Король шести даров

О, если б можно было заглянуть В страницы рока и увидеть ясно, Какие превращенья впереди! Мы б увидали, как мельчают горы И море покрывает берега, Как сызнова мелеют океаны И суша вновь выходит из воды, Мы б увидали, как смеется время, Мешая вина в кубке перемен.        У. Шекспир.              Шелест листьев, безбожно потревоженных ловкой детской рукой, мешал темноволосой девочке сосредоточиться на звуках вокруг. Взобравшись на смоковницу, судорожно вцепившись пальцами в ствол, та срывала сине-фиолетовые луковицы и бросала их вниз на бурую льняную ткань. Пробравшись в чужой сад через дыру в прогнившем заборе, воровка постоянно оглядывалась на деревянную калитку. Ее смущала огромная полуразваленная будка и размер псины, которая поддерживала в ней свое незамысловатое существование. Лая не доносилось. В доме из красного дерева, казалось, царила тишина. Понимание того, что она потеряла достаточно времени, сидя под забором, набираясь смелости и высматривая хозяев, которых здесь вовсе не оказалось, заставляло девочку неразборчиво отрывать плоды вместе с листьями и маленькими веточками и бросать их так небрежно, что те выкатывались за пределы платка на сырую землю. Далеко не в первый раз она присваивает чужой урожай, но пребывание в новом саду всегда сопровождается чарующим волнением. Кусты, усыпанные алыми ягодами словно рубинами; сочные плоды, скрытые тенью изумрудных листьев, висящие на дереве подобно генеральским наградам. Крестьяне ждали часа, когда спелые фрукты наполнят плетеные корзины собой, а карманы — монетами, а те — часа, когда девочка избавит их от страданий. Девственные, нетронутые ни единой грубой рукой, они томились в своем ожидании. Ей нравилось прикасаться к неприкосновенному. Она сеяла хаос в невинность, и это приносило ей необычайное удовольствие. От страха кровь стыла в жилах, но дьявольский азарт побуждал ее кипеть.       Она приметила эти деревья пару дней назад, тогда и впервые увидела его — высокого худощавого старика, стоящего на крыльце. Тот выглядел слабым, и, если не повезет, то убежать от него не составило бы труда. Однако сейчас он мог вернуться в любой момент. Мог вернуться с неизвестным псом неизвестного размера. Покончив со второй смоковницей, девочка спрыгнула и присела, чтобы собрать в платок выпавший инжир. В миг, когда та завязывала края ткани в узлы, за ее спиной послышался протяжный скрип калитки, а через секунду и собачий лай. Сбитая с толку накатившей волной паники, воровка обернулась. В метрах десяти стоял тощий сутулый старик, а подле него — две чепрачные псины, которые больше походили на исхудалых волков. Спрятав за спину мешок, девочка медленно поднялась на ноги. - Ах ты маленькая дрянь! - процедил тот сквозь оставшиеся зубы и направился к ней, но вдруг остановился с ухмылкой, которая искажает лицо по случаю рождения идеи несусветной гениальности.       Худшие опасения преступницы оправдались — костлявая рука разжалась, тонкие поводки упали на землю. Девочка бросилась к забору. Псы устремились за ней. На месте лазейки не доставало трех досок: этого достаточно для двенадцатилетки и более чем достаточно для собак. Надежда на то, что последние не осмелятся выбежать наружу без хозяина, сгорала пушечным фитилем. Проскочив в прореху, она пролезла через куст боярышника, частично закрывавший дыру с внешней стороны. Он уже оставил несколько царапин на руках, но на обратном пути их число заметно прибавилось. Девочка почувствовала зуд, охватывающий конечности и обжигающий половину лица. Она кинулась вниз по длинной дороге, ведущей в центр города. Колючий кустарник слегка замедлил псов, но те по-прежнему бежали за ней с удивительной скоростью. Их целеустремленность заслуживает восхищения. Подошвы грубых ботинок звучно впечатывались в грязь. Пару раз воровка поскальзывалась так, что пролетала несколько метров в низком поклоне. Единственным выходом было затеряться в серых улицах среди крестьян и медленных повозок, где пахло гнилым мясом и лошадиными испражнениями. Каждый вздох обжигал её горло, колени предательски подгибались. Преследователи, казалось, не уставали и лишь стремительно сокращали расстояние. Сейчас их разделяло меньше десятка ярдов. Отчаяние зарождалось в ее груди и пульсировало в ритм с бешено бьющимся сердцем. Еще немного, и она лишится сил.       К счастью, пейзаж вдоль дороги с бедными сельскими усадьбами сменился фахверковыми домами. Воздух пропитался смрадом, и это свидетельствовало об одном — она в центре Дэурайда. Ни худые неспешные старики, ни резвящиеся мальчики в рваных рубашках не смогли послужить для собак нужной преградой. Никто не замечал девочку, которая то и дело оббегала тучных женщин и пьяниц, врезаясь в повозки с сеном. Но все расступались перед ними — двумя крупными разъяренными псами, которые неслись за жертвой подобно изголодавшимся оборотням. Воровка заворачивала в улочки и петляла, желая оторваться. Здания сливались в мрачную стену, люди мелькали темными пятнами. - Эй! Сюда! - глухо послышалось где-то впереди.       Ее глаза быстро забегали, оглядывая дома то по одну, то по другую сторону. - Беги сюда! Скорее!       Взгляд поймал смуглого мальчика, стоящего на пороге какого-то заведения с ружьем в руках. Это был ее шанс. Оставалось лишь добежать, не падая и ни за что не сбавляя скорости. Она бросилась к зданию подобно стреле, четко знающей свою мишень. Псы не отставали. Мальчик зарядил ружье и дождавшись, когда те достаточно приблизятся, шагнул вперед и сделал два выстрела в землю. Пули коснулись мокрой земли прямо перед хищниками, в опасной близости с передними лапами. Собаки испуганно отпрянули, одна из них заскулила, другая издала недовольное рычание. Девочка уже промчалась мимо своего спасителя и проскочила в дверной проем. Нерешительно покружив на месте, преследователи ушли прочь. Закрыв за собой дверь, мальчик увидел темноволосую незнакомку, лежащую на деревянном полу в тщетных попытках восстановить дыхание. Ее белая рубаха была в грязи, длинная синяя юбка со рваным подолом прикрывала разодранные в кровь ноги. - Ты в порядке? - он обошел ее и положил ружье в большой сундук.       Последовала долгая пауза. Каждую секунду ее грудная клетка вздымалась словно парус в ночной ураган. Наконец, отдышавшись, та ответила: - В полном. - Заметно, - съязвил тот. - Я принесу воды. Нужно промыть раны.       Он исчез из поля зрения. Поднявшись, она принялась рассматривать место, в которое завела ее судьба. Слабый солнечный свет болезненно просачивался сквозь заколоченные окна, освещая тысячи танцующих пылинок. По периметру стояли напольные вешалки, пестрящие разноцветной одеждой. Справа стоял стол, заваленный большими чертежами и лентами золотистого и лимонного цвета. На полу близ голого примитивного манекена валялись рулоны бумаги и ошметки алого ситца. Потом она заметила и открытые коробки у южной стены, доверху набитые тканями. Все это походило на склад или мастерскую. Девочка услышала протяжный скрип и вздрогнула. Обернувшись, она обнаружила, что за спиной была еще одна дверь. - Иди за мной, - позвал мальчик и тут же ушел обратно. - Куда?       Ответа не последовало. Взяв в руки свой набитый мешок, она переступила порог и поднялась по крутым узким ступеням, ведущим на второй этаж. Оба оказались в маленьком коридоре, который был проводником в три другие комнаты. Незнакомец принёс лестницу и подставил ее к стене. Подняв голову и увидев дверцу, гостья тут же подумала про чердак и немало удивилась, когда сверху на нее полился поток бледного света. Ее тело все еще ныло, будто заключенные в кандалы ноги передвигались с трудом, но несмотря на усталость, девочка все же проигнорировала руку помощи, протянутую мальчишкой. На крыше уже стоял кувшин с водой, рядом лежали куски ткани. Вид открывался на грязный, маленький и ничем не примечательный городок, что казалось не самым приятным зрелищем, однако глупо было отрицать, что смотреть на него с такой высоты было гораздо терпимее. - И почему мы здесь? - она присела рядом с ним. - Я частенько сюда поднимаюсь. Да и опасно оставлять тебя внизу, вдруг ты что-нибудь украдешь. - Что, например? Яркие тряпки? - А почему нет? Тебе не помешало бы приодеться, - он бросил оценивающий взгляд. - В твоем доме есть что-то очень ценное, и поэтому ты всегда начеку, или просто я похожа на воровку? - она поднесла к губам кувшин и сделала несколько жадных глотков. - Нет, - рассмеялся тот, - на воровку ты не тянешь. - А на кого тяну? - На девчонку в беде.       Та недовольно фыркнула и отвернулась. Со всех сторон, кроме восточной, в небо впивались острые зубцы гор, заключая город в смертельный капкан. С крыш соседних домов сонно клубился дым. Кучка детей сражались на длинных палках, как на мечах, и выкрикивали что-то неразборчивое. Неподалеку плелся пьяница, с трудом держа равновесие, словно неопытный акробат. Мальчик смочил тряпку и приложил к царапинам на руке. - Я сама, - когда ее пальцы поспешно накрыли тыльную сторону его ладони, он впал в ступор, но после опомнился и убрал руку.       Какое-то время подростки сидели молча. Он старался смотреть вдаль, однако постоянно косился и рассматривал ее с неподдельным любопытством. Незнакомка промывала раны, не замечая пристального взгляда. Грязные разводы покрывали мягкие черты лица. Из раны на щеке еще сочилась кровь. Пухлые губы могли бы притянуть все внимание к себе, если бы не глаза необычайной красоты. Будучи глубже любой океанской впадины, они блистали двумя крупными сапфирами. Ветер играл с волнистыми волосами цвета воронова крыла. - Я не знаю твоего имени, - произнес он чуть слышно. - Адриана. Адриана Брайни. - Меркурий Кайз.       Новая знакомая просияла: - Спасибо, Меркурий, что помог. - Что так разозлило тех славных щенят? Они ведь не от скуки за тобой гнались. - Вот что бывает, когда делаешь то, на что не тянешь. - О чем ты? - В этом мешке, - она указала на связанный платок, - инжир из сада одного старикашки. Я уже его обчистила, собиралась уходить, а потом... Откуда мне было знать, что он держит волков?! - Погоди. Ты серьезно... Воровка? - его взгляд сочетал удивление и недоверие в равных пропорциях. - Люблю заниматься вещами, для которых недостаточно хороша, - пояснила она, улыбнувшись.       Он опустил глаза вниз и застыл, будто обдумывая предложение, которое изменило бы всю его жизнь. Такая реакция была не совсем ей понятна. Ужаснулся ли он, или думал о том, что она заслужила каждую царапину на своей коже? В одно мгновение ей показалось, что сейчас он сбросит ее прямо с крыши. - Уже жалеешь, что не оставил меня на растерзание псам? - голос отравила притворная легкость. - Нет. Просто удивился. Как я уже сказал, ты не похожа на воровку. - Думаю, это даже хорошо. - И давно ты этим занимаешься? - Не знаю. Месяцев пять. Пока я ограничиваюсь садами и дурацкими огородами. Опережая твой вопрос, я не всегда оставляю краденное себе. Иногда я слишком благородна. И нет, мне не стыдно.       Мальчик тщательно переваривал каждое слово, разглядывая мыски своих ботинок так, будто видел их впервые. Солнечные лучи создавали блики на его бронзовой коже и волосах оттенка темного шоколада. Он часто хмурил густые брови, и, несмотря на то, что на вид ему было также не больше двенадцати, его скулы уже могли резать не хуже стекла. Растянутый оливковый свитер сочетался с карими глазами. Черные заношенные брюки были не совсем по размеру и, вероятно, достались ему от отца. - Хочешь попробовать инжир? - возможно, ощутив сладостный вкус запретного плода, он не станет относиться к преступлению столь критично. Или почувствует себя частью этого злодеяния. Каким бы моралистом он ни казался, он также был обычным крестьянским мальчишкой, для которого инжир был доступен лишь по праздникам.       Меркурий задумался и неуверенно кивнул. Она потянулась к платку и с благоговением развязала его края, обнажив луковицы, переливающиеся от лилового до пыльного синего. - Твоя рана на щеке... Глубокая. - Я чувствую. Думаешь, останется шрам? - Скорее всего. - Чертов старик! - Разве инжир того стоит? - Всё чего-то стоит. - Как можно забираться на деревья в длинных юбках? - он в очередной раз откусил плод. - С трудом. В них и бегать-то неудобно. Я не видела ни одной женщины в Дэурайде в штанах. Даже всадницы. Видимо, такова наша участь. Я могла бы взять брюки отца, но он купец, и когда покидает дом на несколько месяцев, забирает все свои манатки. - Хочешь, достану тебе их? Я сын швеи! - горделиво проговорил мальчик после мгновения раздумий. - Очень хочу! А тебе не влетит за это? - Что-нибудь придумаю, - он слабо улыбнулся. - Мой отец тоже редко бывает дома. Целыми днями на шахте. - Где именно? - Под Мавонским хребтом.       Ее взгляд застыл на вершинах западных гор. - Как ты думаешь, что за ними? - в девичьем голосе слышались нотки тоски. - Вероятно, пустынная местность, которая была и здесь до появления города. - Отец говорил тебе, можно ли их перейти? Не знаю, вырыть туннель... Не может быть такого, что все, кто пытался, пропали. - Папа избегает этих разговоров. На что ты намекаешь, говоря о пропажах? - Люди, которые хотели сделать проход, не возвращались об... - Но отец всегда возвращается. Уставший, после полуночи, но возвращается. Уже несколько лет он добывает там каменный уголь, и всё хорошо. Мама переживает, и, конечно, будет против, когда узнает, что я хочу продолжить его дело, - он засмотрелся на то, как ветер волнует прядь спутанных волос у ее лица. - Чем займешься ты? - Стану гадалкой.       Меркурий нахмурился: - Ты веришь в эту чепуху? - Я говорю о том, что продолжу обчищать людей. Просто более деликатным способом.       Улыбки засияли на лицах. - Кстати, насчет чепухи, - начала Адриана, - ты слышал эти разговоры про калек? Как ты думаешь, это связано с... - Глупости! Никто не знает, становились ли они калеками. Люди просто умирают, как и всегда. Фанатики стали выдумывать все эти таинственные обстоятельства их смерти, зная, что некому рассказать правду. А эти сказки о полудемонах — всего лишь сказки. - Сказки не появляются на пустом месте. - Да, их придумывают для непослушных детей. Какова их мораль? "Не сквернословь, иначе будешь молчать всю жизнь”. “Не бери чужое, а то руки отсохнут.” Твои изранены, но всё же в порядке.       Девочка думала о всех тех причудливых историях, которые дедушка рассказывал ей в детстве. Их называли полудемонами, выходцами с темной стороны. Они обладали властью над человеческим телом. Никто точно не знал, дана им эта сила от бога, или от дьявола. Одни считали их частью нечистой силы, другие видели в них воплощение божественного правосудия. Взрослые находили эти сказки более поучительными и практичными, чем рассказы о русалках и лесных феях, и часто запугивали ими детей. Те, по большей части, не воспринимали страшилки всерьез. Уж точно не Адриана. Однако со временем это вылились в нечто странное: в Дэурайде появились фанатики, создавшие культ мрачных судей. Они выходили на улицы в изумрудных одеяниях и предупреждали горожан о приближении "великой расправы”. Разве простые сказки могли стать источником подобного помешательства? В последние недели они распускали слухи о жертвах, тела которых были изуродованы полудемонами в последние минуты жизни. Все эти события казались Адриане как минимум безумными и как максимум подозрительными. Загадочные герои легенд... Их боялись, им поклонялись. Лишь здравомыслящие, подобно Меркурию, знают истину: сказки — всего лишь сказки, и ничего больше. - Ну а твой отец? - Что? - в синих глазах читалось недоумение. - Мой отец не знает, что на западе, но твой может знать, что на востоке. Раз он купец, должно быть, часто покидает город. Только восток свободен от гор. - Мы редко видимся, но он всегда рассказывает, где побывал. Кажется, будто настоящая жизнь начинается за пределами Дэурайда. Хаулглас похож на здешние места. Он на севере, но земли там гораздо плодороднее. В Гвинтголле строят здания из камня, представляешь? Чем ближе к столице, тем богаче города. Папа сказал, что замок в Дакариаде выглядит просто огромным. А я даже не помню имени короля... - Не переживай, он твоего тоже не знает. Сомневаюсь, что он вообще знает о существовании этого городка. - Как же я хочу покинуть это гиблое место! Уехать на восток. Мы живем на отшибе, в бедности и неведении, но не горы отгородили нас от мира, а мы сами. - Уверен, на королевской карте Дэурайд отмечен болотом. - Как, думаешь, выглядит наш король? Так же молод, высок и златовлас, как и червонный? - Скорее всего это пузатый старик, чья корона соскальзывает с лысины. Его пальцы в жиру от жареной курицы. Он страдает одышкой и храпит так, что витражи трескаются.       Оба рассмеялись и принялись наблюдать за тусклым солнцем, скрывающимся за вершины Мавонских гор.       Жизнь в Дэурайде напоминала жизнь в спичечном коробке. Здесь с рождения учат тому, как важно уметь довольствоваться малым. Иной подход приведет к смерти или позору. А быть опозоренным здесь гораздо неприятнее, чем быть убитым. Адриана не желала с этим мириться. Она искала хоть какие-то способы получить больше, чем полагалось: свежеиспеченную булку вместо черствого хлеба, сочный апельсин вместо червивого яблока. Воровство — нелепое, но очень красноречивое выражение бунтарской души. Оно стало ее детской шалостью, глотком воздуха, преимуществом в единоборстве с бедностью. Оно облачило ее в доспехи, закалило характер, дало надежду.       Сверстники казались девочке до боли примитивными. Ей были чужды их игры и навязанные убеждения. Она перестала чувствовать себя ребенком, когда заметила, что без труда понимает беседы родителей за скудной вечерней трапезой. Она стала чувствовать себя взрослой, когда заметила, что разговоры эти скучны и бесперспективны. Смышленые дети вырастают за один вечер и непременно помнят переломный момент своего перерождения — когда угол зрения меняется, и картина мира становится настолько тошнотворной, что хочется ослепнуть. Однако больше ей не приходится терпеть все уродство спичечного коробка в одиночку. Теперь у нее есть друг, который подходит ей не хуже штанов, подаренных им при следующей встрече. Отныне они всё делали вместе. Они встречались после обеда и уходили на луг, где в россыпи голубых и лиловых соцветий он учил её драться. Когда на ней не оставалось живого места, они шли в ее дом, чтобы приложить к синякам холодные ложки и сыграть в карты, где он постоянно проигрывал. Возбудив в себе чувство азарта, девочка уходила воровать. На этом они прощались, пока однажды мальчик не решился пойти с ней, чтобы постоять на стороже. Проникся ли тот безнравственным увлечением, или понял, что в четыре руки вышло бы куда быстрее, но с того дня они действовали неплохим криминальным дуэтом. Они крали куриные яйца, выбегали из ларьков с сапогами сорокового размера, набивали мешки теплым хлебом. После этого шли к мальчику, чтобы поужинать жидким супом, приготовленным его мамой, и забраться на крышу, дабы в очередной раз проводить жаркую звезду и окунуться в сумеречную прохладу.       По окончании одного из таких вечеров отец Меркурия, который приходил домой обыкновенно в полночь, не вернулся. Когда семье сообщили об обвале шахты, друзьям было лишь по пятнадцать. Из-за того, что тел так и не нашли, сердце девочки болезненно сжималось от неописуемых догадок и сомнений. Но, будучи чуткой, та не стала докучать подобным и без того разбитому мальчику, а лишь выкрала из трактира бутылку рома. Они осушили ее со слезами на глазах и воспоминаниями на устах. Нашлось место для горечи сожалений и едва различимого во мраке событий проблеска надежды. Мечта мальчика о том, чтобы пойти по стопам отца, развеялась пеплом, но душа заблудилась в поиске альтернатив. Он не нашел способа помогать матери лучше, чем усовершенствовать свои навыки вора. Так Меркурий стал непревзойденным взломщиком, перед которым распахивалась любая дверь и выкладывала свои богатства каждая шкатулка. Порой его энтузиазм немного пугал девочку, но та не подавала виду, а лишь выносила старинные вазы, дабы внутри не пустило корни что-то уродливое, похожее на совесть.       По истечении двух лет мало что изменилось. Ее детское личико вытянулось и приобрело женственные изгибы в скулах и челюсти, а васильковые глаза стали выглядеть еще больше. Меркурий вырос славным плечистым парнем, о котором шептались многие городские девицы. - Вот черт! - пена, стекающая по громоздкой пивной кружке, каплей упала на сарафан болотного оттенка. - Не налегала бы так, впереди важная операция, - предупреждал друг. - Пффф, это всего лишь ярмарка, расслабься. Мы и не с таким справлялись. - Там будет полно народу. - Значит, без моего отвлекающего маневра не обойтись, а чем больше я выпью, тем увереннее буду играть. - Ну да, если не свалишься с ног.       Колокольчик на деревянной двери поминутно издавал раздражающий звон, выделяющийся из общего шума. До заката оставалось пару часов, но таверну уже наполняли раскрасневшиеся мужики, приходящие сюда залить в глотку дешевое пойло и обсудить своих жен. Громкий смех сменялся очередным спором и затихал при игре в нарды. Загадочные путники и осторожные изменники заказывали комнаты. - Пора, - она вытерла губы рукой.       Меркурий поднялся и взял мешки, коричневые, как и его рубашка, а Адриана схватила глубокую корзину. Они шли вниз по улице, как заметили двух девочек, которые переговаривались и хихикали, впиваясь глазами в темнокожего парня. - Меня сейчас стошнит, - пробормотала девушка. - От зависти? - Конечно, я же мечтаю о девичьем внимании. Уверена, они не выдержат и десяти минут в твоей компании. Часто ты бываешь нудным до скрежета в зубах. Кстати, они хоть раз заговаривали с тобой? - Мы постоянно вместе. Так ко мне никто не подойдет. - Я-то тут при чем? - Ты их... пугаешь. - Они боятся того, что не смогут меня затмить? - игриво протянула воровка. - Нет, просто ты выглядишь... Мрачной. Со своими спутанными черными волосами, синяками на коленках и с вечно недружелюбным взглядом... Будто по ночам вызываешь сатану. - Да нормальный у меня взгляд, - нахмурившись, возразила та.       Парень ухмыльнулся: - Зато в тебе есть шарм дикарки. Мне нравится. - Даже не знаю, радоваться или плакать... Ты ужасен в комплиментах.       Впереди показались ряды разноцветных палаток и продовольственных лавок. Расставленные вдоль дороги, они пестрили привозными товарами. Горластые купцы заманивали покупателей выкриками: - Черный и зеленый чай! Бергамот, малина, мята! По-ку-пай! На-ле-тай!       Друзья влились в толпу и ощутили сначала терпкий аромат приправ, затем неприятный рыбный запах, на смену которому вскоре пришли нотки кофе и карамели. Множество людей закрывали собой весь вид, и Адриане приходилось вставать на носочки, чтобы увидеть прилавки с посудой, заводными деревянными игрушками и фруктами. Стены торговых шатров были завешаны тканями, узорчатыми коврами и летней одеждой.       Посетив такую ярмарку год назад, парочка уже знала план своих действий. Они выбирали места, где было по два или три пожилых покупателя, ибо такие не оставляют в покое торговцев, заваливая их вопросами, и очень тщательно рассматривают товар, не замечая ничего вокруг. Друзья подходили с разных углов. Задачей Адрианы было отвлечь продавца, и для этого она использовала целый спектр методов: ставила под сомнение качество продукта, обвиняя хозяина во лжи и доводя дело до бурного спора или скандала; просила дать на пробу и сочиняла истории о том, как пыталась вырастить дерево с такими же сочными и сладкими апельсинами, но то, увы, не прижилось, и теперь она скорбит по нему не меньше, чем по своей покойной бабушке; строила глазки и неумело флиртовала, расхваливая грязный фартук и делая комплименты про экзотический акцент и усы потрясающей густоты. Когда она завоевывала все внимание торговца, Меркурий, находящийся вне его поля зрения, наполнял свои мешки фруктами и пирогами с капустой, расшитыми рубашками и платками, золотистыми гребешками для волос и бусами из ракушек. Оставаясь неуличёнными, они терялись в людском потоке, высматривая новых жертв. Тогда парень передразнивал подругу за попытки соблазнить купцов. Будучи предельно осторожными, друзья избегали встреч со знакомыми, порой мелькающими в толпе, и часто оборачивались. Они окидывали изучающим взором лавки, ряды которых растянулись с обеих сторон, стараясь заметить каждую деталь: плачущего ребенка с пахлавой в руке; двух человек в черных накидках, стоящих возле шатра; мужика, из чьего дома они однажды вынесли дорогие печатки. - Смотри, у него гранат! - воскликнула девушка, указывая на фруктовый прилавок, за которым стоял дородный усатый мужчина. - Ко мне уже не поместится, - вздохнул Меркурий. - Зато корзинка почти пуста. - Ладно. Но давай это будет последним на сегодня, - он многозначительно на нее посмотрел, а та лишь вытянула губы в жалостливой гримасе. - Как скажешь, - протянула она. - Но тогда мы поменяемся ролями.       В его взгляде читался вопрос, и девушка пояснила: - Безусловно, по мне плачет сцена, и всё такое, но всё же воровка из меня куда лучше, чем актриса. А твои способности мир ещё не видел. - Нет-нет-нет. Даже не думай! Как всегда, отвлекаешь ты.       Девушка ободряюще похлопала его по спине и вдруг вытолкнула парня вперед. - Нет! Адриана! Я отказываюсь! - протестовал тот, но пути назад уже не было.       Ему пришлось подойти к правому углу и встать близ ящиков с персиками и нектаринами. Неровное сердцебиение эхом слышалось в голове. Он понимал, что должен нести любую чушь, лишь бы заболтать торговца, но совершенно не был к этому готов. Он смеялся над выходками Адрианы, краснел из-за ее игры и фраз, но каждый раз в глубинах его подсознания теплилось восхищение. Девушка казалась ему бесстрашной. В отличие от нее, общение с людьми было для него суровым испытанием, сложность которого он всячески пытался скрыть за выражением дружелюбия и поддельного умиротворения. Адриана была его лучшим и единственным другом, и он был дня нее таковым. Меркурий держал девушку крепко, как воздушного змея, подаренного отцом на пятый день рождения. Она не видела нужды в куче знакомых, но парень знал, что стоит ей лишь захотеть, как у нее появятся десятки новых друзей. Ему же не хватило бы сил бороться со своей отрешенной природой. Другие люди совсем не вызывали его восторга, и молча вскрывать их дверные замки было для него несравненно привлекательнее, чем разговаривать с ними. - Персики хоро-о-ошие! Са-а-ахарные! Апельсины сочные, гранаты сладкие! Лимончики хорошо берут, - купец улыбнулся и кивнул на старушку, стоящую рядом с Меркурием, склонившись над ящиком лимонов.       Взгляд юноши проскользнул по женщине и застыл на Адриане, которая лениво и непринужденно приближалась к левому углу прилавка, где лежали шары темно-красного цвета. Заметив ее, торговец просиял и сенсационно воспел изабеллу. Исполнившись поддельным энтузиазмом, та принялась рассматривать виноградные гроздья. Меркурий прочистил горло: - Персики правда вкусные? - Самые лучшие! - повернулся к нему продавец. - Таких больше нигде не найдешь. - А я вот вижу, что некоторые побиты. - Быть не может! Они сочные, оттого и мягкие. - Ну не знаю... - не отступал тот.       Парень покосился на девушку. Она аккуратно взяла очередной гранат и положила в корзину с удивительной нежностью. - Подай-ка мне какой-нибудь побитый, - произнес мужчина с усмешкой. - Отрежу тебе кусочек. Сам убедишься.       Меркурий не торопился. Он внимательно осмотрел несколько персиков и робко протянул один из них купцу. - Где же... Где же... - Мужчина побил себя по карманам и стал озираться по сторонам.       Юноша почувствовал, как органы сжимаются внутри. Сейчас все могло пойти к чертям. Однако предельно осторожная Адриана замерла. Ее рука, тянувшаяся к ящику, ловко сменила траекторию и теперь игриво убирала волосы за ухо. Меркурий выдохнул. - Вот он! - воскликнул усатый здоровяк, поднимая нож с табуретки.       Пока тот отрезал дольку от фрукта, парень нервно смотрел ему за спину. Движения подруги были плавными, ее неспешность и спокойствие сводили юношу с ума. Он уже не знал, как тянуть время и что говорить. И без того малочисленные идеи кончались. Мужик протянул кусок персика, и, медлительно его смакуя, Меркурий готовил хвалебную оду, настолько долгую, насколько это возможно. - Ну как?! Говорю же, сахарные! - радовался торговец, но было в его улыбке что-то странное. - Я честный купец. Не люблю, когда врут, и сам не вру.       Меркурий несмело улыбнулся и краем глаза заметил, как девушка дала знак, что закончила.       - Скажу тебе по секрету, - торговец поманил юношу пальцами, и тот потянулся навстречу, - ещё я терпеть не могу воров.       Он резко схватил парня за шею и впечатал в ящики с фруктами. Через мгновение у горла Меркурия оказался нож, лезвие которого нежно поблескивало от персикового сока. Адриана застыла и побледнела подобно мраморной статуе. - Выкладывай! Всё, что стащила. Иначе порежу твоего друга.       Охваченная ужасом от безвыходности положения девушка продолжала недвижимо стоять. Она чувствовала, что прохожие наблюдают за сценой, но сама пристально смотрела в лицо торговца, на котором читались гнев и удовольствие. Усы не скрывали довольной улыбки, и воровка поняла, что дело совсем не в отвоёванных фруктах или восстановленной справедливости. Ему нравилось ощущение власти над чужой жизнью. Адриана взяла гранат из корзины и положила обратно. - Ты слишком часто на нее косился. Это вас выдало. Поначалу думал, что она тебе просто понравилась. Лохматая, но хорошенькая. Я бы с такой тоже глаз не сводил.       Воровка по-прежнему продолжала на него смотреть. Ей было мерзко. Всё внутри горело от ненависти. Она крепко сжала плод, вцепившись в кожуру ногтями. В эту минуту лицо Меркурия, и без того выражавшее страх, исказилось от ужаса. Торговец склонился над ним и что-то капнуло на рубашку юноши. Руки мужчины выронили нож и парень, высвободившись без труда, испуганно отпрянул. Когда купец поднял голову в сторону девушки, по его щекам стекали кровавые слезы. Сдавленно крича, он закрыл глаза ладонями. Бордовая кровь хлынула сильнее, струясь по предплечьям и одежде. Тот упал на колени, издав душераздирающий вопль. Люди вокруг застыли, но вскоре, когда мужчина опустил руки, над толпой пронеслась волна вздохов. Его глазницы были пустыми и темными, словно бездна. - Это сделала она! - Демоница! - Ведьма лишила его глаз! - Схватить ее!       Яростные выкрики раздавались отовсюду, копьями впиваясь в девушку. Не успев прийти в себя и до конца понять, что случилось, она попятилась назад. Незнакомцы медленно наступали. - Беги! - донесся голос друга издалека.       Опомнившись, Адриана отбросила в толпу тяжелую корзину и кинулась в бега. Десятки людей пустились в погоню.       Вниз. Снова вниз по дороге. Пожалуй, пути никогда не ведут наверх. Их было слишком много. Они кричали вслед. Кем бы она не оказалась, грабительницей или демоницей, ясно одно — ее ждала смертная казнь. Ведьм боятся, но их не боятся ловить. Любопытные ровесники, бравые мужики, обеспокоенные женщины, суеверные старики — одни бежали быстрее, другие — как могли. Сейчас множество медлительных прохожих играло ей на руку. Она ловко пробиралась сквозь живые преграды, чего нельзя было сказать о куче преследователей, постоянно спотыкавшихся и врезавшихся в каждого второго. Когда ярмарочные палатки остались позади, девушка позволила себе обернуться. От внушительной толпы осталась лишь малая часть, что развеяло ощущение безнадежности и дало ей силы ускориться. Она бежала вдоль невысоких зданий, увеличивая спасительное расстояние. Сумев ненадолго оторваться, Адриана увидела впереди перекресток, но свернула раньше, скрывшись за углом дома. Там, в узкой улочке, она притаилась за телегой, доверху набитой сеном. Преследователи же побежали прямо и разделились на развилке, минуя девушку. Не осмелившись пока выходить, та ждала, опираясь спиной о стену, чтобы отдышаться и успокоить сердцебиение. Мысли беспорядочно путались в голове, и она просто не знала, за что ухватиться. Неужели торговец лишился глаз по ее вине? Как такое возможно, если девушка просто стояла, ничего не сделав? Где сейчас ее друг? Спасся ли он или ждет, когда вынесут смертный приговор? Что будет с ними завтра и доживут ли они до рассвета?       Голоса вдалеке утихли, и, поднявшись, Адриана пошла вглубь улочки. Она чудовищно нервничала, проходя мимо совершенно незаинтересованных в ней крестьян, но чем дальше шла, тем реже их встречала. Девушка передвигалась осторожно и совсем не быстро, но в какой-то момент начала чувствовать себя хуже. Уставшие ноги всё меньше слушались, становилось тяжело дышать. Голова кружилась, с каждым шагом тело окутывала слабость. Адриана делала вдох один за другим, но из воздуха словно пропал кислород. Задыхаясь, она опустилась на колени. Перед глазами плавали разноцветные пятна. Сквозь их пелену девушка смутно увидела две темные фигуры. Силуэты приближались, и это было последним, о чём подумала та перед тем, как кануть в небытие.