Малина

Димка спал в моей кровати. Вчера во время прогулки мы так назюзюкались, что ввалились ко мне бухие в дрова и принялись насиловать гитару. Я пытался играть Дассена, но Димка отобрал инструмент, сыграл мне «смерть клопа» и вырубился. Какой же он красивый, гад, я осторожно погладил щетину на его подбородке. Даже таким, небритым мужиком, вернувшим все свои килограммы, он вызывал во мне желание. Уснул, уткнувшись в его подмышку. Проснувшись, долго соображал, почему сплю одетый. С кухни донёсся запах кофе, но я сначала ломанулся к белому другу. Порыкивая от кайфа, слил, потом решил ополоснуть грешные чресла. Дверь не закрывал, не привык закрывать. Когда выключил душ, увидел Димона, стоящего в дверном проёме. Подмигнул ему. — Хочешь в душик? Он молча стянул майку, спустил джинсы и шагнул мимо меня в кабинку. Теперь я залипал, прислонившись к косяку. Полуголые пили кофе и посматривали друг на друга. Мне нравилось видеть, как он смущается. — Пойдём гулять? — Опять? У меня столько здоровья нет, чтоб с тобой гулять. К тому же мне на озвучку надо через час, вызови мне такси. — Можно я сам отвезу тебя? — Скажу спасибо. Одевались, уже не скрывая разглядывали друг друга и улыбались. Не удержался — прижал его к себе и ткнулся носом в загорелую шею. И совсем не ожидал, что его руки лягут на плечи. Осторожное касание губами щеки, бешеное сердце, растерянный взгляд… Это такое вкусное зрелище — Димка с припухшими губами и потерянным взглядом. Он так переживал за этот поцелуй, что хотелось ему посочувствовать. Ехали молча, но не мог не смотреть на него. Пока парковался у студии, не заметил, с чего вдруг на него нашло, — он кинулся ко мне и засосал губы, не по-детски лаская языком. Не мог отказаться от такого удовольствия и стал наглаживать его. Какой же это кайф… Но пришлось отпустить парня и осознать, что за нами наблюдали. Мужичок, поджидавший Димку у входа, что-то сказал ему, сально ухмыляясь. Заметно было, как Димон в ответ огрызнулся и увернулся от рук этого типа. Тут уже я не выдержал, метнулся туда. Еле успел цапнуть этого ловеласа за рукав. — В чём дело? Что вам нужно? — Мне нужно, чтобы ты не смел больше касаться Дмитрия. — Так ты его ё##рь? А ведь он полгода корчил из себя целку, говорил что не такой. Я уж было и поверил. А знаешь что? Сегодня же и вы##у его. Дикая кровь прилила в мозг. Удар, ещё удар — остановил только Димкин голос и руки, что не давали ещё и ещё бить эту тварь мерзкую. Охранники выбежали, подняли мужика. Один кинулся было обратно, очевидно, вызвать полицию, но Димка метнулся за ним и начал ему что-то горячо доказывать. Пришлось выложить козыри. Достал корочки, показал пацанам. Их пыл поугас, и они приуныли. Не сладко меж двух огней. — Я требую вызова полиции! — орал потерпевший. Ну так я и ему ткнул корками в нос. — Уже здесь, будем оформлять попытку изнасилования? — Нет. Охранники ушли. — Ты пожалеешь об этом, — мужик кинул злобный взгляд на Димку и тоже скрылся за дверью здания. Димон заглянул в удостоверение. — Так я теперь подполковник? — Ещё нет. И вообще — как сам захочешь, заставлять я не стану. — Забери меня отсюда вечером. *** Димка раскинулся на кровати. Обожаю его таким — побритым и с кудрями до плеч, утомлённым после утренней любви. — Кофе хошь? Кстати, вчера Олька звонила, говорит, малина созрела, поедем? У тебя когда выходные? — Мишка, ты реально медведь, наглое и нахрапистое животное, сладкоежка и зверь. Кофе хочу. — В каком смысле «зверь»? — В том самом. Хорошо хоть до съёмок постельных сцен далеко и синяки успеют сойти. — Каких сцен??? — Ну, началось! Я герой-любовник! Амплуа у меня такое! Поэтому я играю любовь во всех её видах и проявлениях! — Сейчас я покажу тебе любовь во всех её видах… — Мишка… Оууу… Ну с кем я говорю об искусстве — медведь и есть.