Kiltit lapset

      Июнь 2007 года. Тёплая летняя и звёздная ночь медленно и плавно опускалась на вечерний Оулу, в котором только только просыпалась ночная жизнь города. Чарующие звуки ночных клубов едва доносились до спальных районов, усеянных множеством домов.       Из одного такого дома доносились звуки игры фортепьяно и заливистый звонкий смех детей, что танцевали под эту музыку. Вся семья сидела в полном составе в гостиной и наслаждалась совместным времяпрепровождением. Ну или почти вся.       Мальчик с изумрудными глазами сидел балконе, внимательно вглядываясь в ночное небо, одной рукой держась за перила, другой — прижимая блокнот и карандаш к своему сердцу. Мальчишку отнюдь не пугала начавшая стремительно падать температура вокруг. Ведь в звёздах он видел своё вдохновение, что так помогало ему в написании лирики. Он был уверен… нет, он знал, что однажды… слова его песен будут знать и петь множество людей. Что он сможет многих влюбить в своё творчество. Это случится, однажды, обязательно случится. А пока ему остаётся только мечтать и учиться. И любоваться путеводными звёздами.       — Нико… — раздался сзади тоненький голос младшего брата, — Нико, тебя мама зовёт. Уже холодно, пойдём к нам, — парень обернулся, тряхнув пока что короткими волосами, улыбнулся и сказал:       — Да… да, сейчас, —       — Ух ты! — Йоона взвёл глаза к небу, — Какие звёзды красивые! Как сияют, — старший брат добродушно усмехнулся, приобняв младшего и сказал:       — Да… мы с тобой однажды засияем также… для сотен тысяч людей, — Йоона с любопытством взглянул на него и спросил:       — Прям как эти звёзды? —       — И даже ярче, — мечтательно ответил Нико.       — Мальчики! — раздался голос отца из комнаты.       — Уже идём, — ответили оба брата и взявшись за руки, направились к своей семье.       На другом конце города стоял небольшой дом с гаражом, из которого то и дело раздавались звуки гитары. На импровизированном стуле из старых коробок, который рисковал полететь вниз от каждого движения — сидел парень в неправильной позе лотоса, с блокнотом, ручкой и гитарой. Казалось, весь его мир сейчас сводился к этим нескольким вещам. Волосы, пока ещё не отстриженные, были собраны в небрежный хвост. Пишущая принадлежность резво скакала по бумаге, выводя букву за буквой, то и дело начиная по новой. Мальчишка воодушевленно что-то бормотал себе под нос, то и дело беря в руки гитару и пару раз проводя по струнам.       — Йоэль! — раздался голос около входа. Хокка от неожиданности вздрогнул и едва не полетел вниз, благо, успел зацепиться за торчащий из стены гвоздь. Юное создание недовольно свел брови на переносице и мрачно взглянул на источник шума. Парень постарше стоял, прислонившись плечом к стене, усмехаясь этой необычайной картине.       — Эмиль, я тебя однажды точно убью, — недовольно сказал младший, аккуратно слезая из своего «гнезда», прихватив вещи.       — Да, да, обязательно. Но сначала ты покажешься матери. Она тебя потеряла, — старший продолжал добродушно усмехаться, потрепав Йоэля по голове. Тот попробовал увернуться, но не тут то было. Эмиль всё же был на порядок сильнее, прижимая Йоэля к себе и приподнимая над землёй.       — Кто хороший младший брат? Ну, кто же? — старший уже во всю смеялся, пока Йоэль из-за всех сил старался сдержать рвущуюся наружу улыбку.       — Эмиль, я буду кем угодно, только умоляю, поставь меня на место, —       — Покажешь, что ты там написал, — хитро ухмыльнулся старший.       — Да, да! Только поставь же, ну! — младший оказался на земле и протянул открытый блокнот, кинув недовольный взгляд на брата.       — Ого… — протянул Эмиль. — Парень, тебе точно 13? Такое в таком возрасте не пишут, —       — Ну а что ты ожидал? Что я буду писать о любви и цветочках? Спасибо, обойдусь. Уж лучше про смерть писать, чем такие ванильные тексты, — съязвил младший, забирая блокнот, открытый на странице, на которой красовались слова: Somewhere beyond this starless sky Through the darkest days of mine Another sun will rise That tiny spark kept me alive Through the darkest days of mine I keep holding on Through the darkest days of mine       — Ну а кто из нас двоих Спирс слушает? Да ладно тебе, не заводись, волчонок. Нет, на самом деле очень талантливо написано, — старший слегка наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне, положив ладони на чужие плечи, — Тебя ждёт великое будущее, Йоэль Эрик Саломон Хокка. Это я тебе обещаю, —       — Ты… ты правда так думаешь? — недоверчиво повёл бровью младший.       — Обязательно, — кивнул Эмиль, — Обязательно, — У тебя, мой маленький волчонок, всё ещё впереди. Ты точно сможешь исполнить свою мечту… А вообще, пойдём, я тебе хотел кое-что показать, — старший взял Йоэля за руку, на чьём лице не осталось ничего, кроме выражения удивления и заинтересованности. Братья вышли из гаража, и старший возвёл глаза к небу, жестом приглашая сделать младшего тоже самое.       — Смотри, видишь, как сияют звёзды. Я верю, что однажды ты также будешь сиять на сцене. Твои песни услышат миллионы. Я в этом не сомневаюсь, — Йоэль, позабыв обо всём на свете, восторженно любовался мерцающими звёздами. После непродолжительного молчания он взглянул на Эмиля и спросил:       — А… а что же ты? — старший заботливо прижал его к себе и ответил:       — А я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. Вместе мы горы свернём, —       — Обещаешь? — парень доверчиво прижался к брату, чувствуя сейчас себя в самом безопасном месте на свете.       — Обещаю! — прошептал Эмиль, заключая в крепкие объятия младшего.       Неподалёку от этого дома стоял ещё один. Всё семейство сидело на улице. Пока родители и их гости о чём-то беседовали на террасе, дети носились по двору. Точнее, все носились вокруг одного парня, который радостно исполнял песню «Numb». I've become so numb I can't feel you there I've become so tired so much more aware I'm becoming this all I want to do Is be more like me and be less like you       Уже допевал парень под аплодисменты других детей, которые становились всё громче и громче. Вся семья, да и соседи тоже признавали, что у Йоонаса Порко — талант к пению.       — Спасибо, спасибо, очень рад, — слегка самодовольно отвечал на все комплименты парень, убирая прядь отрастающих волос за ухо и пожимая всем руки, впрочем, не без доли благодарности. Под конец, очередь дошла и до старшей сестры, что аккомпанировала ему на гитаре.       — Йоонас, — с долей строгости начала Эстери, — Ты бы перестал валять дурака, выучился бы играть на каком-нибудь инструменте. На одном вокале далеко не уедешь, ты же знаешь, — Порко закатил глаза, и, подбоченившись, ответил:       — Ну чего ты такая зануда. Успею я выучиться ещё, мне ж только 12. Учёба — не волк, в лес не убежит, —       — Ага, с твоими «Наполеоновскими» амбициями об этом думать надо уже сейчас, — таким же тоном, но, не без ноток заботы ответил старшая Порко, погладив младшего по плечу, от чего он едва ли не замурчал, как кот.       — Смотри, как красиво, — внезапно сменил тему Йоонас, возведя глаза к ночному небу, — Какие красивые звёзды… ух ты! Эстери, погляди, падающая звезда! Надо загадать желание! — восторженно воскликнул парень, отчего вызвал улыбку до ушей у сестры. С минуту они замолчали, пока звонкий голос Йоонаса вновь не прервал его.       — Ну, загадала? —       — Разумеется, — мягко ответил Эстери, положив голову на плечо младшего, что был с ней одного роста.       — И какое же? — весело допытывался брат. Та помотала головой и сказала:       — Скажу — не сбудется же, —       — Это всё предрассудки. Скажи же! —       — Я загадала, чтобы у тебя всё получилось. Чтобы однажды твою музыку услышал весь-весь мир! — тёплым, словно порывы летнего ветра, голосом ответила Эстери. Йоонас аж от радости захлопал в ладоши и прижал к себе девушку.       — У меня самая лучшая сестра в мире! Я тебя не подведу! Обещаю! — Эстери ничего не ответила, лишь сильнее прижала брата в ответ. Конечно, у него всё получится, ведь это Йоонас Порко.       На другом конце города ещё одно семейство также принимало у себя гостей. Правда, уже в квартире. В гостиной было полно народу. Но, несмотря на это, было тихо. Ну, или почти тихо.       В огромное комнате лишь раздавались звуки фортепьяно. Симфонии номер 40 Моцарта, если точнее. Одиннадцатилетний мальчишка сидел за инструментом, ловко перебирая пальцами по клавишам, пока абсолютно все сидели и слушали эту чарующую игру, затаив дыхание. Не смотря на свой юный возраст, мальчик управлялся с инструментом, словно составлял с ним одно целое, то и дело закрывая глаза во время игры и полностью отдавая себя во власть мелодии, передавая это ощущение всем присутствующим в комнате.       Едва он доиграл, как комната взорвалась аплодисментами и восторженными комментариями. Мальчишка едва ли проявлял хоть какие-то эмоции, совершенно не по-детски сдержанно отвечая и кивая на благодарности слушателей. Казалось, в генетическом коде этого ребёнка была зашита врожденная грация, элегантность и воспитанность, что проявлялось в его каждом движении или жесте.       Взрослые и дети настолько увлеклись беседой, что даже и не заметили пропажи виновника дискуссии. Чему, в принципе, он был даже рад.       Юный Олли Матела пошёл в соседнюю комнату, где висела мамина гитара. Парень с пелёнок метил в классическую музыку и уверенно шёл к своей детской мечте. Однако… постепенно в нём начинался тот самый подростковый бунт, что случается с большинством подростков. Его первым тайным желанием была мечта научиться играть на гитаре.       Когда мальчик уже почти снял инструмент со стены, позади раздался ласковый женский голос:       — Олли, отчего же ты ушёл. Мы с отцом уже беспокоится начали, — Матела кинул взгляд на вошедшую, и, держа в руках гитару, ответил:       — Там слишком шумно. Ты же знаешь, мама, я не люблю, когда вокруг меня так много народу. Я, с твоего позволения, хотел бы немного побыть здесь, — женщина понимающе кивнула и, присев рядом в кресло, ответила:       — Да, да, разумеется, Олли, если тебе так сейчас угодно, — Несколько минут они молчали. Мама Олли глядела в открытое настежь окно, откуда открывался великолепный вид на ночное небо и несло свежим июньским воздухом, который трепал её волосы. Её сын, в свою очередь, сидел на стуле пытаясь безуспешно настроить инструмент.       — Звёзды сегодня особенно красивы, — пробормотала женщина, что, впрочем осталось без внимания, — Тебе помочь? — спросила она, переведя взгляд на сына, который так и возился со злосчастной гитарой.       — Эта гитара такая сложная. На клавишных гораздо проще, — недовольно сказал мальчишка, взглянув на мать. Та тепло улыбнулась и сказала:       — На самом деле нет ничего сложного. Давай я тебе покажу, — она взяла гитару, попутно комментируя:       — Вот, смотри, это колки, а это — нижняя дека… — через полчаса сын уже сидел на коленях матери, и энтузиазмом схватывая её каждое движение и откладывая в памяти.       — У меня получилось! — по комнате разнёсся восторженный детский крик, когда руки Мателы сыграли первые в его жизни аккорды. — Ты слышала, мама, слышала же? — мать Олли широко улыбнулась, поцеловав счастливого сына в лоб, и сказала:       — Конечно, ты у меня большой молодец. У тебя отлично получается. Уверенно, ты и здесь достигнешь больших высот, ты же у меня умница, — Олли энергично закивал и ответил:       — Конечно мама, даже не сомневайся, —       Парень под чутким руководством матери продолжил подбирать аккорды, которая, отвлекшись на мгновение, увидела ту самую упавшую звезду, улыбнувшись в своих мыслях. Да, сомнений нет, её сына ждёт великое будущее. Так оно и будет.       На ещё одном конце Оулу, в ещё одном доме сидел ещё один парень. Сегодня для него был особый день. Его день рождения. Все гости уже разъехались, и он посвящал оставшийся остаток вечера своему любимому занятию — игре на барабанах. Он посвятил этому уже 4 года, обучаясь самостоятельно и всё равно, в этом сентябре он шёл в новую музыкальную школу.       Когда он отбивал очередную барабанную партию, в комнату заглянул отец.       — Томми, тебе не надоело ещё? — добродушно поинтересовался мужчина. Парень моментально прекратил, и, в довершение своего «концерта», подкинул палочку и спросил:       — В чём дело, папа? Опять соседи? — глава семейства Лалли усмехнулся и ответил:       — Нет, что ты. Просто за сегодня уже так много произошло. Ты разве не хочешь отдохнуть? — парень помотал головой, улыбнулся и ответил:       — Что ты, отец. Ты же знаешь, на музыку силы всегда найдутся, — папа Томми усмехнулся в ответ, заходя в комнату и открывая окно:       — Душновато здесь у тебя… а ты не думал… собрать музыкальную группу, например? Вместе играть всегда интереснее, —       — Отец, ты же знаешь, в школе не так то просто кого-то найти. А вот в сентябре… когда я буду в новой школе… вот тогда я обязательно найду единомышленников, вот увидишь, — юноша подошёл к мужчине, уверенно заглядывая в его глаза. Отец в ответ похлопал его по плечу:       — Ты прям моя копия. Такой же амбициозный и трудолюбивый. Я так горжусь тобой, — от внезапной похвалы у парня по лицу расползлась улыбка и он ответил:       — Это всё твои гены, папа. Это всё твои гены, — оба человека взглянули в окно, любуясь звездами. Каждый думал о своём. Томми — о том, каково будет в новой школе. Его отец — о том, как его сын, преодолев все неприятности и невзгоды, однажды проснётся знаменитым. Ведь это его кровь, кровь Лалли. Судьба Томми не может сложиться иначе. А пока… ему нужно многому научиться. А он всегда будет рядом, чтобы поддержать своего сына.       В этот же вечер, в Южной Финляндии, в городе Нуммела, на балконе своего дома с дела ещё совсем маленький мальчик, лет 9. Совсем ещё юный, а уже делавший первые серьёзные шаги в музыке. Он — будущий диджей, о чём он давно решил, гордость всей семьи. Но сейчас мальчишка просто любовался звёздами, полностью отдаваясь во власть их пленительной и неуловимой красоты. Большие голубые глаза цвета неба кидали взгляд то на одну звезду, то на другую, собирая их в созвездия. Сзади раздались шаги, которые Алекси сразу же узнал. Это была его сводная старшая сестра.       — Фредерика, — раздался звонкий детский голосок, — Посмотри на небо, оно так сегодня красиво! — ребёнок восторженно поднял руки к небу, словно стараясь до них дотянуться. Сзади раздался тихий смех.       — Ну что ты, Алекс, это же звёзды, они всегда прекрасны. Не даром люди с древности называют некоторые из них, особо яркие — путеводными, — девушка подошла и встала рядом, положив младшему брату руку на плечо.       — Правда? — большие глаза удивлённо посмотрели на неё, — А это как… путеводные? —       — Это, брат мой, когда древние путешественники терялись где-нибудь, они глядели на небо и искали глазами яркие звёзды, что указывали им путь домой. Со временем такие звёзды появились у поэтов, художников, музыкантов… в периоды, когда у них пропадало вдохновение, они смотрели на них, и оно у них появлялось, — ответила Фредерика, с улыбкой отметив нарастающий восторг в глазах Каунисвеси.       — Ух ты! А можно у меня тоже такая звезда будет? —       — Конечно, Алекси, конечно. Иди сюда, — сестра взяла на руки брата, от чего тот звонко и заливисто засмеялся, — Вот тебе целое небо звёзд. Выбирай любую, — мальчик разом серьёзно нахмурился и стал усиленно разглядывать небо.       — Эту, — наконец ткнул он пальцем на одну из звёзд.       — Хороший выбор, — одобрила девушка, — Это Сириус, одна из звёзд «Большого пса», —       — Фредерика? —       — Да… что, Алекси? —       — А я ведь стану однажды знаменитым? —       — Если будешь много работать, то успех обязательно придёт к тебе, — старшая сестра заботливо прижала младшего, который доверчиво положил голову на её плечо. Маленькие дети… от них так и веет светом радости, счастья и кипящей энергии, казалось, дай им только немного времени, и они перевернут весь мир.       Они так простояли довольно долго, пока Фредерика не почувствовала, как Алекси уронил голову на её плечо и начал засыпать.       — Когда я вырасту, я обязательно посвящу песню тебе… а лучше целый альбом. Ведь ты у меня такая классная… лучше всех на свете, — уже в полудрёме пробормотал мальчик, героически проигрывая сну в неравной борьбе.       — Разумеется, Алекс, разумеется, — тихо ответила девушка, поглаживая засыпающего по спине, — Но сейчас время отдыхать, — и аккуратно понесла спящего мальчика в дом. Ей вдогонку с неба упала маленькая звёздочка.       Вот так вот… шесть детей любовались небом в этот вечер. Они ещё не знали, что в будущем им будет суждено встретиться, всем в разное время, но в итоге собраться, чтобы стать одной большой семьёй. Чтобы творить музыку, радовать людей, бить чарты, дружить, веселиться, работать… и просто жить. Жить, наслаждаясь каждой её минутой, аккордом, нотой и звуком. Жить с верой в самое лучшее, ведь они — будущие Blind Channel. Но сейчас — они просто дети и подростки, делающие лишь первые шаги в этом необъятном мире музыки, исследуя его. А рядом всегда будут их родные, чтобы всегда поддержать и помочь, направить на верный путь. Всегда