Шанс на исправление

      Организационный период проходит весело: отряд придумывает себе название; выбирает капитана, с которым Дима уже успел побрататься: Паше шестнадцать исполнилось зимой, но хер скажешь, что он закончил девятый класс; отряд вполне сдружился и все уже нашли общий язык, а пару девчонок успели запасть на двухметрового красавчика по имени Антон. Ах если бы они знали, думает Тоха, но ему прикольно. Ему нравится это внимание, но надежд никаких он не даёт.       Завтра у них праздник, посвящённый открытию смены, поэтому Шаст помогает отряду придумать номера. Девчонок на себя берёт Ирина.       Позов часто зависает в комнате у вожатых, на что Серёжа один раз сделал замечание. Но Арсений того успокоил. Сказал, что ничего страшного и будто у Матвиенко друзей не было в этом возрасте.       — Арсений Сергеевич, а Арсений Сергеевич, — Тоха лежит на кровати вниз головой и наблюдает за старшим, заполняющим очередные бумажки во время сончаса. Матвиенко и Кузнецова ушли на планёрку, а Арсений позволил себе заняться бумагами и методичками. Попов думает, что раз Антон обращается к нему на "Вы", значит что-то серьёзное, поэтому поднимает взгляд от бумаг.       — Да, что такое?       — Пошли покурим.       Исподлобья Арсений смотрит на своего помощника, а тот улыбается. Смешно ему. Ну что за наглость так отвлекать. Но покурить действительно хочется.       — Ну пойдёмте, Антон Андреевич.       — Так звучит классно, — Шастун мечтательно прикрывает глаза, всё так же валяясь с опущенной с кровати головой. — Антон Андреевич. Важно так, пиздец. Давай теперь я Антон Андреевич, а ты Сенька.       Попов недовольно хмыкает и показательно цокает.       — Сам ты Сенька. Не называй меня так, терпеть не могу эту форму имени.       А Антон действительно слышит недовольство в голосе. Даже, вроде как, некую обиду. Чувствует. Поэтому извиняется, виновато смотрит и садится нормально на кровати. Старший удивляется такой быстрой смене настроения.       — Тох, ты чего, ты же не знал.       — Всё равно извини. У тебя кстати сигареты есть? А то мои закончились. — парень грустно вздыхает и с надеждой смотрит на вожатого.       — Слушай, тут метров триста от территории до магазинчика. Не заметил по дороге?       — Не-а, — младший отрицательно машет головой.       — Пошли сходим, куплю тебе сигарет.       — Да зачем? Я сам, у меня деньги есть.       — Ну, может хоть курить меньше будешь. Пойдём.       Парень закатывает глаза и идёт следом за Арсением, который уже вышел из комнаты.       Они выходят из корпуса и болтают обо всём. Абсолютно.       — А какую музыку ты слушаешь? — Антону интересно, кажется, вообще всё, что касается Арсения. За эти дни они успели сдружиться и парень действительно тянется к старшему.       — Я меломан, так что по жанрам не разделяю особо. А ты? — Попов встречно расспрашивает Шаста. Правда пока не понимает, из вежливости или из интереса.       — Я всё же больше по року. У меня даже гитара есть, — самодовольно лыбится, достаёт зажигалку и ожидает действий от старшего.       — Ты молодец. У нас в вожатской гитара есть, сыграешь потом? — Арсений достаёт пачку и угощает Антона сигаретой.       — Конечно сыграю, — парню до безумия приятно, что им интересуются и проявляют внимание. Особенно то, что это делает человек старше него.       Дойдя до ларька, старший достаёт банковскую карту.       — Ты же пошутил, когда сказал, что купишь мне сигареты? — Антон смотрит с недоверием. Ему неловко.       — Разумеется нет.       — Ну Арс, я сам.       — Всё, цыц.       — Как педагогично с твоей стороны, — Шаст ухмыляется, скрещивая руки на груди.       — Допиздишься сейчас – вообще обратно пойдём.       — Понял, — якобы недовольно тянет Шастун, а сам улыбается. В целом, он бы хотел продолжить общение с Арсением после лагеря. Он классный.              — Здравствуйте, у вас есть парламент тонкий? С кнопкой.       — В этом завозе не было, есть классический и чёрный.       — Тогда давайте чёрный.       Попов берёт пачку синего винстона, расплачивается за обе и вместе с парнем выходит из магазина.       — Спасибо, Арс.       — Да не за что, пойдём.       Вечером у них по планам репетиция, поэтому вожатые выводят отряд на ту самую площадь, чтобы дети показали и прорепетировали свои номера.              Шастун скучает на лавочке, то и дело поглядывая в телефон. Они не в комнате, а значит интернет нулевой. Смирившись, он убирает телефон. Сидит без дела, его помощь в данный момент вожатым или детям не требуется. Арсений предложил ему вернуться в комнату, но парень отказался. Совсем от скуки умрёт, считает он. Лучше тут с ними посидеть. Смех Попова возвращает его в реальность. Почему то Шаст отмечает про себя, что у брюнета необычный смех, не такой, как у Серого или Иры. А почему – не понимает. Но залипает и непроизвольно улыбается.       Через неделю первая дискотека. Громкая музыка, куча поющих и счастливых детей, отдыхающие вожатые, которые всё равно бдят за ребятами. Девчушка 16-ти лет подходит к Шасту.       — Антон, а можно сказать? — Маша слегка мнётся, устремляя взгляд в пол.       — Да, что такое? — Шастун смотрит на невысокую девушку. Хотя, рядом с ним почти каждая девушка будет казаться маленькой.       — Ты мне нравишься, — девушка покрывается лёгким румянцем и поднимает взгляд на Антона.       — Оу.. — парень не сразу находит, что ответить. — Прости, помочь ничем не могу.       Маша меняется в лице. Обида и разочарование. Ну что же ты так остро реагируешь, моя девочка. Не переживай так сильно. Девчонка тихо извиняется и разворачивается, уходя в сторону своих подружек.       Стоящая неподалёку Кузнецова подходит к Антону.       — Ты чего так грубо с ней, Шаст?       — Она мне не интересна.       — Ну а вдруг? Маша же классная, весёлая такая. Да и разница у вас всего год, может пообщались бы хотя бы.       — Нет, ты не поняла. Она вообще не будет мне интересна.       Ирина вопросительно поднимает бровь: почему так категорично?       Антон не видит смысла скрывать. Для него это совершенно открытая тема, поэтому он честно заявляет.       — Я гей, Ир. Так что я лучше сразу её отошью, чем буду давать ложные надежды. А то навыдумывает себе ещё.       Девушка, честно признаться, в шоке. Хотя нет, даже не так. Она в ахуе.       — Ого...       — Ага. Ты разочарована?       — Ни в коем случае, Антон, ты чего? — Кузнецова касается плеча парнишки, мол, всё хорошо, не бери в голову, это просто неожиданно.       А Шастун понимает, поэтому вообще не парится.       К Антону подбегает Дима.       — Шаст, занят?? — он взволнован, а ещё улыбается как дурак.       — Что такое? Рассказывай.       Ира подмигивает Тохе и отходит.       — Антох, мне Катя сказала, что я милый и классный, — мечтательно произносит Поз, а зелёноглазый улыбается. Кажется, кто-то начинает влюбляться.       — Ну так классно же, Диман.       — Да не то слово, блин! Она и сама такая милая, — счастье будто переполняет парня. В таком возрасте, обычно, так не реагируют. Строют из себя не знаю кого, хоть и не строители. Значит, действительно начинает влюбляться.       Димка говорит, что если что будет рядом и уходит. Пошёл, наверное, Катю искать.       А Антон задумывается о том, чтобы под шумок сходить в тот самый магазинчик. Ну уж очень хочется холодного пива. Код от калитки он знает, вожатые в действиях не ограничены, за помощниками тоже особо не следят, так как надеятся на их благоразумие. А Шастун знает, что ни на кого надеяться нельзя. Только на себя. Ну, разве что на Вику ещё.       Поэтому, не долго думая он идёт в сторону выхода. Кто заметит – за сигаретами пошёл, разрешение получил.              Ему без вопросов продают бутылку: видели, что со старшим, выглядит совершеннолетним, работает в лагере (а кем – это уже не важно). Шастун решает, куда бы пойти. Идея приходит быстро – речка. Правда, конечно, за территорией. На самоубийцу он вроде не похож, да и своих подставлять не хочется.       Сидит, потягивает светлое с сигаретой во второй руке. На улице уже темно, даже звёзды немного видно. Красота. Та самая, которая в мелочах.       — Ало, Тох, мы после отбоя в вожатской собираемся, там парни с третьего отряда вино на всех купили. Ты сам где? — Ирина звонит парню, тараторя. Она не в курсе ситуации парня, поэтому спокойно говорит о планах.       — Да я за сигаретами вышел недавно, скоро буду, — врёт. Сидит ведь уже полчаса. До отбоя минут 15 ещё.       — Хорошо, ждём тебя тогда.       Улыбается, прикрывая глаза. Антону тут нравится. Главная цель, конечно, проваливается, но ему обстановка в целом нравится.       Через десять минут он наконец-то возвращается в лагерь, заходя в комнату. Матвиенко и Кузнецова там, Попов же пошёл объявлять отбой ребятам.       — Ты же вроде вчера только за сигаретами ходил? — Серёжа поднимает взгляд на Шаста, отрываясь от интереснейшего скроления ленты инсты.       — Да, просто других захотелось, — опять врёт. Антон, эх Антон, нельзя же так. Знает, что искусно врёт и пользуется этим.       Арсений возвращается.       — О, Тох, ты где был? — смотрит на парня, который сидит на его кровати. Будто своей нет.       — Да за сигаретами бегал, — тут уже почему-то у Шастуна какое-то предчувствие.       Брюнет садится рядом. Принюхивается. Вот ты и спалился, Антон Андреевич.       — А ну-ка, пойдём покурим, Антон.       Что-то неладное. Шаст смотрит на старшего. С недоверием, оно и понятно.       Выходят, зелёноглазый достаёт пачку, но вожатый хватает его за запястье.       — Пил?       — С чего ты это...       — Пил, я спрашиваю? — злится. Арсений злится.       — Ну...       — Понятно, — Попов отпускает руку парня, разворачиваясь.       — Да какая разница то? Моя же проблема.       Старший останавливается, повернув лишь голову в сторону Шаста.       — Учить тебя не буду, ты сам просил. Но врать – это дело неблагородное, Антон.       Стыд разливается по телу младшего. Со стороны совершенно спокоен. Лишь покрасневшие кончики ушей выдают его, но и их не видно в темноте.       — Извини, я не хотел, — Шастун действительно сожалеет. Впервые, наверное. Обычно ему всегда было плевать на подобные высказывания.       — Ага.       Арсений уходит, а парень всё таки остаётся, выкуривая сигарету. Совершенно не хочется падать в глазах Попова. Он всё таки приехал сюда чтобы исправляться, а не чтобы без предупреждения бегать за пивом, а после врать.       — Идёшь? — Серёжа смотрит на младшего и встаёт с кровати. — Ира с Арсом уже там.       — Да.. да, иду.       В вожатской весело. Молодые люди просто болтают. Все прекрасно понимают, что напиваться нельзя. Как никак детский лагерь, но выпить по стаканчику, может по два, вина – вполне можно.       Антон сидит и гипнотизирует свой стакан. Хочется, но при Арсении неудобно. Стыдно, если уж быть честным.       — Я тебе ничего не запрещал, Тох, — Попов незаметно для всех шепчет на ухо помощнику, от чего тот слегка дёргается.       — Ага...       Неуверенно, но Шаст всё же берёт стакан. Минут через пять приятной беседы и звонкого смеха он отвлекается, забывая про неловкость.              Часа в два ночи многие расходятся. Те, кто помоложе – остаются на продолжение банкета. Антон вместе с Арсом заваливается в комнату. Атмосфера классная, он вполне бы хотел остаться на вторую смену, а то и на третью. Нужно будет поговорить с Поповым и позвонить сестре.       Охота попиздеть, поэтому Шастун начинает расспрашивать Арсения обо всём, а тот охотно отвечает.       — А ты, получается, учителем же работаешь? — Шаст лежит на животе, при этом держит корпус на локтях.       — Да, учителем русского и литературы. Филологический же закончил. Точнее работал, — в конце старший грустно вздыхает.       — А почему работал? Что случилось?       — Ну, я уволился. Произошла не очень приятная ситуация и мне пришлось написать заявление по собственному, чтобы характеристику не портить.       — Расскажешь?       — Может позже, не сейчас, — даже выпивший он грамотно уходит от ответа. Шастун действительно бы получился у Попова.       Минутное молчание.       — Слушай, у меня в школе одна училка по русскому в дикрет ушла, а вторая на пенсию. Не хочешь устроиться? Тебя бы взяли. Школа у нас неплохая. Не веришь мне – Поза спроси.       И Арсений убеждается, что эта бедовая голова может выдавать и очень полезные идеи.       — Вполне. Обсудим это с тобой позже, — он улыбается. Антон и правда хороший парень, поэтому Арсений нисколько не жалеет, что послушал Сашу. — А сейчас давай спать. Спокойной ночи, Тох.       — Спокойной, Арс.       Оба засыпают достаточно быстро, ибо выпили, и даже не слышат, как возвращается Матвиенко, врезаясь в темноте в кровать и матерясь, и лишь только после ложится спать.