Наррация нашей любви

— Просто объясни мне кто это, блять, был? — девушка озлобленно смотрит на друга, пытаясь получить нужную информацию уже долгое время. Она никогда не повышала голос на близких ей людей, но сейчас её прежнее спокойствие испарилось.  — Да что ты пристала ко мне? — Антон резко склоняется к подруге. — Я сто раз тебе ответил, я просто не вспомнил его, это друг моего отца. Отвали наконец!  — Конечно, не смог придумать что-то более умное? — блондинка рассерженно тычет пальцем в парня. — Какой друг отца, Антон? Ты стоял там с перепуганным лицом. Я видела рядом с шарагой тачку своего папаши, я узнаю её где угодно, эти идиоты в своей корпорации ездят на машинах с логотипом компании, не принимай меня за дуру! Этот мужлан потом сел в неё, как ты это объяснишь? Отец девушки ушел из семьи, когда ей было двенадцать и она до сих пор не знала почему, питаясь лишь словами о том, что отец с матерью просто не сошлись характерами. И в это было не так сложно поверить, ведь девочка вечно наблюдала ссоры родителей, так часто слыша слово «измена». Мира редко затрагивала тему своего отца и говоря о нем сейчас, вызвала удивление, но оно продлилось не долго, все же гнев уже впитался под кожу, не давая шанса другим эмоциям.  — Мне абсолютно похуй на то, что ты там видела, — он подрывается с кровати, принимаясь нервно расхаживать по комнате Димы. Затем продолжает, отрывисто жестикулируя. — Я сказал тебе все как есть. Оставь свои больные догадки при себе. Юноша до конца не понимал что им сейчас управляло. Он жалел о каждом сказанном слове, но они все дальше лились из его уст. Это страх за друзей? Антон был уверен, что мужчина появился не беспричинно. Разве человек, имея добрые намерения, будет скручивать до боли твою кожу при встрече? Дима сидел на кресле, оставив попытки успокоить друзей, чтобы не попасть под раздачу. Но терпеть это было все сложнее.  — Вы сейчас выглядите противно, — он встает с кресла, потирая ладони. — Прекращайте этот цирк. Если Антон сказал, значит так и есть, твои проблемы, что тебя не устраивает его ответ. А ты, — он поворачивается к другу, разочаровано продолжая. — Сбавь уже агрессию.  — Прекрасно, спасибо за совет, я домой, — девушка встает с кровати и подхватив свой рюкзак с пола, идет к двери.  — А может вы просто перестанете поливать друг друга говном и нормально поговорите? — продолжал все так же хладнокровно Дима.  — Пусть катится, — уже не так уверенно говорит Антон. Услышав хлопок входной двери, он начал ощущать стыд, который до этого, так позорно затмевал гнев.  — Что это сейчас было? — безучастный тон пугал, но Дима сохранял его, продолжая. — Надеюсь, вам обоим сейчас стыдно.  — Прости, я тоже домой пойду, — безэмоционально произносит парень.  — Уверен? — обращается он к другу, в надежде, что тот на него посмотрит, но Антон продолжает прожигать дыру в стене. — Мы поговорить можем.  — Не хочу, я домой, — парень разворачивается и направляется к выходу. Игнорируя уже не такое холодное, а наоборот, очень нежное «подожди». Было стыдно за свое поведение, кто бы мог подумать, что страх так ловко может обратиться агрессией. Он выходит из подъезда, подруги уже не было. Юноша направляется домой, лениво шагая по почти пустым улицам. Темнеть начинало все раньше, так что солнце уже скрылось где-то за горизонтом, оставляя напоследок алый оттенок на небе, накрапывал дождь. Он втянул шею, поднимая плечи, чтобы хоть как-то согреться в своей тонкой ветровке. Верным попутчиком, как всегда и бывало в такие моменты, стала сигарета. Мысли все никак не хотели концентрироваться на чем-то определенном, судорожно сменяя себя одна за другой. Почему все события вокруг вдруг стали такими неопределенными, заставляя доставать изнутри самые бредовые подозрения? Избиение матери, так внезапно появившийся ложный друг отца. К этому списку он, хоть и отстранено, но приписывал Арсения Сергеевича. Почему этот человек мог вмиг обострить те чувства, про которые Антон давным-давно позабыл? Теперь он натыкался на них постоянно, растерянно пытаясь их распробовать. Очередная сигарета закончилась, последняя затяжка, уже почти дошедшая до фильтра, неприятно жгла горло. Он нервно отбрасывает её, будто этот бычок сейчас был его самым мерзким врагом. Взгляд судорожно бегал по улице, не в состоянии зацепиться за что-то одно, ржавая дверь какого-то подъезда, почти облезлое дерево, странно изогнувшееся в непонятной позе, красная вывеска на окне, гласившая белыми буквами о том, что квартира продается, раздражало все. Вот, что называют истощением собственного мозга, когда он больше не в силах сопротивляется внешним раздражителям, отсеивать их, хотя в этом случае, кажется, он воспринимал за раздражитель все окружающее, с изощренным садизмом трактуя все по своему. Телефон в кармане завибрировал, парень достает тот и стирая тут же упавшие на экран капли, читает сообщение. Неизвестный номер 21:34 Это Никита, так и не удалось поговорить с тобой сегодня, решил узнать номер. Надеюсь, ты не сказал никому ничего лишнего. Встретимся завтра в шесть рядом с интернет кафе на твоей улице. Думаю, ты уже понял, что разговор будет о твоей матери, так что это нужно не только мне. Ему нужно было срочно куда-то сесть, живот неприятно скручивало, кажется, его сейчас стошнит. Он не задумываясь отвечает на сообщение, думать сейчас о чем-то было сложнейшей задачей, легче было все делать инстинктивно. Вы 21:37 Я приду. Парень садиться под крышу какой-то обшарпанной детской площадки, легко забравшись на мостик между ступенями и горкой. Достает еще одну сигарету, курить больше вовсе не хотелось, но нужно было чем-то себя занять. Тревога уже не давала спокойно мыслить, все вокруг было не удобным, не правильным, все доставляло дискомфорт, даже собственное тело. Не доходя до середины, он выбрасывает сигарету, закрывая глаза. Тело начинало трясти все сильнее из-за холода, а может само по себе, не важно, все это смешалось в одну приторную смесь, сбивая дыхание. Он прерывисто щипает свои пальцы, сжимает их, царапает, ничего не помогает успокоиться, сейчас было бы совсем не лишним заплакать, чтобы избавиться хотя бы от малой доли напряжения, но этого у него давно не получалось, он слишком хорошо выдрессировал в себе умение держать такие эмоции в себе, разучившись в итоге делать по другому. Парень закрывает лицо руками, прижимая колени к груди. Лежащий на мокрых досках мостика телефон, вибрирует, юноша медленно берет его в руки. Поз 21:58 Ты дома? Если старую площадку можно так назвать, то конечно. Вы 21:59 Да. Видимо, Дима решил доверять, но проверять, поэтому телефон тут же загорается входящим звонком от него. Чего вам всем не сидится на жопе ровно? Он сбрасывает звонок и кладет телефон в карман толстовки. Парень неумело привстает, будто сейчас над ним было властно легкое опьянение. Мокнуть под дождем стало уже совсем невыносимым, так что пришлось идти домой. Это нужно было сделать сразу же, но чертова тревога забрала все шансы на принятие решений себе. Телефон так и продолжал непрерывно вибрировать в кармане, неужели Дима так и не прекратил звонить ему? Всего лишь нужно поскорее добраться до дома и сделать вид, что Антон просто был в душе, не слышав звонки. Почувствовалась короткая вибрация, друг снова перешел на сообщения. Ладно, стоит хотя бы посмотреть. Поз 22:10 Возьми трубку уже. Одно короткое сообщение, перед которым следовало шесть пропущенных вызовов, парень тянет строку уведомлений вверх. Попов 22:13 Ты сейчас ищешь пути заболеть или просто не знаешь о том, что под дождем лучше не гулять? Антон, тут же, не думая, поднимает голову, поворачивая ей во все стороны, в попытке обнаружить за собой слежку. Фары стоящего позади автомобиля ярко горели, чуть касаясь своим светом парня. Это что, Арсений Сергеевич? Он снова смотрит на экран телефона, в диалоге было новое сообщение. Попов 22:14 Садись в машину уже. Антон недоверчиво направляется к черному джипу и заглядывая в приоткрытое окно, видит там преподавателя. Мужчина тянется к двери с водительского сиденья и открывает ее, чуть оттолкнув.  — Так и будешь под дождем стоять? — усмехаясь, произносит Попов. Юноша чувствует почти неуловимое тепло внутри, он до конца не понимал чего сейчас хочет, но все же заметил проносящуюся мысль о том, что он рад видеть этого человека. Парень садится в машину, закрывая дверь. Мужчина включает подогрев сидения. Ехать сейчас со своим преподавателем в машине было странным и точно не входило в планы, осознает это он только когда машина трогается с места.  — Сейчас согреешься, — обнадеживающе говорит мужчина, видя дрожащие руки Антона и выворачивает руль вправо.  — Спасибо, — он смотрит в боковое окно. — Куда мы едем? Парень пытается сохранять бесстрастность, но внутри все сжалось в непонятный ком из появившегося смущения и еще не ушедшей до конца тревоги. Он боялся даже повернуться в сторону Попова, дыхание то и дело сбивалось, а ведь он только-только его успокоил, выводя в нужное русло.  — А куда хочешь? — спрашивает он, внимательно следя за дорогой. Юноша некоторое время молчит. А куда, собственно, он хочет? Кажется, такого места не было, ведь холодные стены его квартиры влечения не вызывали, шел он туда исключительно из-за дождя, но ведь в салоне машины его нет, а значит, и потребность отпадает. С Мирой он благополучно поссорился, а от Димы ушел, игнорируя потом все вызовы друга.  — Не знаю, — немного растерянно бурчит парень, удивляясь самому себе. Гениально, Антон, нельзя было просто наврать о том, что ты хочешь домой?  — Тогда будем следовать моим желаниям, если ты не против, — мужчина поворачивается к Антону и увидев положительный кивок головой, продолжает. — Заедем в кафе, я, честно сказать, очень голодный. Парень еще некоторое время колеблется, думая как было бы правильнее сказать, но давление внутри в итоге вытолкнуло все слова само.  — Я не поеду, — хрипло произносит Антон, бегая глазами от собственных рук, которыми он сейчас выкручивал все кольца на пальцах к лобовому стеклу и прочищая горло, продолжает. — Я домой пойду, высадите меня тут. Мужчина удивленно смотрит на Антона, сжимая руль сильнее.  — Если хочешь домой, то я подвезу тебя, — слова звучали вовсе не как предложение, а как прописанный где-то в личных законах Попова раздел.  — У вас более важных дел нет? — деланная дерзость, которая сейчас совсем не совпадала с настоящими желаниями парня. Мысль о том, что он и правда хотел бы сейчас поехать куда-то с этим человеком не пропадала, становясь принятым в конце концов фактом. Но как там поживало его выдрессированное умение все оставлять в себе? Конечно же прекрасно, показывая себя сейчас в полной красе.  — Честно? У меня их целая куча, Антон. — слегка измучено говорит мужчина и поворачивая руль, более уверенно продолжает. — Но вместо них я выбрал сейчас ехать с тобой и не понимаю суть твоей недружелюбности. Парень ничего не отвечает, конечно ему хотелось прямо сейчас согласиться, но слова предательски застряли где-то в горле.  — Или же, — преподаватель поворачивается к юноше, ухмыляясь. — Если мы не находимся на паре по истории, то я уже не так проникновенно вещаю? До Антона не сразу доходит смысл его слов, но уже через пару секунд он неосознанно устремляет свой шокированный взгляд на Попова, быстро то и дело переводя его с одного глаза мужчины на другой, слегка приоткрыв рот. Нет-нет-нет, только, блять, не это.  — Вы читали его? — осторожно спрашивает он, будто сам боялся своих слов.  — Читал, — говорит мужчина, улыбаясь. — И комментарии твоих друзей тоже читал. Его взгляд становится еще более напуганным.  — Я не видел того, что они писали, сразу вам тетрадь сдал, — обреченно говорит он, будто уже произносит свою предсмертную речь.  — Посмотришь, как раз завтра пара по истории, — он усмехается, вскидывая подбородок и отворачивается обратно к дороге. — Кстати, у тебя красиво получилось, мне понравилось. Это твое хобби? Нет, просто смотря нас вас у меня шарики за ролики.  — Не совсем, я просто, — он некоторое время молчит, подбирая слова. И почему он не может просто озвучить свои мысли? — Могу написать что-то, если в голову придет. К тому же, я люблю историю, а вы ко всему прочему так красиво её преподносите. Что я несу?  — Приятно слышать, спасибо, — мужчина тепло улыбается и снова поворачивается на Антона. — Так что мы будем делать? Я не собираюсь высаживать тебя из машины, когда там такой ливень, ты и так весь вымок. Парень поднимает ответный взгляд на учителя, играть это притворство рядом с ним так не хотелось. Он же может позволить себе разочек идти на поводу у настоящих желаний?  — Думаю, что тоже проголодался, — непонятное ему тепло мигом разливается внутри, кто бы мог подумать, что не затыкать собственные мысли так приятно. — Хочу биг мак, вы же не против фастфуда?  — Я выгляжу настолько придирчивым? — он негромко смеётся, уже меняя курс поездки.  — Нет, скорее так, будто жаренных павлинов едите, запивая вином, — мужчина непонимающе изгибает бровь. — Или что там графы ели?  — Граф? — непонимание сменяется на смех. — Антон, тебе надо подтянуть знания по истории, но за титул графа спасибо.  — А что они тогда там ели? — парень возмущено хмурит брови.  — Хеппи милы, — мужчина останавливает машину. — Приехали. Парень тянется к дверной ручке, пока мужчина что-то выискивал на задних сидениях.  — Погоди, — он достает черный свитер. — Лучше переоденься, иначе точно заболеешь, если дальше будешь так ходить. Юноша недоверчиво косится на мужчину, сглатывая, не зная что ответить на это предложение. Он сейчас предлагает мне надеть свой свитер? Как быстро они перешли от Шастуновского «ебануться» при первой встрече к тому, что сейчас мужчина предлагает надеть ему свои вещи. Может, Антон просто в своей голове любит все изощренно переворачивать, но это казалось ему странным.  — Держи, — Попов сует парню в руки свитер и открывает дверь. — Переоденешься, выходи. Мужчина закрывает за собой дверь, становясь в метре от машины. Антон колеблется некоторое время, но все же снимает с себя сырую ветровку и вытащив из толстовки пачку сигарет, начинает стягивать мокрую ткань, все это время смотря на преподавателя, тот стоял к нему спиной. Хотя будь по-другому, то тонированные стекла все равно бы не дали ничего увидеть. Он берет свитер, вся ситуация непривычно смущала, хоть Антон и понимал, что ничего в этом смущающего быть не должно. А вдруг тут камеры. Конечно они тут есть, всем нужно увидеть полуголую шпалу, премьера, скоро на всех порносайтах страны. Взгляд падает на шрамы, вызывая резкое отвращение к себе и своему телу. В голове мелькнула мысль о том, как бы отреагировал человек, стоящий сейчас и ждущий его на улице, если бы увидел это. Идиот, какая ему разница до тебя. Он быстро натягивает на себя свитер, который был определенно велик ему в плечах, все же телосложение преподавателя было совсем другим. Достает телефон, нужно ответить Диме. Поз 21:20 Пиздабол, если трубку не берешь, значит не дома, где ты шляешься? Вы 21:44 С нашим историком в мак иду, истеричка:) Конечно потом придется объяснять другу все от и до, но Дима человек понимающий, так что лишних вопросов задавать не будет, чего не скажешь о Мире, хоть они и поссорились, но Антон уже думал как будет извиняться и надеялся, что конфликт быстро будет исчерпан, так что рассказать ей про сегодняшний вечер дело обязательное, хоть и имеет последствия, ведь девушка уже начинала бросать нелепые шутки о отношениях ее друга с преподавателем. Антон выходит из машины.  — Я тут околел уже, — улыбаясь, произносит Попов, блокируя машину и направляется вперед.  — Извините, — догоняя мужчину, говорит Антон. Они заходят внутрь, парень занимает столик, как сказал ему преподаватель, пока тот делает заказ. Он возвращается через некоторое время с бумажным пакетом макдонольса, держа в другой руке коробку от хеппи мила.  — Вы серьезно его взяли? — беря свой заказ, смеется парень.  — Нет, сейчас мне принесут жареного павлина, — он садится рядом, улыбаясь. Юноша открывает пакет и достает все содержимое, принимаясь за желанный биг мак. Конечно, есть за счет преподавателя было неловко, но Арсений Сергеевич брать деньги отказался. Было весьма забавно наблюдать за тем, как мужчина открывает коробку и непонимающе таращится на игрушку в ней.  — Почему он такой страшный? — он крутит непонятную ему фигурку в руках из-за чего парень начинает громко смеяться.  — А по-моему, прикольный, — говорит он сквозь смех.  — Забери его тогда, — мужчина поджимает губы, отдавая игрушку.  — А еще говорили, что не придирчивый, — парень смотрит на игрушку, передвигая ее по столу, имитируя шаги. Мужчина начинает смеяться, глядя на эту очаровательную сцену. Час проходит совсем незаметно, Антон удивился тому, как легко ему было общаться с этим мужчиной, когда тот не играл роль строгого преподавателя. Арсений Сергеевич рассказывал о Питере, о том, как учился заграницей.  — И там есть один прекрасный переулок полностью изрисованный граффити, выглядит так красиво и необычно, — с улыбкой рассказывает мужчина. А Антон слушает, смотрит, вникает, пропитывает все через себя. Речь Попова была так хорошо поставлена, эти паузы в речи, которые он идеально подбирал, задумчиво вскидывая подбородок, пытаясь вспомнить детали очередной истории. Он рассказывал так много, но очень отстраненно от себя, что узнать о нем что-то новое было весьма трудно. Жил в Питере? Учился заграницей? А что еще? В общем-то ничего, кроме твердой уверенности в том, что этот человек прекрасен. Как можно быть настолько удивительным? Да, он давно поймал себя с поличным за тем, как сильно он восхищается сейчас преподавателем, как пытается разглядеть все черты его лица, когда тот отворачивается, как ему нравится движения рук, когда мужчина погрузившись в рассказ, начинал жестикулировать.  — Еще не заскучал? — Попов смущенно смеется. — Все же я не про эллинистическое искусство рассказываю.  — Нет конечно, — восклицает парень, он снова дает себе вольность выразить свои мысли. — Дело не в истории, а в том как вы рассказываете, у вас это получается так проникновенно. Антон, ты придурок? Скажи, пожалуйста.  — Точно, именно так ты и писал, — он мягко улыбается, от чего у парня пробегают мурашки. — Ладно, мы засиделись, завтра еще учебный день, так что пойдем. Я тебя подвезу.  — Я могу сам, еще ходят автобусы, — неловко отвечает он.  — А если ты снова захочешь под дождем шататься? Лучше подвезу, — озвучивает мужчина свой вердикт и встает из-за стола. Спорить больше не хотелось, кажется, сегодня он слишком часто идет на поводу своих желаний, вроде прекрасно, но парень себе обычно такого не позволял, так что внутри уже таились противоречия в виде такого необычного счастья и самоосуждения. Они садятся в машину, мужчина почему-то поехал, не спросив адреса. Откуда ему знать где он живет? Парень решил отложить этот вопрос, а может и вовсе не хотел заострять на нем внимание. Машина подъезжает к подъезду юноши.  — А свитер? — Антон вопросительно смотрит на мужчину.  — Завтра отдашь, твои вещи еще сырые, — он ведет бровью в сторону заднего сидения, где лежали вещи парня. Передавать преподавателю его одежду в колледже, как бы много было вопросов, если бы это кто-то узнал.  — Хорошо, спасибо большое за свитер, — он делает небольшую паузу. — И за то, что накормили. Мужчина нежно смеется.  — Не за что, Антон. — говорит он, смотря на парня. Юноша забирает одежду с заднего сидения.  — До свидания, Арсений Сергеевич, — улыбка расплывается на лице. Мужчина прощается, улыбаясь в ответ и парень выходит из машины. Внутри был неконтролируемый ураган из эмоций, таких новых и ярких, что улыбка все никак не сходила с лица. Придя домой, Антон ложиться спать, даже физическая нагрузка была не настолько выматывающей, как эта пережитая палитра из эмоций, он отвык от такого. Мысли были целиком и полностью забиты одним человеком, так легко затмевая все остальные. Наступает утро, надо же, мысли совсем не сменили свой ход, он даже начал прокручивать в голове предстоящий диалог с преподавателем, весьма тревожный звоночек. Конечно, парень не мог вечно находиться в сладком неведении и уже старался расставлять все по полочкам. Казалось бы, совсем не сложно понять, но он был так долго абстрагирован от настоящих теплых эмоций, что это все можно было сравнить с тем, как если бы маленькому ребенку дали сладкую вату, кормя до этого всю жизнь одним и тем же супом. И что с этой ватой делать? И почему она такая вкусная? Мне точно можно ее есть, а вдруг она несъедобная? Внезапное счастье так пугает тех, кто перманентно несчастен. Утром парню написал Эд с просьбой встретить перед занятиями, так что он уже стоял рядом с воротами колледжа и ждал друга. В руках был пакет с тем самым свитером, который он должен отдать преподавателю.  — Привет, — парень широко улыбается и пожимает руку Антона. — Спасибо, что согласился подождать. Не замерз тут?  — Нет, я не долго тут стою. Чего хотел то? — он улыбается в ответ.  — Погнали в курилку сначала, — увидев положительный кивок, он направляется в ту самую импровизированную курилку, а точнее трубы, которые тянулись между воротами колледжа и стоящим рядом магазином. Место было открыто для посторонних глаз, но почему-то считалось самым удобным среди студентов.  — Слушай, — сосредоточенно произносит парень, садясь на трубы. — Тут такое дело, ты же наверняка знаешь, что Мира мне нравится.  — Ясен пень, — улыбаясь, отвечает он и садится рядом.  — В общем, я хочу чтобы вы пришли к нам с Лизой в ближайшие дни, посмотрим фильмы там и еще, — он делает короткую паузу и смотрит на друга. — Ты можешь немного рассказать о ней? То есть, я боюсь сказать что-то лишнее, сделать что-то не так. Вы же очень близки и ты знаешь ее лучше остальных. Я даже не знаю что заказать поесть, когда вы придете. Суши, пиццу, что она любит? Парень устремляет внимательный взгляд на друга. Антон и подумать не мог, что тот так переживал.  — Ну ты выдал, — он начинает смеяться. — Не суетись так сильно, Мира не возненавидит тебя, если ты не ту еду закажешь, но можешь пиццу четыре сыра, она ее любит, суши только особо не заказывай.  — Почему, они ей не нравятся? — снова внимательный взгляд.  — Нет, просто у меня аллергия на рис, — Антон разочаровано улыбается.  — А, понял, — парень начинает смеяться. — Лиза, кстати, их тоже не любит. Они перекидываются еще парой слов и идут на пары, договорившись еще вернуться к этому разговору позже, все же Эду нужны были все самые мельчайшие детали. Кто бы мог подумать, что за этим непринужденным видом парня скрывается столько нервотрепки из-за одной девушки. Что ж, теперь нужно было переходить к следующей задаче, требовалось помириться с подругой.