В той же комнате

— Уильям, — молвит Альберт, глядя на семейную фотографию, которую он держал в руках. В комнате, как всегда, царила тишина. — Да, Альберт? Уильям отвечает, хотя знает, что его ответ просто не услышит никто. Всё это время он наблюдал. Часы и минуты, проведённые ради человека перед ним, который даже не сумеет распознать его присутствие. То, чего он не мог делать раньше, похоже, единственное, что он может делать сейчас. Даже радует. Тишина казалась звенящей, прежде чем одинокий голос продолжил: — Я скучаю по тебе. Затем Альберт обращает взгляд в окно. Закат тут всегда был прекрасен, оранжевые лучи озаряли красивые мужские черты. — Я тоже по тебе скучаю, — говорит Уильям, вновь протягивая руку, чтобы прикоснуться к мужчине, но, конечно же, он знает, что Альберт не услышит, не почувствует его. Уильям часто останавливался в Лондоне, следуя за братом повсюду, куда бы он ни пошёл. Альберт всегда улыбался публике, продолжая помогать людям, которым необходимо было узреть равноправное будущее. Но каждый раз, когда он входил в собственное пустующее поместье, его лицо было невозмутимо, лишь теплилась улыбка, когда он смотрел на семейную фотографию, как сейчас. — Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз был дома. Порою Льюис шлёт мне письма, так что я знаю, что у них там всё хорошо. Уильям наблюдает, как тот наливает себе ещё один бокал вина. — Это было то вино, что ты любил, не так ли? Тебе оно все ещё нравится? Альберт берёт другой стакан и ставит его на пустующее место перед собой. — Благодарю тебя, брат. Оно было первым, что мы выпили вместе. Уильям, конечно, не мог сейчас пить и мог только смотреть. — Мы так усердно работали ради создания идеального мира, ты обещал, что мы вместе увидим перемены, разве не так? — Пусть меня сейчас и нет, но, по крайней мере, их можете лицезреть ты и Льюис, и для меня это куда больше, чем я мог желать. Отвечать ему было и вправду бессмысленно. Альберт горько улыбается самому себе, прежде чем взглянуть на свои карманные часы, встаёт и шепчет: — Мне пора. Уильям, как всегда, следует за ним до вокзала, где они обычно встречались. Он делает попытку дотронуться, однако, как обычно, Альберт ничего не чувствует. Он так и не смог заставить себя поехать в Дарем, поэтому просто остаётся на вокзале, наблюдая, как мужчина садится в поезд, держа в руке последнее письмо, написанное для него Уильямом. Перед тем, как свистит поезд, он вновь обращает взгляд на брата, и произносит: — Я люблю тебя. Возвращайся благополучно, я буду ждать. Он пытается коснуться Альберта, но, вновь и вновь, его рука проходит насквозь, будто воздух. Душе, наказанной созерцать, как медленно ломаются она сама и любимый человек, оставалось лишь ждать, когда он вернётся. Поезд тронулся, и Уильям садится на одну из ближайших скамеек. Ожидая его возвращения, он открывает последнее письмо, полученное от Альберта, как всегда делал, когда ещё был жив. Дорогой Уильям, в Лондоне снова идёт дождь, здесь весьма тихо и холодно. Я с нетерпением жду возвращения домой. Надеюсь, у вас с Льюисом всё в порядке. Документы, что ты просил, будут доставлены через несколько дней, поэтому не забудь написать мне, как только они будут получены. Сегодня я увидел невероятно красивое кольцо. Оно так сильно напоминало мне о тебе, что я приобрёл его. Ещё у меня есть одно для себя и для Льюиса, и, думаю, они будут неплохо смотреться на нас троих. Я сам передам их вам обоим, поэтому, пожалуйста, дождитесь моего прибытия. Как и прежде, ты оказался единственным, кто захватил мои мысли, так проблемно. У тебя есть лекарство? Дай мне знать, когда я вернусь Всегда твой, Альберт