твоя течка? — Мы с Чонгуком, хён…       Тишина завязывается, давая возможность обоим обдумать сказанное. Юнги знал. Он был единственным, с кем Тэхён делился своими переживаниями. И не единожды Юнги разбирал среди бессвязных стонов лишь одно имя, и далеко не свое. — Если что-то понадобится…       Омега улыбается и снова качает головой. — Спасибо, хён.       Тэхён откладывает телефон и тушит выкуренную до середины сигарету о подоконник, тут же растирая пепел пальцами. Тело вновь бросает в жар. Внизу живота сладкая истома, требует свое. Омега касается лбом прохладного окна и тяжело выдыхает. За спиной раздается скрип двери и негромкие шаги босых ног по линолеуму. Тэхён даже не оборачивается, когда поверх его головы ложится чужая, а руки так ̶н̶е̶правильно обвивают талию. — Как спалось? — сонно мурлычет Чонгук. — Хорошо.       Омега запускает пальцы в чужие непослушные, массируя кончиками кожу головы. Кажется, он наконец смиряется с происходящим. От своих чувств не сбежишь. Остается только подчиниться новым правилам. Судьба, временами, бывает жестока.