Осмысление

      — Джотаро? Ты не будешь вишню? — вопрос заставил напрячься: неужели снова враг? — Прости, просто я очень люблю вишню, можно взять?       Нет, всё тот же Какёин — вежливый, расслабленный. Теперь он точно не перепутает его с подделкой: утончённые черты лица, мимика — стараясь впитать все детали, Джотаро смотрел на Какёина из-под козырька фуражки.       Молча кивнув, наблюдал, как тонкие, длинные пальцы обхватили спелую ягоду и положили на язык, едва касаясь тонких розовых губ.       Когда Раббер Соул игрался с вишней, это смотрелось мерзко, как-то неправильно, но Нориаки… Показывал невероятный танец: немного царапая кожицу ягоды зубами, придавливал губами, чтобы выдавить немного сока и начать все сначала, жмурясь от удовольствия. Он действительно любил вишню и умел наслаждаться её вкусом. Как сейчас, Куджо не мог оторвать взгляд от этого зрелища, чувствуя, что дышать становится всё тяжелее и тяжелее.       «Хорошо, что вишня только одна» — подумал он, стараясь успокоиться и не допустить покалывания в щеках — вот будет позор, если он покраснеет от смущения.       — Джотаро, всё в порядке? — Тот с явным любопытством уставился на него. Вот же дьявол.       — Ну и ну.       Признавать свою одержимость он отказывался, перестать наблюдать за Какёином тоже не получалось. Каждый раз взгляд невольно цеплялся за его крупный рот, особенно во время еды — вроде ничего особенного, а по телу бегут мурашки. И как тут не прослыть извращенцем?       Джотаро Куджо везло: никто ничего не замечал, но главное, чтобы не замечал Нориаки, всё-таки рушить ту тёплую дружбу, которая устоялась между ними, не хотелось. Он пробовал перестать разглядывать, решал цепляться за другие части тела, за алые, вьющиеся волосы, от которых всегда приятно пахло вишнёвым шампунем (одержимость, не иначе), за бледную шею, выглядывающую из гакурана, за довольно очерченную на фоне его крупных бёдер талию, за… Блять. Это просто бесполезно. Сердце билось так громко, казалось, что все услышат и поймут, хотелось трогать, трогать, трогать, изучить и записать всё. Неужели он действительно мог влюбиться? В голове назревала идея, возможно, самая глупая из всех его идей.       Много времени он провёл в поисках грёбанных ягод вишни, подолгу пропадая на местных рынках. В конце концов, он хочет разобраться в себе. Почему его взгляд каждый раз ищет Какёина Нориаки? Почему от его тихого, искреннего смеха быстрее бьётся предательское сердце? Какого чёрта каждый раз, когда Какёин приближается к нему, по телу разливается странное тепло и он мгновенно расслабляется? А когда он вскакивает посреди ночи от какого-нибудь кошмара, вид безмятежно спящего Нориаки приводит его в чувство, и оставшуюся часть ночи он высыпается.       Однозначно, тут могут помочь только вишни.       Ближе к вечеру он натыкается на продавца фруктов, который собирал товар, намереваясь закрыться. У него было то, чего он хотел.       Кажется, Джотаро Куджо обманули на деньги, поставив немыслимо дорогую цену за чёртовы ягоды. В другой ситуации он бы выбил всё дерьмо из продавца, но сейчас было наплевать, он торопился обратно, совершенно счастливый из-за какого-то простого пакета ягод в руках.       Проигнорировав деда, Абдула и Польнареффа, он поднялся наверх.       В этот раз отель оказался довольно приличным, а комната, где они остановились с Какёином, была просторной, с удобными кроватями и раздельной ванной комнатой. Он открыл дверь — Какёин в пижаме и с голыми ступнями сидел на кровати, подтянув колени к груди и что-то сосредоточено вырисовывая у себя в блокноте. Он даже не заметил, как Джотаро вошёл. Такой открытый, что в горле пересохло от наплывшей нежности, но вместо глотка воды он пошел в ванную, чтобы промыть ягоды под проточной водой, промывал несколько раз, чтобы точно не было никакой грязи. Вернулся в комнату, взял конфетницу и под любопытный взгляд высыпал её содержимое прямо на пол.       — Джотаро?       — Всё в порядке.       Ну, может быть, не совсем, и утром придётся оставить чаевые за такой разгром, но… Плевать. Плевать же? И, пока Какёин ничего не заподозрил, он быстро переложил мытые ягоды в хрустальную конфетницу, заодно подставив стул вплотную к кровати Нориаки в попытке успокоиться.       — Держи, — рука не дрогнула, и это было поводом для гордости, маленькой победой.       Какёин отложил блокнот и карандаш, немного удивлённо уставившись на Джотаро, словно на психа. Впрочем, он действительно псих, даже не обидно.       — Вишня, — пояснил он. — Твоя любимая.       Перехватив конфетницу, Какёин благодарно, чуть смущённо улыбнулся, покрываясь лёгким румянцем. Красиво. Взял вишню, но есть не собирался.       — Джотаро, тебе не кажется, что ты слишком близко?       — Не кажется. В самый раз, — он умел быть упрямым. Или быть упрямым — это всё, что он умел? Неважно. — Ешь. Пожалуйста.       Нориаки двинул плечами и закинул пару ягод в рот. Привычно зажмурился, распробовав на вкус. Но это было не то. Не то, что нужно Джотаро.       — Вкусная. Немного кислая, но всё равно вкусная. Как ты умудрился найти её в этой дыре?       — Сделай то, что ты делал с ней раньше, — непривычно для самого себя умоляюще попросил Джотаро.       — Ты хоть понимаешь, о чём ты меня просишь? С тобой всё нормально? — его лицо немного скривилось от возмущения и…смущения?       — Знаю. Поэтому и прошу.       Может, тихий шёпот заставил Какёина передумать, а может, он просто хотел, чтобы Куджо от него отстал, но просьбу он выполнил, зажав вишню меж губ и отведя взгляд в сторону. Стараясь не моргать, он с восторгом смотрел на этот дикий танец. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Значит, влюбился.       — Ты красивый, знаешь? Прости, что заставил тебя сделать это, я, кажется, совсем слетел с катушек, — кажется, это самая большая речь, которую он произнёс без привычных оскорблений.       Нориаки закатил глаза и тяжело вздохнул. Вместе с этим вздохом рухнули все фантазии, сейчас он соберёт пальцы в кулак и ударит Куджо, вполне заслуженно. Но вместо кулака он почувствовал лёгкое прикосновение губ к его щеке.       — Учти, я тоже не совсем понимаю, что делаю, дурак.       А потом прижался к губам, обхватывая Джотаро за шею и заваливая на себя. В голове стало совсем пусто: никаких мыслей, кроме горячего желания только бы ещё раз распробовать сладкие от сока губы. Наверное, со стороны они выглядели, как озабоченные подростки, что ни разу не целовались. Так и есть.       Что-то заставило его забыть о кислороде и о жизни: может, это тихие вздохи Какёина Нориаки, а, может, и его руки, блуждающие по телу. На секунду оторваться — нужно, всё же, дать глоток воздуха, — налюбоваться распущенными волосами, красным оттенком щёк и умоляющим взглядом. Сам Джотаро, наверное, выглядел не лучше, но ему было так спокойно. Он был просто счастлив в этот момент.       Они целовались до рассвета.