Swipe, Jimini!

***

— Пицца? Есть! — Пиво и снеки? Есть! — Кот? — Он бросает взгляд на ворох из одеял и подушек на кровати и находит толстую сонную морду Бертольда — На месте! — Девятый сезон Топ-модель по-Американски? О да, детка! Чимин с довольной улыбкой оглядывает свою обитель на сегодняшнюю ночь и чувствует, как внутри лениво ворочается предвкушение. Этот вечер пятницы обещает быть поистине прекрасным. Тэхен упорхнул на очередное свидание со своим драгоценным альфой, поэтому сегодня Чимин может в одиночку расслабиться после тяжелой трудовой недели менеджера по продажам. Душный офис, суетливые коллеги и без конца орущий начальник — это последнее, о чем он будет думать ближайшие два дня. К тому же, на второй работе в театре ему также дали передышку. А значит, эти выходные будут легендарными. И да, просмотр любимых шоу под вредную пищу - это именно то, что омега считает легендарным, у каждого своё понимание этого слова, ладно? Не желая терять больше ни секунды своего времени, Чимин с блаженным видом выдыхает, опустившись на мягкую кровать. Несколько мгновений уходит на поиск удобной позы, на что кот презрительно мяукает, выказывая свое недовольство, но быстро успокаивается, когда омега ласково гладит того за ушком. Найдя, наконец, то самое положение, в котором он планирует ближайшие шесть часов косплеить картины эпохи Возрождения, парень включает видео на ноутбуке. Банка пива пшикает характерным звуком, а Чимин подбадривающе кричит: — Тайра, детка, покажи этим молодым сучкам, как правильно улыбаться глазами! Заставка шоу проигрывает прилипчивую мелодию, а омега делает свой первый глоток освежающего хмельного напитка, как… — ПАК ЧИМИН!!! Дверь его комнаты с шумом распахивается, являя двум зрителям Ким Тэхена собственной персоной. Любимого соседа, лучшего друга и главную причину всех головных болей Пак Чимина. Того самого Пак Чимина, что еще минуту назад умиротворенно ловил дзен, готовясь постигать все прелести модельной жизни из любимого шоу и первые признаки гастрита от вредной пищи из его собственной жизни. Того самого Пак Чимина, что сейчас сидел, наполовину облитый пивом, с бьющимся от испуга сердцем и трясущимися руками. — Тэхен?! Какого черта, мать твою?! Пытаясь выглядеть как можно более взбешенным, кричит омега, попутно пытаясь привести в порядок свою кровать. Тэхен же довольно оглядывает плоды своего эффектного появления, стервозно скрестив на груди руки и хитро прищурившись. "Слишком уж хитро", - успевает подметить Пак. Не к добру это. — Жрешь? — то ли утвердительно, то ли вопросительно, но уж точно не удивленно комментирует друг. — Ну жру — обиженно вторит Чимин, прижимая к груди пачку чипсов, будто он мать, а это его единственный сын. — И, как всегда, один. — Ну один и один, че бубнить-то. Ты что вообще здесь забыл? Разве ты не должен сейчас лететь на всех парах к своему Чон-капец-он-такой-горячий-Чонгуку? — Должен, но я не могу спокойно нежиться в его крепких объятиях, зная, что мой соулмейт медленно умирает одинокой смертью! Чимин до боли закатывает глаза. Он знал, к чему все это ведет. — Только не нужно все сводить к драме, Тэ. Я прекрасно провожу время. Но Тэхен, конечно же, его не слышит. Он уже вбил себе эту мысль в голову, и его не остановить. Он в такие моменты становится удивительно упорным для человека, что орет на микроволновку всякий раз, когда разогревает пищу, потому что не хватает терпения спокойно подождать одну гребаную минуту. — Чимини, милый, напомни, когда ты в последний раз на свидании был? Да хотя бы флиртовал с кем-нибудь? — омега уже открыл было рот, чтобы возразить — Тот пожилой охранник-альфа с твоей работы не считается. Чимин, то, что он каждое утро дает тебе конфеты, выглядит скорее пугающе, нежели мило, и мы обязательно поговорим на эту тему позже, но сейчас речь не об этом. — Во-первых, аджосси просто очень добрый человек, а я его любимчик — на этих словах Чимин показывает другу язык, на что теперь уже очередь Кима закатывать глаза — Во-вторых, мы уже это обсуждали. Ты прекрасно знаешь, что совсем недавно я пережил очень тяжелое расставание и еще не готов к новым отношениям. — Чимин, вы с Бэкхеном расстались больше двух лет назад! Тебе не кажется, что пора двигаться дальше? Уже очень давно пора! — На лечение разбитого сердца отводится половина от срока отношений. А это значит, что у меня есть еще полтора года, таковы правила, Тэ. Не я их устанавливаю. На самом деле Чимин и сам понимает, насколько нелепо выглядит каждый раз, когда с видом серьезного эксперта цитирует Шарлотту из “Секса в большом городе”, но он уже порядком устал от этого разговора и просто надеется, что напоминание о его разбитом сердце заставит Тэхена немного отступить, и все снова окажутся на своих привычных местах: Ким в объятиях Чонгука, а Чимин - своей кроватки. Ага, как же. — Чушь собачья — фыркает Тэхен, и Чимин даже через пол комнаты улавливает усилившиеся нотки черничного пирога - природного запаха Кима - кажется, друг действительно раздражен — любые правила сосут, когда речь идет о твоих биологических часах, слышишь как они тикают? Тик-так тик-так, Чимини - старый бездетный омега, тик-так тик-так. — Да что ты несешь, мне еще только двадцать шесть! — Чимини, после двадцати пяти любой другой предлог, кроме "уже", звучит крайне неуместно даже для таких либеральных ушей, как мои. Чимин устал. Этот разговор стоит у них на репите последние четыре месяца. Снова и снова стабильно раз в две недели Тэхен его поднимает. И, честно говоря, аргументативная база Чимина с каждым разом становится все скуднее, а напор Кима только усиливается. Пак тяжело вздыхает. Кажется, ему не остается ничего другого, кроме как сдаться. — Окей, и что ты предлагаешь?

***

— Тиндер? Это и есть твое "гениальное" решение? — да, он действительно показывает кавычки пальцами, Чимин может быть сукой, когда захочет. — Это так тупо. К тому же, ты знаешь мое отношение к one night stand`ам*. Не мой стиль — Ах, не твой стиль, да? А что же тогда у нас стиль Пак Чимина? Нянчить кота и смотреть эти дурацкие безвкусные шоу из нулевых? — Тэхен фыркает. Презрительно так фыркает. Это обидно, и Чимин чувствует, как снова закипает. — О, безвкусные, правда? Ты говоришь так только потому, что даже Чонгук признал, что никогда не выбрал бы тебя, участвуй вы в "Обыск и свидание"**, серьезно, Тэ, когда ты уберешь свой срач в комнате, я даже Бертольда туда не пускаю, точно дрянь какую-нибудь подхватит. Лучшая защита — это нападение, так ведь говорят? И Чимин понимает, что не зря, когда видит, как вся решимость Тэхена исчезает на глазах. Правда, надолго его не хватает. — Я...я уберусь...когда-нибудь...возможно, к Рождеству или еще чему-нибудь там. И вообще, хватит менять тему. Тиндер не только для секса, там можно найти свою пару, это постоянно происходит. — Да ты хоть одного человека знаешь, кто встретил свою любовь через гребаный тиндер? — Знаю! Знакомый коллеги Сокджина рассказывал, что его брат именно там встретил своего альфу, и они уже год живут вместе. — О, ну конечно, а еще он выиграл миллион в лотерее и вылечил рак жопы простым советским вазелином. С братьями знакомых коллег всегда только такие истории и случаются. Я отказываюсь и точка. Омега показательно вздергивает подбородок и отворачивается. Да, он ведет себя как ребенок. Но складывается ощущение, что отсутствием альфы у Чимина обеспокоены все вокруг, кроме него самого. Коллеги с работы, что всегда норовят его с кем-нибудь познакомить и кому-то подсунуть, родители, что уже не стесняясь, прямым текстом спрашивают, когда он найдет себе альфу, теперь еще и лучший друг, и если от остальных еще можно вежливо отвязаться, то Тэхена с его агрессивной заботой так просто не пошлешь, даже если прямым текстом - он все равно не отстанет. Чимин стойко держал оборону весь последний месяц, он даже чувствует гордость за себя: обычно уже через неделю ему приходится сдаваться и воплощать в жизнь очередную безумную идею друга, но в данном случае речь идет о принципах. Пак не чувствует себя неполноценным, ему нравится его жизнь, нравится его рутина. Нравится смотреть старые американские шоу, нравится засыпать в обнимку с котом под шум телевизора после тяжелого рабочего дня, нравится гулять в парках наедине со своими мыслями, ему, черт возьми нравится, что он может один съесть целую пиццу, ни с кем не делясь при этом. Чтобы быть счастливым ему не нужен альфа, зачем ему вторая половинка, если он сам полноценная личность? — Чимин-а, я волнуюсь за тебя. Ты и раньше не отличался широким кругом друзей, но после того, как я сошелся с Чонгуком, то вообще все время один. Я правда переживаю. — Тэ, я… Чимин не знал, что ответить. Искренность друга подкупала. И тогда омега подумал, что, возможно, смеяться над любимыми шоу с кем-то было бы гораздо веселее, а спать, когда обнимают в ответ, намного приятнее. Возможно, делиться своими мыслями еще с кем-то кроме самого себя, держась за руки во время прогулки, - это тоже здорово? Да и черт с ней, с этой пиццей, можно ведь две коробки заказать... — Тебя же никто не заставляет сразу связывать себя с кем-то, просто зарегистрируешься, посмотришь, вдруг кто-то понравится — ох, Чимин чувствует, что готов капитулировать — вместе посмотрим, вина выпьем, у меня как раз завалялась бутылочка красного. Как бы невзначай добавляет омега, невинно улыбаясь. — И ты молчал? С этого и надо было начинать, Тэхена!

***

Спустя два часа и одну бутылку красного сухого, Чимин вымученно застонал. Его уже два раза назвали сладким, а один альфа вообще молча отправил два эмоджи. Банана и персика. Чертов извращенец, а на фотках выглядел таким милым. — Тэ, я больше не могу. Ты обещал, что это будет весело, но я чувствую себя грязным, словно я проститутка какая-то, я же говорил, тут ищут партнера на одну ночь, а уж никак не пару. Чимин пьян и очень расстроен. Большая часть тела свесилась с дивана, а ноги разъехались в почти идеальном шпагате. Сейчас он больше похож на переваренный пельмень, и видели бы его альфы из тиндера, то несколько раз подумали бы, прежде чем слать все те глупости. Ведь этот грустный мочи едва ли похож на ту фотку, что выбрал Тэхен, и Чимин уверен, что именно в ней кроется причина всего того непотребства, что царит в его личных сообщениях. Потому что никак иначе, кроме как "блядской", её не назвать. Вместо обычного милого селфи, которое омега предполагал выложить в профиль, друг настоял на фотке из тех бунтарских времен, когда Чимин только расстался с Бэкхеном и подрабатывал текила боем в ночном клубе. У него тогда были розовые волосы, обтягивающие кожаные штаны и розовый бомбер со стразами. Блядство и разврат, если коротко. — Так, отставить предрассудки, вечер только начинается. Вот, смотри какой, мне кажется, он в твоем вкусе. Тэхен протягивает телефон, и, черт возьми, да, - этот парень определенно его тип. По всем параметрам. Черная челка, слегка скрывающая колкий темный взгляд, острые скулы, от этого альфы даже через экран телефона веет уверенностью. Мин Юнги. Чимин берет телефон полностью в свои руки, не обращая ни малейшего внимания на самодовольную улыбку друга, будто он выиграл какой-то спор, хах. Омега листает фотографии: несколько селфи, один снимок в каком-то ресторане в забавной синей шапке с бокалом в руках, - роскошных руках, надо заметить, с длинными изящными пальцами, и голубыми змейками вен. Фотку, где этот самый Юнги в огромной кожаной куртке, Чимин принципиально проигнорировал ради, так сказать, сохранения своего собственного рассудка. Последняя же фотография стала контрольным в голову или, что уместнее будет в данном случае, сердце. Потому что на ней был каштановый пудель с заколкой в виде ромашки и подписью "Мин Холли".       — Йоу, друг, у тебя сейчас слюни потекут, свайпай давай вправо уже, если он тебе так понравился.              И Чимин бы сделал это не раздумывая часов так пару назад точно, будь этот парень одним из первых. Но наученный уже за этот вечер горьким опытом омега не торопится. Он листает вниз к описанию, мысленно скрещивая пальцы и молясь лишь бы там не было чего-то вроде "ищу сладкую течную омежку. Пошлый" или "больше 70 кг и выше 175 см прошу не беспокоить", но находит там лишь "я довольно неплох в обнимашках", и Чимин хочет отвесить себе подзатыльник за возникшее желание срочно проверить это. Пока Чимин стоял в ступоре, глупо пялясь в экран, Тэхён ловким движением выхватил телефон из его рук и незамедлительно смахнул вправо, тем самым поставив лайк. Выйдя из оцепенения, Чимин кидает яростный взгляд в сторону друга, на что тот невинно пожимает плечами.       — Будь проще, детка. К тому же не факт, что будет мэтч.              О, Чимин об этом совсем не подумал. Ему должно быть всё равно, это просто тиндер. Нужно быть проще. Хотя как-то обидно. Этот альфа должен быть настоящим глупцом, если проигнорирует его, очевидно же, что они созданы друг для друга. По крайней мере, его прекрасные длинные пальцы абсолютно точно идеально бы смотрелись в его...руке, конечно же, руке.              Пока омега пытался скинуть с себя это странное наваждение, телефон маякнул новым уведомлением.               It's a match!              "Знаешь, я могу быть достаточно придирчив, если речь заходит об обнимашках"              Как можно быстрее, чтобы не передумать, печатает омега              "Я не подведу тебя, правда. У меня есть некоторая экспертность в этом вопросе. Мой пес ручается."              И Чимину могло бы быть неловко за тот омежий визг, что непроизвольно издал его рот, если бы Тэхен, сморенный алкоголем, не спал, слегка посапывая на диване, а телефон не оповестил о новом сообщении от Мин Юнги.              

***

             Прошла ровно неделя с момента порабощения Чимина его собственным телефоном, а точнее одним альфой, переписка с которым занимала все свободное время омеги. И это на самом деле пугало. Причем не только самого Пака, что так быстро успел увлечься парнем, которого и не видел то еще даже. Но и Тэхена, что, по сути, должен радоваться такому удачному исходу событий и победоносно скандировать "Я же говорил", а на деле немного обидно, ведь целую неделю друг не уделял ему никакого внимания, а Чонгук, как назло, уехал к родителям в Пусан, и омега чувствовал себя одиноким и всеми покинутым.              — Теперь понимаешь, каково мне было в начале ваших отношений с Гуком?              И нет, Чимин не злорадствует. Ну, может только чуть-чуть. Он пережил конфетно-букетные периоды всех его друзей. Сначала Джина с Намджуном, потом Тэхена с Чонгуком, и даже Хосока с Ханой. Вот с последним было особенно обидно, ведь никто и подумать не мог, что найдется человек, способный потеснить в сердце Чона танцы и спрайт, поэтому Чимин до сих подозревает девушку в применении какой-нибудь черной магии или еще чего похуже, но это не отменяет того факта, что они отличная пара, в пору на плакат Икеи вешать, вот настолько счастливые.              — Ну, мы с Гуки хотя бы встречались, а ты этого Юнги даже лично не видел, может он придурок, или такой же коротышка как ты, или вообще старый извращенец, который просто фотки из интернета поставил в профиль              — Ким Тэхен!!! Какая же ты задница!              Пак взбешен, омега сразу это подмечает, видя, как друг раздувает ноздри, и это могло бы быть забавно, если бы Ким не знал, что в такие моменты Чимин представлял из себя не что иное, как кусок чистой, ничем не разбавленной ярости, кусок, конечно, смехотворно ничтожных даже для омеги размеров, но все же ярости. Кажется, он немного переборщил. Но Ким Тэхен не был бы Ким Тэхеном, если бы не выкладывался по максимуму во все, что он делал. Даже ныл.              — Ты. Это ты меня втянул во все это! Это была твоя, черт подери, идея. И теперь ты же меня и попрекаешь, а не пойти бы тебе…              Гневную тираду омеги прерывает уведомление на телефоне. И Тэхен мысленно поблагодарил всех духов, богов и лунных кроликов, что спасли его от праведного возмездия Пак Чимина, что сейчас, кажется, готовился прожечь дыру в собственном гаджете. Наконец, парень отвел взгляд от экрана и посмотрел на друга с такой широкой улыбкой, что даже у Кима фантомно свело скулы.              — Знаешь, забудь. Мы завтра с Юнги идем на свидание, и больше ты не сможешь упрекать меня.              — Уиии, Чимини, наконец-то! Так, давай дословно, как он тебя пригласил?А куда вы идете? А что ты наденешь? Хочешь быть милым софт-боем или горячей штучкой? Нам нужно продумать макияж, так, где мои журналы.              — Цыц. Ты наказан за свою эгоистичность. Я ничего тебе больше не расскажу, даже не смотри на меня так.              На этих словах Пак обиженно развернулся и скрылся в своей комнате, демонстративно хлопнув дверью.              

***

      

      Чимин услужливо наполнял чашку Тайры Бэнкс ароматным чаем, которая, в свою очередь, поразительно чисто говорила на корейском. Или это Чимин за бесконечным просмотром своих шоу успел так хорошо подтянуть английский? В любом случае, отсутствие языкового барьера удивляло парня почему-то куда больше, нежели сидевший от него по правую руку Бертольд, размером в два человеческих роста, одетый в обтягивающий красный смокинг и желтый цилиндр, довольно ловко поправляющий лапками монокль на левом глазу. Примерно в это время Чимин ощутил холодные капли на своем лице, что было не менее странно, чем все остальное, ведь сидели они в беседке, и на улице была ясная погода, откуда бы взяться дождю.              — Просыпайся, Золушка, пора собираться на бал!              Парень резко открывает глаза, потому что очередная порция мелких капель орошает его лицо. Как и ожидалось, никакой это не дождь, а Сокджин, что нагло улыбаясь поливал ни в чем не повинного Пака из пульверизатора.              — А по-человечески разбудить нельзя было?              Чимин даже не спрашивает, что тот забыл в его комнате, когда ты живешь с Тэхеном — будь готов к тому, что квартира превратится в проходной двор, поэтому парень лишь глубже зарывается в одеяло, пытаясь спастись от солнечного света.              — Я пробовал, но ты бубнил что-то про новую партию чая из Индии и не просыпался.              Джин невинно пожимает плечами и одним рывком сдергивает одеяло с омеги.              — Да чтоб тебя, Джин, сейчас только два часа утра, исчезни.              — Ты хотел сказать дня?              — Пока я не выпил кофе - это все еще утро, и плевать я хотел на законы астрофизики. Мой мир крутится вокруг меня.              — А вот это по-нашему! — Джин поднимает бокал с сухим мартини, а-ля Джеймс Бонд, и да, про это Чимин тоже спрашивать не станет, потому что и так знает ответ: могу себе позволить. Типичный Сокджин — Но вставать все-таки придется. Или ты в таком виде собрался идти на свое первое свидание после Бэкхена?              Чимин закатывает глаза.              — До него еще пять часов, хен.              На этих словах в комнату врывается взъерошенный Тэхен.              — Он встал? Ну наконец-то. Так, сперва мы осветляем тебе корни, затем тонируем, потом ты идешь в душ, еще нам надо выбрать одежду, я подобрал пять образов, мой фаворит под номером три — добавляет шепотом и подмигивает. И, честно, Чимин даже не хочет знать — от того, что мы выберем, зависит какой будет мейк и укладка. Ох, еще же аксессуары.              На этом ураган по имени Ким Тэхен исчезает так же внезапно, как и появился ранее, а Чимин тяжело вздыхает. Он, что, правда думал, что его оставят в покое?              

***

             Тяжелый запах осветлителя заполняет всю комнату, а кожу головы начинает знакомо покалывать. Вторая кружка кофе значительно бодрит, и Чимин, наконец, чувствует, как начинает просыпаться, о чем тут же жалеет, потому что, пока он еще спал, суета Тэхена напрягала не так сильно.              — Ради бога, Тэ, успокойся, я сказал, что не буду надевать кожаные штаны, и точка.       Уже, кажется, в сотый раз за день устало повторяет омега.              — Ну же, Чимини, первое впечатление - это очень важно, разве ты не хочешь, чтобы у него челюсть отвалилась, когда он тебя увидит?              — Ага, и тогда первое, что он обо мне подумает, что я работаю стриптизером.              — А разве это не так? — вклинивается Сокджин, и уж лучше бы он молчал, ей Богу — я видел твой последний спектакль - та еще порнуха, ни капли для воображения не оставляешь.              — Да сколько раз повторять, обнаженное тело все равно, что обнаженная душа, - это символизм, черт возьми!!              — А по-моему, руководство твоего театра просто не знает, как еще заставить людей покупать билеты на ваши спектакли.              После этих слов оба Кима начинают гиенисто хихикать, отчего Тэхен проезжает краской прямо по щеке Чимина.              — Эй, осторожней!! — омега зло сверкает глазами на все еще веселящихся друзей, попутно стирая краску — Мы уже это проходили, просто вы остолопы, ничего не понимаете в современном искусстве.       — Да куда уж нам. Так ты пригласишь Юнги на свой спектакль? Уверен, он точно глубоко проникнется твоим персонажем, ну, знаешь, оценит все стороны его характера.              После этого следует новая волна смеха, и Чимин до боли закатывает глаза. Этих двоих и по отдельности то не угомонишь, а вместе они просто невыносимы. Но если бы не друзья, Чимин бы, наверное, уже был в ужасе от предстоящей встречи, омеге даже представить страшно, что было бы, если бы он собирался один, его бы либо уже хватил сердечный приступ, либо он бы, как обычно, все отменил и заперся дома. Джин и Тэхен знают его как облупленного, поэтому и пришли поддержать, и Чимин благодарен им за это. Даже несмотря на то, что их поддержка заключается в глупых пошлых шутках, объектом которых становится не кто иной, как сам Чимин.              — Чимини, а ты не хочешь выпить для храбрости? — Сокджин протягивает бокал мартини, и, кажется, это уже третий за день. Стоит все же поинтересоваться у Намджуна, как часто тот практикует подобные вещи. На часах нет еще и четырех.              — А я и не боюсь, — наглая ложь, но Джину знать об этом не обязательно.              — О, правда, и ты уже не навыдумывал себе тысячу сценариев, где Юнги оказывается маньяком и убивает тебя с особой жесткостью? О, или нет, скорее всего ты уже идеализировал его и боишься, что тот образ, что ты создал в своей голове, не совпадет с реальностью, о нет, нет, нет, я знаю! Ты уже решил, что вы созданы друг для друга, и вариант просто приятно провести вечер, а может и ночь, даже не рассматриваешь? Но, зная тебя, Пак Чимин, ты, скорее всего, уже загоняешься по всем этим и еще тысячи безумным поводам, что родились в твоей светлой тревожной головушке, одновременно, я угадал?              Гребаный Ким Тэхен, слишком проницательный для человека, что умудряется потерять телефон, держа его в собственной руке. Чимин выхватывает у Джина мартини и осушает залпом. Помогает несильно, но, по крайней мере, дает расслабиться. Теперь идея пить до ужина не кажется такой уж плохой, особенно если ужин предстоит быть с предположительно очень горячим альфой, а если точнее, то с предположительно очень горячим альфой впервые после расставания с Бэкхеном, но если быть уж совсем точными, то с предположительно очень горячим альфой впервые после расставания с Бэкхеном, но который может оказаться серийным маньяком или извращенцем. Ох, Чимин чувствует, что ему срочно нужно выпить еще, но стоит ему протянуть руку к заветной бутылке, как ее бесцеремонно выхватывает Сокджин.              — Придержи коней, ковбой, я предложил немного для храбрости, а не надираться как скотина. И вообще, откуда столько предрассудков по поводу тиндера? Люди постоянно находят там пару.              — Во во, я ему то же самое говорил — тут же подхватывает Тэхен.              — Да кто? Кто? Есть хоть один реальный пример?              — А как же мы с Намджуном?              — Вы с Намджуном два года были “друзьями с привилегиями”, а потом случайно нашли друг друга в тиндере и по приколу решили сходить на свидание.              — Разве это не романтично? Сама судьба указала нам путь, мы как Ромео и Джульетта двадцать первого века.              — Так, ну во-первых, у этих двух историй общего столько же, сколько у Тэхена и понятия о личных границах.              — Эй! — обиженно вырвалось от обоих омег.              — А во-вторых, я слышал, как ты говорил с ним по телефону, и, серьезно? Ты думаешь, мы поверим, что ты пренебрег своим единственным выходным только ради того, чтобы собрать меня на свидание с каким-то парнем из тиндера? — Чимин скептически поднимает бровь, он уже давно заподозрил что-то неладное. Какие бы странности не выкидывал Сокджин, пить с самого утра - это слишком даже для него.              — А он прав, колись, вы, что, поругались с Намджуном? — Тэхён полностью копирует выражение лица Чимина.              — Конечно нет, конечно мы не ругались — омеги облегченно выдыхают — мы расстались!              — Что?!              — Что что? Я не могу быть с человеком, что меня совсем не ценит.              — И что на этот раз? Он снова недостаточно сильно причмокивал, пока пробовал твой новый кулинарный шедевр? — надо отдать должное Тэхену, в этот раз он действительно смог сохранить серьёзное выражение лица, чем тогда, когда впервые об этом услышал.              — Нет, нет, это было месяц назад, в последний раз Намджун разбил его любимую тарелку, — Чимин ехидно хихикает, эти двое если не будут стабильно раз в месяц ругаться, а потом бурно мириться, то, кажется, перестанут дышать, — подожди, или это была сковородка?              — Ничего-ничего, я подожду, пока вы вдоволь насмеетесь, гиены, — в своей типичной надменно-обиженной манере парировал Джин.              — Прости, но, правда, причины ваших ссор, они, как бы это сказать, довольно мелочные? Мы не можем так серьёзно к этому относиться, — объяснил Чимин, на всякий случай невинно похлопав ресничками, он знает, насколько люди слабы к этой его привычке, и нагло пользуется ей.              — Мелочные? Разве забыть про нашу пятую годовщину - это мелочь?!              В комнате повисает тишина. Наконец, Тэхён откашливается и осторожно начинает.              — Но разве она не через неделю? — почти шёпотом.              — Да, через неделю, но Намджуну об этом знать не обязательно, — говорит Джин, но тут же добавляет, замечая два скептических взгляда — что? Сейчас он походит недельку виноватым, и к нашей уже настоящей годовщине действительно постарается, а не как в прошлом году, когда он в ответ на мой грандиозный романтический ужин подарил мне кружку ручной работы.              — Ты отвратительный, — не то пораженно, не то восхищенно замечает Чимин.              — Ты имел в виду восхитительный? Да, черт возьми, я тогда три часа провел у плиты и еще столько же украшал квартиру, а его кружка была похожа на кусок….ну вы поняли, да к тому же еще и протекала.              — Джин, ты несправедлив к нему, ведь он старался, и важно внимание, правда, Тэ?              — Да это гениально! В следующем году нужно будет то же самое провернуть с Чонгуком.              — Не могу поверить, и ты туда же?!              — Ох, милый, милый Чимини, кажется ты совсем забыл, что такое быть в отношениях. Альфы по-другому не понимают, — серьезным тоном замечает Сокджин и по-отечески кладет руку омеге на голову, забывая про краску, — Иди уже мой голову, а то без волос останешься. И не затягивай, нам надо еще поесть.              — Поесть? У нас свидание в ресторане, забыл?              — Но ты же не собираешься там есть? — подключается к этому бессмысленному диалогу Тэхен и ловит на себе непонимающий взгляд Чимина.              — О Господи, Тэ, он действительно собирался там есть, — в неподдельном ужасе шепчет Сокджин.              — Ну конечно я собирался там есть! — Чимина уже порядком начинает раздражать этот сюр, — А чем, по-вашему, еще люди занимаются в ресторанах?              Друзья нерешительно переглядываются, и это что-то из разряда: "Кто ему скажет?". Затем Джин в утешительном жесте кладет руку на плечо Тэхена и глубоко вздыхает.              — Чимини, дорогой мой, — начинает омега таким снисходительным тоном, словно он, Чимин, маленький ребенок или просто тупой, — ты, что, хочешь на первом же свидании вместо того, чтобы интересно поговорить, узнать друг друга получше, ловить каждый взгляд альфы и все остальные прелести флирта, ты правда хочешь заниматься тем, чтобы набивать свое пустое брюхо каким-нибудь жирным мясом? Или, еще хуже, снова заказать свою пиццу четыре сыра? О Господи, ты действительно собирался это сделать. Какая пицца в ресторане, Чимин?!              Джин всплескивает руками и показательно отворачивается, зажмурив глаза, словно разговор о гребаной пицце действительно ранит его физически. Но тут ему на смену приходит Тэхен.              — Он прав, Чим-Чим, к тому же видеть, как ты ешь, особенно когда по-настоящему голоден, - не самое эстетичное зрелище. Когда Чонгук впервые это увидел, он потерял дар речи. Буквально. Я не шучу.              И эти слова становятся последней каплей в чаше терпения Пака, да какой там чаши, скорее, ведра, и это как минимум, иначе давно бы уже выгнал этих наглецов отсюда. Но у всего есть предел.              — Так, вы делаете только хуже, а ну выметайтесь отсюда, живо!!              — Чимини, ну не злись, мы же как лучше…              Но Джин не успевает договорить. Тэхен хватает его за руку и тащит в сторону выхода из ванной комнаты под аккомпанемент шлепков от ударов сырым полотенцем, которыми их щедро одаривал Пак.              — Пойдем-пойдем, — впопыхах тараторит Тэхен — дело пахнет жареным, гляди, как ноздри раздувать начал.              Они несколько секунд повозились в дверном проеме, чем Чимин незамедлительно воспользовался, чтобы дать напоследок еще несколько оплеух в профилактических целях, прежде чем выставить друзей вон. И когда комната наконец опустела, омега устало прислонился к запертой двери, откуда еще доносились голоса.              — Чонгук действительно был в таком шоке, когда увидел, как он ест?              — Клянусь, он тем крылышкам и шанса не оставил, целое ведро умял, чуть ли не с костями! — кричал шепотом Тэхен.              — И как в это крошечное тельце столько влезает, он точно кому-то душу продал за это.              — А ничего, что я все еще вас слышу, придурки?!              Прерывает гадкое хихиканье омега и для большей убедительности еще ударяет кулачком о дверь. Смех на секунду прекращается, но возобновляется уже приглушенно, видимо из кухни, на что Чимин закатывает глаза.              "Ну и черт с ними" — думает омега, параллельно настраивая воду. Но даже под расслабляющим теплым потоком возмущение не отпускает его. И что плохого в том, что он любит хорошо покушать? Все равно все калории он сжигает на тренировках в театре, они очень утомительные, между прочим, ему нужно много сил и энергии. И вообще, те злополучные крылышки он ел в последний день перед течкой, у всех омег перед ней повышается аппетит, и гребаный Чонгук должен об этом знать, нашелся тут неженка, будто сам не жрет как свинья на убой. Чимин мысленно рассмеялся своему сравнению, решая, что нужно запомнить и обязательно отомстить этой парочке в отместку за себя любимого.              К тому моменту, как омега закончил со всеми процедурами и просто наслаждался теплой водой, его мысли снова вернулись к предстоящей встрече. Как он должен себя вести? Чимин никогда не умел манипулировать альфами или “мыслить стратегически”, как любит выражаться Сокджин. Он всегда придерживался политики “будь самим собой и люди к тебе потянутся”. Да, он бесхитростный и простой, не умеет обижаться специально, говорить одно, а иметь в виду совершенно другое, не знает, как нужно правильно намекнуть, чтобы альфа сделал то, что он хочет, да и сам не понимает намеки.       Однажды альфа из тиндера спросил, не хочет ли Чимин поиграть, на что тот уточнил, какой у него UID в геншине. И если бы от смеха можно было умереть, то Тэхен в тот вечер, кажется, был максимально близок к этому.              — Ну он же поставил подмигивающий эмоджи, Чимини — сквозь скрипучую икоту пытается выдавить из себя Ким.              — Да откуда мне знать? Ну поставил и поставил, и вообще, что это за игру такую он предлагал? Доту что ли?              — Ой, святая простота, рано тебе еще про такие игры знать — вытирая слезу, отмахнулся друг.              В общем, да. Не умеет Чимин подбирать слова и притворяться. Поэтому решает, что сегодня просто будет плыть по течению, мысленно молясь, чтобы этот Юнги действительно был таким же классным, как показалось Чимину из переписки.              

***

             Тем же вечером, стоя перед входом в ресторан, в котором они условились встретиться с Юнги, Чимин вновь пытается успокоить подкатывающую к горлу панику.              — Вдох-выдох, ну же, Чимин, успокойся. Просто свидание с альфой, помни, он боится тебя гораздо больше, чем ты его, тьфу ты, черт, он же не паук или таракан, чтобы так себя успокаивать, — в очередной раз подбадривает самого себя омега.              Вторая попытка взять себя в руки, мысленно сосчитав до десяти, также проваливается. Но тут дверь ресторана резко открывается, выпуская небольшую шумную компанию, парень воспринимает это как знак и наконец заходит внутрь.              Раньше Чимин никогда не бывал в этом месте, но выбор Юнги сразу одобрил. Зал выглядел очень уютно: мягкий приглушенный свет, приятная ненавязчивая музыка и очень много растений. Никакой излишней роскоши, но дорого и со вкусом. Чимин и сам выбрал бы что-то подобное для первого свидания. Пока омега оценивал обстановку, к нему уже подошел хостес, чтобы забрать пальто и проводить к нужному столику. Он бросил последний взгляд в зеркало, чтобы придирчиво оценить свой внешний вид, мысленно в очередной раз порадовавшись, что не дал безумному Тэхену уговорить себя на кожаные штаны или леопардовую футболку. В итоге омега под чутким руководством друзей (куда уж без них) остановился на свободных черных брюках и темно-синей атласной рубашке, ничего вызывающего, если не считать широкого бархатного чокера в тон верху. "Чтобы альфа сильно булки не расслаблял" - как любезно отметил Сокджин. И Чимин уже жалеет, что согласился, не слишком ли вычурно он оделся? Вкупе с длинными серьгами, дымчатыми тенями и укладкой, кажется, перебор для Чимина, конечно, сам Тэхен считает это нарядом на каждый день.              — Как будто я пришел искать себе богатого папочку, — поправляя волосы, бормочет омега, забыв, что он тут не один.              — Что, простите? — уточнил хостес, что все это время терпеливо ждал Пака.              — Я, говорю, готов идти, — уже громче повторяет омега.              Чем глубже в зал они шли, тем привлекательнее Чимину казалась идея броситься обратно к выходу и позже сослаться на плохое самочувствие, внезапную течку, ретроградный меркурий, да что угодно, лишь бы не этот стресс, от которого его ладони потеют и сердце колотится так, словно сейчас разорвет грудную клетку и бухнется на стол вон к той пожилой паре вместо десерта: “Bon appetit, господа!” - вряд ли за такое оставляют чаевые. Как только Чимин уже всерьез навострил лыжи в сторону выхода, его подвели к нужному столику. Юнги уже был здесь и он...он определенно не был старым извращенцем, или коротышкой, или кем-то еще, он был просто Юнги. Просто великолепным и еще более горячим, чем на фотках, самым невероятным из всех, кого Чимин когда-либо встречал, альфой. Катастрофа, Чимин, ты в жопе.              Сам Юнги не сразу заметил подошедших, он очень увлеченно мял в руках салфетку, что выглядела так, словно повидала уже некоторое дерьмо в своей жизни и умоляла просто добить ее, прекратив эти бессмысленные мучения. Привлекло внимание альфы только вежливое покашливание Чимина, отчего тот резко встал, задевая коленом стол, и, испугавшись шума, что сам же и наделал, сел. Затем снова встал, вызывая у омеги добрую улыбку — кажется, не он один тут дерганный.              — Ох, Чимин, — восхищенно выдыхает альфа — ты выглядишь так...как…              — Как, Юнги? — смущенно улыбается омега.              — Как павлин.              — ЧТО, ПРОСТИ?              — О боже, нет, я не это имел в виду. Ну то есть павлины - они же очень красивые, да? Я хотел сказать, что ты очень красивый. Прости, я не очень хорош в комплиментах.        Чимин еще никогда не видел, чтобы люди с такой скоростью меняли цвет лица из насыщенно-красного в абсолютно белый. Он всерьез забеспокоился за здоровье Юнги, но павлин? Серьезно? Однако альфа выглядел таким расстроенным, кажется, он правда хотел сделать приятное. — Это очень мило, Юнги, спасибо. Кажется, первый блин действительно был комом. Поэтому следующие пять минут они провели за изучением меню. Чимин всегда был заложником привычек, поэтому чаще всего ходит в одни и те же места и заказывает одни и те же блюда, и это та рутина, которую он очень ценит в своей жизни, поскольку она создает иллюзию стабильности, что крайне важно в нашем переменчивом мире. И на данный момент омега находился в крайне затруднительном положении, поскольку понятия не имел, что нужно заказывать. — Знаешь, здесь очень неплохая пицца "Четыре сыра" — заметив растерянность на лице омеги, решает помочь с выбором Юнги — если тебе, конечно, не кажется странным заказывать в ресторане пиццу. Бог свидетель, челюсть Чимина таки пренебрегла всем возможностям человеческого тела и встретилась с полом, ведь этот парень просто само совершенство. Да пусть хоть петухом его называет, какая разница, когда все истории про предназначенных оказались правдой. Они точно созданы друг для друга. — Выходи за меня. — Что? — Что? Чимин не был бы Чимином, если бы сначала думал, прежде чем говорил, но тут речь идет о высоком: что, как не любовь к одной и той же пицце, является залогом крепкой семьи? — В смысле, да, давай закажем ее. — Окей, ладно, но что ты там говорил про выйти за тебя заму.... — И вина, думаю, нужно еще вино. Обрывает он альфу на полуслове. Эту тему срочно нужно замять, и вино - это отличная идея. На самом деле, непонятно, зачем они вообще что-то заказывают, неловкость между ними настолько плотная, что хоть сейчас бери ложку и ешь, ох, Тэхен точно не должен знать об этом инциденте. Пока Юнги делал заказ, Чимин воспользовался удобным случаем, чтобы вдоволь насмотреться на альфу. А посмотреть там действительно было на что. Простая черная водолазка идеально обтягивала мощные руки с серебряными браслетами на запястьях. Темные волосы с аккуратной укладкой, открывающей лоб и хитрый прищур черных глаз, под которым омега готов расплавиться в желейную массу. Все его внутренние инстинкты так и кричат о том, чтобы присвоить этого альфу себе, утащить как можно скорее домой, чтобы никто не смел даже смотреть на него. Особенно так, как это делала та официантка-омега, что мило улыбается его, Чимина, альфе. Омега так увлекся своей внутренней борьбой инстинктов, что вопили о кровожадном возмездии над наглой девицей и здравым смыслом, что подсказывал, что это просто ее работа, что не сразу заметил, как за их столиком снова воцарилось неловкое молчание.              Так, нужно что-то спросить, может, про его собаку или работу музыкальным продюсером, кажется, Юнги про это упоминал, или про любимые фильмы. Фильмы, да, отличная тема.              — Иногда я плачу, когда чищу картошку, не хочу, чтобы лук подумал, что он урод или что-то подобное.              Вау. Чимин, ты идиот.              — Оу, это очень благородно с твоей стороны. А я всегда даю курице немного отдохнуть, прежде чем отправить ее в духовку, открываю ей пиво, включаю телевизор, ну знаешь, мы все заслуживаем иногда немного расслабиться.              — Боже — сквозь смех пытается произнести Чимин — мы такие придурки, у меня сейчас вино через нос пойдет, хен!              И это не шутка, омега действительно сделал внушительный глоток, чтобы хоть как-то успокоить нервы после той глупости, что выдал его рот, будь он неладен. С трудом поборов очередной приступ смеха, Чимину все же удалось спасти альфу от участи уйти этим вечером домой еще и оплеванным. И как бы неловко парень сейчас себя не чувствовал, для себя он понимает, что готов снова и снова вести себя как полный идиот, если это заставит Юнги улыбаться так очаровательно. Омега понимает, что подобные желания абсолютно иррациональны и действуют где-то на уровне инстинктов, ведь он знает этого парня от силы полчаса, но уже внутри себя он решил, что готов ужом на сковородке вертеться, лишь бы Юнги всегда улыбался ТАК, и желательно только Чимину.              — Называй меня так почаще, — тепло улыбаясь, говорит Юнги и, видя недоумевающий взгляд напротив, добавляет, — хен, мне нравится.              Ох, Чимин чувствует, как его щеки трогает легкий румянец, и если это еще можно списать на действие алкоголя, то вот как оправдать тот табун муравьев, что пробежался вдоль позвоночника к самой макушке, отчего волоски на шее встали дыбом, даря странное ощущение томительного предвкушения, плавно перетекающего густым сиропом в самые легкие, перекрывая доступ к спасительному кислороду.              — Х-хорошо, Юнги-хен.              Слегка заикаясь и очаровательно протягивая гласные, смог-таки из себя выдать Чимин. Воздух потяжелел между ними, как летом перед грозой, а от взгляда напротив хотелось растечься розовой лужей прямо под стол. И вполне возможно, это бы и случилось, если бы не официантка, что так (не)вовремя принесла их заказ, тем самым прервав занимательную игру в гляделки.              Дальше вечер протекал уже в более безопасном для слабого сердца Чимина русле. Былая неловкость отступила, оставив место для громкого смеха и жарких споров о том, кто победит в шахматах: парень, что умеет видеть будущее, или тот, кто читает мысли.              — Очевидно же, что ясновидящий. Он может увидеть что угодно, но думать при этом, что телепат проиграл. Тогда второй решит, что, чтобы он не предпринимал, все действия приведут к проигрышу, и заведомо будет настроен на провал.              — Но Элис в "Сумерках" говорила, что будущее может меняться в зависимости от наших решений, поэтому я ставлю на телепата.              — Пак Чимин, ты не будешь подкреплять свои аргументы сопливым фильмом про вампиров.              — О нет, мистер, "Сумерки" — это шедевр кинематографа, но вы, очевидно, еще не готовы к этому разговору.              Чимин рассказал о своей работе в театре и пищал, как сумасшедшая фанатка, когда Юнги дал ему послушать одну из песен, что он спродюсировал. Это слишком. Весь Мин Юнги для него как-то слишком. Его низкий с легкой шепелявостью голос, что в некоторых случаях напоминает рычание, длинные музыкальные пальцы, острые коленки, с которыми он иногда интимно сталкивается своими, терпкий запах хвои, что вытеснил все хоть немного адекватные мысли в голове омеги. Чимин из последних сил держится, чтобы не наплевать на все принципы и законы приличия и не прижаться к альфе всем телом, а затем вдыхать-вдыхать его, тихо урча от удовольствия.              И дело тут далеко не в тактильном голоде и долгом одиночестве. Друзья и коллеги нередко устраивали Чимину якобы случайные встречи с альфами, а сами сбегали по очень неожиданным и супер срочным делам, оставляя бедного омегу краснеть и бледнеть от неловкости. И некоторые из них были действительно милыми, но всегда что-то не складывалось, не совпадало. Неприятный запах, смешные уши, глупые шутки, всегда были причины сказать себе "нет". Сейчас же все Чиминово естество буквально кричало "да, да, да!!" И как тут сопротивляться?              Чимин и дальше бы продолжал внутренне умирать от осознания своей влюбленности, пока Юнги что-то тихо рассказывал своим тягучим хриплым голосом, если бы не закончилась пицца. На тарелке остался последний кусок, и омега, вспомнив далеко не лестные слова Тэхена о его аппетите, понял, что ему следует остановиться. Бросив последний, полный скорби и отчаяния, взгляд на вершину кулинарного мастерства, Чимин двигает тарелку в сторону Юнги, предлагая тому завершить трапезу.              — Он твой, — заявляет альфа, сразу заметив внутреннюю борьбу на лице омеги.              — Ты его должен съесть, — смущенно лепечет омега — я наелся.              — Чимина, не заставляй меня насильно тебя кормить.              — Правда, хен. Мои друзья говорят, что я и так слишком много ем для омеги.              — Много они понимают. Только познакомь меня с ними, и я научу их хорошим манерам. Ну же, съешь его.              Но Чимин в ответ лишь мотает головой в знак отказа, он действительно не хочет зарекомендовать себя как ненасытного обжору на первом же свидании. Юнги на это хмурится, испепеляя парня напротив тяжелым взглядом. Видя, что это не возымело никакого эффекта, он тяжело вздыхает, беря кусок пиццы в руки.              — Упрямый мальчишка.              И происходит то, что омега даже предположить боялся. Юнги огибает стол и садится на диван Чимина, прижимаясь к тому вплотную. Правильно говорят, бойся своих желаний. Вот и Чимин испугался такой опасной и желанной близости с альфой, который на фоне хрупкого омеги выглядел еще больше и внушительнее.              Юнги тем временем поднес кусок к губам омеги, взглядом показывая, чтобы тот ел. И кто такой Чимин, чтобы с ним спорить? Смотря оленьим взглядом прямо в черные омуты альфы, Чимин медленно откусывает кончик пиццы. Он ожидал, что Юнги вернется на свое место, как только он начнет есть, но альфа продолжал кормить его с рук и, кажется, останавливаться не собирался. Чимин ощущал, что его губы уже блестят от масла, но он не может дотянуться до салфетки, поскольку Юнги заблокировал собой путь к столу. В какой-то момент горячий сыр, как это обычно бывает, вытянулся и повис на подбородке, поэтому омеге ничего не оставалось делать, кроме как слизывать его языком. И либо головокружительный запах хвои настолько затуманил разум Чимина, что вызвал галлюцинации, либо Юнги действительно сглотнул. В комплекте с его черным голодным взглядом можно было бы предположить, что тот тоже еще хочет есть, вот только на саму пиццу альфа не взглянул ни разу, все это время он неотрывно смотрел лишь в глаза омеги. Наконец осталась только корочка, и именно этого Чимин боялся больше всего, ведь теперь только небольшой кусок теста отделял рот омеги от потрясающих рук альфы. Рациональная часть сознания подсказывала Чимину, что пора бы уже прекратить, сказать, что он не любит корочку или уже наелся, но грохочущее сердце, трясущиеся колени и пылающие щеки буквально кричали, чтобы тот даже не думал тормозить. Именно поэтому на последнем кусочке Чимин совершенно бесстыдно обхватывает губами пальцы Юнги, забываясь настолько, что издает высокий протяжный стон, молясь всем на свете богам, чтобы Мин не услышал его или списал на то, что парень действительно так любит пиццу.              — Это было вкусно, — пораженно выдыхает Юнги.              — Да, — почему-то отвечает Чимин, хотя никакой вопросительной интонации не было и в помине.              Наконец, Юнги возвращается обратно на свое место, а Чимин уже скучает по ощущению тепла, что дарило тело альфы еще минуту назад, и даже тихонько скулит от чувства невосполнимой потери.              Еще немного поговорив, они расплатились за счет, поблагодарили официантку и направились к выходу. Уже в гардеробе Чимин понимает, что не стоило так налегать на вино, когда, запутавшись в рукавах пальто (еще в начале вечера их было всего два, тогда какого хрена он сейчас не может с ними справиться?!), он едва не валится с ног, но две сильные руки, что аккуратно ложатся ему на талию, не дают этому случиться.              — Кажется, вторая бутылка была лишней, да? — с улыбкой замечает альфа.              Чимин в ответ лишь густо краснеет и отводит взгляд. Довольно сложно что-то говорить, когда руки Юнги продолжают находиться там, где, по-скромному мнению Чимина, им самое место, а именно на его теле. Но он не дает этой мысли прочно обосноваться в его голове, ведь ее сразу же вытесняет другая. Что Юнги подумает о нем? Что у него проблемы с алкоголем? Что он законченный алкаш, навсегда потерянный для общества? И зачем он только так много выпил.              — Нет, я не решил, что ты алкоголик или что-то подобное, — на этих словах Юнги ласково берет омегу за подбородок, чтобы взглянуть тому в глаза, и когда в тех отчетливо читается вопрос, хрипло смеется. — Малыш, у тебя на лице все написано. Я тоже слегка перенервничал и пил больше, чем следовало, но у меня довольно высокая переносимость алкоголя, так что все в порядке, поэтому я провожу тебя до дома, если ты не против.              В очередной раз все, что может Чимин, - это кивнуть головой в знак согласия, потому что кто, черт возьми, позволил этому Мин Юнги быть таким идеальным? Это абсолютно незаконно, кто-нибудь вызовите полицию, а заодно и скорую, потому что живым Чимину точно отсюда не выбраться.              Прохладный вечерний воздух, который тут же ударяет в лицо, как только они выходят из ресторана, наконец приводит омегу в чувства. Теперь, по крайней мере, жидкая розовая субстанция в голове Пака снова приобретает очертания мозга, а способность формулировать мысли вновь возвращается.              Несмотря на то, что идут они в довольно медленном темпе, Чимин понимает, что вечер подходит к концу. Но все в порядке, до его дома идти минимум минут 20, и это значит, что у него есть еще немного времени, чтобы насладиться присутствием альфы.              — Так и давно ты сидишь в тиндере? — нарушает тишину Юнги, и Чимин счастлив, что взглядом все-таки нельзя убивать, потому что если бы альфа мог, то, кажется, именно это он сейчас бы и сделал.              — На самом деле, это все мой друг, он убедил меня там зарегистрироваться, поэтому ты первый, с кем я встретился лично.              Взгляд Юнги в одно мгновение смягчается, а сам альфа виновато опускает голову и едва слышно бормочет:              — В таком случае я надеюсь, что не разочаровал тебя.              Чимин на это тихо смеется.              — Нет, все было идеально, хен, — и, возможно, Чимин пожалеет о следующем вопросе, но любопытство берет вверх, — а ты часто ходишь на свидания из тиндера?              И то, как Юнги начинает нервно потирать шею и отводит взгляд, Чимину очень не нравится. От слова совсем.              — Я… — альфа запинается на полуслове и тяжело выдыхает, — Чимин, я хочу быть честным с тобой. Я очень много работаю, музыка — это моя страсть и все свое время я посвящаю именно ей, поэтому последние несколько лет я живу лишь продюсированием, и на личную жизнь не остается ни времени, ни сил. Тиндер стал возможностью быстро и легко найти того, с кем можно расслабиться и провести вечер. Все эти “свидания” проходили по одному и тому же сценарию, думаю, ты и сам можешь догадаться какому.              — О, я понял, — грустно вздыхает омега.              Наверное, ему не должно быть так больно. Тогда откуда взялось это ощущение, словно его со всей силы ударили под дых, забирая весь кислород из легких, оставляя место лишь леденящей душу пустоте. Ему следовало догадаться, он горько усмехается про себя: такой наивный, он же сам утверждал, что в тиндере регистрируются только с одной целью, на что он вообще надеялся?              — Цыц! — тут же прерывает самокопания омеги Юнги, замечая, как у того заблестели глаза, грозя вот-вот пролиться слезами. — Куда ты раскис, я же еще не закончил. Да, я не хотел тебе этого говорить, поскольку знал, о чем ты сразу подумаешь. Но начинать отношения со лжи я тоже не хочу, пусть даже с такой маленькой. Не хочу говорить ничего плохого про остальных омег, скорее всего, тут дело только во мне, но ни с одними из них я так и не захотел провести больше одного вечера, никто из них меня ни разу не зацепил и не заставил желать большего.              С каждым словом, сказанным альфой, Чимин все больше и больше разочаровывается. Он пообещал себе не сметь плакать, но несколько слезинок все же скатываются по замерзшим щекам, что, конечно, не ускользает от взгляда Юнги.              — Пак гребаный Чимин!! Ты мне дашь сегодня договорить или нет?! — тут Юнги резко останавливается и нервно проводит руками по волосам. — О господи, не могу поверить, впервые мне кто-то по-настоящему понравился, и я на первом же свидании довожу его до слез.              — Что?              — Да то самое! — кричит Юнги с таким отчаянием в глазах, словно это ему только что сказали, что кроме секса от него ничего и не ждут.              Воровато оглянувшись по сторонам, альфа резко подхватывает Чимина подмышки с такой легкостью, словно тот ничего не весит, и заносит с шумной улицы в небольшой переулок, скрытый несколькими кустарниками. Опустив наконец омегу на землю, он прислоняет его к стене, заключая в ловушку из собственных рук.              — Так вот, — тяжело дыша, продолжает Юнги. А сердце Чимина тем временем выписывает двойное сальто, потому что все это уже слишком. — С тобой все сразу пошло как-то не так. Чтоб ты знал, я никогда ни с кем не переписываюсь несколько недель, чтобы получше узнать друг друга. Как правило, я зову к себе в тот же вечер. Но ты был таким милым, с первого же сообщения чем-то меня зацепил, а потом у нас оказалось столько общего. И сегодня...ох, я так волновался. Боже, я назвал тебя павлином, представляешь? Такой идиот.              Юнги хрипло смеется, но потом в миг становится серьезным, глядя Чимину прямо в глаза. Он аккуратно стирает две маленькие слезинки с холодных щек, а Пак тем временем забывает как дышать.              — Я надеюсь, ты готов потерпеть рядом с собой такого идиота, как я, еще несколько вечеров? — желательно до конца своей жизни, мысленно добавляет Юнги, но Чимину пока знать об этом необязательно. — Потому что ты, Пак Чимин, мне очень нравишься.              — Ты не идиот — заливисто смеется омега, но после тихо добавляет — Ты тоже мне очень нравишься.              Юнги на это счастливо улыбается, той самой улыбкой, от которой Чимин готов плавиться, словно мягкий сыр в жаркой печи на его любимой пицце. Но атмосфера в миг меняется, стоит альфе наклонится чуточку ближе. Нос тут же заполняет запах свежей хвои, и Чимин может кожей почувствовать легкое дыхание Юнги. Омега блаженно прикрывает глаза, понимая, что сейчас случится то, что он предвкушал весь остаток вечера. Юнги, не встречая никакого сопротивления напротив, кладет руку на подбородок Чимину, и он уже почти преодолевает те жалкие несколько сантиметров, что отделяют их губы друг от друга, как вдруг…              — О боже! — Чимин резко распахивает глаза, чем не на шутку пугает альфу. — Ты меня сейчас поцелуешь, да?!              — Ну вообще, я планировал, да, — сконфуженно выдает Юнги.              Чимин на это звонко взвизгивает, прикрывая рот руками.              — Не могу поверить! Ты меня сейчас поцелуешь, я так давно не целовался!              На последних словах омега начинает ехидно хихикать и радостно пританцовывать. И Юнги не может сдержать улыбку: ну что за чудо ему досталось.              — Чимина, я не смогу этого сделать, если ты так и продолжишь смеяться.              — Все, все...Ох, боже, я так взволнован! Мы же сейчас поцелуемся! — практически напевает Пак.              Затем омега делает глубокий вдох, вставая на исходную позицию и закрывая глаза с таким отважным видом, словно готов совершить прыжок в холодную реку с 5-метровой скалы, а не целоваться с альфой. Но если спросить об этом Чимина, то он, скорее всего, ответит, что по ощущением это почти одно и то же, особенно если до этого хоть какая-то тактильная близость с альфой было по меньшей мере года два назад. Так давно, что, кажется, омега уже и забыл, что это такое. Но тот факт, что сейчас ему помогут об этом вспомнить, заставляет желудок омеги скручиваться в тысячи морских узлов, а сердце - отбивать ритм убойней, чем на какой-нибудь техно тусовке. Это называется предвкушение.              И вот Чимин чувствует, как дыхание альфы вновь оседает на коже, а губы накрывают мягкие губы Юнги, и понимает, что готов отправиться в этот омут наслаждения целиком и полностью, прямо с головой. Но все заканчивается. И это не тот случай, когда проходят часы, но по ощущением кажется, что всего минута. Нет, тут буквально минута, даже секунд тридцать, не более. Просто легкий чмок и все. Какого черта, им, что, по пять лет?              — И это всё? — Чимин сердито скрещивает руки на груди и смотрит на Юнги так, словно тот на его глазах зарезал всю его семью, и это как минимум.              — Малыш, прости, но я думаю, нам стоит остановиться на этом. Ты много выпил, правда? Я не хочу, чтобы ты делал то, о чем можешь пожалеть завтра утром. — Юнги смотрит в ответ извиняющимся взглядом, он не хотел быть обломщиком, но он чувствует, что сегодня должен сделать все правильно. Все должно быть идеально, если речь заходит о Пак Чимине.              — Мин Юнги!! Ты сейчас же засунешь эти принципы себе в задницу и поцелуешь меня так пылко и страстно, как только умеешь, тебе это ясно? И это говорит тебе не алкоголь, это говорю тебе я, Пак Чимин, потому что я хочу этого, и точка. К тому же, я все еще помню то, что ты говорил пятнадцать минут назад, как мне было обидно и горько, может, стоит напомнить тебе, как я плакал, а? То-то же. Так что сейчас же поцелуй меня так, чтобы я не то, что те слова забыл, а даже маму родную не вспомнил, ты понял меня?!              Кто-то что-то говорил про то, что Пак Чимин не умеет манипулировать альфами? Забудьте.              — Я понял, понял, — Юнги поднимает ладони вверх в знак капитуляции, — а как ты так носом делаешь, это случайно выходит? Твои ноздри раздувались так, что я думал, что ты взлетишь сейчас.              — Заткнись уже и целуй меня!              И так, уже в ТРЕТИЙ раз за вечер Чимин чувствует, как теплое дыхание альфы оседает на его губах. И Юнги целует его. Да так целует, что не то, что маму родную, себя самого забудешь, навеки потерявшись в этих крепких руках, что так уверенно сжимают его талию. Чимин дрожащими от возбуждения ладошками накрывает шею альфы, призывая углубить поцелуй. Юнги его намек понимает и тут же скользит языком во влажный рот омеги, Чимин на это совершенно бесстыдно стонет, еще сильнее прижимаясь к телу напротив. Воздуха не хватает, но кому вообще нужен этот кислород, когда Юнги нежно прикусывает его нижнюю губу, слегка оттягивая и сразу проходя языком. Чимин зарывается рукой в мягкие черные волосы на затылке альфы, сталкивая их лбами, чтобы все-таки немного отдышаться. Он чувствует, как его губы горят, желая продолжения. Юнги опускает руки на упругие ягодицы, сжимая их и притягивая омегу еще ближе к себе. Чимин чувствует, как альфа рычит в поцелуй, и начинает дрожать еще сильнее от новой волны возбуждения, что прокатилась по всему его телу. В штанах становится совсем тесно и влажно от выделяющейся смазки. Он слышит, как Юнги шумно втягивает воздух и отстраняется.              Несколько секунд они смотрят друг на друга затуманенным взглядом, пытаясь прийти в чувства, что не очень-то эффективно, учитывая все еще опасную близость их тел. Юнги буквально вжимает Чимина в стену своим пахом, а нога омеги располагается аккурат между ног альфы.              — Детка, еще несколько минут, и я не смогу себя сдерживать. Ты так одуряюще вкусно пахнешь, — жарко шепчет Юнги, а затем зарывается носом во влажные волосы на виске омеги и ловит языком холодную капельку пота, что быстрой змейкой сбежала по шее прямо за ухом.              — Хочешь сказать, что ты себя сейчас сдерживал? — с вызовом спрашивает Чимин и в отместку проводит коленом между ног парня.              — Прекрати дразнить, если не хочешь, чтобы я взял тебя прямо в этом переулке, малыш, — едва не рыча произносит Юнги, проводя рукой вверх по бедру Чимина, — Или ты только этого и хочешь, да? Что ты там сказал мне сделать, затолкать свои принципы в задницу? Я могу это устроить.              Чимин на это тихо смеется, но колено на всякий случай убирает. От греха подальше, так сказать.              — То-то же.              Самодовольно ухмыляется Юнги и сканирует тело Пака на наличие следов, явно указывающих на то, чем они тут полчаса занимались. Недовольно цокнув, он легким движением приводит прическу в более приемлемый вид, поправляет воротник пальто и без каких-либо зазрений совести заправляет рубашку обратно в штаны омеги. Чимин в ответ на эти манипуляции ошарашенно моргает.              — Что? Ты же не хотел в таком виде до дома идти, — невозмутимо пожимает плечами Юнги и протягивает свою ладонь, призывая Чимина взять ее, — А теперь пойдем, я все еще планирую проводить тебя.              Весь оставшийся путь как бы Чимин ни старался, но так и не смог согнать с лица эту глупую влюбленную улыбку, от которой его щеки вот-вот грозились лопнуть. Утешало только одно: на лице Юнги он видел точно такую же.              

***

             Тэхен, едва переставляя ноги, грузно выдыхает, замечая, что он наконец добрался до своего этажа. День на работе выдался и так достаточно тяжелым, и все, о чем он мечтал по дороге домой, - это скорее упасть на свою кровать и забыться глубоким десятичасовым сном, но сломанный лифт изрядно подпортил планы омеги, добавляя к усталости еще и ноющие мышцы.              Несколько минут пободавшись с дверью, замок на которой стал заедать с завидным постоянством, парень вспоминает, что Чонгук опять уехал к родителям в Пусан, а это значит, что следующие выходные ему предстоит провести вместе с самой отвратительно-слащавой парочкой на планете Земля.              Прошло уже пять месяцев с тех пор, как Юнги приклеился к Чимину, и никакой силой его от него не отлепишь, хоть на рекламу клей-момента помещай. Эйфория первых двух месяцев от осознания собственного непосредственного участия в судьбе двух голубков прошла, оставляя место для рвотных позывов от приторной сладости оных и тяжелых вздохов от понимания, что их конфетно-букетный период с Чонгуком уже давно позади. К тому же, Чимин нашел неоспоримого союзника в выборе еды и шоу для вечерних посиделок. И Тэхен голову готов дать на отсечение, что никогда бы не подумал, что существует на свете душа с такими же извращенными вкусами, как у его лучшего друга. Эти двое точно были созданы по образу и подобию друг друга где-то на небесах, тут и к гадалке не ходи.              Но, несмотря на все недовольство Тэхена в сторону столь нерушимого союза, периодами напоминающего коалицию против всего остального мира в целом и одного несчастного Кима в частности, он безмерно рад за Чимина, с которого чуть ли не пылинки сдувают и на руках носят, чего он всегда, по мнению Тэхена, и заслуживал. Да и Юнги вписался в их небольшую, местами сумасбродную, компанию как влитой, хоть он и ворчит на всех (кроме, конечно же, своей прелести) как старый дед и вредный порой как дворовой кот, но в целом градус адекватности поддерживает в пределах нормы, а точнее, как у них всех всегда было, за ней.              Справившись наконец с дверью, Тэхен устало вваливается в их небольшую уютную квартирку. Сбрасывая одежду прямо по пути своего движения на кухню (Чимин опять будет бугуртить по этому поводу), омега громко причитает:              — Два альфы в доме, а замок починить некому. Им бы только пожрать да взять, никакой от вас пользы.              — Что, Чонгук опять к своим укатил, а ты бесишься? — слышится приглушенное жеванием чиминово из гостинной.              И Тэхен сходу угадывает, когда попадает в комнату, что его друг опять так злостно хомячит. Он этот запах узнает из тысячи, ведь это любимое хрючево Чимина перед течкой — острые куриные крылышки из KFC, и, как всегда, самое большое ведро. Ну вот, опять ему к Сокджину с Намджуном на выходные проситься, но те хоть накормят вкусно, вином напоят, да спать уложат, почти как к маме домой съездил, только лучше.              Согнав кота, омега падает в кресло напротив дивана, где расположились его друзья, и от открывшейся картины чуть не давится смехом. Чимин в огромной, уже заляпанной соусом, худи сидит, закинув ноги на колени Юнги, и за обе щеки в одиночку сметает эти несчастные крылья, да так, что за ушами потрескивает. С рук что-то капает, лицо все в специях, но этому маленькому куриному терминатору все нипочем, он продолжает остервенело вгрызаться в маринованую плоть, смачно чавкая и хрустя костями. Сам же Юнги, в свою очередь, одной рукой нежно поглаживает ножки омеги, а другой подпирает собственную щеку, влюбленно глядя на это, честно сказать, далеко не для слабонервных зрелище. Чонгук каждый раз, как это застает, потом несколько дней мучается от кошмаров на тему каннибализма. А что Юнги? Тэхен теперь точно уверен, что тот — самый настоящий больной ублюдок, ведь ни один нормальный человек не смотрел бы на это с таким восхищением в глазах. Нет, правда, такое впечатление, что перед ним тут котята ходить учатся, или щенята впервые глазки открывают, или чему там еще умиляются люди, ну уж точно не самому настоящему акту куриного геноцида под предводительством Пак Чимина, этот парень, должно быть, слывет кем-то вроде Гитлера среди пернатых.              Закончив дивиться извращенными практиками его друзей, Тэхен незаметно фоткает столь комичную картинку и отправляет Чонгуку, от которого тут же поступает звонок.              — Передай Чимину, он должен держаться за этого парня, да посильнее, — сквозь смех пытается выдавить альфа, — потому что я не знаю, кто еще в здравом уме сможет смотреть на это так влюбленно.              Тут с дивана, а именно со стороны Чимина, доносятся какие-то нечленораздельные звуки, но из-за того, что весь его рот набит острым мясным месивом, разобрать что тот пытается донести становится невозможно.              — Он спрашивает, кто это, — переводит Юнги, на что получает благодарный кивок от своего ненаглядного. Эти двое настолько спелись, что уже, кажется, освоили телепатию, отлично.               — Это Гуки, привет передает, — поясняет омега и получает в ответ махание куриной ножкой, — тебе тоже, малыш.              — Серьезно, милый, беги оттуда, — с неподдельным беспокойством в голосе говорит Чон, — судя по фотке, у него там меньше половины осталось, для мелкого потрошителя это дело пяти минут, а потом он перейдет на тебя. От Юнги помощи не жди, он если и не поучаствует, то точно будет смотреть на это глазами-сердечками или еще на камеру снимет и будет потом ночами любоваться, или дрочить, или на что там еще хватит его нездоровой фантазии. Давай я позвоню Сокджину, он заберет тебя.              Тэхен на это заливисто смеется, Чонгук так любит драматизировать.              — Все в порядке, Гуки, я уже скоро пойду спать.              Поговорив с альфой еще несколько минут, Тэхен прощается и действительно уходит к себе в комнату, оставляя эту сладкую, а если быть точнее кисло-сладкую, как любимый соус Чимина, парочку наедине друг с другом.       

~The end~