Потемкин

      «Я сейчас и тот человек, который был ещё год назад — два абсолютно разных человека. За этот год я прошел многое, переосмыслил для себя много вещей и сейчас я не буду прятаться от трудностей, я буду смело смотреть им в лицо…»       Песок, словно пепел, летел за ветром, огромной завесой закрывая вид на мой город. В дверь постучали. Это был Ромка. Опять ему нужно очередной профурсетке стихи написать. Я приготовился надрать ему уши, чтобы больше не думал о кем-либо, кроме Оли. Она же хорошая девушка, а он… В общем, я не оставлял надежды надоумить друга и с каменным лицом открыл дверь.       — Если ты хочешь, чтобы я написал стихи для какой-то шлюхи вновь, лучше иди, а то я надеру тебе уши.       Рома сначала с недоумением посмотрел на меня, а потом покачал головой и зашёл в квартиру.       — Да нет, сегодня я не поэтому пришёл.       — А, так ты вспомнил, что я твой друг, а не печатная машинка для стихов?       — Илья… Прекрати, ну правда. Я же со всей душой, так сказать, несусь на крыльях радости, чтобы тебя выпить пригласить, а ты…       — С этого и надо было начинать. Подожди меня минут двадцать, на кухне есть бутерброды.       Ромка осмотрелся, хотя был тут уже сотый, если не тысячный, раз, будто проверяя, не пропало ли чего, а потом пошел на кухню. Там действительно было несколько бутербродов и он взял один. Хотя после долгого и скучного рабочего дня ему хотелось доширака и он начал шариться в шкафчиках.       — Что это ты там делаешь? — спросил я из другой комнаты.       — Да вот, доширак ищу. Есть у тебя?       — Как раз два было. Мне тоже сделай.       Ромка ничего не ответил и продолжил поиски. В итоге, мы сидели ели парующую локшину и каждый думал о своем, пока тишину не прервала очередная шалость моего кота, Локи. Эта пушистая задница разбила вазу.       — Слушай, а почему ты своего кота назвал Локи?       Каждый раз, когда кто-то узнает, как зовут моего кота, этот вопрос неизбежный. Я вздохнул, и хрен-знает-в-какой-раз, объяснил:       — Он постоянно шалит. Ну разве не Локи?       — Чувак, завязывай со своим «Клубом Романтики».       Кроме того, что Локи был очень игривым котом, он был ещё и рыжим. Прямо как персонаж из того самого «Клуба Романтики».       — А ты со своими любовными похождениями. Когда ты начнёшь меня слушать?       Ромка пожал плечами и продолжил есть. Я понимаю, что это не мое дело, но я хочу всего самого лучшего для Ромки, и Кира явно не то самое лучшее, что можно было бы пожелать.       — Ну а все-таки, по какому поводу пьянка?       — Бесплатная выпивка отменится, если ты продолжишь расспрашивать.       — Понял. Молчу.       В тишине мы все же подписали локшине смертный приговор и начали собираться.       На часах было десять вечера, когда мы зашли в паб. За барной стойкой стоял мужчина лет тридцати — брюнет с пирсингом в левом ухе, с бородой и в очках. Одет он был в стандартную форму этого заведения, которое называлось «Тара». Весьма интересное название, если учитывать, что так называлось место, где ещё в 400 года короновали Верховных Королей Ирландии, а также проповедовал святой Патрик.       Я не спеша осмотрелся. Типичный ирландский паб. С потолка свисали новехонькие светильники, над самой стойкой была будто лесенка с детских площадок, которую подпирали четыре мощные балки, именно с нее и свисали светильники. На потолке и в окнах был витраж из стекляшек оранжевого, зелёного и жёлтого цветов, которые складывались в нехитрый узор. Обычный свет смешивался с зелёной подсветкой, и, казалось, будто кто-то светит фонариком сквозь обычную бутылку пива.       Вдоль барной стойки стояло много стульев. Вероятно, чтобы на него сесть, нужно для начала осторожно его отодвинуть, ибо паркет тут был старый, прямо как в обычной советской квартире (в квартире моих покойных деда и бабушки был точно такой же, это я точно помню). За нашими спинами были окна, на стенах между ними висели разные картины.       Бармен отвлекся от своего скучного занятия: натирания бокалов, и поднял взгляд на нас:       — Добро пожаловать. Что желаете?       — А веревки и мыла у вас не найдётся? — отозвался я, излучая само очарование, что никак не вязалось с моей просьбой.       — Увы, нет. Но вы можете немного выпить и отвлечься от своих проблем, — тот добродушно улыбнулся и отставил бокал в сторону. Бокал для вина? В пабе? Что же, ладно, пора мне наконец-то включать голову хоть иногда, а то извилины все выпрямятся.       Ромка косо на меня посмотрел, но промолчал. Я пожал плечами, снял пальто и оглянулся в поисках вешалки или хоть чего-то, что выполняло бы ее функции. Бармен быстро пришёл мне на помощь и показал на одну из нескольких вешалок, куда я и повесил пальто. Ромка, не долго думая, тоже повесил куртку.       Здесь пахло деревом. Ёлкой, скорее всего, ну или сосной. Этот запах пробуждает воспоминания из детства, с того времени, когда все было хорошо…       Мне пять лет, я бегаю по квартире, папа бегает за мной. Мама смеётся и наряжает ёлку, которая стоит в углу комнаты. По телевизору идёт «Ирония судьбы» и совсем скоро Новый год придет на замену старому. На столе стояло огромное множество блюд, над которым мы с мамой трудились весь день в поте лица. За окном мороз, снег мягко падает на землю и создаёт большой и мягкий белый ковер. На нем свои следы успел оставить голубь, вот он, бегает возле скамейки. Мне надоело убегать от отца и я прилип к окну. Там уже темно было, одиннадцать вечера для зимы время позднее. И все же я старался что-то высмотреть в этой глубокой черноте. Мама начала заботливо чистить мандарины, папа достал детское шампанское, которое я выпрашивал добрый месяц, и мы сели за стол в ожидании новогодней речи президента. Едва ли пробили куранты, на улице начали пускать салюты. Я очень боялся громких звуков и прижался к маме, но все равно с неким трепетом смотрел на этот танец разноцветных огоньков в воздухе. Пока мы с мамой смотрим на салюты, к нам приходит Дед Мороз и оставляет подарки под ёлкой. Я конечно уже тогда знал, что Дедом Морозом был мой папа, но ничего так и не сказал родителям. Пусть думают, что я — обычный ребенок. Я трепетно разворачиваю оберточную бумагу и кричу от радости. Я долго мечтал об этих подарках и вот они в моих руках. Запах сосны витает в воздухе, перемешиваясь с запахом мандарин и шоколадных конфет…       Я поймал себя на том, что начал вспоминать свое детство, мечтательно смотря на какую-то картину. Тоже мне творчество. Будто кофе вылили на бумагу и вот тебе картина. Я отвернулся от нее и отодвинул стул возле барной стойки. Ромка и бармен удивлённо смотрели на меня и я понял, что слишком глубоко нырнул в свои воспоминания и они несколько раз меня уже звали.       — Простите. О чем мы говорили?       — Да ни о чём. Ты завис просто и залип на эту картину, мы переживать начали.       Я выпрямился и посмотрел на них.       — Может, закажем что-то?       Бармен улыбнулся:       — Конечно. Слушаю вас.       — А вы не хотите выпить с нами?       — Почему бы и нет? — сказал мужчина и сразу же заметил удивлённое выражение лица моего друга.       — А разве вам не запрещают пить на рабочем месте?       — Я могу разрешить и запретить себе сам. Я владелец заведения, Егор Долгов.       Мы по очереди пожали ему руку и всё же заказали тёмный эль. Он поставил перед нами кружки эля с шапкой из белой пены и сказал:       — За счёт заведения.       Ромка поначалу хотел что-то возразить, но, похоже, сообразил, что от халявы отказываться глупо.       — Вас как зовут, парни?       Ромка, как самый общительный из нас двоих взял на себя этот груз знакомства.       — Меня зовут Роман, а этот пусть представиться сам. Да-да, пора выходить из своей зоны комфорта.       Я закатил глаза, потому что меня действительно задела реплика друга и все же представился:       — Меня зовут Илья. Рад знакомству, господин Егор.       — К чему эти формальности, просто Егор.       Опять добродушно улыбнувшись, он заговорил:       — А вы ведь не просто выпить после работы пришли, да?       Облизав с губ пенку, я поднял на него глаза. А он не такой простой, как кажется.       — Вообще-то, здесь есть только одно место, где вы могли бы работать, но вы не выглядите как офисный планктон. Отдохнувшие, свежие. Тем более, местных работяг я знаю в лицо. Вы не из них. Точно по какому-то поводу собрались. Что оплакиваем или празднуем?       — Я расстался с Кирой. Я так ее любил, а она…       — Ну ты посмотри на него, а! Вот сволочь! Мне, своему лучшему другу, не сказал, а мужику, которого знаешь 5 минут от силы, все растрепал?! Да иди ты!       Егор осадил меня, положив руку на плечо. Я же прикусил язык и надеялся, что он пропустил мимо ушей мою колкую фразу.       — Понимаешь, иногда довериться незнакомым людям проще, чем друзьями, ибо они не будут смотреть на ситуацию предубежденно и осуждать не будут тоже.       Я лишь пожал плечами. В моем понимании, друзья — это как раз те люди, которые и не будут тебя осуждать, только поддерживать. Потом до меня начало доходить, что я и сам был не лучшим другом, ведь осуждал Романа за его любовные похождения, хотя и должен был поддерживать его не смотря ни на что. Егор, заметив, что я призадумался, решил нарушить молчание первым.       — Что это за Кира была?       Рома лежал на барной стойке и мирно посапывал. Выносило его быстро, хотя и трезвел он тоже за короткое время.       — Ясно. Может, ты, Илья, хоть как-то прояснишь ситуацию?       Я взвесил в руке стакан. Эля осталось мало. Бармен заметил и быстро сменил его на старый виски со льдом.       — Угощайся. Выпивка за историю.       Я кивнул в знак благодарности и задумался, с чего бы лучше начать.       — Давай с начала. Как они познакомились, как встречаться начали.       Лёд бултыхался в выпивке, ударяясь о стеклянные стенки стакана, и даже не думал таять. Я наконец-то оторвал взгляд от него и втупился в стойку позади Егора.       — Познакомились они в ночном клубе. Рома у нас не тусовщик, но его какого-то хрена туда попёрло. Связался с компанией, да и пошёл в тот клуб. Не пил, просто смотрел по сторонам в поисках хоть какого-то развлечения. Кира ему удачно под руку подвернулась, ну и пошло поехало. Гуляли всю ночь, болтали. Уже через неделю встречались. Через месяц съехались. Потом… Потом он застукал ее за изменой. Трахалась с каким-то фитнес-тренером из зала, в который ходит. Он, как дурак последний, все простил, забыл, задаривал ее подарками дорогущими. А та уже и охладела. Не знаю, что на этот раз случилось, но, кажется, она изменила ему опять и решила уйти. Настоящий мачо, видите ли, не будет прощать, а будет рвать и метать. Это только мои предположения… Не знаю, на что он надеялся, когда встретился с ней в ночном клубе. Там тихую целомудренную девушку найти не реально.       Егор задумался и тоже втупился в стену позади меня. Когда я закончил свой рассказ, он вновь взялся за протирание бокала.       — Ты прав, друг мой. Роман слишком наивно возвёл надежды на то, что этот роман будет удачным.       Я устало потёр виски. Погода окончательно испортилась; и без того темное сумеречное небо затянуло грозовыми тучами. За окном что-то вспыхнуло, послышался первый раскат грома.       Я резко обернулся. Все же, не зря я предусмотрительно закинул в рюкзак зонт. А хотя, толку от него? Все равно ветер настолько сильный, что зонт для него никакая не проблема. Лучше всего переждать в каком-то уютном месте.       — Что, уходить надумал уже? — усмехнулся Егор, все ещё протирая очередной бокал, лишь на какую-то секунду отводя взгляд от своей работы.       — У вас всегда так пусто?       — Да нет, будний день, вторник. Кто ходит пить по вторникам? Обычно все подходят в четверг, в пятницу, ну и по выходным. А в понедельник и вторник здесь почти никого не бывает.       — Ясно.       Я про себя подумал, что нужно иногда сюда заходить. Мне все ещё нужно работать над книгой, так ведь? Это отличное место, тем более, меня очень вдохновляет эта атмосфера.       Роман мирно посапывал рядом, мы не хотели беспокоить его сон. Все, что ему нужно в этой ситуации — это поспать и выпить немного. Однако, в любом случае, душу, раненую любовью, вылечить в один миг не возможно. Можно только притупить боль.       Мы ещё долго болтали с Егором о всяком разном. Он оказался классным мужиком и мы договорились иногда выпивать вместе. Гроза за окном утихла, остался только дождь, который монотонно барабанил по крыше подвальчика.       Роман проснулся. Ему оказали первую помощь при похмелье: рассол и банную комнату. Вышел он почти трезвым и относительно живым. Ничего, завтра уже не будет этой усталости и бодрость вернётся к нему опять.       Мы вышли из паба уже за полночь. Апрельская ночь радовала удивительными запахами цветов и прохладой, которая висела в воздухе. Ромка уже мог нормально идти, что меня радовало. Согласитесь, вам было бы несколько сложно нести почти двухметровую глыбу мяса.       Не смотря на столь поздний час, по дороге петляли машины. Свет горел почти в каждом доме, и это меня удивило; обычно в этой части города все тише воды, ниже травы. Сейчас же это прямая противоположность тому, что было раньше. Вести Романа ко мне домой было бы далеко, так что мы пошли домой к нему.       Мой друг пошёл в душ, чтобы сразу же завалиться спать, ну а я, из-за того, что алкоголь меня ни капли не взял, пошёл на балкон покурить.       Курение вредит здоровью, знаю. Но чем чаще я слышу эту фразу, тем соблазнительнее для меня это занятие. Железная коробочка-зажигалка выталкивает из себя огонь и я прикуриваю сигарету. Затягиваюсь и выдыхаю большое облако дыма. Оно растворяется в прохладном воздухе и исчезает. Остаётся только острый запах табака.       Плохие мысли уже давно начинают закрадываться в мою голову, я даже уже и не сопротивляюсь им.       Кровь стучала в висках, хотелось кричать, смотря на небо и выплеснуть все то, что накипело за столь долгое время. Меня раздирало чувство беспомощности и всепоглощающей грусти. Порой было настолько плохо, отчего я часами думал о том, что будет лучше покончить с собой. Захожу в квартиру обратно и бессильно падаю на кровать.       Я просто лежал и смотрел в потолок. Мысли в голове путались, но не из-за алкоголя, а из-за того, что накатил животный страх. Страх одиночества. Страх того, что если я умру, меня найдут только по отвратительному запаху, исходящему из квартиры.       Я остался совсем один ещё много лет назад. И хоть к этому привела огромная череда событий, я видел в этом свою вину. Я виноват в том, что родился. Я виноват во всем. Никто другой, только я.       Сев на кровати, я вновь посмотрел в окно, на Питер, который купался в огнях солнца, утопающего в серо-белых облаках. Невероятно, я проспал почти сутки. Живот недовольно урчал, но прислушиваться к нему я не собирался.       Как же я обожаю ночной Петербург. Огни большого города выманивают тебя на улицу, а ты им не поддаешься и сидишь себе дальше дома, попивая горький кофе и наблюдая за машинами внизу. Это довольно забавное занятие. Самые дерзкие начинают бибикать или врубать музыку на полную катушку. Однажды я вылил на водилу такого транспорта воду с зелёнкой. Этот чертила меня достал конкретно:       — Вали отсюда, амёба. Перед бабами понты гоняй, а тут люди нормальные живут.       Тот начал что-то там орать, а я пригрозил ему, что ведро у меня не одно и вылить остатки не проблема. Больше из чужаков никто не останавливался под моими окнами и музыку тоже не врубали. Ну это до поры до времени. Иногда только приходят парни, выпить пива и поговорить немного. Эти Цоя включают и прочие старые песни. Иногда кто-то приносит гитару и играет сам. Этих ребят я никогда не трогаю, ибо от этого никто не страдает и спать это никому не мешает. Когда-то спущусь к ним и вместе выпьем, наверное. Хотя, я довольно асоциальный человек и с этим бороться очень сложно.       — О, ты смотри. Живой! И тазик пустой, — я сначала заглянул в комнату и робко зашёл в неё.       — Увы, да.       — Друг мой, почему так угрюмо? Жизнь прекрасна, знаешь ли.       Он рассмеялся и втупился в окно. В этот момент я нес такие глупости... Я и сам это прекрасно понимал. Вдалеке были видны многоэтажки, которые скрыл собой полупрозрачный туман. На небе полосами стелились тучи и оно пылало фиолетовым закатом.       — Илья, какой же ты наивный! Что хорошего? Ты видишь, что вообще происходит? Жизнь прекрасна…       — Ну, не всем же быть такими пессимистами, как ты. Хоть кто-то радоваться должен. И быть наивным дурачком, кстати, тоже. Устаканится все, не парься.       В самом дальнем уголке моей души у меня все же теплилась надежда на это, но мрачная реалистичная натура не давала этому маленькому огоньку разгореться в полную силу. Все это я сказал, чтобы подбодрить моего друга. Он меня, наверное, слишком хорошо знал и поэтому лишь отмахнулся от этих слов.       Карие глаза друга вновь сверлили меня, пробираясь в самые укромные уголки моей души. Он потянулся ко мне, будто собирался что-то сказать мне на ухо. Но оказалось, что у меня в волосах застрял какой-то цветочек. Рома вытащил его и вновь посмотрел мне в глаза. И я вновь заговорил:       — Ромка, прекрати. Пришло время взяться за ум.       Пристально посмотрев ему в глаза я ретировался. Я услышал, как он облегчённо вздохнул. Как мы вообще подружились — величайшая загадка мира сего. Мы настолько разные, что даже представить дружбу столь непохожих людей сложно. А мы вот дружим, не первый год. Я очень дорожу этим человеком, ведь кроме него у меня никого нет. Он, наверное, слышал, что я стою за дверью, я боюсь, что он опять глупости натворит.       Ещё немного постояв у двери и немного успокоив себя тем, что мой друг не будет делать каких-либо глупостей, я пошел в гостиную.