Поцелуи в Вест-Энде

— Божественно, правда? Гермиона подняла взгляд от своего бокала с вином. Нэйтан Уоллес ослепительно улыбался ей, одна прядь аккуратной челки идеально падала ему на глаза. Она сделала себе мысленную пометку спросить его потом, каким средством для волос он пользуется. От Нэйтана исходила аура, кричащая: «Этот мужчина умеет трахаться». Даже не будь Гермиона наслышана о его репутации, она чувствовала это в уверенности каждого его движения. Если верить Джинни, он повидал свою долю спален… и кладовок в Министерстве. Нэйтан вопросительно поднял бровь, и Гермиона моргнула. — Э… да. Несомненно, — она сделала еще один глоток вина и покатала на языке. — Оно… оно очень… Завышено в цене, — подумала Грейнджер. — Легкое и сбалансированное, — плавно произнес Уоллес. — Освежающее с цитрусовым послевкусием. — Именно так, — Гермиона хмыкнула, делая следующий глоток. — Изысканный вкус. Откинув свои локоны назад, она заметила, как взгляд Нэйтана упал на ее обнаженную шею. — Я так понимаю, ты интересуешься вином? Его глаза блестели. Гермиона не хотела думать о постыдности своего нынешнего положения, пока Уоллес пустился в монолог о нюансах французских и испанских сортов, хвастаясь при этом своими расточительными поездками. На самом деле во всем виноват Малфой. Если бы он не унизил ее в прошлые выходные, она не стала бы плакаться об этом Джинни, а та не начала бы разрабатывать план, как свести ее с одним из самых отпетых бабников в Министерстве. Сделать так, чтобы Нэйтан пригласил ее на свидание, оказалось проще простого, хоть Грейнджер и игнорировала его затянувшиеся взгляды и заигрывания в течение нескольких месяцев. Потребовалось всего лишь уронить папку в лифте Министерства, подмигнуть и вильнуть задницей, чтобы получить приглашение в новый французский ресторан в Ковент-Гардене [1]. Самым трудным было заставить себя прийти. За последнюю неделю она пыталась отказаться не менее дюжины раз, но Джинни не оставляла ее в покое. Всего два часа назад подруга явилась к ней в квартиру, сорвала с кровати покрывало, под которым пряталась Гермиона, и практически швырнула ее в душ. Уизли занялась ее прической и макияжем, уговорила надеть красивый комплект нижнего белья и силой втиснула в самое сексуальное платье из ее гардероба. Ворчание Гермионы заглушалось лекциями Джинни о чарах смазки и веселыми воспоминаниями о том, как Алисия Спиннет рассказывала Парвати, что с Нэйтаном кончала целую минуту. В итоге Грейнджер все еще колебалась — как в переносном, так и в прямом смысле этого слова, поскольку каблуки были гораздо выше, чем она привыкла, — но Джинни ее опередила. Положив руку ей на плечо и грубо напомнив, что «потребность в отличном трахе — корень всех ее проблем», она пожелала Гермионе удачного секса и вытолкала через камин. И вот она здесь. Слушает, как Нэйтан красноречиво рассказывает о своих связях с известными виноделами Французской Ривьеры [2]. Лучше бы ему позаботиться о том, чтобы она кончала в течение как минимум полутора минут. Резкая тишина вернула ее в настоящее — Нэйтан молчал и выжидающе смотрел на нее. — Звучит невероятно, — Гермиона взяла свой бокал с вином, не сводя с него глаз, пока отпивала. — И куда же ты отправишься в следующий раз? Уоллес усмехнулся и продолжил. Гермиона заставила себя быть внимательной на протяжении следующих десяти минут, сопротивляясь желанию позвать официанта, чтобы побыстрее сделать заказ, съесть положенные две трети своего неприлично дорогого ужина и получить обещанные оргазмы в квартире Нэйтана уже в течение следующего часа. Если все пройдет хорошо, возможно, она даже вернется в свою постель до полуночи. Потому что ей требовалось одно: хорошенько потрахаться. Грейнджер отказывалась терять самообладание, когда такая возможность была прямо перед ней, а нужда уже довела ее до временного помешательства. В конце концов, только так можно объяснить фиаско в прошлые выходные. О чем она решительно не хотела думать. Официант снова подошел, и Гермиона ободряюще кивнула ему, открывая меню. — Верно, — начал Нэйтан. — Полагаю, нам пора бы уже сделать заказ. Для поддержания энергии и все такое. Гермиона покраснела, и Уоллес подмигнул ей, после чего повернулся, чтобы спросить о фирменных блюдах. То, что Нэйтан Уоллес выглядел отлично, не вызывало никаких сомнений. С чисто физической точки зрения Грейнджер была польщена его интересом. Возможно, она даже обратила бы на него внимание раньше, если бы его заигрывания не начались сразу после разрыва ее помолвки с Роном. К несчастью для Нэйтана и ее скудной сексуальной жизни, Гермиона забраковала всех мужчин и в течение двух лет поддерживала отношения со своим вибратором. Пока не совершила колоссальный просчет в виде одного остролицего мудака. Не то чтобы она думала о нем. Нэйтан отпускал какие-то шуточки официанту, и Гермиона слабо улыбнулась, поймав его взгляд. Она попыталась представить, какие звуки он издает, когда кончает. Уоллес явно не эгоистичный любовник, но, учитывая, как часто он менял партнерш, его преданность оставляла желать лучшего. По всей вероятности, Нэйтан имел некоторое сходство с тем типом мужчин, к которому она привыкла, — с теми, кто, закончив с ней, целует ее в лоб, переворачивается на спину и отключается еще до того, как голова коснется подушки. От этой мысли по телу пробежал холодок. — Гермиона? Она моргнула, сфокусировав взгляд на голубых глазах Нэйтана. Он кивнул ей. — Что ты думаешь о «Террин де Фуа Гра» [3]? — Ах. Прости, можно, я…— Грейнджер заглянула в меню. — Да, это выглядит превосходно для… — Малфой! Это слово высосало воздух из комнаты. Сердце Гермионы гулко стучало, и она замерла, надеясь, что не слишком громко думала. Она подняла глаза вверх, проследив за дерзкой ухмылкой Нэйтана, к входным дверям ресторана, где с бельгийским послом стоял не кто иной, как сам Драко Малфой. И смотрел прямо на Грейнджер. У нее закружилась голова. Черное пальто, идеальная осанка, взъерошенные волосы… Драко поджал губы, встретившись с ней взглядом, и она не могла вздохнуть, пока он не отвернулся. — Уоллес, — Малфой коротко кивнул ее спутнику. С шумом отодвинув стул, Нэйтан поднялся, чтобы поприветствовать их. Гермиона словно в оцепенении повторила его действия, смутно осознавая, что поздоровалась за руку с Маттео Питерсом и Малфоем. К счастью, она всего на секунду почувствовала приступ тошноты, пока не вмешался Уоллес. Грейнджер сосредоточилась на том, чтобы улыбаться как можно естественнее, пока вокруг нее звучали голоса, обменивающиеся любезностями и отрывистыми ответами. Когда все наконец закончилось, она опустилась в кресло, ее лицо пылало, а пульс учащенно бился. — Как насчет этого столика? — поинтересовался Малфой. Гермионе оставалось только смотреть, как хостес согласно кивает и отводит Малфоя и Питерса к пустому столику в нескольких ярдах от них. Драко снова встретился с ней взглядом и не сводил с нее глаз, пока передавал свое пальто служащему и садился на стул лицом к ней. Она поспешно вернулась на свое место. К счастью, Нэйтан все еще был поглощен выбором блюд. К тому времени, как вернулся официант, Гермиона осушила свой бокал вина и по меньшей мере трижды подумывала о том, чтобы сбежать. Она дважды попыталась заказать что-то из обеденного меню, пока Нэйтан не спас ее, предложив попробовать палтуса [4]. Однако, как только Уоллес открыл рот, чтобы сделать заказ, их прервал знакомый манерный голос. — Я очень рекомендую «Улитки по-бургундски» [5], Маттео. Они тут потрясающие… Нэйтан замолчал, прислушиваясь. Гермиона прищурилась. — Лучшие в Лондоне, — громко произнес Малфой, и на него начали поглядывать другие посетители. — Честно говоря, даже лучше, чем те, что я ел в Париже… Грейнджер поджала губы и взяла свой вновь наполненный бокал вина. — Я склонялся к запеченному лобстеру, но, — Нэйтан пожал плечами и захлопнул меню, — думаю, вместо него я возьму улиток. Гермиона выдавила из себя улыбку и сделала большой глоток, ее пальцы дергались от желания задушить этого придурка и положить конец его больной игре. Двадцать минут спустя Грейнджер поняла, что единственным выходом из ситуации, где она застряла в маленьком ресторанчике с одним мужчиной, который хотел секса, и другим мужчиной, который совсем недавно отказал ей в сексе, было надраться. Сильно надраться. К сожалению, Нэйтан, казалось, строго следил за ее потреблением алкоголя, и как бы Гермиона ни ценила его попытку сохранить трезвость ее ума, сейчас для этого было самое неподходящее время. Она старалась отвлечь его непрерывным потоком вопросов о его хобби, отпуске, работе — чем угодно, лишь бы увести внимание от уровня вина в ее бокале и от того, что Малфой все еще буравил их взглядом. Поначалу ее усилия казались успешными, но к тому времени, как они доели свои салаты, Уоллес повернул голову в его сторону. — Вы двое работаете вместе, да? Живот скрутило от ужаса, но она сохранила спокойное выражение лица. — Иногда, да. Нэйтан выпрямился на стуле. — Я собирался спросить тебя об отмене эмбарго на Сицилию. Ведь вы вдвоем возглавили эту сделку, не так ли? — Можно и так сказать, — Гермиона пожала плечами. — Малфой представлял интересы отдела международного магического сотрудничества, а я — отдела магического правопорядка. Но мы едва ли относились к высшему руководству всей операции. — А, что ж, поздравляю, во всяком случае, — Нэйтан почесал подбородок. — Как там в Сицилии? — Мало, — ответила она. — У меня уже руки чешутся вернуться. Не знаю, бывал ли ты на других островах, но Панарея [6] кажется просто изумительным… Пятнадцать минут спустя Нэйтан уже дважды отмахнулся от официанта, когда тот пытался налить ей вина, Драко все еще смотрел, а Гермиона была почти готова рвать на себе тщательно уложенные волосы. Она едва не схватила свой стакан воды, чтобы опрокинуть содержимое на голову Малфоя за то, что он имел наглость отвергнуть ее всего двенадцать с половиной дней назад (не то чтобы она считала), а затем сорвать ее первое свидание за два года. Пучеглазый индюк! Хуже того, Уоллес явно заметил напряжение. Он начал оглядываться через плечо и вскоре наклонился вперед, прерывая ее бездумную болтовню о работе. — Гермиона, — Нэйтан понизил голос, — я не хочу строить предположения, но между тобой и Малфоем что-то происходит? Грейнджер сморщила нос, выдавив из себя тонкий смешок. — Мерлин, нет. Почему ты так думаешь? Уоллес тайком бросил взгляд в другой конец зала. — Ну, он все время смотрит сюда. Это немного нервирует. — Не обращай внимания. У нас были разногласия в Палермо по поводу совместной стратегии, и, боюсь, он все еще дуется из-за этого. К счастью, сделка все же состоялась. По крайней мере, это не было полной ложью. — Понятно, — плечи Нэйтана заметно расслабились. Она ухмыльнулась, как будто эта идея звучала до невозможности абсурдной, и Уоллес перевел взгляд на ее рот. — Нас с ним совершенно ничего не связывает, поверь мне. — Хорошо. Ну, сочувствую насчет разногласий, конечно, но хорошо, — он бросил ей ленивую улыбку и откинулся назад, вытянув руки за головой… …и врезался прямо в официанта, который как раз подошел с готовым блюдом. Гермионе оставалось только с ужасом наблюдать, как на него полетела тарелка, а улитки и соус вывернулись ему на колени. Нэйтан взвизгнул и отодвинул стул, на его рубашке и брюках выступили пятна. — Черт! Его одежда намокла и дымилась, пока официант бормотал извинения, нащупывая свою палочку. — Срань драконья! Вы меня ошпарили! Уоллес швырнул салфетку на стол и бросился вон из зала. Гермиона словно в тумане тоже поднялась на ноги. Ресторан наполнился приглушенным гулом разговоров, отдаленные крики становились все более истеричными, и в помещении появился запах чеснока — несомненно, главная причина, почему Малфой с таким восторгом рекомендовал улиток. Грейнджер повернулась лицом к виновнику и увидела, что Драко едва сдерживает смех — его лицо покраснело, а плечи тряслись. Кровь закипела в жилах. Она схватила свою сумочку, задвинула стул и, бросив на Малфоя убийственный взгляд, выбежала из зала. Она последовала на шум и ворвалась на кухню как раз в тот момент, когда камин вспыхнул пламенем. К Гермионе подошел заламывающий руки метрдотель и объяснил, что Нэйтана забрали в больницу Святого Мунго исключительно в мерах предосторожности. Тот попросил передать, что пришлет ей сову позже, как только окажется дома. Грейнджер сухо усмехнулась, и ей было все равно, насколько расстроенной выглядит. Она отмахнулась от бреда метрдотеля о бесплатных подарочных картах и быстро направилась к выходу, едва остановившись, чтобы забрать свое пальто. Дверь с грохотом распахнулась, и Гермиона, покачиваясь на каблуках, выбежала на мостовую… …и прямо под дождь. Разумеется. Ее встретили темное небо и пустые улицы, на фонарных столбах мелькали отблески дождя. Грейнджер могла бы аппарировать домой, но ей нужно было отойти от этого совершенно провального вечера — очистить голову и забыть о том, что Малфой разрушил ее планы, так же как разрушил ее разум и сердце. Этот мужчина — буквально худшее, что когда-либо с ней случалось. Она не могла поверить, что оказалась настолько глупа и подписалась на проект «Сицилия», зная, что Драко тоже будет в нем участвовать, и пытаясь изгнать глубоко засевшую идею о нем из своего организма при помощи жесткого траха. И как ей только в голову взбрело, что он вообще согласится на секс с ней? Гермиона должна была знать, что Малфой будет неловко откашливаться и отстраняться от нее каждый раз, стоит ей подойти ближе. Что он проигнорирует все намеки и ответит на ее лучшую попытку строить глазки, захлопнув перед носом дверь. То, что Драко стал свидетелем катастрофы с Нэйтаном этим вечером, оказалось последней каплей в океане ее унижения. Проблема заключалась в том, что ее задел не просто отказ Малфоя от секса — а хотела она только Малфоя, теперь Гермиона могла это признать, — но и отказ от всего остального. Того, как он язвил так тонко и умно, что другие никогда бы не догадались. Его безразличного поведения и того, что оно скрывало тщательную, кропотливую работу. Того, как сдержанный взгляд или прикосновение его пальцев могли выбить ее из равновесия на несколько часов. Она хотела большего — всего Малфоя, на самом деле. Насколько бы Грейнджер ни была склонна бросить работу и сбежать из страны, если он об этом узнает. Гермиона дошла уже почти до конца улицы и совсем не собиралась плакать, когда кто-то коснулся ее локтя. Она вздрогнула и обернулась, забыв как дышать. — Грейнджер. Глаза Малфоя блестели, лицо раскраснелось. Он бежал. — Послушай… — он провел рукой по волосам. — Я сожалею о Уоллесе, ладно? Я не должен был смеяться. — Нет, не сожалеешь. Его лицо окаменело, но Драко не стал ничего отрицать. Она открыла рот, чтобы сказать ему, что ее не интересуют его игры, и пожелать приятного вечера. Вместо этого же резко рассмеялась. — Мерлин знает, чего ты хотел добиться, сорвав мое свидание, но тебе это удалось. Надеюсь, ты счастлив. — Как это я виноват в том, что он лошара? — Ты прекрасно знаешь, что пялился. Этого достаточно, чтобы вывести из строя любого… — Возможно, меня просто поразил твой ужасный вкус в мужчинах… — И как именно тебя это касается? В наступившей тишине слышался лишь стук дождя по брусчатке. Гермиона наблюдала, как напряглась челюсть Малфоя, как сжались его кулаки. Он был чем-то рассержен, и, по всей вероятности, выяснение причин принесет ей больше вреда, чем пользы. Нахмурившись, она повернулась и пошла дальше. — Грейнджер… — Отвали! — Твою мать, женщина… Драко в два шага догнал ее, и она зарычала: — Похоже, ты настроен на то, чтобы тебе сегодня заколдовали яйца… — Если бы ты просто ответила на одну из моих сов… — Я уже извинилась за свои плохие суждения, ты не имеешь права разговаривать со мной вне работы… — Блядь, это невозможно! Как ты думаешь, почему я сказал «нет»? Вопрос выбил воздух из ее легких. Гермиона отвернулась к тротуару, пытаясь подавить свои эмоции. Дождь бил все сильнее и быстрее, стекая по ее растрепанным локонам. — Я не знаю, — наконец ответила она. — И мне все равно. Пожалуйста, просто оставь меня в покое. — Нет. Грейнджер обернулась и увидела ледяной взгляд Малфоя. — Причина, по которой я сказал «нет», в том, что ты делала. Ты слишком очевидна на свою беду… — О, прошу прощения! И как я могла подумать, что ты согласишься на секс с грязнокр… — Не смей, — он шагнул к ней, сверкнув глазами, и она вздернула подбородок. — Ты набросилась на меня на Сицилии, потому что хотела сохранить это там. Держать нас в тайне. — Что… — Нас с тобой. Грейнджер моргнула и раскрыла рот в изумлении. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Гермиона замотала головой. — Я не… — Я не хочу прятаться, Грейнджер. Когда я поцелую тебя, все это увидят. — Малфой… — И когда я трахну тебя, это случится в твоей постели. На твоих простынях, — Драко шагнул ближе, и ее сердце сделало кульбит. — Это не будет единичный случай, и, в отличие от тебя, я не заинтересован лгать самому себе. Она хотела сказать ему, что он ошибается. И в то же время прав. Но мир вращался, и гремел гром, и все это больше не имело значения, потому что Малфой сократил последнее расстояние между ними. Дрожа, Гермиона закрыла глаза. Не осталось никаких звуков, кроме стука ее сердца, когда теплая рука взяла ее за подбородок. Не было никаких ощущений, кроме прикосновения большого пальца к ее губам, пока на нее падал дождь, смывая опустошение и сердечную боль. Она распахнула глаза и увидела, что Малфой впился в нее взглядом и его зрачки расширились. — Скажи это, — прошептал Драко. — Скажи, что хочешь этого. Пальто Гермионы промокло, волосы прилипли к шее. Но ей не было холодно. — Да, — произнесла она на выдохе и приподнялась на носочки, когда он притянул ее к себе, прижавшись губами к ее рту.

***

Гермиона знала Малфоя лучше, чем ей хотелось бы это признавать. Она наблюдала за ним на званых ужинах и за столом заседаний. Она видела, как он посмеивается над неумелыми коллегами и непринужденно ведет переговоры с главами государств. Драко был довольно сдержанным, но за эти годы ей довелось стать свидетельницей его редких настроений: гнева, восхищения, игривости. Однако Грейнджер оказалась не готова к его поцелую. Требовательно и целеустремленно, он исследовал ее рот, лаская языком и покусывая, пока у нее не перехватило дыхание и не подкосились ноги. Гермиона знала, что Драко умело владеет руками, но ничто не могло подготовить ее к тому, как ловко они блуждали по ее телу, спускаясь вниз по позвоночнику к бедрам, заставляя ее громко всхлипывать. Малфой оторвался от ее рта и принялся целовать шею и подбородок, а едва он начал посасывать местечко под ухом, она издала стон, который никогда не слышала от себя раньше. Треск молнии отвлек его, и Гермиона покачнулась, когда Малфой убрал губы с ее шеи и, снова выпрямившись, притянул к себе, давая почувствовать свое возбуждение. Немалое возбуждение. Он тяжело дышал, глядя на нее своими потемневшими глазами, и Гермиона боролась с желанием потереться о его тело, как кошка. — Нам пора, — прошептал Драко. Язык отказывался с ней сотрудничать, но ей удалось кивнуть. Они побежали в ближайший переулок, пока дождь хлестал их по спинам. На полпути Грейнджер сломала каблук о булыжник, и Малфой уже через две секунды поднял ее и остаток пути пронес на руках, притормозив по ее просьбе и поставив на ноги под ближайшей аркой. Гермиона только открыла рот, чтобы спросить, куда им следует аппарировать, как он прижал ее к стене и поцеловал так, словно умирал от жажды, а она была живительным глотком воды. Драко поднял ее руки над головой, выбивая воздух из легких и прижимаясь членом к ее бедрам. Гермиона не знала, да и не заботилась о том, какие звуки издавала, и снова погрузилась в поцелуй, вкладывая в него все свое разочарование и тоску, сталкиваясь с Малфоем зубами и сплетаясь языками. Он резко отстранился, и она потянулась за ним. — Чья квартира? Гермиона моргнула, все еще опьяненная похотью. — Твоя или моя, Грейнджер. Если только ты не хочешь, чтобы я уложил тебя в лужу и взял посреди улицы. По ее коже пробежали мурашки, и Гермиона облизнула губы. — Моя. Драко отпустил ее руки, прижимая бедрами к стене, пока Грейнджер рылась в сумке. Она наконец достала свою палочку, и его длинные пальцы крепко обхватили ее ладонь, а у Гермионы в животе затрепетали бабочки по причинам, не имеющим никакого отношения к возбуждению. Они аппарировали в центр ее гостиной. Грейнджер нагнулась, чтобы снять злосчастные туфли и наложить на себя быстрые сушащие чары, пока Малфой осматривал ее квартиру. Гермиона покраснела, заметив, что он снова взглянул на нее. В раковине стояла немытая посуда, на столе лежали отброшенные после примерки платья, а кошачий туалет, вероятно, нужно было… Его губы в один миг настигли ее рот, лишая способности думать. Огонь внутри снова разгорелся в считанные секунды. Они быстро стянули друг с друга верхнюю одежду, и Гермиона ахнула, запрокинув голову, когда Драко сжал ее задницу через тонкое платье. Теперь он был намного выше ее, и его напряженный член упирался ей в живот, пока Малфой осыпал поцелуями ее шею, а потом его пальцы скользнули по ее груди, и у Грейнджер чуть не подкосились колени. Комната наполнилась ее вздохами, ощущения его рта ввергли в беспамятство. Она поняла, что начала рвать на нем рубашку, только когда он перехватил ее руки. Его глаза были закрыты, челюсть сжата. — Насколько ты пьяна? Гермиона нахмурилась. — Ничуть, я не… Драко стремительно поднял ее, поглотив слова очередным поцелуем. Грейнджер обвила ногами его бедра, снова начав дергать его рубашку, и услышала, как первые пуговицы полетели на пол, как раз когда он толчком открыл дверь в ее спальню. Малфой повалил ее на кровать, как будто делал это уже тысячу раз, и Гермиона почувствовала, что ее мышцы стали как желе. У нее пересохло во рту, пока она смотрела, как Драко расстегивает оставшиеся пуговицы, обнажая гладкую кожу и напряженные мышцы, о которых Грейнджер мечтала уже несколько месяцев. Он быстро стянул свою обувь и носки, все время скользя жадным взглядом по ее телу, словно пытался решить, с чего начать. Малфой встал у нее между ног, медленно расстегивая свой ремень и посылая дрожь по ее позвоночнику, и она смогла пролепетать только: — Свет… — Остается включенным. Я хочу видеть тебя. У Гермионы перехватило дыхание, а затем Драко наклонился к ней и поцеловал так, словно она была решением всех проблем в мире. Его язык медленно проникал в ее рот, а большие пальцы скользили по ее скулам, пока не осталось ничего, кроме его вкуса. Она недовольно застонала, стоило Малфою оторваться от нее, чтобы расстегнуть свои брюки и спустить платье с ее плеч. Грейнджер как раз обхватила его внушительную длину через боксеры, но он вдруг замер. Подняв голову, она увидела, что Драко уставился на ее черный кружевной бюстгальтер. Она мысленно поблагодарила Джинни за то, что та заставила Гермиону надеть его, даже если он на размер меньше и такой неудобный, словно его дизайнер ненавидит женщин. — Это все для Уоллеса, Грейнджер? Ее рот приоткрылся в немом изумлении. Мускул на щеке Малфоя дрогнул, а его большие пальцы медленно надавили на ее соски, обводя их сквозь ткань. Его поза была напряженной и жесткой, словно он что-то сдерживал. Резкий щипок едва не вынудил ее застонать. Она твердо верила в отношения, основанные на здоровом общении и взаимном уважении. Гермиона уже давно переросла терпимость к детским играм. Но если Драко Малфой хотел сегодня заявить на нее свои права, она определенно не собиралась его останавливать. У нее было ощущение, что она находится в теле другого человека, когда, изогнув бровь, остановила его руки. — Не все, нет. Ты не видел остального. Малфой не сводил с нее потемневших глаз, пока Гермиона стягивала платье по бедрам, обнажая трусики из комплекта. Остатки его самоконтроля испарились. Драко схватил ее под мышки и уложил на матрас, срывая с себя боксеры, пока между ее бедер разливалось тепло. Он навалился на нее сверху, не давая ей время устроиться поудобнее, и впился в ее кожу, вынуждая откинуть голову на подушки. Малфой стянул чашечки ее лифчика вниз, посасывая каждый сосок, и Грейнджер выгибалась навстречу его рту, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Гермиона сильно прикусила губу, но сдержала стон, когда он начал ласкать ее языком через трусики. Это она должна сначала разбить его вдребезги. Она должна увидеть, как он хочет ее и сходит с ума от желания, как сам всегда вынуждал ее. Малфой прижал ее бедра к кровати, вылизывая ее от входа до клитора, и Гермиона закрыла рот рукой. Трусики уже насквозь промокли от возбуждения, но у нее не было времени беспокоиться о виде или запахе, ведь теперь и его пальцы присоединились к сладкой пытке, щипая и перекатывая ее соски, заставляя ее трепетать и извиваться под ним. Его рот снова спустился к ее промежности, и Гермиона проглотила какой-то нечеловеческий звук, норовящий вырваться из горла. Она тяжело дышала, пока Драко вылизывал ее, а потом он скользнул рукой вниз по ее животу и надавил на клитор, и все ее тело задрожало. Малфой одобрительно хмыкнул, когда первый всхлип прорвался сквозь ее пальцы, а руки затряслись от напряжения. — Твой гребаный вкус, Грейнджер… Он отодвинул ткань в сторону, и Гермиона снова захныкала от удовольствия, почувствовав движение его горячего языка по своей обнаженной плоти. — Ел бы тебя на завтрак каждое утро… Драко скользнул в нее одним, а затем и двумя пальцами, пока его язык порхал по возбужденному комочку нервов. Он слегка посасывал и теребил его, а она извивалась под его руками, балансируя на грани оргазма. — Пожалуйста. Кожа Гермионы горела, тело болело. Ее уже мало что волновало, только бы… — Ты хочешь кончить? — Да, да… — Смотри на меня. Она застонала, приподнимаясь на дрожащих руках. Малфой энергично водил кулаком по члену, его кожа раскраснелась, а на лбу выступили капельки пота. От выражения голода на его лице тугой узел предвкушения сжался внизу ее живота. — Ты сможешь кончить, когда я буду внутри тебя. Гермиона облизала губы, скользнула взглядом вниз и замерла. Он был… большим. Весьма большим. Она сглотнула. — Малфой… Драко выпустил свой член и снова коснулся пальцами ее клитора, и Грейнджер со стоном упала назад. Он навис над ней, целуя так, что у нее закружилась голова, и ее беспокойство исчезло под тяжестью его тела. Она была почти на грани, но Малфой убрал руку и снял с нее трусики. Ее стоны и всхлипы превратились в судорожный вздох, как только он скользнул пальцами внутрь, лаская и одновременно растягивая ее. Гермиона уже практически умоляла, когда Драко прижался к ее лбу своим и приставил головку к ее входу, но не могла не вздрогнуть от первого толчка. Малфой застыл на месте, а она чуть сдвинулась, упираясь пятками в его икры. — Шшш. Ты можешь принять весь. Грейнджер кивнула, облизнув губы, и они оба застонали, когда Драко вошел еще глубже и приподнялся на локтях. Гермиона зажмурилась и дернулась от неожиданности, почувствовав его влажные пальцы на своих губах. — Соси. Она повиновалась и открыла рот. Ее ресницы трепетали, пока Гермиона тщательно вылизывала его, сосредоточившись на всем том, что еще хотела с ним сделать и о чем мечтала месяцами, если бы только он позволил ей. Малфой разинул рот, наблюдая за тем, как она усердно сосет его пальцы, и Гермиона надеялась, что он все понял и воспринял это как обещание и признание. — Грейнджер… блядь. Его член скользнул глубже, и она инстинктивно сжала зубы, когда давление внизу усилилось. Малфой выругался, и не успела Гермиона моргнуть, как он отдернул руку и собрал ее локоны у основания шеи. Он обеими руками приподнял ее голову, открывая ей ясный вид на место соединения их тел, и снова начал входить в нее. — Хочу, чтобы ты увидела, как хорошо у тебя получается. Из ее горла вырвался стон, соски напряглись. — Ты была создана для этого! Гермиона могла только смотреть, как он погружается в нее, снова и снова, ее кожа покраснела, а грудь судорожно вздымалась. Драко наконец отпустил ее волосы и вошел на всю длину, шепча слова похвалы ей в рот, но она не могла ни о чем думать, не могла дышать, будучи так наполненной им… — О Боже. — Такая чертовски красивая… Он начал исступленно в нее вколачиваться, и Гермиона царапала его спину ногтями, чувствуя нарастающее напряжение внизу живота. Она протяжно застонала, когда Малфой поменял угол, и распалась на части всего через три толчка. Оргазм накрыл ее, и Гермиона закричала. От каждого движения его члена перед глазами вспыхивали звезды. Ее ноги все еще дрожали, стенки все еще пульсировали, а Малфой продолжал неумолимо вбиваться, смотря на нее таким голодным взглядом, словно хотел проглотить ее целиком. — Скажи мне, кто тебя трахает. — Ты, — стонала Гермиона. — Драко, п… — Скажи мне, на чей член ты кончаешь. — На твой, твой… Он захватил ее губы, а его большой палец скользнул к клитору, теребя и кружа, пока ее мышцы не начали снова судорожно сжиматься. Еще один оргазм обрушился на нее всепоглощающим потоком наслаждения. Грейнджер стонала, пока он выжимал из нее каждую каплю удовольствия, задевая членом что-то внутри, отчего у нее помутилось зрение и поджались пальцы на ногах. Драко входил в нее сильнее, глубже, с каждым толчком его контроль ослабевал. Его глаза блуждали по ее груди, бедрам и промежности, пока он не откинул голову к потолку, протяжно застонав. Его темп ускорился, и Малфой наконец кончил, с пошлым звуком врезаясь в ее бедра, а потом, излившись, обессиленно рухнул на нее, содрогаясь. Драко поднял голову и завладел ее ртом как раз в тот момент, когда она начала засыпать. Их языки переплелись, и последнее, что Грейнджер запомнила, прежде чем сон сморил ее, было едва ощутимое прикосновение его губ к ее векам.

***

Через некоторое время она проснулась в залитой темнотой комнате, ощущая жар прижимающегося к ней тела. Он не ушел. Руки и ноги Драко обхватили ее сзади, он зарылся носом в ее волосы и тихо дышал. У Гермионы затрепетало в животе от его запаха, объятий и от сладкой боли между ног. Но что-то неприятно упиралось ей в ребра, и только через какое-то время она поняла причину: это была выскочившая косточка ее бюстгальтера. Гермиона как можно аккуратнее вывернулась из его хватки и, сорвав мешающий предмет одежды, на цыпочках прокралась в туалет. Ее глаза все еще привыкали к слабому лунному свету, и она снова забралась в кровать. Грейнджер раздумывала, как ей лучше устроиться, когда пара сильных рук притянула ее к себе, перевернув на живот. Драко вошел в нее сзади, посасывая ее шею, и она замычала в подушку. Стоны становились все громче, заглушая шлепки разгоряченных тел, и Гермиона уже готова была умолять, но тут он перевернул их. Малфой массировал ее клитор, а она скакала на нем, с трудом удерживая темп из-за приближающейся разрядки. Переплетя с ним пальцы, Грейнджер буквально завыла от оргазма, и ее колени задрожали. Драко до синяков сильно схватил ее за бедра, пока она пульсировала вокруг него, увлекая за собой. После Гермиона лежала у него на груди, тяжело дыша, ее сердцебиение постепенно замедлялось, пока он рисовал узоры на ее коже. Ее веки снова тяжелели, но тут Малфой заговорил. — Я не делюсь, Грейнджер. Она распахнула глаза, и ее пульс участился. Ей потребовалось мгновение, чтобы ответить: — Отлично. Я тоже… Он молчал, его пальцы скользили вверх и вниз по ее позвоночнику. Она заставила себя поднять голову. Глаза Драко в лунном свете были почти цвета ртути, и Гермионе стало интересно, чувствует ли он, как колотится ее сердце. А потом он наклонился вперед, запустил пальцы в ее кудри и нежно поцеловал. У нее перехватило дыхание, когда Малфой оторвался от ее рта. — Почему ты просто не поговорил со мной той ночью? — Ты была пьяна. Грейнджер неверяще уставилась на него. — Только потому, что я пыталась набраться смелости… — Я надеялся на это, но не мог быть уверен. Поэтому пришел к тебе утром, но ты уже уехала. — О, — она сглотнула. — Ну, ты все равно мог… — Слать тебе сову каждый день в течение недели с просьбой встретиться? — голос Драко был сухим. — Ладно, хорошо. Возможно, я могла бы справиться с ситуацией лучше, но, как по мне, мы оба вели себя как идиоты… Резкий стук снаружи прервал ее. Гермиона, спотыкаясь, бросилась к окну и, распахнув его, забрала письмо у безрадостной совы. Та свирепо посмотрела на нее и улетела прочь. Грейнджер нахмурилась, открыв письмо, быстро пробежала по нему глазами и не смогла сдержать смех, закончив читать. — Нэйтан, — объяснила она, заметив, как обеспокоенный Драко сел на кровати. — Предлагает искупить свою вину. Я знаю, что это не смешно, но… При воспоминании о нем, покрытом улитками и чесночным соусом, Гермиона зажмурилась и схватилась за живот. — Мы должны вернуться, — серьезно заявил Драко, пока она пыталась восстановить дыхание. — Я бы не хотел портить приятные впечатления об этом месте из-за какого-то придурка… — Боже, нет, — Гермиона вытерла глаза, успокаиваясь, и скользнула обратно под одеяло. — Я и шагу не ступлю в тот район. — Очень жаль, — Драко притянул ее к себе и закинул на нее ногу. — А мне нравится Вест-Энд.

***

Челюсть метрдотеля едва не встретилась с полом, стоило им войти в ресторан. Он провел их в обеденный зал и чуть не выронил меню из рук, когда Драко попросил столик у окна. Малфой отодвинул для Гермионы стул и, положив руку ей на спину, наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо. Для постороннего наблюдателя это могло показаться милым. И только Гермиона знала, что он сказал: «Я трахну тебя в том переулке позже, Грейнджер». Она с вызовом подняла бровь. — Замечательно. К ним подошел официант — тот же, что обслуживал их в прошлый раз — и застыл при виде ее, густо покраснев и беззвучно шевеля ртом. — Шатонеф-дю-Пап [7], пожалуйста, — Гермиона закрыла карту вин и с улыбкой протянула ему обратно. — И дегустировать буду я. Официант тихо откашлялся, пристально глядя на скатерть. — Очень хорошо, мисс. Вы впервые в «Mon Plaisir» [8]? — Да, вообще-то, — она ухмыльнулась, поймав взгляд Драко. — Это наш первый раз вместе. __________ ПРИМЕЧАНИЯ: * Вест-Энд (англ. West End) — это город в городе, сердце британской столицы, ее культурный, исторический и экономический центр, западная часть центра Лондона, к западу от стены Сити. Здесь сосредоточена театральная и концертная жизнь (кварталы Сохо и Ковент-Гарден), музеи (Южный Кенсингтон), правительственные учреждения (Вестминстер), университеты и колледжи (Блумсбери), а также элитная недвижимость (Белгравия, Кенсингтон) и фешенебельные магазины (Оксфорд-стрит, Риджент-стрит, Бонд-стрит). Вест-Энд принято представлять как антипод пролетарского района восточного Лондона — Ист-Энда. 1. Ковент-Гарден (англ. Covent Garden) — район в центре Лондона, в восточной части Вест-Энда между Сент-Мартинс Лейн и Друри-Лейн. Район связан с бывшим здесь ранее на центральной площади фруктовым и овощным рынком, а сейчас является популярным местом шоппинга и туристической достопримечательностью вместе с расположенным тут Королевским Домом Оперы, также известным, как «Ковент-Гарден». Район разделён главной артерией, улицей Лонг Акр (англ. Long Acre (street)), к северу от которой расположены независимые маленькие магазинчики, в основном расположенные в Нилс Ярд (англ. Neal's Yard) и Севен Дайлс (англ. Seven Dials), к югу — центральная площадь с уличными артистами и большинством красивых зданий, театров и развлекательных заведений, включая Королевский театр Друри-Лейн и Лондонский музей общественного транспорта. Ковент-Гарден уже очень давно является кулинарным центром и одним из самых энергичных кварталов столицы. Как результат шикарные рестораны поселяются в непосредственной близости от уличных закусочных. Больше о районе — по ссылке: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D1%82-%D0%93%D0%B0%D1%80%D0%B4%D0%B5%D0%BD_(%D1%80%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D0%BD) 2. Французская Ривьера знакома многих по другому своему названию — Лазурный Берег (фр. Côte d'Azur). Этот регион на юге Франции протянулся по Средиземноморскому побережью от Марселя до самой Италии. На Лазурном берегу также расположено княжество Монако. Название придумал малоизвестный сейчас французский писатель и поэт Стефан Льежар — в 1887 году он издал роман с названием «Лазурный Берег»; эти слова пришли ему в голову, когда он увидел «изумительной красоты» бухту города Йера. Популярностью Лазурный Берег обязан приятному климату — мягкая тёплая зима и нежаркое лето. Однако не только море, но и другие прелести делают Французскую Ривьеру магнитом для путешественников со всего света: люксовые гостиницы, модные ресторанчики с отличной кухней и большим выбором вин, превосходный сервис на пляжах, клубы с вечеринками до рассвета и игорные заведения. Полюбоваться красотой Французской Ривьеры можно по ссылке — https://www.orangesmile.com/destinations/french-riviera/index.htm 3. Террин де Фуа Гра (фр. Terrine de foie gras) — это классика французской кухни. Главной его особенностью является то, что все ингредиенты этого блюда готовятся в собственном соку. Название французского блюда «Терри́н» (с фр. — паштет) произошло от прямоугольной огнеупорной формы с крышкой, в которой готовилось кушанье. Террины бывают овощными, мясными, рыбными и конечно же из фуагра. Форму заполняют ингредиентами согласно рецепту, плотно закрывают крышкой и ставят в духовку. Fois gras на французском — «жирная печень». Фуа-гра получается только из печени уток и гусей, причем гусиного фуа-гра «добывается» намного меньше, чем утиного. Террины из фуагра— это заранее приготовленные холодные блюда. Для них фуа-гра выпекают в духовке на водяной бане или отваривают завернутым в ткань в бульоне или жире: процесс зависит от того, где он происходит — дома, в ресторане, фермерской артели или на большом пищевом заводе. Также всегда актуальны сочетания с конфитюрами, мармеладами, вареньем, маринованными фруктами — грушей, яблоком, персиком, инжиром. Очень по-французски — фуа-гра с пюре из каштанов. Рецепт Террин де Фуа Гра — по ссылке: https://www.gastronom.ru/recipe/4771/terrin-iz-fua-gra-s-seldereem 4. Палтус или «морской язык» — популярная белая рыба из семейства камбаловых, распространенная в северной части Тихого океана и Атлантике. Рыба имеет высокую пищевую и энергетическую ценность, при этом отличается низкой калорийностью. Существует единственное условие для приготовления вкусного блюда из палтуса — рыба должна быть свежей. Филе должно быть полупрозрачным, белым и блестящим. При надавливании, быстро возвращаться в изначальную форму. Палтус содержит небольшое количество жиров. Во время приготовления филе или стейки легко пересушить. Поэтому перед термической обработкой, необходимо смазать рыбу любым растительным маслом (предпочтительно оливковым) и дать постоять 15-20 минут. Также можно замариновать подготовленную тушку в смеси специй, соевого соуса и лимонного сока. Но соус должен быть легким, без ярко выраженного аромата, чтобы не перебить естественную нежность и уникальный вкус белой рыбы. Рецепты блюд из палтуса — по ссылке: https://frost-fish.ru/recepti/paltus-bystrye-i-prostye-recepty/ 5. Улитки по-бургундски или Эскарго по-бургундски (фр. Escargots de Bourgogne) названо в честь исторической области, бывшего региона на востоке Франции — Бургундии. Ранее считалось, что улитки, собранные в этой местности, — самые вкусные. Французы по сей день считают знаменитую закуску национальной кулинарной гордостью и готовят ее на все праздники. Улитки по-бургундски — моллюски, фаршированные смесью сливочного масла, чеснока и петрушки, они подаются в эскарготнице — это круглое блюдо с шестью или двенадцатью углублениями. При подаче вам принесут приборы: щипцы и специальную вилку с двумя зубчиками. Раковину нужно зажать щипцами, а вилочкой подцепить улитку и отправить ее в рот целиком. Если улитки остыли, то раковину допускается держать руками. Если эскарготницы, щипцов и вилочки дома у вас нет, то подать улитки можно, плотно уложив их начинкой вверх, раковинами друг к другу на блюдо, и есть с помощью зубочисток. Рецепт Улиток по-бургундски — по ссылке: https://escargot-de-bourgogne.com.ua/retsepty/ulitki-po-burgundski/ 6. Панаре́я или Панареа (сиц. Panarea) — один из самых маленьких островов у западного побережья Италии к северу от Сицилии, из группы Липарских островов. Занимая площадь около 3,4 квадратных километров, этот остров является местом для любителей уединения вдали от туристических мест. По данным 2001 года на острове проживает 241 жителей, однако население резко возрастает летом с наплывом туристов. Высшая точка острова — гора Сан-Пьетро (421 м). Название острова происходит от латинского слова panares, что в переводе обозначает «холмистый». Больше красоты острова Панарея — по ссылке: http://ostrov-mira.ru/ostrov-panareya/ 7. Шатонеф-дю-Пап, Châteauneuf-du-Pape — аппелласьон (объединяет территорию 5 коммун между Оранжем и Авиньоном) в южной части долины Роны, второго по величине после Бордо винодельческого региона Франции. Он прославился своими полнотелыми мощными красными винами из виноградных сортов традиционной «ронской тройки» — гренаша, сиры и мурведра. Шатонеф-дю-Пап — небольшая деревня вблизи Авиньона, название которой переводится как «Новый замок папы». Именно здесь с 1309 по 1378 год находилась резиденция глав католической церкви. От названия деревушки аппелласьон и получил свое имя в 1929 году, став одним из первых в знаменитой государственной системе винодельческих территорий Франции. Площадь виноградников — свыше 3200 га, ежегодно выпускается более 100000 гл вина, в основном, красного. Белые здесь получаются насыщенными и полнотелыми с тонким цветочным ароматом. Палитра вин Шатонеф-дю-Пап довольно разнообразна: есть среди них напитки по типу божоле, их пьют молодыми, но выше ценятся вина, выдержанные 3-5 и более лет. Их щедрый вкус наполнен тонами спелых красных ягод и фруктов — черной смородины, сливы, вишни, малины, в букете отмечаются оттенки кофе, кожи и специй — мяты, укропа, корицы. Подробнее о винах Шатонеф-дю-Пап — по ссылке: https://winestyle.com.ua/wine/chateauneuf-du-pape/ 8. В переводе с французского Mon Plaisir — «моё удовольствие». Примечательно, что в Лондоне действительно есть ресторан с таким названием. Ресторан Mon Plaisir известен как старейший независимый и семейный французский ресторан в Ковент-Гардене, работающий с конца сороковых годов в Лондоне. Он находится в частной собственности и управляется семьей Лермитт более 45 лет, но все еще очень молод душой, жив и держит руку на пульсе. Ален, Алин и их команда, нынешние владельцы ресторана, пишут: «Мы находимся в самом сердце Театрального квартала и приглашаем насладиться традиционной французской классикой в сочетании с современными фирменными блюдами в непринужденной, но оживленной атмосфере». Адрес: Ресторан Mon Plaisir, 19-21 Монмаут-стрит, Ковент-Гарден, Лондон, WC2H 9DD. Официальный сайт старейшего французского ресторана Лондона — https://www.monplaisir.co.uk/