(night) eight, twenty-eight

— Господин Дилюк! Господин Дилюк! — звучит в полупустой таверне голос Паймон. Пронзительно, пискляво, очень громко и возбужденно. Дилюк закрывает глаза и выдыхает. В нос бьет отчетливый аромат лилий калла, смешанный с запахом пота от долгих часов тренировок и верховой езды. — Ты не господин Дилюк! — утверждает Паймон, и Дилюк закатывает глаза. Действительно. Дилюк поднимает взгляд: Кэйа приветливо улыбается одним закрытым глазом, и его волосы красиво обрамляют острый подбородок. Дилюк выдыхает и обвивает языком член, который еле-еле помещается во рту. Выдох Кэйи вторит ему. Дилюк усмехается, втягивая щеки, чтобы было удобнее двигать головой… Рука Кэйи ложится ему на голову. Почему она дрожит, знает один лишь Дилюк. Он замирает. Лениво ласкает языком член. — Добрый день, сэр Кэйа. Дилюк может с облегчением вздохнуть и расслабиться, когда слышит спокойный голос Итэра. Стоит до его ушей донестись голосу летающего компаньона Путешественника, он отставляет начищенный бокал, чтобы вдруг не разбить (или чтобы как-то неправильно не повести себя — Дилюк не любит показывать друзьям своих эмоций, тем более незнакомцам). Однако он не может вздохнуть с облегчением. Он поднимает руку и обхватывает яички Кэйи, слегка сжимая их… Пальцы Кэйи перебирают его волосы, ласково, по-домашнему. Дилюк откидывает голову назад, выпуская член изо рта и затем смотря на то, какой он твердый и поистине огромный. Дилюк целует головку в немом признании в любви. — Здравствуй, маленькая пташка, — Кэйа отвечает более чем игриво, впрочем, ничего необычного, но Дилюк все равно прикусывает его. Совсем слегка, но ощутимо. Кэйа хватает его за волосы, еще секунду назад играясь с ними. Он усмехается, притворно, понарошку — как и всегда. Дилюк оставляет поцелуй в месте укуса. — Кэйа, все в порядке? — спрашивает Паймон. Из-за барной стойки ее голос слышится приглушенно. Пальцы Дилюка — когда-то тонкие и аккуратные, а теперь покрытые мозолями от бессчетного количества ночей, проведенных с тем, кто никогда бы его не предал — оглаживают член. Он осыпает его поцелуями — так страстно, как почти никогда не делает. Кулак Кэйи в его волосах разжимается. Он прощает его, всегда прощает. Как и Дилюк его. — Разумеется, маленькое облачко. Вы что-то хотели? — Кэйа проводит кончиками пальцев по волосам Дилюка, будто наигрывая умиротворяющую мелодию. Дилюк касается головки и нашептывает слова, предназначенные лишь для Кэйи. Он чуть улыбается — отстраненно, словно старый друг после долгих лет разлуки. Надевается ртом на член и посасывает, пока внутри все не наполняется слюной, а на язык не стекает капелька предэякулята. Дилюк прижимает влажную головку к губам и размазывает по ним смазку, будто помаду. Кэйа опускает взгляд и встречается с чужим. Его глаза горят почти как у Дилюка, но взгляд ледяной, хотя по-прежнему теплый, знакомый, притягательный и чарующий. Дилюк чувствует обезоруживающий румянец, который заливает его лицо. Он не смеет отвести взгляд. Облизывает губы, находясь в ловушке искристых глаз Кэйи, в которых заключена вселенная и все ее секреты. Кэйа ухмыляется. — Мы, — Паймон кашляет, кажется, пытаясь привлечь его внимание. Кэйа поднимает взгляд. Дилюк недовольно хмурится. — …ищем господина Дилюка. Дилюк слышит смешок Кэйи. Он вздыхает, и пальцы с аккуратными розовыми ногтями оборачиваются вокруг основания. Он медленно дрочит Кэйе, невесомо проводя языком по кончику. Член между его ладоней пульсирует так отчаянно, что совсем непохоже на Кэйю. — И зачем же, скажите на милость, двум юным птенчикам понадобилось искать этого дряхлого ворчливого филина? Кэйа толкается вперед, облокачиваясь о стойку, и рот Дилюка начинает ныть: член настолько большой, что он чуть ли не давится и пытается отстраниться. Дилюк начинает дышать через нос, позволяя члену проскользнуть дальше и упереться в заднюю стенку горла, и неприятное ощущение будто напоминает о том, что, несмотря на боль, он все еще жив, все еще с Кэйей. — Какое тебе дел… — Поручение, — отвечает Итэр, осекая Паймон. По его спокойному голосу, непривычно сдержанной и немногословной речи Дилюк понимает, что его что-то беспокоит. Кэйа вновь двигает бедрами вперед, и Дилюку приходится закрыть глаза: мысли об Итэре перестают быть чем-то важным, когда их застилают мысли о Кэйе и только о нем. Как и должно быть. — Что ж, — кажется, Кэйа улыбается. Он всегда улыбается, изучая объект своего внимания и просчитывая следующий шаг, пока мило беседует с кем-то. Дилюк ерзает на месте, его стоящий член весь сочится смазкой. Ему никогда не удается держать себя в руках, когда рядом Кэйа. — Господина Дилюка нет здесь. Он… — Кэйа опускает руку, гладя Дилюка по голове. Тот слабо стонет, радуясь любому поощрению со стороны Кэйи. Раскрывает рот шире, пододвигаясь ближе, насколько это возможно, чтобы заглотить всю длину. Одновременно скользит языком, сильнее прижимаясь к задней стороне члена, что лениво лежит у него во рту. — … занят своим собственным поручением. Я бы сказал, что оно чрезвычайно… срочное. Дилюк усмехается как может. Он обхватывает ладонями крепкие бедра Кэйи, и его член начинает пульсировать уже от этого. Он отклоняет голову назад и тут же двигает ей вперед. Делает все осторожно, чтобы не наделать ненужного шума. Время от времени он тихо стонет… Дилюк знает, что Кэйа слышит его, судя по тому, насколько твердым становится во рту член. — Странно, — не унимается Паймон. Как всегда чересчур любопытная и слишком дотошная. Но не Итэр. — Тогда мы придем позже, — говорит он, вероятно, сразу все понимая. У Кэйи на щеках разливается густой румянец. Всегда необычайно красивый и яркий. — Но с чего бы господину Дилюку просить сэра Кэйю подменить себя? — Паймон все еще не торопится уходить. Кэйа непроизвольно стонет. — Он говорил никогда не верить сэру Кэйе, так что естественно не мог оставить таверну на него… Дилюк убирает руки с бедер и обвивает ими основание члена, который не помещается полностью внутрь. Он вновь поднимает взгляд. В его глазах стоят слезы — он так сильно хочет кончить, хочет, чтобы Кэйа трахнул его, хочет стонать его имя и раскрыть ему все самые сокровенные секреты. О том, что любит его. В ответ он получает затуманенный взгляд, и в нем сверкает звездная безлунная ночь. — Разве… — голос Кэйи на долю секунды становится ниже обычного, — я не знаток вин и мастер развлекать гостей? Дилюк смыкает зубы на головке, как всегда жадный до внимания Кэйи. Тот обращает к нему свой взгляд, в котором сияет лето с его зеленым пейзажем. Дилюк оставляет на кончике нежный, искренний поцелуй и смотрит вверх. Кэйа улыбается, даже не замечая, сколь искренне у него это получается. — Хм… — Паймон, нам надо идти, — говорит Итэр. Настаивает решительно, точно истинный лидер, кем он и является, но пока не догадывается об этом. Пальцы Кэйи нашептывают Дилюку ответное любовное признание. — Но!.. — Пока-пока, маленькая пташка. Приходите еще… Кэйа похлопывает Дилюка по голове, давая ему знак. Тот выдыхает не в силах избавиться от волнения, с которым блестят его глаза. Не в силах больше ждать облизывает губы, предвкушая момент, когда ему преподнесут его любимый напиток. Дверь закрывается, приглушая речь неуверенно удаляющейся Паймон. До них доносятся восклицания Венти. Бард поет о временах, которые не имеют никакого значения для Дилюка. На некоторое время он забывает про него, и из-за этого голос Венти кажется слишком веселым… но Дилюку нет до него дела. — Только не сильно пачкайся, — Кэйа отступает на шаг от стойки и улыбается, молча поощряя и обещая. Дилюк закатывает глаза — Дилюк Рагнвиндр никогда бы не испачкался — и открывает рот, призывая Кэйю воспользоваться им так, как тот хочет. Кэйа гладит его по голове. — Вот молодец. Ему достаточно всего пары толчков, чтобы кончить, и Дилюк закрывает глаза, растворяясь в ощущении заполняющей его рот спермы, которая затем стекает в горло. В следующую же секунду Кэйа выходит из него и, схватив за волосы, запрокидывает голову назад, на что Дилюк недовольно хмурится, но слушается и отдается ему, доверяя. Вопреки всей лжи и боли, вопреки тому, как он любил, любит и будет любить Кэйю. Последние капли падают ему на лицо, будто слезы или дождинки, они похожи на брызги озерной воды, в которой играются озорные маленькие мальчики. Дилюк открывает глаза и видит, как Кэйа — конечно же — улыбается. — Кажется, ты не хотел, чтобы кто-то пачкался, — фыркает Дилюк, наблюдая за его расслабленным выражением лица, на котором лежит тень удовольствия. — Так и есть, — соглашается Кэйа, наклоняясь и обхватывая ладонями его щеки. — Просто, выглядя таким, ты похож на произведение искусства. Дилюк чувствует, как краснеет, пока Кэйа слизывает остатки спермы с его лица.