ooh love

      К концертам группа «Предвестники» всегда готовилась тщательно. Даже когда они проходили в клубах. Солистка всегда была недовольна своим образом, переделывала вновь и вновь макияж, чтобы «выглядеть достойно публики», в то время как все остальные терпели такие закидоны. А что сделать? Запретить стремиться выглядеть на все сто?       Группе, как обычно, не выделили отдельных гримерок, предоставили одну небольшую комнатку. Тут и настраивай инструменты, и собирайся к выступлению, и все-все-все.       Скарамучча нервно перебирал струны гитары, то и дело посматривая на часы, висевшие у стены. Рядом, у трюмо, сидела Синьора, привычно подкрашивающая своё и без макияжа идеальное лицо. В гримёрку вихрем влетел Аякс, сверкающий улыбкой, держа в руках букет для Люмин.       — Ну что, малыш, готов зажигать? — спросила через какое-то время статная девушка, переводя взгляд со своего лица на ссутулившегося Скарамуччу, который был весь как на иголках. Она всегда казалась спокойной, даже слишком, но сейчас девушка на нахмурила бровки. Розалина была старше всех, опытнее и намного эмпатичней, хотя яро это отрицала. Какой-то невероятный талант поддерживать, используя минимум слов, улавливать смену настроения, мотивировать сделать что-то. За это Синьору любили. Полгода назад, именно благодаря ей Тарталья смог решиться познакомиться с Люмин - так звали девушку, захватившую сердце и разум парня. Она никогда не приходила в бар одна, только лишь со своим братом - на тот момент никто из группы не знал, кто он ей, даже начинали строить теории - не менее привлекательным блондином. Только юноша казался много мрачнее. Он подолгу молчал, да и в целом говорил очень редко. Люмин смущалась, когда приходилось общаться в компании, теряя все свое красноречие, тогда Итэру приходилось разговаривать за них обоих.       Не малых усилий стоило Синьоре свести Люмин с Тартальей. Девушка наказывала не быть напористым - это никому никогда не нравилось -, поэтому была шокирована, увидев, как Аякс, купивший самый дорогой и шикарный букет цветов, пошёл знакомиться с Люмин. Это был конец. За такими девушкам стоит ухаживать аккуратно, следя за каждым словом и движением.       Удивительным образом состоялась эта пара, но, как выяснилось позже, в этот бар близнецы ходили исключительно поглазеть на милого барабанщика, но девушка всё не решалась подойти и познакомиться с Тартальей. Забавный и, наверное, исключительный случай.       Скарамучча равнодушно относился к любви с первого взгляда, называя такие чувства неполноценными. По его мнению, такие увлечённые люди были безумны - их влюблённость всего-то мания, которая будет длиться пару-тройку дней. Парень не верил в возможность длительных отношений между Аяксом и Люмин, про себя поражаясь, что эти двое с каждым вечером увлекались друг другом всё больше.       Скарамучча, который уже второй год вместе с группой выступает в этом баре, только-только начал понимать, что каждое их выступление, ищет среди посетителей миловидную девушку с ясными, небесно-голубыми глазами. Они говорили от силы раза два - обычно ему нужно было покурить, а она любезно делилась последними сигаретами. Разговор затеивался обычно слишком посредственный: о погоде или о рабочем дне. Парень не знал, кем и где девушка работает, но всегда стойко выслушивал возмущения по поводу наглых клиентов. Взамен делился байками о баре и рассказами о своей деятельности.       — Меня зовут Мона, ты очень интересный, — мягкая улыбка тогда тронула лицо новой знакомой. После короткой фразы девушка ушла, оставив в ночи Скарамуччу. На душе у молодого человека было не спокойно. В животе что-то стянулось, но он не понимал, почему. Случайно пересеклись ведь.       После первой встречи с губ парня не сходило это имя. Он со смутной тревогой в душе ожидал своего следующего концерта, чтобы вновь встретиться с Моной, попросить у неё сигарету, хотя в кармане куртки лежит целая пачка. Скарамучча нервничал, чего не случалось совершенно никогда. Для него время тянулось слишком долго. Душа ныла, а сам он замер в томительном ожидании приближающейся встречи.       На сцене всё воспринимается совершенно иначе. Песни, от которых обычно тошнило, когда группа репетировала, становились какими-то через чур душевными и яркими. Голос Синьоры пленял посетителей, застревая в воспоминаниях ещё надолго. Некоторые, насколько Скарамучче было известно, приходили, чтобы послушать её, а не за выпивкой. Она нравилась всем, абсолютно всем мужчинам, так что он действительно допускал, что аншлаг в вечера выступлений происходит из-за этой роковой красотки.       Первая песня, за ней ещё парочка, а парень никак не мог найти глазами среди посетителей ту самую, о ком думал всё время. Если бы у него была воля, он бы забил на всех вокруг и прямиком ринулся в зал, ища Мону. Её не видно. Мысли комкались, превращаясь в какую-то жуткую мешанину, а руки привычно играли одну мелодию за другой - выработанная привычка.       Дыхание парня сбилось, когда он увидел два хвостика среди толпы. Всё вмиг потеряло ценность - остались только они вдвоём. Глаза в глаза. Скарамучча не сразу понял, что начал улыбаться, заметив, что на него смотрит она.

When I'm not with you

Think of me always

I love you — Love you

      Почему-то песня, исполняемая Синьорой, привела его в чувства, словно водой ледяной окатила. Он подмигнул Моне, всё также искренне улыбаясь, посмотрел на свою подругу, чувствуя её вопросительный взгляд. Скарамучча задумался, не ошибся ли он где, но с удивлением понял, что за весь вечер сыграл от и до. Без единой фальшивой ноты. Так, как никогда не играл.       — Она твоя муза, да? — хихикнула Синьора, когда они отыграли все песни. — Иди к ней, небось ждёт тебя. Как обычно с сигаретой в зубах.       Сломя голову Скарамучча выбежал из гримёрки, накинув на плечи куртку, бросаясь к чёрному выходу. Да, Мона ждала его, привычным жестом предложила последнюю сигарету, от которой невозможно было отказаться.

I can dim the lights and sing you songs full of sad things

We can do the tango just for two

I can serenade and gently play on your heart strings

Be your Valentino just for you

      В голове всё ещё играла песня.