Ты - моя слабость

      Сичень с улыбкой смотрел на прекрасного молодого господина за окном.       Молодой господин же в фиолетовом и явно недешевом элегантном костюме уверенно вышагивал по тропинке парка по направлению к дому. Прямая осанка, надменно-безразличное выражение лица, властная походка - все это заставляло прохожих оборачиваться или хотя бы задерживать взгляд на холодном господине в фиолетовом. Несколько проходящих мимо дамочек стали шептаться, какой-то мужчина с явной завистью проводил взглядом эту уверенную и ровную спину.       Сам же обладатель дорогой одежды не обращал никакого внимания на происходящее вокруг - он целеустремленно шел домой. Именно туда, где ждал его Сичень.       Сам Лань Хуань испытал некое подобие гордости: его парень такой красивый и привлекательный, серьезный и ответственный. Он видел пару раз Цзян Чена на работе в офисе с подчиненными: невероятное зрелище. А-Чен хороший управляющий и босс, но те, кто впал в немилость долго еще не смогут оттуда выбраться - один красноречивый взгляд чего стоит. Если честно, то он заставил поежиться даже Сиченя.       Неприступный. Гордый. Хмурый. Одинокий. Жесткий.       Таким его видели все, кроме, пожалуй, брата с сестрой и самого Хуаня. То, каким Цзян Чен был в обществе и в семье - зрелище удивительное.       Сичень пошел встречать своего парня в прихожую, который как раз подходил уже в дверь дома. На пороге спустя несколько секунд появилось фиолетовое чудо. Хуань без лишних слов подошел к парню и легонько чмокнул того меж бровей.       - С возвращением. И сколько раз я говорил тебе постараться не хмуриться? Твоему прекрасному лицу это не идет.       - А вот мои безалаберные рабочие наоборот считают. Все их действия направлены только на то, чтобы раздражать меня по поводу и без, - в темных глазах мелькнула усталость, но тут же сменилась нежностью. Последовал поцелуй в щеку Ланя.       В коридоре сразу же после послышался звук когтей по паркету, и в коридор высунулась любопытная мордочка молодого золотистого ретривера. Увидев мужчину в фиолетовом, собака мгновенно подбежала и со всего размаху запрыгнула к тому на руки.       Цзян Чен счастливо улыбнулся и опустился на корточки, активно гладя неугомонную собаку по шее и ушам.       - Что такое, моя маленькая девочка? Зефирка, ты скучала, да? Папа тоже скучал по тебе, - Цзян Чен подставил лицо под шаловливый язык, который тут же обслюнавил его нос. - Да, я тоже тебя люблю, Зефирка.       - Она полдня скулила, пока ждала тебя. Разбаловал ребенка, А-Чен. - Сичень в противовес ласково улыбнулся и легонько потрепал собаку по холке и присел рядом. - Мы скучали, Цзян Чен, - Хуань мягко улыбнулся и ласково провел пальцами по чужой щеке. - Как дела на работе? Вы же должны были заключить контракт с корпорацией "Кубс"? Все хорошо идет?       Цзян Чен внимательно посмотрел на Ланя, поймал чужую руку и мягко поцеловал пальцы.       - Мы можем не обсуждать это дома? Поговорим о чем-нибудь другом, милый Хуань? - Темные глаза пристально посмотрели из -под ресниц, что заставило Сиченя еле заметно вздрогнуть от разлившегося по телу тепла.       Незамедлительно последовал поцелуй, мягкий и нежный, он заставлял блаженно закрыть глаза, взять друг друга за руки и даже как то лениво отвечать. Вся любовь была в этом поцелуе. Все чувства и радости от встречи.       Лань Сичень отстранился первым. Он коснулся своим лбом чужого и посмотрел в родные глаза. Затем легонько потерся своим носом о нос Цзян Чена и, понизив голос, произнес:       - Пойдем ты переоденешься и мы поедим. А потом займемся чем-нибудь вместе. Можем посмотреть фильм, сходить погулять или... - Глаза Сиченя хитро сощурились.       - Понял я, понял, сейчас переоденусь! - Цзян Чен неловко покраснел и снова нахмурился. Смущает как в первый раз.       Хуань же тепло улыбнулся и встал, протягивая руку парню. Вне дома эта рука или любая другая была бы проиогнорирована - Цзян Чен в состоянии сам встать, зачем подачки. Но сейчас, когда он рядом со своим возлюбленным у них дома, и из свидетелей только Зефирка, А-Чен может позволить себе подобную слабость. Он неловко хватается за чужую руку и начинает вставать.       Тут же сжимает губы в полоску и хватается за руку Хуаня сильнее нужного. Естественно, это не остается незамеченным от самого Сиченя, и он тут же спрашивает:       - Ваньинь? Что случилось? Где-то болит? - Обеспокоенный тон заставляет по телу Цзян Чена пробежаться мурашкам, болезненная гримаса тут же сменяется смущенной, он отводит взгляд и буркает куда-то вбок:       - Ничего страшного. Просто поясница болит от всех этих поседелок на работе. - Мужчина потирает больное место и еле заметно корчится. - Вот же ж.. Мне ведь только 30 стукнуло.       Лань Сичень недовольно поджимает губы, снова садится на корточки и помогает снять обувь уже в конец смущенному Цзян Чену. Тот сначала пытается возразить, но упрямый взгляд снизу-вверх заставляет замолчать и лишь тихо фыркнуть.       Хуань выпрямляется и собирается взять свое счастье на руки, но мысль о том, что так причинит только больше боли и так многострадальной пояснице заставляет откинуть эту идею. Да, Ваньин на ручках невероятно милое зрелище, особенно, когда он неловко цепляется за плечи или прячет покрасневшее личико в изгиб шеи Ланя, но сейчас первоочередным было снятие боли, а не смущение вечно серьезного парня стандартными для парочек действиями.       Поэтому Лань просто сжимает чуть смуглую руку и тянет в спальню переодеваться. Там он лично аккуратно снимает темно-фиолетовый пиджак, вешает и принимается за рубашку.       -Кхм, Хуань, - руки Цзян Чена перехватывают чужие и поглаживают пальцы, - я могу переодеться и сам, не маленький уже.       Лань задумчиво смотрит на чужой острый кадык, затем наклоняется к самому ушку и полушепотом произносит:       - Тогда переодевайся и ложись на кровать. Я позабочусь о твоей пояснице, малыш. - Чужое ухо стремительно краснеет, А-Чен равно вздыхает и наигранно-возмущенно отвечает:       - Чертов Лань, прекрати смущать меня!       - Как скажешь, Ваньин, - практически целомудрено целует в висок и удаляется на кухню за разогревающей мазью и маслом, а также дает своему парню успокоиться и переодеться.       Зефирка провожает уходящего Сиченя любопытным взглядом, но остается в комнате и начинает наворачивать круги около суетящегося Цзян Чена. Тот с уже красным лицом старается прийти в себя и наконец сменить офисную одежду на удобную домашнюю.       Отыскав в шкафу мягкие штаны и широкую футболку, А-Чен надевает одежду и аккуратно, опираясь на прикроватную тумбочку, садится на кровать. Поясницу пронзает острой болью, левый бок так вообще сводит болезненной судорогой. Цзян Чен опирается рукой на кровать и наконец то усаживается. Под свободную руку тут же подставляется любопытная морда, требующая ласки для "отвлечения хозяина от плохих мыслей, что так ярко отображались на лице". Ваньин машинально потрепал сообаку по холке и оперся руками о кровать, рвано выдыхая сквозь стиснутые зубы. Понемногу боль отступала, оставляя место тупому тянущему чувству в спине.       В проходе комнаты появился Сичень с двумя небольшими бутылочками в руках. Увидев напряженно-нахмуренное и к тому же еще и бледноватое лицо своего парня, он торопливо подошел, поставил бутылочки на тумбочку и, подойдя вплотную к подозрительно следившему за его действиям А-Чену, аккуратно начал стягивать темную футболку, обнажая торс, на котором практически каждую ночь распускались цветы их любви. Но сегодня избавление от боли приоритетнее.       - Хуань, что ты собираешься делать? - Цзян Чен еще более недоуменно посмотрел на парня, скрестив руки на обнаженной груди. - И что за баночки ты принес?       С трудом оторвав взгляд от любимого торса, Хуань сглотнул и произнес максимально отстраненно:       - Я принес масло для массажа и разогревающую мазь от боли в мышцах. Я..возьму на себя смелость сделать тебе массаж, должно помочь, - Сичень уверенно посмотрел парню в глаза и чуть строже, чем надо произнес, - Ложись на живот и приспусти немного штаны.       Немного опешив от такого напора, А-Чен в шутку фыркнул:       - Может вообще их снять? Зачем только переодевался..       - Не бойся, если понадобится, - Хуань вновь приблизился и низко продолжил, - я сам с тебя их сниму.       Переждав табун мурашек, Цзян Чен со снова покрасневшим лицом лег сначала на спину и с тихим скрипом начал аккуратно переворачиваться на живот:       -Чтоб тебя, Хуань, с твоими шутками, тоже мне... - Он закрыл рот и сжал губы, сдерживая болезненные стоны. Улегшись на живот, он оперся на локти и выглянул даже немного кокетливо из-за плеча, - Что теперь, великий целитель?       Лань же, не ведясь на провокации, осторожно сел на чужие бедра и чуть приспустил резинку штанов:       - Тебе больно, когда я так сижу?       - Нет, ничего не болит, - лишь фыркнули в ответ.       Зефирка, все еще не понимающая странную игру этих людей, приняла лучшее по ее собачьему мнению решение: забралась на диван и легла рядом с А-Чен, как бы копируя его позу.       - Неугомонный ребенок, что тебе нужно? - В противовес ворчливому голосу Цзян Чен все же погладил собаку снова, а когда та вознамерилась облизать его, то довольно сильно расхохатался и широко улыбнулся.       Глядя на эту картину со стороны, Сичень и сам невольно растянул губы в улыбке - по-настоящему семейная картина. Его улыбающийся А-Чен, любимая собака, которая невольно напоминает ребенка и он сам, чувствующий лишь глубокое удовлетворение происходящему.       Так, но сейчас не самое лучшее время для подобного. У его парня все еще так болит спина, что он пошевелиться боится, так дело не пойдет. Сичень так то не рассчитывал на вечерние посиделки с компрессорами и запахами мазей в комнате. Он планировал трепетный ужин и не менее трепетную ночь. Конечно, боли любимого нарушали его планы, но он думал, что все еще может рассчитывать хотя бы на запоминающийся ужин.       - Ваньин, постарайся расслабится, - Хуань налил масло на руки и растер его, властные и сильные руки легли на чужие плечи и чуть нажали, - я постараюсь аккуратно, но может быть немного больно. Говори, хорошо?       - Да, Хуань, - Цзян Чен тихо буркнул и отвернулся, только покрасневшие кончики ушей выдавали его настоящие чувства, что заставляло Ланя довольно хмыкнуть.       Сичень снова сжал чужие плечи, но уже сильнее, он мягкими движениями принялся растирать уставшие мышцы. Мускулы перекатывались под кожей, что доставляло особое удовольствие. Вообще вся фигура А-Чена доставляла удовольствие: в меру накаченная, подтянутая, его приятно было трогать, гладить, а особенно облизывать...       Хуань легонько потряс головой, отгоняя непрошенные мысли. Думать, конечно, приятно, но возможный стояк Цзян Чен почувствует сразу, чего допустить было нельзя - Сичень не уверен в возможности парня сейчас предаваться ласкам и нежностям.       Руки плавно перетекли с плеч к лопаткам и дальше по позвоночнику. Цзян мелко содрогнулся от небольшой щекотки, но тут же принял вид "ничего-не-было-ничего-не-знаю". Лань хитро усмехнулся и прошелся пальцами опасно близко к грудным мышцами, затем легонько провел по бокам вдоль живота и вновь вернул руки на спину к позвоночнику. Краем глаза Сичень заметил, как Цзян Чен несильно сжал кулаки и тихо выдохнул. Такая реакция позабавила. Но сделать дело надо.       Продолжив растирать и аккуратно разминать мышцы, Сичень наконец перешел к проблемному месту около позвоночника. Стараясь мягко касаться и сильно не давить, Хуань размял мышцы сначала вокруг, а потом максимально аккуратно принялся нажимать на сам очаг боли. Цзян Чен глухо простонал в подушку, мгновенно напрягаясь и сжимая кулаки. Хуань нажал еще раз, уже немного сильнее, чувствуя, как напряжены мышцы в этом узле. Стон в подушку стал сильнее, а сам парень часто задышал, пытаясь отречься от отголосков тупой боли.       - Ваньин, я знаю, что больно, малыш, но потерпи немного, потом станет легче. - Сичень снова надавил, начиная уже полноценно разминать, что вызвало очередной глухой стон, уже более обреченный, - главное, дыши, вдох-выдох, вдох-выдох.       - Я тебе не роженица, Хуань, я умею дышать! - Раздражение в голосе смешивалось с едва сдерживаемыми ругательствами, но стойкая выдержка мужчины не позволяла ему хныкать от тупой боли как ребенку или отпихнуть от себя обычно ласковые руки.       Спустя минут пятнадцать подобных мучений, боль наконец стала все менее раздражающей, мышцы окончательно расслабились, а Цзян Чен перестал пытаться проклясть весь мир. Он лениво лежал на подушке и только равно выдыхал, прогоняя воспоминания о боли. Но он должен признать, что после подобных мучений ему действительно стало легче.       Лань же задумчиво оглядел тяжело вздымающуюся спину сверху вниз. Верх домашних штанов все более приковывал взгляд, оттуда торчала резинка боксеров, которые плотно прилегали к упругой заднице его парня. Честно говоря, задница у Цзян Чена была что надо, но он часто прикрывал ее низом пиджака, что перекрывал обзор. Но учитывая количество людей вокруг, то данное действие приходилось Сиченю по душе.       Сейчас же, углубившись в мысли, он сам не заметил, как с нажимом провел по выпирающей резинке боксеров. Цзян Чен напрягся.       - Ты что удумал, чертов Хуань? - Его голос невольно дрогнул.       Лань оторвал взгляд от любимых округлостей и поднял голову.       - А что я такого делаю? - Слишком невинный вопрос.       - Пялишься на мой зад. Который кстати до сих пор побаливает от твоих укусов, извращенец, - легкий румянец коснулся ушей А-Чена.       - Я могу поцеловать и болеть перестанет, если хочешь, - пальцы провокационно ухватились за резинку и чуть оттянули вниз, обнажая одно из алеющих пятен. - Ты прав, и правда еще не сошло.       - Хуань! - Цзян Чен попытался дернуться, но сильная рука тут же властно и с силой улеглась на бедро, так что бегство не увенчалось успехом.       - Все, все, не трогаю, Ваньин, - Лань поправил боксеры и верх штанов, а затем улегся прямо на чужую спину, частично удерживая свой вес на руках, которыми он оперся на диван и обнимал А-Чена поперек груди, - Сегодня тогда без резких движений, побереги поясницу.       Зефирка, до этого спокойно лежавшая рядом, заинтересовано посмотрела на лежащего сверху Ланя, перевела взгляд на краснеющего Цзян Чена и, приняв какое то мудрое собачье решение, отвернулась.       - И ты мне говоришь о сдержанности, Хуань, - А-Чен хмыкнул, чуть развернув голову в бок.       - Мы можем попробовать и аккуратно, если тебе не терпится, Ваньин, - под конец фразы голос стал глубже, а после последовал легкий поцелуй в ушко.       В ответ Цзян Чен лишь прижался задницей к чужому паху. Сичень рвано выдохнул.       - Кажется, совсем недавно ты восхвалял эту самую часть моего тела? - Прозвучало так беззастенчиво, что у Ланя перехватило дыхание. Затем он хитро сощурился и сделал поступательное движение бедрами.       - Лежать на животе довольно выгодно, да, Ваньин? Я не вижу тебя спереди и это будоражит, - в голосе прибавилось хрипотцы, а объятия стали крепче. Рука скользнула к паху страдальца, мягко проведя пальцами по животу, а затем наткнулась на кое-что весьма твердое и упирающееся в диван.       - А-Чен, не упрекай меня в извращенности, я недалеко от тебя ушел, - раздался тихий бархатистый смех.       - Заткнись и сделай что-нибудь, Хуань! - Цзян Чен прикрыл глаза и еще сильнее вжался в чужой пах, приподнимаясь на коленях и давая чуть больше свободы собственному возбуждению.       - Как пожелает мой дорогой Ваньин, - шепот потонул в страстном поцелуе, в который Цзян Чен утянул своего мужчину.       Зефирка же лишь махнула на них хвостом и удалилась на кухню, в очередной раз приняв мудрое собачье решение.       Незамедлительно послышались тихие стоны.       Лань оставил несколько легких поцелуев у чужого уха, влажно провел языком около линии челюсти и ослабил объятия. Он перевернул Цзян Чена на спину, аккуратно подложив тому подушку под поясницу, а затем припал к любимым губам. Поцелуй вышел долгим и нежным. Несмотря на все предпосылки страстного секса, нежность для этих двоих была приоритетом. А-Чен обнял Хуаня за шею и протянул сильнее к себе, тот в ответ мягко провел руками вдоль живота и несильно сжал чужую талию, придерживая ее в лежачем положении.       Сичень должен помнить о том, что не все кульбиты половой жизни сейчас возможны. С Цзян Чена не станется - он будет терпеть боль и не заикнется об этом, что совершенно не нравилось Ланю. Поэтому сейчас он аккуратно, но крепко придерживал одной рукой чужое тело, второй же плавно снимал штаны, задевая пальцами округлости ягодиц и надавливая на бедра. Цзян Чен лишь сладко стонал от таких казалось бы простых манипуляций, но несомненно это приносило удовольствие.       Все еще удерживая своего неугомонного парня, Лань медленно спустился языком к шее, несколько раз широко провел им по кадыку, чуть прикусил около челюсти (чем вызвал весьма продолжительный стон) и проложил дорожку поцелуев прямиком к ключицам. Цзян Чен же, не имея лишней возможности двигаться, пытался тереться своим пахом о чужой, пальцами зарывался в волосы и безболезненно тянул за прядки, двигался при возможности все ближе к разгоряченному телу и предпринимал попытки снять чужую одежду.       Ему удалось стянуть футболку и жадно начать ощупывать подтянутый торс, гладить любимые плечи и мягко проводить по шее вдоль позвонков. Ланя прошибло мурашками, а Ваньин довольно улыбнулся в поцелуй - он знал, где Сиченю приятно и в каких количествах.       Хуань же не остался в долгу. Мужчина отстранился и еще раз пальцами огладил бедра, затем закинул одну ногу себе на плечо и потерся щекой о чужую голень. А-Чен попытался было вернуть себе конечность, но держали крепко. Хуань уже более властно сжал бедное бедро и провел языком около коленной чашечки. Цзян Чена прошибло мелкой судорогой, он порывался подняться, но его прижали обратно к постели.       - Если хочешь, чтобы мы продолжили, то лежи спокойно, не напрягай поясницу, - слова сопровождались поцелуем уже выше, а пальцы принялись нежно сжимать чужую ягодицу.       - Сичень, чтоб тебя.. - Ругательство было прервано стоном от легкого посасывания кожи во внутренней стороне бедра. Цзян Чен должен был выгнуться, но все та же рука, что с талии переместилась на тазобедренные косточки, прижимала обратно.       Хуань долго выцеловывал и вылизывал чужие бедра, партнер под ним стонал от наслаждения и желания сделать уже хоть что-нибудь. Прекратил Лань только когда пятно от выделенной смазки на члене А-Чена стало достаточно большим, а собственное возбуждение намертво упиралось в ставшие тесными штаны. Он избавился от лишнего атрибута парой выведенных движений и наклонился над своим парнем.       Цзян Чен лежал под ним весь раскрасневшийся, тяжелодышащий и такой умопомрачительно соблазнительный. Хуань нагнулся и свободной рукой аккуратно снял чужие боксеры. Член парня мгновенно принял стоячее положение, что Ланю почему то показалось забавным.       Заметив легкую улыбку на лице, обращенному к собственному достоинству, Цзян Чен возмущенно фыркнул:       - Ты что в кино пришел, только посмотреть? Перед тобой прекрасная лилия, Хуань, сделай уже что - нибудь, - парень нетерпеливо заерзал, продвигаясь ближе к Ланю.       В ответ Сичень потянулся к чужому лицу и проникновенно прошептал:       - Не знал, что ты уже успел так раскрепоститься, Ваньин. Что ж, если ты настаиваешь, то я сорву, однако не лилию, а прекрасный лотос, что я так трепетно держу в своих руках, - после он потянулся к тумбочке за смазкой.       Глаза А-Чена расширились от осознания услышанного, он рвано выдохнул и простонал:       - Хуань, чтоб тебя...       - Я тоже люблю тебя, малыш, - на руку потекла смазка, которую Сичень размазал, а после приставил влажные пальцы к чужому входу, - Постарайся не дергаться, тебе же больнее будет. Я сделаю максимально нежно, - первый палец аккуратно проник внутрь, мягко поглаживая первые сантиметры стенок, что заставило Цзян Чена досадливо прикусить губу.       Вскоре добавился второй палец, протолкнувшись уже дальше, фаланги медленно шевелились, оглаживая стенки и начиная искать ту самую заветную точку. А-Чен наверху тяжело дышал, Лань же успокаивал его неторопливыми поцелуями в грудь и шею. Проникновение третьего пальца не заставило себя долго ждать. Теперь действия Сиченя были более уверенными, он сильнее давил на стенки, делал "ножницы", оставлял на груди те самые бутоны их любви, ловил в поцелуи стоны А-Чена, который гладил его самого по торсу, чуть задевал ногтями кожу на плечах и весьма уверенно начинал требовать большего. Вскоре Цзян Чен попытался было сам насадиться на пальца внутри, но тут же громко застонал, прижимаясь к мужчине.       Сичень довольно улыбнулся и не менее довольно потер то-самое-местечко внутри, чем вызвал еще один непозволительно громкий стон и сдавленное чертыхание:       -Чтоб тебя, Хуань, хватит играться и вставь уже! - Снова раздался стон, и послышался звук крепко натягиваемых простыней.       - Еще рано, тебе может быть больно, Ваньин. Мы и так делаем это вопреки тому, что полноценно двигаться ты не можешь, - Сичень провел языком около накаченного пресса и поцеловал прямо над лобковой зоной.       - Хуань, хватит! - Цзян Чен снова попытался выгнуться от наслаждения, но сильная рука вновь прижала к простыни. - Мне не будет больно, правда, только вставь ты уже свой блядский член в мою задницу, Лань Хуань!       Просьба, больше похожая на приказ, была услышана, переосмыслена и принята к сведению. К счастью или нет Цзян Чена, одобрена.       Сичень вынул пальцы, ловким движением налил смазки еще на руку и размазал по собственному стволу, раскрыл шуршащую обертку презерватива и надел его. Затем аккуратно разместился меж добровольно и широко раздвинутых бедер и приставил головку ко входу.       - Ваньин, если будет больно, обязательно, - головка совсем чуть-чуть вошла внутрь, - обязательно, слышишь, - еще немного дальше, - говоришь об этом мне, понял?       А-Чен, которого подобное поведение лишь сильнее раздразнило, рвано выдохнул и полустоном произнес:       - Я понял, понял. Хуань, двигайся пожалуйста, прошу тебя, - он бы сам притянул ногами за талию своего медлительного партнера, но все еще был прижат.       Без лишних слов, Сичень стал входить дальше. Он не пытался войти во всю длину, вместо этого мужчина лишь аккуратными толчками вбивался в чужое нутро, каждый раз пробираясь все дальше, пока не задел то-самое-место. Аккуратно войдя во всю длину, Сичень, прикинув нужный угол проникновения, сделал пробный толчок. Ответом стал протяжный стон и кажется какое-то ругательство, он не расслышал.       Лань принялся методично делать толчки, каждый раз задевая и надавливая на тот-самый небольшой бугорок, что заставлял А-Чена под ним сильнее хвататься за чужие плечи и громко стонать имя Сиченя вперемешку с изредка проскальзывающими ругательствами. Крепко держа парня за талию, Хуань понемногу увеличивал темп, выходя по самую головку, а затем плавно вгонял обратно, задевая простату.       Спустя несколько десятков таких толчков, Цзян Чен вцепился в руки, сдерживающие его на талии и проникновенно прошептал:       - Хуань.. Мм, Хуань, быстрее.. Я... Я..       Сичень все понял и увеличил темп, сильнее сжимая чужие бока. А-Чен все таки умудрился двинуть бедрами вниз и обхватить ланевскую талию ногами и прижать еще сильнее к себе. Его руки сжались на светлых плечах, оставляя красные полосы, сам же Цзян Чен, несмотря на мертвую хватку на своей талии, умудрялся подмахивать бедрами. Оба уже запыхались и тяжело дышали, покрылись мелкими капельками пота, но не останавливались, чувствуя, что разрядка уже близко.       Неожиданно раздалось то ли жалобное, то ли саркастичное:       - Да доведи ты нас уже до оргазма, Хуань.. - он несильно сжался вокруг члена внутри, вторя просьбе.       Сичень не видел поводов отказывать. Движения чуть ли не выбивали дух из А-Чена, поясница была благополучно забыта обоими - приоритетнее стало удовольствие, растекающееся по венам и сладкое как мед. Сичень рукой наконец уделил внимание сочащемуся смазкой члену Ваньиня и принялся аккуратно, но четко дрочить в такт собственным движениям.       Несколько таких глубоких и в меру сильных толчков вкупе с прикосновениями к собственному стволу сделали свое дело : Цзян Чен мелко задрожал и сжался, но уже сильнее. Еще один толчок по простате заставил его протяжно застонать и обильно кончить себе на живот. Сичень не заставил себя долго ждать, спустя пару толчков он с глухим стоном-рыком излился внутри около все еще сжимающих его член стеночек.       Далее сил хватило только на то, чтобы выйти, снять презерватив и лечь рядом с любимым, еще тяжелодышащим мужчиной. Лань обнял его за плечо и коротко поцеловал в щеку. Тот же выудил из-под кровати салфетки, наскоро обтерся и, повернувшись на бок, прижался к Хуаню, устроив свою голову на сгибе его локтя.       - Как твоя поясница? - Ланевские губы коротко мазанули по мокрому лбу. Такой невинный жест заставил Цзян Чена блаженно прикрыть глаза и потерется щекой о чужую руку.       - Не знаю, вроде неплохо,- на его губах расцвела усмешка, - Ты так радел за то, чтобы я особо не двигался, но под конец все же не удержался. Все было бы в порядке, сделай ты так с самого начала.       Лань Сичень протянул руку, помогая мужчине подняться с кровати. - Нет, Ваньин. Я не собирался отпускать до самого конца и я против того, чтобы ты терпел боль. Какой бы она не была, мне это не нравится, - Сичень аккуратно привстал и задал уже невинный вопрос, - Будешь есть? Я планировал сначала ужин, потом постель, но... - Он вновь окинул взглядом лежащего рядом с ним голого А-Чена и сглотнул. - Давай я помогу тебе быстро вымыться и пойдем кушать.       Лань поднялся собирать одежду, Цзян Чен же проводил его задумчивым взглядом. Не терпеть боль? Он усмехнулся. Пожалуй, это не является невыполнимой просьбой.       - Хуань, я люблю тебя.       Сичень удивленно обернулся, но, увидев легкую улыбку на чужих устах, улыбнулся тоже и ответил:       - Я тоже люблю тебя, Ваньин.       Лань Сичень протянул руку, помогая мужчине подняться с кровати.       Цзян Чен уверенно принял ее, вложив свою ладонь.