Злой фанфик по Наруто

– Наруто, остановись… Что ты делаешь, нару… – девушка дышала глубже, не сопротивляясь, лицо раскраснелось, губки заалели, взгляд затуманился… Она была чудо как хороша. Милое личико, мягкие, полуазиатские черты лица, гладкая белая кожа, изгибы её плеч, рук, талия, всё было невероятно волнующим. От неё исходил аромат юности и… привлекательности. Она не могла не нравиться – такой уж создала её природа. Мои руки мягко скользнули по плечам, спине, вверх, вниз, я чувствовал, как забилось её сердечко. Люди здесь более… стеснительные и скромные. Очень стеснительные в этом плане, поэтому просто с ума сходят от любой пошлости. Японцы, что поделаешь… Пальцы скользнули по спине, к плечам, девушка прикусила губу, я чувствовал, как она возбудилась, она тяжело дышала и давила в себе стоны наслаждения, я просто чувствовал, как оно медленно и верно нарастает, пульсирует в теле, главное правильно ласкать определённые места, и не делать грубости, ловко переходить с одного на другое, девушка была в одежде, это немного мешало мне, но не могло помешать насладиться руками её прекрасным телом. Я чувствовал жгучее желание внутри, желание сделать ей приятно. Не себе, я не ощущал это так – мне хотелось её удовольствия, поэтому пальцы ловко скользили по талии, стройному животику, спине, она дышала тяжело, ещё тяжелее, сжимала бёдра, я почти физически ощущал, как тягуче свербит у неё между ног, как хочется дотронуться, хочется скорее и сильнее… Она смущалась и в своём смущении одаривала меня незабываемым ощущением страсти… Я отодвинул её волосы в сторону и коснулся губами шеи, проведя языком от шеи сзади, до ушка, и продолжая ласкать её талию. Девушка слегка дрожала… Я почувствовал, что мои долгие ласки её спины и талии дали результат – скользнул рукой вниз, к бёдрам – она тут же инстинктивно сжала ножки, но мне не её киска нужна была, я ласкал наружную часть бёдер и коленки, а то, как она сжимала свои ножки – это практически самоудовлетворение. Она не могла сопротивляться – никто не может сопротивляться. Этот необычный дар появился во мне после перерождения – нечто вроде демонического суккубского таланта. Я ещё только изучал его, я тут всего лишь две недели… и впервые пришёл в школу шиноби, а тут девушка… крикливая, прямо злобная и стервозная, но… Наруто знает, как заставить девушку замолчать… Насколько я понял – раньше тот, чьё тело я нагло занял, испытывал к ней чувства, не любил, а просто волочился. Но не эротику – он слишком туп для этого. Был. Я же наоборот – чувствовал себя пчелой в клумбе, или козлом в огороде – здесь столько красивых цветочков, девушки все спортивные и подтянутые – а у меня пунктик… на подтянутых. – Наруто… – едва слышно прошептала девушка, я ускорил ласки бёдер, снаружи и изнутри – она расставила ноги, чуть-чуть, мне этого хватило, и я скользнул под её платье, она чуть было не взвизгнула от удивления и стыда, покраснела до корней волос, но… я остановил пальцы в миллиметрах от её киски и ласкал только бёдра. Нежными, но настойчивыми движениями. Я просто чувствовал, как она хочет, чтобы я уже бесстыже ласкал её киску, а не бёдра, чтобы не останавливался на этом, чтобы… Она распахнула удивлённо глаза, потом сжалась, сжала бумаги на своём столе в кулак и дёрнулась, мою руку сжала бёдрами так сильно, что я аж удивился… Звали эту девушку Сакура. Мы сидели рядом, она шумно отчитала меня, стоило мне лишь войти в класс, и вот, подошла накричать на перемене, когда все ушли из класса, села, а я возьми, да и начни её спину ласкать. Она сама не заметила, как попала в эту медовую ловушку и забыла, когда ещё имела волю, чтобы остановиться… Люди здесь одновременно извращены и очень, очень стыдливы. Сакура чуть с ума не сошла, когда я начал ласкать её тело, но я попросил её не мешать мне… Она обмякла и рухнула на меня, вытянув ноги под партой… – Наруто… дурак… извращенец, – говорила она, тяжело дыша, – ты мерзавец, подлец, отвратительный мальчишка! – Оу, я вижу, ты обо мне очень хорошего мнения, Сакура-чан, – я погладил её волосы, – ты не подумай, что я вдруг решил всерьёз какие-то отношения, но… я почувствовал у тебя сильную неудовлетворённость. Ты стала грубее, злее, нервней… Тебе нужно просто немного… отдохнуть. Расслабиться. – Пошляк и извращенец. – Я не дотронулся до твоей киски, – улыбнулся я ей… Сакура снова полыхнула стыдом. – И до груди тоже не дотронулся. Я же обещал. – Но ты… – Она внезапно начала понимать, что только что произошло, и её мелко трясло от гнева. – НАРУТО! Кажется, мне надо бежать. Быстрее! В прошлой жизни я был волшебником. Обычным волшебником, магом, чародеем. Жил в Англии, сотворил ритуал перерождения души, и надеялся, что когда моя душа снова станет кем-то, то я сохраню все свои воспоминания и навыки, силу, и смогу занять высокое положение в обществе. Но… У судьбы есть свои планы, а наш мир оказался не единственным. Вот так я и превратился из волшебника в местного азиатского ниндзю. Поначалу я думал, что я просто попал куда-то в Азию, но по мере изучения местности понял – всё куда менее радужно. Плюс у меня появился странный талант – я стал немного инкубом – демоном плотских удовольствий. Нет, рога у меня не выросли, но я стал чувствовать девушек так, как никогда ранее. Чувствовать их желания, в плотском смысле, и моё касание, если я захочу, будет дарить такое же удовольствие, как ласки во время секса. Даже если просто пожму руку. Это было… удивительно, по всей видимости, ритуал и перерождение так сработали, что меня как-то через демонический мир протянуло сюда, или моя душа от демонического ритуала так среагировала… В общем, я маг-метаморф. Могущественный, но не то чтобы божественной силой обладал – просто очень сильный по меркам других. Насколько я понял – тут работает чакра, и вовсе нет никакой магии – что позволяло мне получить эксклюзивную силу – магия ведь умеет делать такие вещи, какие чакрой никогда не сделаешь. Сакура вскочила, на платье спереди у неё мокрое пятнышко – видимо, настолько промокла, она посмотрела на это, стала совсем багровой, и бросилась на меня. Дезиллюминация! Невидимость! Неслышимость! Чары маглоотталкивания… И я отпрыгнул в сторону, прижавшись к стене – сакура с удивлением смотрела на то место, где я только что стоял. Я и без волшебной палочки такие заклинания умею творить – девушка упёрлась руками в стол, тяжело душа. – Убью извращенца. – А за что? – спросил я, сделав так, чтобы голос звучал рядом с ней. Сакура ударила кулаком воздух. – За извращения твои! – Разве ласкать красивую, страстную, милую, сексуальную девушку – это извращение? – спросил я, томно, – ты прекрасна. Я не скажу, чтобы хотел с тобой всю жизнь прожить – ками упаси, но ты правда хороша. – Нельзя просто так взять и начать распускать руки! – крикнула она. – Я не трогал твои… эм… слишком эрогенные зоны. Просто массаж. Ну а что ты испытала оргазм – ну так это уже не ко мне вопрос. Видимо, ты слишком долго терпела, раз такие скромные ласки сумели тебя завести. – Извращенец, убью, только попадись мне! – Сакура чуть не сломала стол, – убью скотину! – Ну вот, что за женщины – никогда вас не пойму. Встань вот сюда. – Что? Я применил заклинание для очистки её одежды от… эм… вы поняли. Мокрое пятнышко исчезло, и сама она стала чистой и свежей. Сакуру это однако совершенно не обрадовало – она завыла как раненый и разъярённый зверь: – Я тебя УНИЧТОЖУ!!! Только попадись мне, скотина извращённая! – Удачи. Думаю, я прогуляю сегодня уроки, – я аппарировал за пределы класса. Я перенёсся домой – дома у меня после ряда заклинаний и защитных ритуалов – было чисто, уютно, свежо. Я заварил себе чай – с мятой, жасмином, и снял все заклинания невидимости. Взмахнул рукой – в воздух взвился большой свиток, и кисточка с чернилами. Я сел в кресло и закинув ногу за ногу, откинулся в кресле, полулёжа, сотворил трубочку, чтобы пить чай, и начал диктовать… – «Её тело в лучах заходящей луны было нежным словно распускающиеся лепестки сакуры, изгибы манили и гипнотизировали своей красотой – нельзя было оторвать взгляд от страстной груди, увенчанной ягодками её набухающих сосков, от плавных, но отчётливых изгибов...»… Я уже неделю это пишу. Вернее, диктую и слежу, чтобы зачарованная кисть калиграфическим почерком выводила идеальный текст. Это был роман, причём роман эротического содержания. И я писал его, вкладывая весь свой приобретённый демоническо-инкубский навык. Я знал, что понравится не только мужчинам, но и женщинам – изобразить красоту так, чтобы каждая женщина примерила на себя её образ, и каждый мужчина вожделел выдуманную героиню. Красивые отношения, красивая любовь, закрученный лихо сюжет… За неделю я написал по местным меркам почти всё – почти всё дописал, осталось несколько сцен. Первый поход в школу и ласки Сакуры-чан вновь пробудили во мне зверя и вдохновение лилось рекой – мне хотелось излить на бумагу все те чувства удовольствия и жажды доставить его девушке, и я не мог остановиться… Это было выше моих сил. Я никогда не писал романов, но попав в этот мир – внезапно начал. Вот было во мне что-то, что требовало выхода, требовало показать его всему миру. Написание это не изготовление ширпотреба – шедевр не делают и не изготавливают, его порождают и взращивают, вкладывая в него всю свою душу, мысли, и главное – ту искру, которую хочется вложить и поделиться ею со всеми. Это одержимость, в хорошем смысле слова, творчеством… Я надиктовывал роман часа два, тщательно подбирая слова, они словно песня лились с моих губ, и наконец, поставил точку сценой нежнейшего и эротичнейшего секса между главным героем и его старой возлюбленной, которую он спас, но не знал, что это она… Сейчас мне очень бы хотелось самому этим заняться – но женщины под рукой не было. Была рука, но этим как-то заниматься не хотелось – хотелось всё-таки женщину. Я грустно вздохнул – в конохе есть пара борделей, надо будет перевоплотиться с помощью метаморфии и сходить туда. Скучные заведения. Настоящий секс без эмоций не бывает – даже если это эмоция страсти. Иначе это не секс, а просто траханье. Сморщив нос, я решил сходить и отдать этот роман издателю – в конохе было несколько крупных издательств. Хм… Меня тут каждая собака знает, а что если… Да, я перевоплотился в женский образ – свой же собственный. Встал, осмотрел себя, стащив рубашку. Приятные черты, красивое тело, в котором просто эстетически хотелось находиться и чувствовать себя красивой. Это не гомосексуализм или что-то такое, наоборот, проявление гетеросексуальности и немного даже нарциссизма. Мне это тело понравилось – я заплёл длинные волосы в две косички, подошёл к зеркалу в ванной, стянул косички трансфигурированными резинками, поменял лёгкой трансфигурацией одежду – вместо нарутовского костюма – рубашку в оранжевых тонах, приталенную, и короткие шорты, чёрные. Ну вот, уже лучше – красавица! Меня, правда, немного озаботило то, что мне нравилось находиться в этом образе – я имею в виду не вести себя как девка, упаси боже, а просто… Наруто с его техникой соблазнения тоже этим страдал. Хихикнув, я сделал шорты чуть подлиннее, но всё равно – ноги очень длинные получились, и тело очень симпатичное. Я хотел было взять свиток, но… он слишком большой. То есть у меня попросту не было подходящей сумки – а писать в книгах тут… пишут, конечно, но традиционно использовали свитки. Подумав над этим, я наложил на подсумок шиноби заклятие незримого расширения, так, чтобы в нём можно было не то что свиток – всю библиотеку конохи хранить, включая полки и библиотекаря. Теперь надо сходить к издателю и предложить ему купить у меня роман… * * * * * Мужчина лет сорока, с тонкими усиками, козлиной бородкой, азиатской такой, смотрел на свиток, не отрываясь и по-моему, он даже не моргал, читая, что я написал…а. В японском языке, в отличие от английского, есть феминитивы и особенности, и не хотелось бы спалиться из-за такой мелочи. Так что я слежу за мозгами и стараюсь говорить в мелочах о себе как о девушке. Хотя это непривычно – я всегда был метаморфом. А метаморфы привыкают играть и плохо видят биологическую разницу – примерно как актёры видят свои образы. Для людей это целая жизнь, люди привыкают к ним, люди вживаются так, что их просто ломает, если надо побыть кем-то другим, а метаморфы наоборот – легко меняют такие мелочи. Вот только феминитивы и особенности японского я уловила не слишком тонко, и могу проколоться на мелочах. – Так, Узумаки Наруко, – Мужчина дочитал и поднял на меня взгляд, в котором читался натуральный фанатизм, – вы это написали? – От первого до последнего иероглифа. – Вы гений! – он вскочил, повалив японский столик, и подбежав ко мне, начал трясти мою руку и плакать при этом, – я не мог оторваться! Вы гений, вам надо памятник ставить, я преклоняюсь перед вашим талантом! – у мужика истерика, – прошу, умоляю, напишите ещё! Что было дальше? Я достала из подсумка следующий свиток, от которого у мужика слюни потекли. – То была только первая треть. Всего тут три крупные сюжетные арки. И я дала вам первую, в надежде, что вы оцените мою работу. Если оценка меня удовлетворит – мы поговорим про печать и роялти. – Конечно! Двадцать процентов! – М? – Если вы напишете ещё. – осмелел мужик, – нет, просто двадцать процентов и эксклюзивное право на печать этого шедевра! – Договорились. Подпишем договор? Мужик тут же бросился к стеллажу с договорами, достал свиток, развернул его – в свитке уже были вписаны основные пункты. Я поставила свою роспись кисточкой с чернилами – калиграфия, мать её… И мужик с вожделением посмотрел на оставшиеся два свитка. – Вот, они ваши. Если я напишу ещё что-нибудь – я обязательно к вам приду. – Конечно. Деньги поступят на ваш счёт, у нас нет ваших реквизитов… Я вытянула из декольте небольшой листочек с написанным на нём номером банковского счёта. Мужик порозовел, смутился и взял листочек так, как будто это самое великое сокровище нации. – Госпожа Наруко, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот шедевр продавался по всему миру! Обещаю! Я встала. – Хорошо. В таком случае – буду ждать траншей. Можно мне мою копию договора? * * * * * Едва я аппарировал домой, тут же перевоплотился обратно в Наруто, сменил одежду и рухнул на кровать. Готово! Ах, как мужика колбасило то, как колбасило… теперь у меня есть дополнительная личность. Это у метаморфов бывает – когда заводятся дополнительные, вторые личности – для отмыва бабла, для грязных делишек, просто для анонимности… Особо грязные извращенцы – ещё и для секса, но у нас в Англии всегда с этим были очень строгие порядки – даже если ты метаморф, разум всё равно пол не меняет, и за гомосексуализм можно было поплатиться головой. Казнили пидарасов нещадно и жестоко. Метаморфия меняет тело, вплоть до генома – поэтому метаморфию нельзя обнаружить – ни магией, ни чакрой, никак. Это глубокая биомагия. Так что я не волновался – даже если местные сравнят образцы ДНК Наруто и Наруко – узнают, что это родственники, но не слишком близкие – как четвероюродные или даже дальше. Ну там пра-прабабушка была общей, невелика заслуга. Удобно? Удобно. Для издателя – я гениальная молодая писательница Наруко Узумаки, для остальных шиноби – Наруто Узумаки. Если я использую ментальную магию, обычную магию, и сумею задурить головы шиноби, сделав себе второй комплект документов – то можно будет жить лучше – потому что Наруто… Наруто не любят. Его ненавидят в деревне – люди имбецилы, тут ничего не попишешь. Умение метаморфии как будто специально создано для профессии шиноби. В общем, всё не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд. Я взмахом руки заставил предметы гардероба убраться в шкаф, очиститься от грязи и выгладиться, сразу четыре заклинания разом, и взмахом другой – расстелил постель. Время уже позднее, а завтра рано вставать – чакру тоже надо «пощупать». И изучить. Всю свою жизнь я изучал магию, пытался проникнуть в её тайны, а тут – такая благодатная почва для изучения! Надо тренироваться и изучать. Только так! Понять, разузнать, и учитывая, как в этом мире все одержимы силой и убийством себе подобных – тренироваться. Заодно… Я заснул, не успев запомнить, о чём ещё думал… Сладких снова, Наруто Узумаки… * * * * Вашу ж мать! Я пнул манекен. Шиноби странные – помешаны на своей биомагии и странных умениях, которые называют чакрой. Причём эти странные умения шиноби применяют так, что у меня голова кругом. Они кидают друг в друга метательные ножи, и используют другие формы боя, но самое главное – их чакра делает их чуть ли не неубиваемыми суперлюдьми. У меня от первых тренировок чакры голова кругом пошла – её много, но она никак не контролируется. А почему? Чтобы контролировать чакру – нужен ум, ментальная магия, проще говоря. Шиноби менталисты от природы – они используют ментал, чтобы контролировать чакру. Чтобы взять под контроль чакру, мне пришлось сойти с ума трижды, на этих грёбаных тренировках – тренироваться я попёрся в пять утра, и решил начать с простейшего – с умения воплощать эту энергию и манипулировать ею. Положив себе на лоб листик, я попытался с помощью переполняющей тело чакры, покатать его по телу туда-сюда. Получилось… галимо получилось. Домой я возвращался в девять утра, голодный и злой, потому что чакру под контроль взять было можно, а вот как она работает – я не понимал. Создавалось впечатление, что она вообще как-то абстрактно работает – типа добавишь в ноги – будешь быстрее бегать, добавишь в руки – сильнее бить… Я устало повалился в кресло, вытянул ноги и заставил парой заклинаний чайник сам заварить мне чаю. Итак, подведу первичные итоги – чакру под контроль взять легко, то есть контроль чакры у меня близок к идеалу. Благодаря обширной практике легилименции – ментальной магии, отличной от обычного волшебства. Но есть ещё нюансы, которые портят этот с виду красивый расклад – если взять чакру под контроль труда не составило, то вот использовать её… шиноби не учили ничему интересному – то есть драться – тайдзюцу, различные общие науки по географии, математике, геометрии, истории, обществоведению, огромную роль отводили каллиграфии – но ученики просто на отвали делали это всё. А я нашёл среди своих вещей набор для каллиграфии – кисточку с облезлыми волосками, кубики чернил и многочисленные пустые свитки. И попробовал – нужно было контролировать разум, японцы и все азиаты помешаны на тонкостях рисования своих закорючек, которые они иероглифами называют. Для них это огромная разница – как по мне – зря стараются. Буква есть буква, как её не напиши. Так в чём же проблема? Проблема в том, что если я и контролирую чакру – то использовать её совершенно не умею – мой предшественник Наруто совершенно не парился такими вещами, как техники шиноби. И более того – никогда не думал о том, как они работают – для него всё было чудесным образом – пальцы сложил, погромче крикнул, и вот ты уже шиноби… Я создал небольшую плёнку чакры над ладонью и начал экспериментировать – приложил ладонь к журнальному столику, посмотреть, что получится. Чакра проникла внутрь столика и… он приклеился. То есть чакра это что-то вроде смеси энергетики и физического воплощения, вроде квазимагической материи. Я поднял руку, вместе со столиком, вернул обратно, убрал чакру – столик остался на месте. Интересно. Если чакра одновременно обладает свойствами физического тела – то есть неразрывность, и энергии, то можно самому придумать как её использовать. А если вместо приклеивания – отталкивать, причём широким фронтом? Можно усилить свои удары с помощью чакры. Зато понятно, как шиноби усиливают своё тело – чакра квазифизическая, она армирует материю, принимает на себя кинетическую энергию, проще говоря, рассеивает импульс. Это делает шиноби намного прочнее обычных людей. Однако, чтобы научиться её использовать – нужно много времени. Мне пока задача-минимум – научиться укреплять своё тело чакрой. Так, чтобы оно было прочнее танка. Я встал, побегал по комнате, думая о том, как можно этого добиться. Чакра циркулирует по чакроканалам, испускается из тенкецу. Я перевоплотился в… Хинату Хьюгу – девочку, которая учится с нами. Она полезна тем, что у неё есть бьякуган – генетическая особенность. Чакра это что-то очень тесно связанное с магией тела, биомагией, и метаморфия – высшее достижение биомагии, имеет свою прелесть. Превратившись в Хинату, я чуть было не вскрикнул от давления – моя рубашка разлетелась, от немаленькой такой груди. Я опустил взгляд – сиськи были большие. И правда большие, по местным меркам – у Хинаты была просто роскошнейшая грудь. Она то ходит постоянно во всяких балахонистых курточках, скрывая свою грудь. Ладно, пофиг, с голой грудью можно заниматься – сев обратно в кресло, я применил бьякуган – её генетическая способность, и посмотрел на руку. Бьякуган известен тем, что позволяет видеть чакру. Ну а так же видеть сквозь одежду, так что Хината-чан постоянно когда видела меня, краснела. Я чувствовал от неё стыд и ощущение сносящей голову любви, и это меня очень угнетало. Потому что я мог бы соблазнить девушку, но что делать, если девушка так искренне и сильно влюблена? Тут я терялся – я не знал, что с ней делать. Просто взять и соблазнить? Она ведь не согласится, а я не хочу разбивать маленькое сердечко – потому что Хьюга искренне влюблена в Наруто. Не в меня, раз уж на то пошло, а в прежнего владельца этого тела. Разглядывая тенкецу на руке, я подумал – а почему бы не… соблазнить её от лица Наруко? Если я перевоплощусь, и соблазню её, может быть она остынет по отношению ко мне. И потом – если её странная семейка, помешанная на чистоте крови, к мужчинам её может приревновать, то вот к подружке – вряд ли. Так что… Можно попробовать. И что из этого выйдет? Расскажу ли я ей, что Наруко и Наруто – это одно и то же лицо? Для начала надо подделать тщательно документы, а так же подправить память некоторым шиноби и сделать так, чтобы Наруко стала полноценной жительницей конохи. Не шиноби, одинокая и красивая девушка-сирота, приезжая из какой-нибудь деревеньки. Я попробовал выпускать чакру из разных тенкецу, получилось не с первого раза. Эффект… своеобразный. Чакра густым облачком вырвалась из тела, но и только. Зато гораздо легче, чем если выпускать её просто через кожу. Если так подумать – то чакру можно превратить не только в армирование, но и в броню, но сначала нужно научиться укреплять собственное тело. Я попробовал – чакроканал в руке выглядел как светящаяся нить внутри, я распространил из неё чакру по телу. Ощутил покалывание, ладонь почувствовала лёгкость. Чакра, насыщяя тело, сделала его крепче, наверное. Надо попробовать. Я огляделся, где бы попробовать, и не нашёл ничего лучше, кроме как ударить по руке. Не ножом, а пока просто обухом кухонного тесака. И почувствовал слабый удар. Сильнее. Ещё сильнее! Чакра защищала тело. Нож не наносил никакого урона. Попробовала рукой согнуть лезвие – легко согнулось под пальцами. Тесты на разрез показали, что всё-таки режет, но слабо. По сравнению с отсутствием чакры – только царапины оставляет. Что ж, это уже неплохой результат – тело может становиться сильнее, защищаться, ускоряться и если надо – прилипать к поверхностям. Неплохо. Я попробовала уменьшить количество чакры в руке – удары по ней стали намного ощутимей. От количества чакры зависит прочность. Отлично. Надо бы разобрать местные «техники» по косточкам и изучить их действие, чтобы понять, как их вообще создали и составили. Зазвенел будильник. Я в него бросил нож, поддав в тело чуть больше чакры – неожиданно для меня, нож почти со скоростью арбалетного болта вылетел из рук и пробив будильник, пришпилил его к стене. Стены тут были местные, не кирпич – дерево, так что и нож вошёл легко. Я удивлённо посмотрел на это – а если использовать чакру, то никакого огнестрела не надо. И пошёл одеваться к академии. Чуть было не забыл, что был в теле Хинаты – встав перед большим наколдованным зеркалом, обнаружил, что в её теле, а не в своём. И заодно оценил – грудь, как уже было сказано, порвала пуговицы рубашки, и была большой и пышной, красивой, талия более-менее стройная, бёдра, в общем – девушка «в теле», что называется. Черты лица мягкие, приятные – я аж засмотрелся, миленькая улыбка. Провёл руками по груди, животу, талии, бёдрам, ну и тому, что в семейных трусах пряталось. Маленькие гладкие волосики над киской, прелесть. Просто прелесть. Жаль только, что соблазнить эту девушку нельзя – она уже рада соблазниться, и я не хотел, чтобы вокруг меня закручивалась драма с Хинатой в главной роли. Шлёпнув по большой попке, ухмыльнулся и перевоплотился обратно в себя настоящего, взмахом руки заставил пуговицы вернуться на рубашку и открыл шкаф с одеждой. Сегодня, пожалуй, одену чёрную рубашку с красным кругом на спине, тёмно-серые брюки и надо причесаться. Непослушные волосы – черта всех метаморфов, но это только те, кто не умеет контролировать своё тело. Надо было причесаться, исправить некоторые недочёты в образе – тело само по себе неплохое. Крепкое, спортивное, Наруто видимо всю жизнь проводил гиперактивно. Выносливость неплохая, но надо физически ещё немного потренироваться. Но с такими внешними данными – пшенично-светлыми волосами, голубыми большими глазами, выглядеть так ущербно, как выглядел он – это надо иметь антиталант. В этом мире как и в японии культом и идеалом красоты была женственность, как у женщин, так и у мужчин. Это в корне отличалось от привычной мне англии, где женственный мужчина не мог считаться красивым – в почёте была широкая челюсть, волевой подбородок, мордастый, в общем. Но не здесь – здесь такого назовут уродом, а тут в моде смазливые лица. Наруто обладал задатками ловеласа, но совершенно портил свой образ ужасной причёской, уродливым подбором одежды, в общем – у него не было вкуса от слова совсем. У нас в Англии, если мужчина похож на девушку – то его назовут педиком и извращенцем… Здесь – мужиком! В Англии у людей случился бы истерический приступ ненависти, если бы мужчина переоделся в женщину и мог действительно сойти за девушку – здесь это сочтут особым шиком позёрства и красоты – потому что если парень настолько красив, что неотличим от девушки – это всё, все девушки его. Здесь совершенно другие представления о сексе и красоте, совершенно другие порядки. И то, что для нас было нормой – здесь назвали бы уродством, и наоборот – то, что заставило бы любого традиционного англичанина исходить дерьмом по поводу ненависти к гомосексуальности – здесь может считаться признаком мужественности. Стопроцентно соответствующий всем идеалам поведения и мужественности англичанин – по местным меркам урод-извращенец, причём конченый идиот с тяжёлой формой гендерной шизофрении и сексизма. Такому бы даже мужики руки не подали, а обошли бы стороной. Вот и не понимаешь, в какую сторону диван разворачивать – с одной стороны – вроде бы я всё-таки англичанин, с другой – со своим уставом в чужой монастырь не ходят, а в другой мир – тем более! Поэтому если у англичанина, перевоплотись он в девушку, случился бы приступ, то местный конохец сочтёт это особым понтом и просто забавной шуткой над окружающими. У нас в Англии женщина всегда была человеком второго сорта. Недочеловеком, без права голоса, без права занимать почти любые должности в правительстве, без права работать на большинстве должностей в мире, в общем – недочеловек как он есть. Созданный природой только чтобы её трахали, и дальше она плодила новых людей, на этом всё, больше женщина никто и звать её никак. Поэтому у мужчин сложилось такое отношение, что между пожизненным перевоплощением в женщину или смертью, они бы выбрали смерть, чтобы не мучиться. В радикальных формах традиционализма женщина – вообще предмет домашнего интерьера, и ещё вопрос, является ли она человеком, или нет… Японцы наоборот, никогда от этого не страдали. Да, у них есть свои традиции, но женщины несмотря на свою роль, никогда не воспринимались так, как будто это не человек, а существо второго сорта, живущее в доме мужчины и растящее ему детей. Поэтому типичный англичанин, вроде нескольких моих знакомых, которые любят, когда выпьют, порассусоливать на тему того, какие они все мужики правильные, и какие все бабы дуры, и где их место… скажи он здесь свои убеждения, скорее всего не дожил бы до конца своей речи. Тупо и без затей перережут глотку. Местные куноичи не славятся ни миролюбием, ни слабостью, а попробуй хотя бы намёком показать, что ты их считаешь ниже себя – яйца отрежут. Равноправие-с. Впрочем, у местных была ещё одна странность – они одновременно очень стыдливы и развращены, я привык к тому, что женщина есть женщина, ничего такого, а здесь – даже если ты дотронешься до девушки – тебя уже назовут извращенцем и будут смущаться. Понять их сложно, но можно – жизнь глубоко регламентирована, как и поведение, этикетом и воспитанием. И зайти за рамки его – это что-то ух… необычное и пошлое. Поэтому Сакура так злилась вчера – это было за пределами её понимания реальности. Мальчик. Трогает. Пусть даже не в трусиках, пусть даже не грудь, а вообще… Это особая форма стыда, не имеющая ничего общего с тем, который есть у нас, англичан. Впрочем… день прошёл, и хрен с ним – я расчесал волосы, чуть подправил укладку метаморфией, чуть-чуть, едва заметно поправил форму лица, сделав его чуть более женственным, миловидным, сделал брови тоньше, и посмотрел на себя в зеркало. Ой, как есть – по местным меркам – это всё. Аут. Красавец-сердцеед, убивающий наповал, лучше чем Саске – признанный суперкрасавчик школы. Ещё чуть-чуть подбавил мышц, надо будет сделать это не метаморфией, а занятиями – но на это уйдёт минимум две недели, а то и месяц, даже если использовать магию, чтобы дать телу отдохнуть и метаморфию, чтобы меньше уставало. Покрутившись перед зеркалом, я всё-таки признал – у меня есть чувство вкуса, появилось после перерождения. Я не знаю, откуда, но я чувствовал, что нравится девушкам – и сейчас я чувствовал, что девушкам нравится именно это, а не мужественные черты лица. Местным девушкам нравится такой типаж – похожий на японскую поп-звезду. Только глаза большие и голубые. Я сделал их чуть-чуть более насыщенными. Прекрасно. Главное в этом деле – не переборщить. Пока я шёл в академию, засунув руки в карманы, ловил на себе взгляды женщин – одна дама лет между двадцатью и тридцатью, и вовсе так засмотрелась, что я ей улыбнулся так, чтобы ей понравилось. Она резко раскраснелась, отвернулась, и зашагала быстрее прочь, деревянной походкой. Прррелесть! Ещё несколько девушек спорили о чём-то у входа в академию, загородив проход. Я не стал их распихивать, подождал и кхекнул, привлёк внимание. – Прекрасные леди, не будет ли слишком обременительной просьба дать мне пройти? – я улыбнулся им, видя, как в девочек резко подскакивает давление и розовеют щёки. Я продолжал улыбаться, глядя то на одну, то на другую. На одной протектор, на другой нет – студентка, значит. – А… э… – Можно пройти? Старшая сделала шаг в сторону. – Извините, – сказала она, сглотнув. Младшая как застыла соляным столбом, так и стояла. Подойдя к академии, я решил попробовать – если чакра армирует и прилипает – значит, теоретически, можно ходить по плоским вертикальным поверхностям – я много раз видел, как шиноби это делают. Тут весь фокус должен быть в том, что чакра – она как внутренний каркас внутри шиноби, так что тело всё равно осознаёт положение, но всё тело прикреплено монолитно к вертикальной поверхности, а не только ноги. Всё тело, вплоть до корней волос. Академия – большое четырёхэтажное здание, два корпуса, в одном спортзал, в другом – только кабинеты, занятия на свежем воздухе тоже проходят постоянно. Здание большое и в нетрадиционном для древней японии стиле, бетонное. Я поставил ногу на стену, и пустил немного чакры в ступню, и попробовал встать. Получилось неожиданно легко – главное понять принцип. Это как присоски, и нужно поддерживать тело чакрой, и вовремя пускать чакру в ноги. Чуть не упав один раз, я сделал ещё шаг, ещё, ещё… и удивлённо обнаружил, что тело не чувствует давления – то есть чакра всё тело соединяет со стеной, так что хоть я и понимаю и чувствую, что нахожусь горизонтально земле, но тело спокойно на это реагирует и не притягивается к земле. Сила притяжения – ничто по сравнению с армированием чакрой. Пустив чуть больше, чем надо, я чуть было не сорвался, и больше так не лажал. И легко дошёл до окна на четвёртом этаже. Залез в него и спрыгнул. – Йо, ребята, – махнул рукой… всем, – ой… а чё, урок уже начался? – на меня пялились около тридцати пар глаз, во главе с Ирукой, – простите за опоздание. – Наруто? – Ирука нахмурился, – Какого чёрта? – Сократил путь. – Займи своё место и больше так не пугай! На учителя перевоплощение не подействовало, зато на девушек… * * * * Наверное, надо было соблюдать конспирацию. И я знал, на кого можно свалить всю вину – на Наруко. Так что досидев до конца первый урок, посвящённый математике – в ней я был не силён, каюсь, грешен, я оказался внезапно для себя облеплен девушками. Первой подошла Ино, а потом и другие потянулись. – Наруто, что с тобой случилось? – почти обвиняюще ткнула в меня пальцем Ино. – Да, да, – другая девочка, с косичками. – Ох, тут такое дело… – я замялся и традиционным для наруто жестом потёр затылок, – в общем, я вчера встретил девушку… – Ааа? – слитный вздох от них. – Нет, не то, что вы подумали, – замахал я руками, – просто у неё такая же фамилия, и мы немного похожи. Она меня отругала, что я одеваюсь как идиот и заставила сходить в парикмахерскую и одежду эту купила. А что, так правда лучше? – с наивным взглядом спросил я. Девушки, в количестве около пяти штук, может быть там ещё одна Сакура на периферии подслушивает, закивали: – Такой красавчик! – Передай этой девушке от нас благодарность, – сказала девочка с косичками, – такой милашка! – она зажмурилась, – ой, что я это говорю… Остальные её поддержали, но только мысленно. Я извинился и вышел. Сакура пошла за мной в коридор. Я завернул за угол и стал её поджидать. Она бегом забежала и практически впечаталась в меня. – Наруто! – у неё от гнева чуть пар из ушей не валил. Я прижал её к стене: – Тссс! Хочешь чтобы вся школа сбежалась и сплетничать начала? – Отпусти меня, извращенец! – Ну вот, стоит только сказать, что ты красивая, нежная, милая, добрая и утончённая леди, и я сразу же извращенец, – я прошептал ей эти слова на ухо, придвинувшись поближе, так что прижался к её груди, – я же искренне делаю тебе комплимент. Ты правда очень красивая, Сакура, – я включил на полную обаяние. Сакура только распахнула глаза и открывала рот, но в конце концов, стерва внутри неё победила. – Извращенец! Ты ещё и соблазняешь меня? Я тебя убью! И попыталась меня ударить. Пришлось отпрыгнуть и увернуться от её кулака неистового гнева стесняшки. Что ж, придётся снова использовать невидимость и неслышимость – я накинул на себя заклинания и растворился в воздухе. Сакура гневалась ещё больше. Я вернулся в класс, переменка всего пять минут, так, передохнуть между уроками… Больше всего досталось несчастному Саске. Он был… во гневе – потому что как только я вошёл в класс, то обнаружил, что Хината-чан вообще от давления отрубилась – потеря сознания, а девушки как-то стали неожиданно добрыми и липкими. Знаете, как мороженое, которое сначала холодное, потом тает, а потом липнет. И вот они такие – липкие, ощущение, что ко мне прилипло сразу три девушки, не покидало меня, это была Ино – очень красивая, статная, блондинка, с миловидным лицом и крепкой попкой, которую хотелось, очень хотелось помять. Но… Ощущения совсем не те, когда девушки сами и весьма бесстыже на тебя липнут – не так, как раньше – они не строят глазки, а откровенно флиртуют. А всего то и надо было – причесаться, умыться, чуть-чуть да, подправил морду метаморфией, для большей красоты, но… Переборщил. – Наруто-кун, а как ты в окно залез? – под боком у меня образовалась Ино. Видимо, она решила оставить саскепоклонничество и переметнулась в лагерь идейного врага Учихи. – Немного чакры. Я тут на досуге поэкспериментировал и заметил, что если выпустить чакру из ног, то можно приклеиться к поверхности, – кивнул я, – это очень просто, – я приклеил карандаш к пальцу и повертел им, – уметь то ничего не надо. – А меня научишь? – Ну… тут учить нечему, просто выпусти чакру и приклейся к стенке. За минуту можно освоить, – я пожал плечами. Она явно нарывалась на то, чтобы уединиться. Таких бесстыжих девушек и таких откровенных намёков на секс, я давно не встречал… – Хм, – Ино нахмурилась. – Не беспокойся, если ты хочешь – я не прочь как-нибудь потренироваться вместе. Но потом – после распределения. Кажется, нас уже скоро должны распределять по командам. Я надеюсь, мы попадём в одну команду. – Да? – ино удивлённо на меня посмотрела, щёчки её порозовели. – Конечно. Всегда приятно быть в команде с такой красивой девушкой как ты, – я улыбнулся. Ино покраснела, сердцебиение участилось… насколько я понял – тут комплименты делать совсем-совсем не принято, поэтому девушки так реагируют… остро и необычайно. Ино чуть было не свалилась под стол от моих слов. Зато волна гнева от Сакуры стоила всех моих потуг – она бесилась. Ну ничего, мы и тебя соблазним, и тебя соблазним, и всех вас соблазним. Но потом. До конца дня я досидел с огромным желанием уйти поскорее и смыться из академии. Уроки очень… неприятные. Нет, ничего необычного – но то, что меня действительно сейчас интересовало – это техники шиноби. Урок по ниндзюцу был только завтра, а математика… хоть я был и не силён в ней – но по меркам моего мира, а по меркам этого – вполне компетентен. Хотя это такое дело, что повторение никогда не помешает. История и география – нужные и интересные предметы. Каллиграфия – скучнейшее занятие. Берём кисточки, рисуем иероглифы. Причём все разные – это нужно было для рисования печатей и символов. Я в каллиграфии не силён, но для волшебника одно из базовых умений – писать пером, и красиво писать. Потому что палочкой вытворять жесты, порой похожие на рисование сложных фигур и символов в воздухе – это надо иметь очень развитую моторику и каллиграфия лучше всего подготавливает руки к чёткости и упорядоченности движений. Поэтому я на свитках начал писать известные мне японские хокку. По английски эти четверостишья звучат совершенно неблагозвучно, в японском местном диалекте всё упирается в иероглифы и их сочетания – это надо быть носителем языка, чтобы понять. Наконец, надо уметь ещё и правильно это всё рисовать – тонкости шрифта. Летние травы Там, где исчезли герои, Как сновиденье Так легко-легко Выплыла – и в облаке Задумалась луна. Уходит земля из-под ног. За легкий колос хватаюсь… Разлуки миг наступил. Ко мне на заре в сновиденье Пришла моя мать… Не гони ее Криком своим, кукушка! Красная луна! Кто владеет ею, дети, Дайте мне ответ! Как призрачна она, Бабочка на моей руке, Словно чья-то душа! Больше за урок я написать не успел. Да и так – по свитку на каждый стих – жирная растрата драгоценного имущества. Учитель каллиграфии у нас был очень колоритный – если остальные полукровки, то этот – породистый японский дед. Седой как лунь, с длинной бородкой, усами, лысый, очень одухотворённый и вещающий про великое искусство калиграфии. Я даже не поинтересовался – существует ли в этом мире местная японская поэзия в таком формате, но дедок, обходя всех, цыкал зубом, у Абураме перечеркнул его каракули, а вот над моими шестью свитками, расстеленными в ряд на столе, стоял и долго думал. Я старался. Правда. Дедок как-то очень уж расчувствовался, читая хокку известных японских поэтов. Он ещё раз на меня посмотрел. – Узумаки Наруто-сан, да? Обычно вы спите на моих уроках. Не продадите мне эти свитки? – Продать? – я выгнул бровь. – Да, – он кивнул, его седая борода слегка колыхнулась, – я дам вам по десять тысяч за каждый. – Хорошо, сенсей, вы могли бы их взять бесплатно. – Что вы, что вы, я и так скромный учитель и не могу предложить вам большую цену. Вы сами это придумали? – Да, сэнсей. – Очень… очень чувственно, особенно штрихи и смысл, боги, какой смысл в каждом иероглифе… – дедка понесло на калллиграфическую романтику, – в них чувствуется печаль и тонкие струны вашей души, эти свитки стоят в тысячу раз больше! Нет, я не могу взять их у вас. – Кхм… сенсей, тогда я дарю вам их. Старик сгорбился. – Вы уверены? Спасибо большое! – дедок ещё больше расчувствовался, – урок окончен, все можете идти по домам! Я завернул для него свитки и на всякий случай подписал каждый, прежде чем отдать ему. Оямаши-Сенсей, так его звали – он взял у меня их и ещё раз развернул, прочитав. – У вас талант. Почему вы раньше ничего не писали? – Как-то настроения не было. Скоро мы покинем академию, вот я и в духе. – Обычно вы вообще спали. – Мой грех. – Что ж, минато-сан, я вам поставлю зачёт. – Я Наруто. – Да? – дедок подслеповато прищурился, – стар стал, путаю учеников. Наруто-сан, спасибо за эти великолепные свитки, я повешу их в классе, обязательно. * * * * Я свалился дома, аппарировав прямо из академии, и устало повалился на кровать. Похоже, сегодня девочки заметили, что я вообще-то не урод, и вполне себе красавчик. Это приятно и неудобно одновременно – если в нашем мире девушки строили глазки и ждали, когда к ним начнут подкатывать мальчики, тут всё иначе. Тут они сами подкатывали, и это несколько… заставляло глаз дёргаться. То есть я ощутил себя примерно так же, как девушка, к которой липнут мальчишки – не сказал бы, что это было особо приятно. От глупых вздохов, многозначительных взглядов в мою сторону и приставучей Ино, у меня уже нервный тик, поскольку и отказать ей как-то неудобно, и соглашаться тоже не хочется – не буду я под её дудку плясать. А то захватит, отгонит от меня всех девушек и поминай как звали Узумаки Наруто – был да вышел весь. Нет, так дело не пойдёт. Я встал, пошёл принял душ и заодно в душе перевоплотился в Наруко, вышла уже ею. Пара трансфигураций – создала себе одежду женскую, как раз надо будет сходить купить, и надо решить самый главный вопрос Наруко. А именно – легализацию и легендаризацию. Нужно сделать документы, оформить всё как есть, то есть сходить в администрацию деревни и сидеть там в очередях, прося сделать сиротинушке из деревни удостоверение личности. Администрацию я знала – это большое здание недалеко от дворца хокаге, в нём сидели местные чиновники. Крючкотворы до глубины души, чтобы стать полноправным жителем конохи – нужно было сдать заявку и проехаться по мозгам ментальной магией – чтобы поторопились и сделали мне всё как надо. На этот раз я оделась максимально асексуально – балахонистая одежда, широкие штаны, в общем – смазливые взгляды это явно не ко мне. И пошла по кабинетам… Меня проверили, мне выдали бланк с тестами, меня осмотрел меднин, на предмет сокрытия собственной личности – страшная толстая тётка, которая потребовала раздеться перед ней. Я разделась, она чакрой проверила тело – тело моё, метаморфированное, но родное, не копия и не иллюзия, не фальшивка. Выписала мне справку о том, что я – физически здоровая девушка шестнадцати лет, генетических заболеваний не имею, имею дальнее сродство с семейством Узумаки, у меня каких-либо генетических отклонений и аномалий не обнаружено, репродуктивно здоровая – это было одно из условий. Коноха заботилась о демографии, и переехать сюда можно, но только если с деторождением никаких проблем. То, что моё феминизированное тело может забеременнеть – подтверждено печатью и меня пинком под крепкую упругую попку отправили вон из кабинета. Куда сложнее было с заявками – надо было на мозги накапать комиссии, которые рассматривают заявки на гражданство – я это сделала, придя в кабинет с комиссией и показав все справки. Лёгкое ментальное давление на членов и они уже ко мне расположились. Из душного кабинета я наконец-то вырвалась на свободу, получив пластиковую карточку со своей фотографией, которая удостоверяет главное – Узумаки Наруко это теперь официальный гражданин конохи. Налогоплательщик, жительница. На счету от издательства были кое-какие деньги – заскочив в банк – который выглядел, кстати, очень даже современно, я сняла со счёта средства в виде сорока тысяч. Издатель, оказывается, начал печать книжки практически сразу же. Как? Вот это вопрос – по всей видимости, процесс книгопечатанья тут имел совершенно другую основу и был околомагическим. Ну или чакровым, в общем – не было проблем с разного рода бюрократией и печатью – издатель за одну ночь пустил книжку в тираж и на прилавках магазинов, как я узнала, уже появилась моя нетленка. Называлась она «Любовь среди цикад» – название издатель придумал. Лично мне не понравилось, но это его дело, как покупают, так пусть и называет. Я зашла в книжный магазин, который был тут же, в торговом квартале в центре деревни, и посмотрела несколько книжек и журналов. С печатной продукцией тут всё было в порядке – и даже с эротикой, стойка с журналами, на которых полуобнажённые женщины и даже мужчины. Рядом – отдельная полка для книжек известного автора эротического жанра – Джирайи. Я взяла весь сборник его книг – их было много, пятнадцать штук, и положила на прилавок. – Господин? – заглянула поверх макулатуры на скучающего продавца, – можно мне это? – О, книги господина Джирайи, – он прищурился, – а не слишком ли вы молоды? – Не слишком, – я смущённо улыбнулась, – я уже взрослая девочка. Продавец тоже смущённо улыбнулся и пробил мне всю коллекцию. И с квадратными глазами посмотрел, как я запихала все книги в подсумок, размером не больше, чем небольшой мешочек. – Ого, – он перешёл на уважительный тон, – госпожа желает ещё что-нибудь? – Нет, спасибо, – я улыбнулась ему и покачивая жопкой, пошла прочь. Перешла на нормальную походку и выдохнула, отойдя от магазина. Мои книжки стоят рядом с джирайевскими – я взяла три экземпляра, чтобы вдруг понадобится, подписать и подарить кому-нибудь. Перед тем, как зайти домой – зашла в дамский магазин одежды и выбрала себе всё – одежду, бельё, даже чулки и прочую мелочь, ещё минус несколько тысяч – но зато гардероб не надо трансфигурировать. У трансфигурированных предметов есть свойство – возвращаться в исходное состояние в самый неподходящий момент. Набив гардероб рядом с гардеробом Наруто, женскими вещами, я рухнула на кровать, разделась догола и переменила облик на Наруто. Фух, всё. Хорошо ещё, что благодаря аппарации и мощной защите здания магией – я могу не бояться, что кто-то увидит, как юная писательница входит в дом Наруто. Дома я оставлял свою иллюзию – обычная магическая копия, фантом, и уходил в виде Наруко. Слышал, шиноби могут создавать теневых клонов – эта техника бы очень пригодилась мне для двойной жизни. На следующий день я понял, насколько зря свалил все изменения Наруто на Наруко, но было уже поздно что-либо менять… * * * * Во второй день я оделся менее красиво, и тем не менее, девочки встречали меня. Хината, несчастное создание – она слишком скромна, чтобы подобно Ино, подкатывать к парням. Скромная воспитанная в патриархальных традициях, девушка. Ревновала и смущалась того, что другие со мной заговорили, а вот она не может. – Йо, народ, – я запрыгнул через окно, – Давно не виделись. – Привет, наруто-кун, – Ино как всегда, в своём репертуаре, – на этот раз ты хотя бы не опоздал. – Почти, – я дал пятерню Шикамару – нашему вечноспящему студенту, и другу Ино, и пошёл на своё место. До урока в классе было много болтовни, со мной особо никто не дружил. То есть вообще никто, только Шикамару отличался от большинства. – Эй, Наруто, – Шика пододвинулся на скамейке ко мне, – ты вроде вчера говорил про Наруко? Она твоя родственница чтоль? – Очень дальняя, – отмахнулся я, – настолько дальняя, что скорее однофамилица. – А, понятно, – он зевнул, – ты слышал, что она типа книжки пишет? – Ага. Слышал. – Читал? – Читал. – Уважуха. Мне вот батя не дал почитать, с мамкой читали всю ночь. Чё там хоть написано то? – Ну, – я смутился слегка, – у меня есть пара экземпляров. – О как. Круто. Дашь почитать? – Да, конечно. Я достал книгу ид подсумка, и протянул её шикамару, – с афтографом автора. – Круто. Вчера среди шиноби прошёл слух о новом гении эро-литературы, ну там жанр популярен, вот все и раскупили книжки, – пояснил Шика, – мне даже стало интересно, чё такого в них, что все старшие так с ума сходят. – Я тоже не слишком понимаю, – пожал я плечами. – Это… Батя вчера спрашивал про тебя и эту авторшу, в общем – единственная зацепка как её найти – это похоже ты. – Что, серьёзно? Никто не знает, где она живёт? – Неа. Не у тебя? – Нет. Она передо мной не отчитывается – так, знакомая просто. – Жаль. – Слава богу. У неё невыносимый характер. Хуже, чем у Сакуры-чан. – Эй, ты бы поосторожнее, – Шикамару слегка отодвинулся, – а то сейчас врежет. – Пробовала уже. Закончилось это известно чем, если Сакура-чан хочет продолжения – я не против, – сказал я так же нарочито громко. Чоджи оторвался от пищи. Толстенький такой парень, постоянно что-то жрёт, лучший друг Шикамару. – Мои тоже вчера с этой книжкой заперлись в спальне, – сказал он, – утром не проснулись. – Что, так возбуждает? – Не знаю. Дашь почитать? – спросил он у Шикамару. – Конечно. Мы же рядом сидим. В общем, – Шика повернулся ко мне, – если увидишь эту Узумаки – передай ей от моего бати поклон и приглашение к Хокаге. – А к Хокаге то почему? – Да дед хотел с ней лично перетереть что-то, – Шикамару зевнул, прикрыв рот ладошкой, – он тоже читает книжки, знаешь ли. – Хорошо, я передам, но Наруко не любит поклонников и стесняется с ними встречаться. Так что скорее всего не получится. – Агась. Шикамару уже открыл книжку и начал читать. Чоджи сидел рядом. Ирука зашёл, урок начался, я и не заметил, как он уже закончился – спал с открытыми глазами, так глубоко погрузился в себя. К концу урока Чоджи и Шикамару не двинулись – они сидели и читали, пялясь в книжку. Сенсей на них уже давно рукой махнул – шика вообще всегда спал, чоджи ел, и он привык. Вот к чему он точно не привык – так это к тому, что на уроке, на следующем, чоджи почти два часа подряд ничего не съел. Ни крохи. Зато оба сидели с таким видом, как будто их девушка под столом удовлетворяет – красные, глаза горят, щёки алеют, девочки и вовсе заметили это и посматривали с интересом. Третий урок был наконец-то тот, который я ожидал – ниндзюцу. Ирука-сенсей сказал отложить свои бумаги и слушать его… Конечно, базовые знания были давно получены, Ирука-сенсей решил на уроке преподать нам технику хенге – перевоплощения. Он сложил печать и превратился в… Хокаге. Дедушка такой, в халате и смешной шляпе, похожей на большую перевёрнутую тарелку. Азиаты. – Техника хенге имеет ряд слабостей и уязвимостей, – Ирука взял быка за рога, – прежде всего – это иллюзорность. Одежда, созданная из чакры, не будет развеваться на ветру, это всего лишь видимость, костюм из чакры. Вам необходимо научиться как применять хенге, так и распознавать его. Начнём с основ – нужно сложить печати… Насколько я понял, ирука сложил из пальцев печати, складывая тем самым тенкецу в руках, и при каждой печати выпускал чакру. А вот как это всё создавало технику – я не понял. Попросту не въехал. – Сенсей, можно вас спросить, – поднял я руку, – я не совсем понимаю, как действуют печати? – Наруто, – Ирука удивился, поскольку обычно я молчал, что раньше, что теперь… – мы проходили это, между прочим. Чем ты слушал? – Простите, – я смущённо улыбнулся, смутившись по-настоящему, – видимо я прогулял тот урок. Я понял, что вы выпускаете чакру из тенкецу на ладонях, но как из этой чакры получается техника? Я имею в виду – формирующий основу техники импульс… – Разум, – пояснил Ирука, – чакра подчиняется разуму. Чтобы сотворить технику – нужно иметь волю, если ты достаточно хорошо представишь себе в кого хочешь перевоплотиться – то чакра формируется силой разума и воли шиноби. Попробуй. – Хорошо, сенсей, один вопрос остался – а при чём тут печати? То есть как вообще выпускание чакры из определённых тенкецу может сформировать основу для техники? Ирука приложил руку к лицу: – Наруто, просто сделай как я тебе говорю и у тебя всё получится… наверное. – Я то сделаю, но не понимаю. – Пока что тебе и не нужно понимать. Сложи печати. Я сложил, изобразив руками козу и прочие хренобурины. Волшебники привыкли к тому, что палочками надо махать – это ничем не хуже и не лучше. Сложив несколько печатей руками – такие себе, я чётко представил себе Ируку и дал ментальный импульс в чакру. Чёткий и хорошо сформировавшийся. Чакра вырвалась из всех тенкецу на теле и сформировала вокруг меня покров, в виде Ируки. Скажем так… похоже на костюм из чакры, действительно. – Отлично, Наруто-кун. Похоже ты не безнадёжен, как о тебе говорили некоторые. – Мне это всё равно не нравится, – я развеял чакру усилием воли, – я хочу понять, как формируется техника. – Если ты такой въедливый – то я отвечу на твой вопрос. Последовательность печатей провоцирует чакру на последовательные действия – при хенге ты выпускаешь чакру из нескольких тенкецу на теле и далее она формирует покров, но это естественное свойство чакры – подчиняться разуму и воле шиноби. Это называется контроль. – Про контроль я слышал, сенсей, а почему нельзя просто выпустить чакру и сформировать образ? – Можешь попробовать. Я сконцентрировался и попробовал. Тенкецу в чакросистеме много, я выпустил чакру из всех, она облачком обволокла меня и ментальный импульс – и я снова напялил чакрокостюм в виде Ируки. Ощущения специфические, как будто поверх себя одел внешность другого человека. Или плотную, вязкую массу, вроде полужидкой силиконовой маски. – Хм… – Ирука обошёл меня, посмотрел, – как ты это сделал? – Просто выпустил чакру из всех тенкецу и применил волю, как вы и говорили. – Из всех? Их больше трёхсот. – Триста шестьдесят одна штука, – поправил я, – из всех. Это просто – нужен только контроль. Это просто. – Бред, – Ирука отмахнулся, – какой должен быть контроль, чтобы выпустить чакру из всех тенкецу одновременно только благодаря ему. Даже клан хьюга так не умеет, и пользуется геномом. Я кажется где-то прокололся… – Стой, – остановил меня, уже возвращающегося к себе за парту, Ирука, – если ты так говоришь – то покажи. Обычно ты не демонстрировал хорошую усваяемость материала. – Ну… контроль у меня хороший, знаний не хватает, да и лень, любимая моя ленюшка… Послышались смешки. – цыц! – прикрикнул на них Ирука, – если так говоришь – исполни технику клана хьюга, нужно «всего лишь» выпустить чакру из всех тенкецу и крутануться на месте, раскручивая вокруг себя чакру, создавая движение чакры вокруг. – Что-то типа урагана? – Правильно мыслишь. Вперёд, – Ирука усмехнулся. Но тут ничего не поделаешь – сказал А, говори и Б, иначе уважать перестанут. А что хуже – раскрыть всем свой хороший контроль чакры или потерять уважение в глазах одноклассников? Второе определённо хуже по всем пунктам, так что… – Подстрахуйте, если что не так сделаю. Я встал на его учительский помост. – Нужно просто выпустить чакру и повернуться вокруг своей оси? Сколько раз? – Одного будет достаточно. Голос с задней парты меня удивил. – Наруто-кун, нужно распространять вокруг себя чакру как ураган, – это был тонкий и робкий голосок хинаты. – То есть… – я задумался, – взять под контроль окружающую чакру и использовать её ускорение, чтобы придать ей высокую энергию для отталкивания противников? Хината покраснела после первой подсказки и только покивала. Что ж, вроде принцип техники мне понятен. Я покрутился на помосте, прикрыл глаза и ощутив тенкецу, разом выпустил сразу побольше чакры из всех, и закрутив её подобно урагану, крутанулся вокруг своей оси… * * * * * – Ну и нахер было это говорить? – мы с Шикамару вдвоём вытащили за ноги из под стола Ируку, который застрял в обломках, – вы же знали, что это разрушительная техника! – обвиняюще ткнул я в него пальцем. Ученики обошлись лёгкими травмами – тех, кто сидел на первых партах – подбросило и разбросало по стенам, парты сами в щепки, дальше парты просто смело в кучу. Последний ряд, где сидела Хината – не пострадал. Но в центре… Дерево с пола содрало, открылся бетон перекрытия, и на нём был спиральный след, похожий на закрученный в спираль фрактал. Диаметром метра три след, пробуривший бетон почти на половину толщины перекрытия, бетонная крошка поднялась в воздух и те, кто разлетелся по стенам, ещё долго чихал. Как шиноби, они прочнее людей, так что сломать стол спиной для них – не так уж и странно – живы и здоровы все. Кое-как вылезли. Ирука поднялся на ноги, посмотрев на меня с удивлением и без недовольства. – У тебя получилось! Какой нужно иметь контроль, чтобы выполнить такое на одном контроле… – Справедливости ради, сенсей, с увеличением количества чакры контроль теряется, мне было сложно контролировать все триста шестьдесят тенкецу и всю выпущенную чакру! – я обвиняюще ткнул в него пальцем, – что за долбанутые техники у этих хьюга, что даже я со своим контролем могу только детишек ею разбросать? Хината-чан, как вы вообще в бою эту фигню используете? – спросил я у бледной Хинаты-чан, – Ау, Хината-чааан? Она резко покраснела и… отрубилась. Ну вот, насколько надо быть влюблённой девочкой, чтобы терять сознание от простого внимания «Наруто-куна». Махнув на неё рукой, я недовольно посмотрел на сенсея. – Поскольку вы подначили меня это сделать – то платить за ремонт класса я не намерен. И не просите. Ирука сглотнул, оглядев разгром. – А может пополам? – робко предложил он. – Обидеть сиротинушку хотите? Сами виноваты – надо было предупреждать или вообще на воздух выйти. Впрочем… со своей обязанностью учителя вы справились отлично – техника конечно фуфло, но очень простая, чтобы шпану разгонять – самое то. Если правда увеличить количество чакры и её скорость… – я задумался, – но тогда мне нужен ещё больший контроль. Похоже, надо усилить тренировки… Ирука сглотнул снова, и громогласно чихнул – в классе ещё было пыльно. Я бы применил магию и починил всё по щелчку пальцев – много ума не надо, но это слишком… палевно. Хотя есть вариант. – Хорошо, сенсей, я починю кабинет. Но после уроков. Когда они закончатся? – Уже закончились, – у ируки глаз дёрнулся, глядя на разгром. Тут правда как будто ураган прошёлся. – Хорошо. Как только все уйдут – я приступлю. Шикамару вцепился в книжку и никак не хотел мне её отдавать. – Я ещё не дочитал! – А если батя увидит у тебя? – Да ладно тебе, – вместе с Шикамару вцепился Чоджи. Мы были в коридоре, все расходились. После того, как половина класса полетала, на меня смотрели не сказать чтобы очень дружелюбно – многие так и вовсе думали, что я специально им попортил настроение. Только Хината как-то странно на меня поглядывала, но ничего конечно же не говорила. – Слушай, скоро будет выпуск и распределение, экзамены, а вы за книжки пошлые сядете… – Да мы только половину прочитали. Завтра же и вернём, – взмолился Чоджи. – Хорошо. Но в обмен я требую компенсацию. В виде твоего пакета чипсов. – Вопросу нет, – Чоджи достал свиток, развернул его и хлопнул по нему пальцами. На пол упали десятки пакетиков чипсов, с горкой, – забирай всё. Ой, зря я их достал из печати, – он приложил пальцы и чипсы снова втянулись внутрь, – держи, – сунул он мне в руки свиток. – Ладно, читайте, – я отпустил книжку, – но завтра чтобы вернули. Это редкое издание – с подписью автора. Такое стоит очень дорого. У некоторых студентов, прежде всего Ино, от вида того, как Чоджи отдал свои чипсы, случился приступ истерического хихиканья. Она похоже была в шоке, как и некоторые другие, такие как Абураме Шино, кто знал, как трепетно чоджи относится к еде – попробуй только попроси у него хоть одну чипсину – убьёт на месте. Я подхватил провиант и сунув в подсумок, подмигнул Ино: – Ты тоже почитай, пока не отобрали. – Вот ещё, – сказала она, но вцепилась в книжку вместе с этими двумя. * * * * Долго ли, коротко ли, но время идёт. Я сел в раменной и заказал большую тарелку лапши. Местная забегаловка, вроде бы делали неплохой суп с макаронами, который тут называли рамен. Ну там яйцо, овощи, лапша и прочая фигня, и вот такое делают всем и за десяток рё – местная деньга. От Наруко у меня было достаточно денег и объяснять их происхождение не надо – Наруко дала. Всё, легализовано, то бишь отмыто. Однако, Наруто жил скромно, и поэтому дешёвая и сытная лапша была его основой рациона – я тоже не отставал. Сел в раменной, получил свои палочки, которые незаметно трансфигурировал в более привычную мне металлическую вилку, и кушал ею. К удивлению всех присутствующих. Когда я приканчивал вторую порцию, ко мне внезапно подошли. Это были трое каких-то мужиков, мне лично незнакомых. – Где тут Узумаки Наруто? – спросил один из них. По глазам угадывались члены клана хьюга. Они меня прекрасно видели. – Эй, ты, шкет, – второй схватил меня, – пойдёшь с нами. – Я? С вами? Это похищение? – я высвободился из его рук, – схрена ли? Похоже, меня хотят «доставить и поговорить». Что ж, ситуация вполне понятная и даже ожидаемая – рано или поздно Хьюги, ввиду произошедшего, должны были возбудиться. Я скользнул разумом в воспоминания того, кто был у них за главного и попытался выяснить, что им надо. Итак, старейшина клана приказал притащить Наруто. Не привести, пригласить, а именно притащить. Глава клана сидел рядом, рядом с ним немного испуганная Хината-чан и её сестра. Они получили приказ от них, и поклонившись, пошли меня искать. И по ходу дела решили ещё и отметелить, просто забавы ради. Сколько же в них злобы. Жалкие люди. Техниками я особо не владел – только укрепление чакрой и усиление – как и многие генины, но вот магия… совсем другое дело. Я улыбнулся. – Вы обознались, – глядя в глаза старшему и улыбаясь, сказал я. Существует немало способов воздействовать на разум. Прямой и грубый приказ, тонкое вмешательство, ментальные ограничители и закладки, легилименция – чтение чужой памяти. В ментальной магии я был сильнее, чем в любой другой – и поэтому хоть и не без труда, но сумел сразу трём взрослым шиноби отомстить, – вы собираетесь друг друга побить. Так давайте, чего стоите то? Только не до смерти, а так. «Рёбра пересчитать» – спародировал я главаря, который пару минут назад обещал своим друзьям сделать это со мной. Все трое получили мощный удар по разуму и подчинились безоговорочно – они начали драться. Старший заехал в ухо своему товарищу, тот не остался в долгу, я вернулся в раменную и слушал возню – они метелили друг друга только в путь. Крепко били, руками, ногами, тайдзюцу это ихнее… Эх, не умею я драться, не умею. Моя слабость – надо учиться. Старик Теучи – владелец раменной, спросил у меня: – А чего это твои друзья драться начали? – Кто их разберёт. И не друзья они мне, ни в одном месте, – я достал ещё банкноту из кармана, – можно чаю и ещё рамена, только рыбки, рыбки побольше. Очень уж она у вас вкусная. Драка за раменной длилась минут пять – я успел накушаться рамена и дождаться прихода местных полицаев – это были странного вида люди в масках, вроде тех, которые носили на карнавалах, они связали дерущихся хьюг и уволокли куда-то. Ну да туда им и дорога… Второй раз ко мне пришли, когда я шёл домой, насвистывая. Магический барьер от различного рода метательного и огнестрельного оружия – штука куда более удобная, чем многие думают – жить не мешает, а останавливает все летящие предметы. Причём чакрой магию не подавить – так что я остановился, увидев, как в воздухе рядом со мной зависли несколько… тонких иголок, смазанных каким-то ядом, что ли… Кинул на них диагностическое заклинание. Да, вещество похоже на яд, заклинание определило его как опасное. Это уже серьёзнее – на крыше рядом сидели двое, и снова попытались кинуть что-то в меня. Такие же иголки. – Эй, ребят, может вы уже перестанете кидаться, тут же люди ходят, вдруг кто-то наступит на острую бяку? – попросил я их. Эти двое, увидев бесперспективность попыток, решили пойти в рукопашную. Спрыгнули с крыши, и пошли на меня, один с одной стороны, другой с другой. Переходить в ближний боя я счёл пока неразумным совершенно – но к счастью, у них обоих были открыты глаза. Я бросил оглушающее заклятие в одного – заклятие невидимое, неслышимое и чакрой неощущаемое, но петрификус тоталус отлично справляется со своей работой – заставляет человека остолбенеть на месте, и повалиться, как замороженная чушка. Второй бросился на меня, но получив такое же заклинание, покатился по земле, подняв кучу пыли. Подойдя к обездвиженным шиноби, я снял с них маски. Глазки бьякуганистые, то есть хьюги, шевельнуться не могут, смотрят не мигая в небо. Всё понимают, но ничего не говорят. – Я так посмотрю, у вашей семейки какой-то пунктик насчёт моего похищения. Что ж, об этом я сообщу в АНБУ, похищение джинчурики конохи – тяжкое преступление, и я думаю, вам аукнутся попытки. Вас двоих отпущу – и передайте этим старпёрам, которые вас послали – что третью попытку я не оставлю без внимания и сам к ним приду. И тогда уже пусть не просят меня о снисхождении, вы достаточно хорошо уяснили? А, впрочем, вряд ли вы сможете пошевелиться. Через пару минут эффект спадёт и тогда валите отсюда, пока живы. Я развернулся и не обращая внимание на двух лежащих людей, пошёл к себе домой. Что ж, а в мой дом пытаться вломиться – это вообще надо быть без мозгов, на нём заклятий как на ёлке игрушек. Хорошо если успеют ноги унести, а то ведь всякое может быть… И вот, настал день экзамена – то есть следующий день после двух неудачных попыток меня похитить. Я встал ни свет ни заря, и решил сделать пробежку на местный стадион, и заодно проветрить мозги перед тем, как будет письменный тест. В том, что я его сдам – я сильно сомневался, объём знаний небольшой. Стоило мне отбежать от дома на пару сотен метров до парка, как на меня снова, по-моему, попытались совершить нападение. На этот раз группа из пятнадцати шиноби – гоменум ревелио помогло найти всех. – Так, хватит, – я остановился, пробежавшись ещё немного и останавливаясь. Впереди всех был сам глава клана, остальные сныкались с помощью чакры. Впрочем, спрятать души от гоменум ревелио – практически нереально. – Наруто-сан, – мужик вышел передо мной, – прости что прерываю твою пробежку. Я бы хотел немного поговорить. – Тогда могли прийти и угостить меня раменом, а не присылать своих «мальчиков», – недовольно сказал я, – впрочем, и эти пятнадцать сойдут на закуску. Вы, я так понимаю, Хьюга Хиаши, драсьте. Давно не виделись. Вернее вообще не виделись. У мужика дёрнулась бровь. Но в целом он сохранил хладнокровие. – Прошу простить моих людей. Они не хотели причинить тебе вреда. – Первые хотели меня избить, вторые – травануть. Вы могли получить всех пятерых аккуратно нарезанными, но как видите – я просто сама доброта. Эй, ребят, может хватит этого балагана? – обернулся я, – вы слишком громко дышите, – повернулся к главному, – и что вы хотели? – Поговорить, – он снова стиснул зубы, – я слышал, что ты применил одну из техник нашего клана… – Ну, было дело. И что с того? – Это секретная техника. – И поэтому про неё каждый учитель знает? – вздёрнул я бровь, – к тому же ваша техника долбанутая в конец, должен заметить. Контролировать все триста шестьдесят одно тенкецу и раскручивать большие объёмы чакры, контролируя и её – это даже мне сложно. Просто муторная хрень против мелких гопников. Хьюга нахмурился. – Никто не может контролировать все тенкецу одновременно. – Разве? Я вот смог. – Это невозможно. – Это просто контроль, чего заводиться то так? Умение контролировать чакру начинается с умения контролировать себя. А с этим у шиноби всегда большие проблемы, знаете ли. Хьюга выдохнул шумно и прикрыл глаза. – Я вижу ты совсем меня не боишься? – Как думаете, если я ВЕЖЛИВО попрошу всех этих пятнадцать жеребцов клана хьюга атаковать вас – вы от них сможете отбиться? – улыбнулся я, слегка блефуя. Но он знал, что троих я вчера попросил мутузить друг друга. – Это невозможно, – он и правда струхнул. Видимо, притащил с собой не худших бойцов. – Почему же? Если человека вежливо попросить – то можно добиться куда большего, чем грубой силой. Никто не откажет в маленькой просьбе бедному сироте, – вздохнул я картинно, – будем дальше играть в игру под названием кто тут кому может отвесить лещей, или говорить как адекватные люди? Чего от меня надо то? Хьюга кашлянул. – Я просто хотел посмотреть на это своими глазами. – На что? – На технику. Впервые вижу, чтобы кто-то не из клана Хьюга его использовал. Я подозревал, что может быть ты внебрачный ребёнок, мало ли, вдруг кто-то из клана не удержался и согрешил против воли… – Вы моих родителей знаете? – я даже опешил от такой наглости, – Это такая милая парочка, которая ваш клан могла стереть в порошок – что папенька, что маменька, что оба вместе. Я конечно признаю, что у вас есть сильные бойцы, может быть папе ещё могли бы отвесить люлей, положив половину своего клана, но против одного рыжего и девятихвостого аргумента они не котируются вообще никак. Впрочем, желающим проверить меня на прочность я могу отвесить не менее эпичных люлей, – я переместился за спину к Хиаши, создав лёгкую вспышку из чакры. Иллюзия к аппарации – явление популярное, декоративное. Хиаши резко развернулся, глаза округлились: – Откуда ты знаешь эту технику? Нет, это что-то другое… я не чувствовал чакры. – Потому что я напрямую пробил пространственную червоточину, минуя промежуточные этапы из различных печатей, стихий, и создания каких-либо меток, – наставительно поднял я палец, – и минуя использование чакры. Только контроль. Вот что, давайте уже говорите, что от меня надо. Если вы не намерены меряться силами и наглостью – то я может быть даже удовлетворю вашу просьбу. Если намерены – у меня есть ещё пара часов, из них минуты три я потрачу на вас и ваших жеребцов, и покину место побоища единственным выжившим. Хиаши соображал туго, но всё же соображал. – Я не намерен драться. Просто покажи, как ты создал эту технику. – Здесь очень… людно и парк портить не хочется. Дайте мне вашу руку, – я протянул ему пятерню. Он подал на автомате руку и я перенёс нас аппарацией в место, которое не жалко. Рядом с конохой есть такое – долина завершения – большой пустырь. Хиаши с непривычки скорчил такую ещё гримасу, и чуть было не упал. Я его поддержал. – Итак, давайте покажу. А вы поправьте, если я делаю что-то не так… Хиаши отпрыгнул на безопасное расстояние. Подумав, ещё отпрыгнул. Если в классе я подал в эту технику совсем чуточку чакры, то на этот раз решил жахнуть. Контролировать её всю – сложно, очень, но если Хиаши-сан хочет увидеть, как это делается… я ему покажу. Если контролировать всю чакру – то ей можно придать гораздо бОльшую разрушительную силу, чем просто выпуская как ураган и закручивая. Я под стоны недовольства зачерпнул широким потоком чакры из моего персонального резерва – у девятихвостого. Был во мне запечатан такой, тот ещё раздолбай. Но слаб перед ментальными техниками – увы и ах ему. Поэтому он делился чакрой и не выпендривался, поняв, что я с ним шутки шутить не буду, в отличие от Наруто, и убить не убью, но если завыпендривается – разум прижгу так, что будет вечно овощем девятихвостым. Собственно, практика черпать силы из демонов и иных паранормальных сущностей – не нова, и совершенно ничего особенного в этом не было – кроме того, что тут дело мы имели с чакрой, а не магией. В общем – если для местных джинчурики это что-то феноменальное, то у нас – каждый уважающий себя демонолог так делал. Я прикрыл глаза, горячая и острая чакра демона распространилась по моему телу. Я выпустил из всех тенкецу и равернувшись, представил себя центром урагана, который контролирую… Эффект был очень впечатляющим – торнадо, шириной метров пятьдесят, вокруг меня, которое я наделил особой разрушительной силой за счёт скорости чакры – земля взлетела в воздух комьями, камни, всё такое, перемололо в песок, который разлетелся во все стороны вместе с чакрой, чуть было не угробив несчастного хьюгу. На этот раз фрактальный узор в виде спирали был вокруг меня метров на пятьдесят, и слегка дымился – чакра девятихвостого очень токсичная и горячая. Ударная волна от техники прошлась во все стороны, но ничего такого фантастического – я восстановил равновесие и огляделся. А ничего так – снесло Хиаши метров на двести, вернее, он сам отпрыгнул метров на двести, как заяц. Когда техника собирается в ураган – это только первая половина, вот когда разлетается и сносит всё на своём пути – уже гораздо опаснее. Он правильно отбежал, могло и припечатать, причём болезненно. Я пошёл в его сторону. Хиаши в мою. – Чёрт подери, как? – он слегка дрожал, – как ты использовал такое количество чакры? Как вообще можно использовать все тенкецу? – он набросился с вопросами, – это же невозможно, даже взрослые джонины обычно контролируют небольшое количество тенкецу во время исполнения этой техники! – Это выставляет их не в лучшем свете, – я прочистил ухо мизинцем, – просто контроль и ничего больше. Ну а чакру свою тратить я не хотел до экзамена, одолжил у знакомого. Хиаши посмотрел на воронку, глубиной метров десять, и шириной в полсотни, вздохнул. – Ты монстр. – Регулярно это слышу. – Я в хорошем смысле, – отмахнулся он, – не знаю как можно научиться такому контролю. Это считается невозможным! – Да тут ничего сложного. Регулярные упражнения, стакан молока каждое утро и пробежка десять километров! – улыбнулся я слегка издевательски. Хиаши вздохнул ещё тяжелее. – Это определённо не геном. Ты просто использовал схожую технику, с похожими принципами. Но ты не создал купол, а использовал форму торнадо. Эта техника ещё разрушительней божественного вращения. Надо будет изучить её… – он замялся, – и это… не держи на меня зла. Сам понимаешь – владение подобными техниками вне клана – случай чрезвычайный. – Ничего, я понимаю. Эксклюзив, – вздохнул я, – могу вас успокоить – таких людей как я очень немного. Может быть, даже, я такой один. Больше драться не будем? – Я и не пытался, – махнул рукой Хьюга, – прошу извинить меня за действия подчинённых. Мы не будем более беспокоить тебя. И… – он застыл с ногой, занесённой в сторону конохи, скосил взгляд, на лице у него читалась явственная борьба… – Да, Хиаши-сан? – Ты знаешь Узумаки Наруко? Прошёл слух, что у тебя есть её книги с подписью автора, – он наконец-то сдался. – Пятьдесят тысяч за штуку. – Что? – у него глаза округлились, – пятьдесят тысяч? – Наруко-сан подписала только три книжки, и все три подарила мне. Больше подписывать книги фанатам и видеться с ними вообще – она не намерена, так что – эксклюзив. Всего три штуки. – Тогда я куплю все три. – Цена на третью возрастает десятикратно. – Что? – Хиаши опешил от такой наглости. – Первые две не уникальны. Такие есть ещё. А вот третья – это последняя не купленная книга с подписью автора, из первого тиража… Предмет коллекционный, почти что реликвия, первый тираж в пять тысяч за день раскупили – тут к гадалке не ходи, через месяц об Узумаки Наруко заговорит весь мир. Так что полмиллиона за третью, и по пятьдесят кусков первые две. Не хотите – продам по полляма через полгодика, каким-нибудь богачам из соседних стран… – Беру, – неожиданно согласился Хиаши, – все три. Только ты это… никому не говори, ладно? – он огляделся. – Деньги? – Деньги в поместье клана. – Вашу руку, сударь, – я снова протянул ему руку и аппарировал с ним прямо в его клановое поместье, в гостиную в главном доме. Хиаши слегка побледнел. – Ты можешь где угодно перемещаться? – Абсолютно где угодно. Минуя любую защиту. Ни стены, ни стража, ни техники, Наруто, желающего разжиться – не остановит ничто. Где мои шестьсот кусков? Кстати, шестьсот тысяч – сумма, мягко говоря, заоблачная. Я конечно завысил цену, но не думал, что Хиаши согласится – последний экземпляр я бы продал кому-нибудь, но Хиаши… С виду строгий и слегка психованный на правилах мужик, на деле – тот ещё обормот, которого легко вывести из себя, и с тайной любовью к эротической литературе. И ещё – мы подружились. Серьёзно. Хиаши решил разговориться про литературу, как-то перешёл на историю своей семьи, рассказал про свою жену, он вдовец. Я не особо его перебивал, так, уточняющие вопросы задавал. Я кивал, в общем, мы поговорили по душам за чашечкой чая в саду. Хьюга вдруг спросил: – Я слышал, вы подарили своему учителю каллиграфии шесть свитков с стихами? – Да. – Вы правда пишете стихи? – Да, хиаши-сан. Обычно нет, но напала тоска – и я решил написать. Тем более, учитель был так настойчив, требуя, чтобы мы вкладывали душу в каллиграфию. – Он и меня учил, – вздохнул Хиаши, – двадцать лет тому назад. Уже тогда был лыс. Я тоже увлекаюсь каллиграфией, но стихи писать не умею. – Может быть, я напишу что-нибудь? – предложил я, роясь в своей памяти. Никогда особо не увлекался этим жанром, но стишки такие короткие, что прочитать хоть тысячу их – не составляет большого труда. – Я велю принести свиток и чернила. – Не стоит, у меня есть свои, – я вытащил из подсумка, который всегда у меня на поясе, свиток и ящичек с чернилами и кистями, – позвольте воспользоваться столом… что бы написать… – я задумался, – у вас грустная история семьи… Даже белый цветок на плетне Возле дома, где не стало хозяйки, Холодом обдал меня. Я вывел последний иероглиф, стараясь сделать его красивее, и магией заставил чернила высохнуть. Хиаши прочитал, взгрустнулось ему что-то. Атмосфера стала более грустной, местные вообще в такой поэзии видели по пять смыслов помимо основного. Хиаши глубоко задумался. Мы посидели в молчании – я собрал кисти, краски и прочее, убрав в подсумок. – Подпишите? – Конечно. Я оставил свою роспись внизу. – Мой скромный подарок вам. – Благодарю, – Хиаши взял свернувшийся свиток из моих рук. И тут я вдруг вспомнил… – Голова моя глупая… Сейчас же должен начаться экзамен!? – Что? Экзамен? – Хиаши удивился, – действительно… Я и забыл, что вы всё ещё учитесь, – он посмотрел на часы, которые носил на руке, – уже три минуты как опоздали. Пойдёмте, я обязан извиниться перед вашим преподавателем, что задержал вас. – Не стоит, – запротестовал я. – Не хочу, чтобы из-за моих церемоний и капризов у вас были проблемы, – сказал как отрезал Хиаши. Что ж, в академию мы аппарировали, экзамены уже начались. Хиаши-сан на третий раз аппарировал куда лучше, чем в первые два, и хорошо держался на ногах. Он постучал в дверь аудитории, заглянул внутрь. Внутри было построение. – Ирука-сенсей? – он точно помнил учителя своей дочери. – Хиаши-сама, – Ирука вежливо поклонился, – что привело вас к нам? – Я хотел бы извиниться, Ирука-сенсей, Наруто-сан этим утром гостил у нас и мы так увлеклись чайной церемонией, что я стал невольным виновником его опоздания, – Хиаши пропустил меня внутрь, окинул взглядом студентов, заметил Хинату, которая при виде меня покраснела, и с каменным лицом ретировался прочь. На меня были устремлены взгляды всех присутствующих. – Наруто, займи своё место, – сказал Ирука, – мы проводим перекличку. Похоже этот парень непрошибаемый от слова совсем. То есть его ничем не пронять. Его коллега, который стоял неподалёку, увидев меня в такой компании, как Хиаши – знатный традиционалист, чуть не уронил челюсть, как и большинство присутствующих студентов. Я прошёл поскорее на своё место. Поосторожнее надо быть с этими чайными церемониями – а то ещё пропущу обед! * * * Больше всего эмоционировала Хината, мимо которой я прошёл. Её понять можно – её батя, и я, о чём-то разговаривают – мысли у девушки только одни – «неужели про меня». И посмотрев на рожу отца и то, как он меня называл и то, что вообще пришёл со мной – решила, что мы с Хиаши о чём-то договорились относительно её. Эта мысль была последней перед тем, как она отрубилась и остальным пришлось её укладывать на скамейку. Ирука оглядел оставшихся – один боец потерян, но все остальные живы, здоровы и готовы к экзамену. – Хорошо, – он захлопнул большую книжицу, – все здесь. Приступим – первый экзамен – письменный. У вас будет тридцать минут на решение задач, которые мы вам раздадим. Даже не пытайтесь списывать – ничем хорошим для вас это не закончится! Со списыванием он угадал – я не пытался. Просто задачки были очень общие – по географии, истории, математике, обществоведению, истории шиноби, и вопросы были ну очень обыденными. Типа кто такой рикудо сеннин. Сколько существует стихий чакры, решение квадратного уравнения, и тому подобное – не слишком обременительно, головой думать особо не надо. По всей видимости, шиноби предпочитали тактику, стратегию и бой, а не общие знания о мире и прочие науки. Поэтому всё было так примитивно – к своему удивлению, решив всё это, я получил даже не худшие оценки, хотя не лучшие тоже – хуже лучшего, лучше среднего. Ирука-сенсей проверил мой листок лично, перед тем, как перейти к практической части экзамена. Она была очень проста – нужно было продемонстрировать технику хенге, или теневого клона – тоже хенге, но в отрыве от владельца. Я предпочёл хенге, и применил его без печати – выпустив чакру и сформировав образ самого Ируки. – Неплохо, неплохо, – сказал Ирука, – это мы уже видели. Прошёл. Следующий… * * * * – ООох, как же хорошо! Я развалилась в воде. Если и идти куда после тяжёлого экзамена – то только на горячие источники. А если идти на горячие источники – то только в женские купальни. Есть у меня грех – я не гомосексуалист. Меня не то что не возбуждают мужские тела – видимо, кровь инкуба так действует, но мужчины меня вообще отталкивают в этом плане – мне не хочется, чтобы они даже видели моё тело, и их потные волосатые жопы мне видеть тоже как-то не нравится. Зато женщины… Что своё собственное тело, что другие дамы – всех лет и всех типов – прекрасны. Поэтому тут даже вопрос не стоял – идти в виде красивой девушки в купальню с красивыми девушками или в виде парня в мужскую, и мыться в одной воде с потными мужиками, смотря на их волосатые жопы? Нет, я убеждённый лесбиян – сколько бы красивых мальчиков вокруг не было – меня всё равно на баб тянет. Вот я и перевоплотившись, развалилась в воде, глядя исподлобья на девушек в неглиже – это были красотки, каких поискать. Здесь была Сакура, полностью голышом, и я могла оценить её прелесть – тело у Сакуры восхитительно. У многих шиноби тело восхитительно, девушка имела крепкую, подтянутую попку, стройную талию, небольшую, но вполне красивую грудь… Сакура как-то с подозрением смотрела на меня, краем глаза. – Эй, подруга, – услышала я её голос, – ты случаем не родственница Узумаки Наруто? Я открыла глаза и посмотрела – Сакура подошла ко мне вплотную, так что её киска с розовым пушком волос прямо передо мной… Ммм… – Агась. Я Узумаки Наруко. Нет, в мире полным-полно Узумаки, а имя так совпало – родители назвали нас в честь одного и того же человека. – А… – Сакура задумалась, – серьёзно? Ты родственница этого извращенца? – Вот ещё, скажешь – извращенец. Он скромный агнец. – Он то? Видимо ты многое про него не знаешь! И Сакура взялась меня просветить, сев рядом, какой Наруто ужасный извращуга. – То есть, – я через несколько минут рассказа прервала её, – он ласкал твоё тело, и ты недовольна? – выгнула бровь, – Наруто конечно не подарок – характер у него скверный, сам он иногда туповат немножко, ленив без меры, но как по мне – достаточно неплохой парниша. – Да? – по лицу Сакуры читалось удивление. – Ага. Мужикам обычно одно надо – чтобы мы поскорее ноги раздвинули да дали им вогнать свой нефритовый стержень, в трусы залезть. Если он правда тебя ласкал и не дотронулся до киски и грудей – то у парня стальная воля и чудесные руки. Я бы такому дала. – Брось, – Сакура заалела, – он не такой уж хороший. – Это ты почему-то его таким считаешь. – Он постоянно ко мне приставал. Постоянно ходит вокруг и липнет. – Это да, это неприятно, – я поморщилась, вспомнив Ино, – но это у всех мальчишек так. Генетика, инстинкты. А ты что, правда заводишься от одних только поглаживаний? А ты горячая девушка! – Да ладно тебе, – Сакура заалела. – И красивая к тому же… – задумчиво сказала я, – у тебя очень подтянутая, крепкая попка, красиво очерчена линия груди, стройная гладкая талия, страстные бёдра, а какие плечи, ммм… плечики и животик – твой козырь, они восхитительны и вызывают магическое желание провести пальцами по ним, – я провела пальцами по плечику Сакуры, от чего она резко дёрнулась и распахнула глаза. – Эй, ты чего… – Ой, прости, – я улыбнувшись отодвинулась, – ты правда красивая девушка, я понимаю малыша Наруто, не погладить такую девушку просто невозможно. Ты невероятно притягательна. – Эй, а ты случаем не извращенка? – Как есть извращуга, – сказала я со вздохом, – люблю красоту, разве любовь к красоте может быть пошлой? Разве любовь может быть грязной? – я придвинулась поближе к Сакуре, – разреши погладить твои плечи. Ты очень… приятная девушка. Волнительная… Сакура разрешила мне, и повернулась спиной. Я взялась за её плечики. Пока мы сидели, большинство посетительниц купальни уже ушли, я на этот раз показала высший мастер-класс – белая, гладкая спина Сакуры, её завязанные в пук на затылке волосы, стройная талия, наполовину под водой горячего источника, я взялась за массаж плеч, чувствуя, как разгорается пламя удовольствия в Сакуре. Она тяжело задышала, ещё громче, ещё… Мои руки скользнули с плеч на спину, на гладкую и тонкую талию девушки, вперёд, к животику, и вверх, к грудкам. Грудь у неё небольшая, но красивая, я очень нежно ласкала её соски одной рукой, второй – по ногам, животику, и проскользнула по животику вниз, под водой, по волосикам на лобке, прямо к её нежной девичьей киске. Упругие половые губки стали более мягкими, набухшими, сакура была в полном смятении, я скользнула пальцами по её киске, случайно задела небольшой клитор и заставила её дёрнуться как от удара током, она прикусила палец и застонала, губы мои покрывали поцелуями эти плечи, я посадила её к бортику, перешагнула ногами её ноги. Мы были по пояс в горячей воде, Сакура с затуманенным взглядом лежала на специальном бортике и прикусив палец, постанывала. Я убрала её руку и поскорее сама впилась в её губы своими, мой язык скользнул в рот девушки, она была шокирована, пальчики продолжали ласкать её киску и грудь, влажный язык проскользнул в рот девушки, по её языку, и они сплелись в страстном танце. Я старалась дать девушке максимум наслаждения – правильными ласками, и даже правильным поцелуем. Сакура продержалась несколько минут таких ласк, и наконец, её разразил сильнейший оргазм. Она дёрнулась, выгнулась, схватила меня руками за спину, оставляя, наверное, царапины, и протяжно застонала, давя в себе звук, выгнулась сильнее назад, я прижала её к себе и продолжала наяривать с утроенной скоростью её кисоньку, сакура просто сходила с ума от удовольствия – ласки были долгими, настойчивыми и что главное – умелыми. Она, прижав меня к себе грудь к груди, где-то полминуты мелко дрожала и постанывала, помня, что находится в общем-то в общественном месте. А вдруг увидят? Это её ещё больше заводило. Она наконец меня отпустила и повалилась на спину, на бортик источника. Я поглаживала её по груди, плечам, талии, животику… – А знаешь, у Наруто есть вкус… ты и правда восхитительна в своей нежной красоте. Как цветок Сакуры… – я запечатлела лёгкий поцелуй в её щёчку, – мне пора, подруга, отдыхай. Я поднялась и поспешила на выход, пока Харуно не очнулась. Я всех девушек люблю, вообще всех. И Сакура не исключение – она такая стервозная и крикливая, что её просто хочется заставить стонать – чтобы обломить крики стонами. Но в неглиже она ещё прекрасней, чем в одежде – очень красивая попка, очень красивая киска, грудь тоже красивая… и вся она красавица… Одевшись, я поспешила прочь из купален, пока Сакура не очнулась… Ух, прямо хочется что-то написать! Однако, у судьбы были свои планы… * * *   Экзамен я успешно сдал, что не могло не радовать, вот и расслаблялся. И чтобы расслабиться – был в теле Наруко. Почему? Тут очевидно – потому что её не ненавидят, и в красивой девушке не видят угрозы, ей всегда уступят дорогу и откроют любые двери. Это сразу предрасположенность окружающих к тебе. Наруко – это очень удобная и приятная на вид личность, да ещё и знаменитая в узких кругах писательница с собственной историей… Поэтому если от Наруто, тратящего большие деньги, кое-кто мог и всполошиться, то в виде Наруко я мог спускать сколько захочу – в казино, в ресторанах, до борделя я не дошла, да и не очень то хотелось. В магазине одежды я обнаружила, что передо мной заняли раздевалку – это была… Хината. – Ой, – она испугалась, – простите. – Ничего, – я улыбнулась, – а ты случайно не «хината-чан»? – я выгнула бровь. – Вы меня знаете? На Хинате было красивое белое платье, скрывающее талию и грудь, но всё же… Скромность и даже боязненность, черта Хинаты. Слабый характер, если и есть в ней твёрдые черты, то явно не на виду. Мягкая. – Наруто-чан про тебя рассказывал, – я потёрла затылок, улыбнувшись, – извини, если перепутала. – Нет-нет, – она покачала головой, – вы не ошиблись. А вы… – Наруко! Узумаки Наруко. Слушай, Хината-чан, давай сходим в ресторан? – А? – она удивлённо на меня посмотрела. – Я угощаю. Просто хочу пошептаться с тобой о своём, о девичьем, – шепнула я ей на ушко, – про Наруто. Хината резко покраснела и потупилась. – П… про Наруто-куна? – Агась. Я чё-то передумала себе юбки покупать – пошли. Эй, продавец, сколько с Хинаты-чан? – Пять семьсот. – Возьми, – я сунула ему пару банкнот, – сдачи не надо. Пошли, Хината-чан. Я потащила Хинату в небольшую кафешку напротив. Какая однако удача – встретить после экзамена в торговом квартале Хинату. Она шла за мной, я держала её под руку. – Н… Наруко-чан, я лучше сама заплачу… – Сегодня плачу я, – отрезала я, – позволь мне поухаживать за красивой девушкой, не ставь меня в неловкое положение. Мы заняли один из столиков в дальнем углу кафешки – столики тут были обычные, с двумя диванчиками друг напротив друга. Я заказала жрать и побольше, и вином сверху залить. Хината-чан смущалась, но не отказалась от предложенного угощения. Я развалилась на диване, посасывая куриную косточку. – Наруто мне про тебя рассказывал. Говорил, что в классе вместе с ним учится странная девочка, которая вечно смущается и иногда падает в обморок, когда он на неё обращает внимание. – Правда? – Хината снова покраснела. Любовь, как же сильно она влюблена в Наруто – просто фанат. Сумасшествие. – Да. Я думаю, тут замешана любовь. Признавайся, ты правда любишь Наруто? Хината покраснела сильнее, начав перебирать перед собой пальцами. – Я… это… – Ну тут двух мнений быть не может. Наруто тоже понимает это, и несколько пугается твоих чувств. – Что? – Хината распахнула бьякуганы, – Наруто? – Да, он не такой дурак, каким хочет казаться всегда. Прекрасно видит, что ты к нему чувствуешь, но побаивается этого. Он… он бабник, понимаешь? Хината склонила голову набок и слушала, не понимая. – Бабник. Он любит девушек. Причём всех, нет, он не из тех, кто собирает себе гарем из красавиц, и не из тех, кто всю жизнь удовлетворяется одной лишь женой. Он бабник и любит всех девушек, в той или иной мере, кого-то меньше, кого-то больше, его привлекают все девушки – в том числе и ты. Он боится тебя, потому что ты любишь его – а это значит, что либо он разобьёт тебе сердце, начав флиртовать с другими, либо… потеряет себя и станет твоим личным Наруто. Парень не из тех, кто на это согласится. Он просто такой… непостоянный. Ветренный. Свободный. Понимаешь? Хината нахмурилась, повесила голову и заалев ещё сильнее, кивнула. – Не печалься, – я пересела к ней и обняла за плечи, – Наруто-кун правда тепло к тебе относится. Он не против, но… как ветер – если его запереть и лишить свободы – он перестанет быть собой. Исчезнет. Превратится в ничто, в унылого скучного взрослого человека, вечно обременённого своими проблемами. – Я не хочу такого, – покачала головой Хината, – Наруто замечательный. Я обняла её и погладила по голове. – Любовь – странная вещь, Хината-чан. Тут всё так – или ты с ним на одной волне, и вы вместе соблазняете красивых девушек, которые понравятся Наруто… или тебе… Или вы не подходите друг другу. Любить одну девушку может каждый, любить сразу нескольких – такое тоже случается, но Наруто любит вообще всех девушек – он любит женственность, красоту, его любовь безлика и направлена на всех прекрасных дев. Если ты хочешь быть рядом с ним – он вряд ли будет против. Он будет даже тебя любить, но не так, как обычно, понимаешь? Хината вздохнула. – Он странный. – Тут спору нет. Очень странный. Я лишь хочу тебя предостеречь, и как подруга Наруто, помочь ему решить эту проблему. Наруто уникальный человек, он правда любит всех – и поэтому или ты поймёшь его, или нет. Скажем… как бы ты отнеслась к идее устроить секс втроём? Ты, Я, Наруто? Хината округлила глаза, рот открыла от удивления, и сердце забилось очень часто. – Вт…роём? – Да. Ты бы ревновала, если бы я отдалась Наруто? Хината сглотнула. Лицо у неё было красное до корней волос. Она очень, очень стыдливая девочка с правильным воспитанием. – Н… незнаю, – она заикаться начала. – Я тоже не знаю. Представь себе – моё красивое, юное тело, страстная грудь, стройные бёдра, между ними мускулистая фигура наруто с большим, крепким, сильным членом… – шептала я ей на ушко. Хината вдруг взяла и отрубилась. Просто потеряла сознание. Я усмехнулась. Какая же она миленькая! Но надо приводить в чувство – существует несколько заклинаний на этот счёт. Я применила одно из них и Хината очнулась. – Ой, – она посмотрела на моё улыбающееся лицо, снова покраснела, – ты! – Я. Извини, ты что-то правда легко теряешь сознание от волнения. Это и очень мило, и очень опасно. Хината-чан, вот что, давай закроем эту тему. Просто подумай над этим. – Над тем, чтобы втроём… – Нет, я не буду участвовать, – покачала я головой, – это гипотетическая ситуация. Я просто хочу пояснить, что если ты любишь Наруто и хочешь быть с ним на одной волне – то перестань видеть в девушках соперниц. Потому что ни одна из них никогда не будет обладать Узумаки Наруто. Никогда. Даже ты – твоя любовь его тем и пугает, что ты хочешь, чтобы он был твой. Хината вздохнула грустно. – Я вроде бы понимаю, но… – Никаких но. Вот что, Хината, если ты его смущаешься, он – боится твоей любви, то далеко дело не зайдёт – и в итоге плохо будет тебе. Если ты хочешь – я могу помочь тебе. Побыть сводницей, немного. Договориться с тобой и Наруто, чтобы вы встретились, поговорили откровенно. О своих чувствах. Наруто знает, что ты его любишь, и ты его не шокируешь, если скажешь это сама. Он тоже любит тебя – но как девушку, как одну из всех девушек. Если ты готова иметь любовь к такому человеку – я преклонюсь перед твоей преданностью. Если нет – то брось его и займись лучше тренировками – со временем любовь проходит. В большинстве случаев. Хината поджала губы. – Так как? Согласна на свидание с нашим белобрысым дурачком? – С… видание? – она опять заикнулась. – Именно. Завтра у вас распределение будет, я сегодня же поговорю с Наруто-чаном, забронирую вам двоим столик в ресторане. – Нет, – Хината вскочила, – не надо, я не готова, – и опрометью бросилась бежать. Я только расхохоталась – ну девочка… что ж с ней делать? Да, красивая – но потом всё равно что-то надо делать. Уговорив остатки вина, я вышла из кафешки, и поплелась гулять. * * * * Находясь под впечатлением от множества горячих голых тел куноичи, я развалился в кресле и начал диктовать… Следующая книга – это вам не фунт изюму, тут нужно подойти с выдумкой, а не только эротика, но и эротику нужно плавно вплести в текст так, чтобы она не была внезапной и пошлой. После пары часов, обнаружив, что написал уже прилично, я закрыл свиток, и развалился на кровати. Было… жарко. Душно. Заклинание помогло справиться с жарой в квартире, полежав минут десять, и не обнаружив сна ни в одном глазу, я решил – схожу ка я проветрюсь. Сегодня прекрасная ночь, красивая луна, почему бы и не сходить погулять куда-нибудь. В образе Наруко не получилось – мужики, увидев пьяненькую и сексапильную до безобразия женщину, тут же решили, что им что-то обломится. У них что-то и обломилось – у кого руки, у кого ноги, у кого яйки треснули. В общем – никакого желания гулять не было. Я решил потренироваться, и прежде всего – в ниндзюцу. Насколько я понял из уроков, нечто вроде ментальной магии – воздействие опять же, через чакру, называлось тут гендзюцу и никого особо не удивляло – это не сказать чтобы такая уж редкость. Обмануть разум противника – классика жизни шиноби. Я открыл шкаф, закрыл, послал импульс и снова открыл – первый был с вещами Наруко, двойной шкаф – то так, то эдак… причём чакрой не почуешь – тайник. У меня в виде Наруко вообще был своеобразный пунктик на красоту – потому что я любил красоту, мужчиной проще – что в шкафе нашёл, то одел – и сойдёт. А перевоплощаясь в тело девушки такую халатность проявлять нельзя, плюс я так любил красоту, что не делал большой разницы – одеть красиво другую девушку, или перевоплотиться самому и одеться красиво. Большой фанат женской привлекательности. Пока я думал, что одеть, зевнул и решил пойти поспать. Ибо нафиг мне на ночь глядя куда-то переться… дома посплю. * * * – Учиха Саске, да? – Вот он, – сказал Хокаге. Вокруг хрустального шара собралось множество джонинов, они подсматривали за генинами, которые пришли на распределение команд. Все генины собрались в классе, а джонины – в кабинете Хокаге, где он и обсуждал с ними, кто будет кого учить. – Последний из клана учиха, – напомнил Асума. – А где Узумаки Наруто? – спросил кто-то. Это был один из джонинов-наставников, который несомненно слышал о книгах Наруко. Хирузен просто переключил вид на Наруто. И… У всех присутствующих на щеках выступил румянец. В шаре показывались непотребства – стройное, страстное, полуголое тело Яманаки Ино, и рядом с ней Наруто, который ласкал её. Шар не передавал звук, но судя по лицу девушки, она была в полном экстазе. Наруто был красив, и нежно ласкал Яманаку, плавно переходя от груди к бёдрам, целовал её в шею, гладил и даже осмелившись запустил руку под коротенькую юбку и маленькие спортивные шортики, которые носили почти все куноичи. Яманака блаженно закатила глаза, их тела сплелись в экстазе, Ино была на седьмом небе от удовольствия и вцепилась в наруто, который ловко орудовал своими руками. Яманака напряглась, рот её открылся в беззвучном стоне и она вцепилась в Наруто, дёргаясь от удовольствия… Оргазм сотряс её ещё трижды, пока она не сползла по стенке, к которой прижал её Наруто и не дал упасть. Ино обвила его шею руками, они коротко поцеловались. Лицо девушки выражало крайнюю степень блаженства и удовлетворённости, она счастливо улыбалась, поглаживая себя по ногам и груди, наруто нежно чмокнул её в щёку и что-то сказал. Она непонимающе кивнула и посмотрев на свои промокшие ножки, хихикнула. Они заперлись в туалете, что впрочем не мешало артефакту хокаге за ними подсматривать. Наруто нежно обнял Ино, чмокнул в щёку, шею, погладил по волосам и сделал пару галантных комплиментов, шлёпнув по попке. Девушка захихикала и вместе с ним вышла из туалета, в пустой коридор… Хокаге пустил струйку крови из носа, у старших Джонинов не было слов – Наруто ласкал Ино так нежно и красиво, не грубо, и сама девушка, и Наруто, тоже были очень красивыми, что они не заметили, как пялились на это всё минут десять без перерыва. Девушки, присутствующие тут, особенно Куренай Юхи, особенно возбудились – Наруто возбуждал их своим видом, своими двжиениями, своей… нежностью и страстностью. Юхи почувствовала, что начала сильно возбуждаться, и сделала вид, что ничего такого не видела. Какаши вовсе выпучил оба глаза. – Кх… – Хокаге первым пришёл в себя, – Наруто мы увидели. – Извращенец, – сказала Юхи, внутренне примеряя на себя роль Яманаки – ей тоже хотелось, чтобы её так… поласкали. Без грубости, с такой любовью и таким удовольствием. Да что там – все присутствующие хотели поменяться местами с одним из участников этой сцены. Даже Хокаге. – Думаю, их не стоит распределять в одну команду, иначе Яманака на следующий же день будет беременна, – сказал Асума. – Определённо, – смутившись ответил Хокаге, – ну что, присмотрели себе генинов? У кого какие мысли? Впрочем, все так впечатлились увиденным, что мыслей ни у кого не было – это немного спутало карты, но ни на что толком не повлияло… * * * Шаринган. Очень интересная штука, связанная тесно с ментальной психокинетикой и чакрой. Удивительное свойство учихи – изучать Шаринган заклинаниями было интересно и познавательно. Эти особые глазки имели очень своеобразную структуру, и как бьякуган – обладали специфической силой. Только шаринган многогранен – насколько я понял, основа работы этих глаз – это чакра разума, использование разума в качестве катализатора, и для полноценного использования шарингана – необходимо использовать специфическую чакру. Как метаморф я мог конечно же сменить свои глаза на шаринган – без проблем. Если это геном – то без труда, биологическая изменчивость – это даже не генетическое свойство, а магическое. Оно стоит вне понятий шиноби о чакре и теле. Польза от шарингана была вот в чём – они гораздо лучше видят скоростные объекты и тесно связаны с менталом – поэтому обладатели шарингана – что прирождённые, что реципиенты, запоминали всё, что увидят своими глазками. Гораздо более зоркими, чем обычные человеческие глаза. Идея улучшить своё тело с помощью метаморфии пришла сама собой – у меня был огромный провал в тайдзюцу. В ближнем бою я слаб – даже если я мог ускорить свой разум ментальной магией, ненадолго, но достаточно сильно, увидеть многое за этот период я не успею – глаза имеют свои ограничения. Шаринган казался выходом – я уже использовал бьякуган в своих целях, теперь перешёл на эти вот глазки. Очень… полезные. Метаморфировать себе геном нужного типа – сложно, но можно. Я метаморфировал глазки и подал в них ту самую ментальную чакру из мозга, они мгновенно активировались, превратясь красные глаза с тремя томоэ… Конечно, показывать их кому-то – нельзя, по крайней мере, пока что… но использовать можно. С такими мыслями я и сидел, глядя на доску и перед ней – Ируку. – Команда номер семь… – Ирука сделал многозначительную паузу, – Узумаки Наруто… Харуно Сакура. Учиха Саске. Ну блин, охренеть теперь. Сакура, да и ещё Саске… Чем они там вообще думают – это же дурная парочка. И их мне в команду? Дебилы... Сакура сидела между мной и Саске, и единственная вскочила и издала победный клич. Я сидел с каменной рожей. Саске тоже. Может вместе с ним оприходовать Сакуру? Спереди и сзади, а что, мысль дельная. Надо предложить. – Эй, Саске. – Хмф? – он скосил на меня недовольный взгляд. – Видишь эту девчушку между нами? – Хм, – он посмотрел на Сакуру. – Может быть устроим секс втроём? Сакура-чан, ты не против двух красивых парней одновременно? – я многозначительно поиграл бровями. – Ты… – она мгновенно покраснела. – Только представь, – продолжил соблазнять я, – Саске спереди, я сзади, твоё красивое тело между нами, изящные ручки, стоны, крики, движение… – я шептал это достаточно громко, чтобы Саске тоже слышал, – два самых привлекательных парня в школе тебе предлагают такое. Если откажешься – всю жизнь будешь жалеть. Сакура практически горела от стыда. – Я это не предлагаю, – тут же ответил Саске. – Блин, учиха, конечно же она откажется. Но надо же смутить девушку. – Но не говорю, что против, – тут же поправился Саске, многозначительно глянув на Харуно. Саске похоже уловил и не стал по своему обыкновению сводить всё к фырканью. Сакура же… Саске подвинулся к ней ближе, я тоже. Он конечно же не хотел ничего такого делать, я тоже не уверен, что начинать командную работу с секса всей командой – хорошая идея, но Сакура уже задолбала всех. Она, поняв, что мы рядом, и смотрим на неё, слегка окосела и… отрубилась. Похоже передоз. – Что это с ней? – Передоз эмоций. Эй, не надо её на меня сваливать. – Ты это затеял – ты и продолжай. – Твоя сталкерша. – Пф… мало ли их. – Самая упоротая. – Уел. Надеюсь, ты сейчас правда пошутил? – спросил Саске. – Конечно. Хотя кто знает… Девушка красивая, попка, киска, грудь, всё при ней. Может мы это… того… всё же приведём угрозу в исполнение? – Хм? – Саске вздёрнул бровь. – И не хмыкай. Это не значит, что мы на ней жениться должны. Но ведь девушка то красивая, может поутихнет, если её не дразнить, а чпонькнуть. Пока мы спорили – из кабинета ушли все. Остались мы втроём, минут двадцать мы ещё переругивались, а Сакура молча лежала в отрубе. Я встал, кинул на дверь защитное заклинание, на окно, и заклинание против подглядываний и подслушиваний. После чего трансфигурировал стол преподавателя в большую и красивую кровать, поднял на руки Сакуру и перенёс её. – Эй, – Саске встал, – ты что, серьёзно собрался? И как ты это сделал? Вдруг кто войдёт? – Не войдёт, гарантирую. Я защитил дверь от всяких… вторженцев. И в окно тоже не заглянут, – положил я Сакуру на кровать, – Иди сюда, Саске. Просто оцени эту прелесть, – я расстегнул платье и стянул его, оставив Сакуру в розовом белье, и спортивных шортиках. – Чёрт. – Правда симпатичная? – я погладил Сакуру по животику, ножкам, груди, – и по-своему милая. Просто вспыльчивая. Но это бывает. Воспитание. Сакура едва слышно застонала от моих поглаживаний, которые зашли между ножек. Саске тоже возбудился – он блин подросток, парень, как он может быть невозмутим в такой ситуации. Сакура не хотела просыпаться. Я слегка хихикнул и наложил на неё сомнум, приложив ладонь к голове. – Что ты с ней сделал? – Погрузил её в мир эротических снов, – хихикнул я, – чтобы она не проснулась раньше времени, а то разорётся, хотя сама я думаю очень даже хочет этого. – Извращенец. – Есть немного, – я стянул с Сакуры шортики. Под ними не было трусиков, розовый пушок на лобке и уже промокшая киска. Саске вовсе вздрогнул. – Ты что, серьёзно собрался… – Иди сюда. Не бойся, она тебя не укусит. Я расстегнул её бюстгалтер и погладил грудь по затвердевшим соскам, наклонился и провёл губами по груди, прикусив сосочек Сакуры. Она застонала. – Наруто, ты извращенец. – Как будто тебе это не нравится. Саске, она так мечтает отдаться тебе, что было бы идиотизмом не исполнить мечту девушки, – я раздвинул ноги Сакуры, открыв учихе вид на её уже истекающую соками киску. Учиха был красный как рак и ему тоже крышу рвало от возбуждения – тут к гадалке не ходи. Ну а что до Сакуры… Она потихоньку просыпалась. – Вперёд, Саске! * * * * * Сакура проснулась внезапно, очнулась от лёгкой боли внизу живота и ощущения, которое она не испытывала ранее. Она подумала, что ей снится и сжала человека перед собой. – Саске-кун… Ощущения её пробудившие, повторились, она ойкнула и тут только поняла, что происходит настоящий секс. Ощущение чего-то твёрдого и скользкого, уперевшегося сзади в попку, заставили её вздрогнуть от удивления и шока. Руки Саске обвили её бёдра, он сам выглядел совершенно не так, как обычно – волосы не собраны, глаза горят, дышит тяжело, и внизу… Сакура увидела как его член входит в её лоно и чуть было не потеряла снова сознание от смущения и удивления, но вот когда руки обняли её за плечи, и в попку настойчиво вошло что-то, она правда удивилась. – Н…. Наруто? Ощущение члена в попке, и киске одновременно, заставили её застонать, – Дурак… извращенец… – на автомате повторяла она между стонами. Наруто поцеловал её в щёку, член любимого Саске-куна продолжал настойчивые движения, Сакура почувствовала, что сейчас уже не может контролировать себя и отдалась на волю двух парней… Продлилось это недолго – Сакура обняла Саске, и почувствовав, как глубоко он входит в неё, испытала непередаваемо сильный оргазм. Девушка почувствовала взрыв экстаза изнутри, волны удовольствия распространялись от тела, она лежала на Саске, и сзади ещё Наруто был, девушка выгнулась, вскрикнула, ощущения были совершенно не такими, как когда её ласкал Наруто, или она сама себя – чувство стыда смешалось с удовольствием, пульсирующим во всём теле. Два горячих члена доставляли безумное удовольствие – Сакура обессиленно повалилась на Саске, обняв его и тяжело дыша… потом перекатилась, легла на спину, попка и киска горели и свербели от новых ощущений, тягучее чувство полной удовлетворённости заполнило всё и Сакура почувствовала спокойное, сексуально-сытое довольство… – А знаешь, мне понравилось, – сказал Саске, – Сакура. Может быть когда-нибудь повторим? – Саске-кун… – она посмотрела на него с любовью, – ты… ты правда лишил меня девственности? – Ну я и сам раньше с девушками не спал, – сказал смутившись Саске, – так что ты меня тоже. А всё из-за одного провокатора. – Хе-хе, – услышали они Наруто, который уже оделся и смотрел на них, сидя на парте и скрестив ноги перед собой, хихикая, – прекрасные отношения. Кстати, Сакура-чан, я был прав – попка у тебя просто высший класс! – Наруто! – сакура недовольно сказала это, но не выкрикнула хотя бы, – Ты… извращенец! Как ты посмел влезть в наш с Саске-куном первый… – Ну вот, стараешься тут, стараешься девушке удовольствие доставить, а она потом тебя ещё и ругает, – надулся Наруто, – кстати, Сакура-чан, оденься. Нет, мне то нормально если ты лежишь тут и киской светишь, но вдруг кто войдёт? Сакура огляделась – они были до сих пор в классе. – О, кажется я кого-то слышу, – наруто приложил руку к уху, – Добрый день, Сенсей! – АААаааа! – завизжала Сакура и тут же прикрылась всем чем только могла – но… – НАРУТО! Я тебя убью! У двери конечно же никого не было, Наруто только гадко хихикал. – Ну вот уже та самая Сакура-чан, которую мы знаем и любим. Одевайся давай, к нам сейчас сенсей зайти должен. А ты голая. – Не смотри, – Сакура посильнее закуталась в одеяло. – Я думаю наруто прав, тебе стоит одеться, – Саске слез с кровати, – и Сакура… Извини за это. Я не знаю, что на меня нашло… правда. Просто… не удержались. Ты правда очень красивая девушка, – Саске решил сделать комплимент… ну как умел. Сакура тут же заалела… * * * * Ино Яманака стояла перед входом в аудиторию и злилась. Их сенсей оказался Асума, и надолго их не задержал – Ино решила вернуться, уверенная, что Сакура всё ещё внутри. Какаши, подошедший к аудитории, застал мнущуюся девушку. – Ммма… Ино Яманака. Разве ты не подопечная Асумы-куна? – Ой, – Она развернулась, – Какаши-Сенсей… – Что ты здесь делаешь? – Я… – она замялась, – хотела высказать всё этой лобастой… – Ммм… Какаши понял, что девушка недовольна распределением. И действительно, Саске пользовался популярностью. И он ожидал, что Сакура будет льститься к нему и приставать. А Наруто к сакуре – именно так охарактеризовали их отношения преподаватели академии. – Тогда войдём. Если ты хочешь что-то сказать – говори это в глаза. Какаши ожидал увидеть за дверью уморённую жарой и долгим ожиданием троицу генинов, которые друг с другом передрались. Однако, когда он распахнул дверь и в неё заглянула Яманака, у него глаз из орбиты полез… В аудитории стояла большая красивая красная кровать в форме сердечка, на которой лежала на животе, с книжкой в руках, Сакура. Рядом стояло блюдо с фруктами и прочими сладостями, Учиха Саске сидел рядом, голый по пояс, крепкий, мускулистый, ещё красивее, чем раньше, он подносил к губам Сакуры виноградины, разминал ей плечи. Рядом с ногами девушки по другую сторону сидел Наруто, тоже голый по пояс и ещё более мускулистый и сексуальный, чем обычно – он нежно разминал ноги, которыми Сакура болтала в воздухе, иногда тыкая в него ногой. Девушка же лежала и балдела, читая… Да, книжку Наруко. Её Какаши узнал сразу – шедевр Эро-литературы, бестселлер Конохи. Самая пошлая и возбуждающая книга в истории. Сакура лежала как царица, которую ласкали и ублажали два её верных фаворита, она подняла взгляд на застывшую в дверях парочку – оба отшатнулись, не в силах поверить в происходящее. У Какаши дёргался глаз. Яманака вовсе покраснела до корней волос и испытала жгучий приступ зависти. Атмосфера в аудитории была очень эротичной – лёгкая прохлада, как от близкого водопада, приглушённый свет, кровать-сердечко, Харуно просто на седьмом небе от блаженства и неги. От неё ощущалось, что она вне себя от довольства. Даже улыбалась не так, как раньше – мягко и понимающе, слегка даже пошло и двусмысленно. Секрет вроде бы был прост – за то, что двое означенных «фаворитов» занялись сексом с девушкой без её явного согласия – она потребовала именно такую компенсацию их наглым и пошлым действиям. Наруто и Саске тоже поняли, что в общем-то сделали не слишком хорошую вещь и повинно пошли отрабатывать своё бесцеремонное вторжение в Сакуру. Впрочем, Какаши и главное – Яманака, этого не знали. Ино главная сплетница конохи, и ей уже хотелось раструбить на всю деревню, что она только что видела. – А… э… – Какаши в замешательстве сглотнул, – что здесь происходит? * * * *     Какаши со вздохами смотрел на нашу троицу. Сакура в слегка смешанных чувствах сидела рядом – с одной стороны, конечно, ей было обидно, что её не спросили, с другой – она вроде бы и не была против того, что мы с ней сделали. Наоборот, она прямо прыгала бы от счастья, что сблизилась с Саске, но… Мечты, сбываясь, перестают быть мечтами. Сакура похоже это полностью ощутила. – Сенсей, мы уже пять минут сидим и вы только вздыхаете, – недовольно сказала она, – может быть уже скажете что-нибудь? – Ладно. Что ж, я думаю, нам для начала нужно познакомиться. Узнать, что вы любите, что не любите, ваши увлечения и мечты, и так далее… Начнём с тебя, Сакура-сан. Девушка поглядела на Саске, на меня бросила подозрительный взгляд и встала. – Харуно Сакура. Эм… Затрудняюсь ответить, – она слегка порозовела, – увлечение – пошлые книжки Наруко-чан. Не люблю опаздывающих людей. Мечты нет. – Ладно, – Какаши перевёл взгляд на Саске, – теперь ты. – Учиха Саске, – учиха сохранял каменную рожу, – люблю… тренировки. Не люблю опаздывающих людей. Мечты… вряд ли вы поймёте. – Наруто, я бы попросил тебя молчать, но ладно, не будем нарушать порядок, – сказал Какаши, с подозрением посмотрев на меня. – Эй, а чего молчать то? – возмутился я, – Я Узумаки Наруто! Люблю девушек. Красивых и разных. Не люблю когда ко мне кто-то клеится. Увлечение такое же, как у Сакуры-чан, мечта… – Я задумался, – переспать со всеми красивыми девушками Конохи и этим отомстить всем своим врагам! – Отомстить? – Какаши не понял, – как? – О, тут всё просто, – пустился я в объяснение, – есть два способа заставить своего врага страдать. Первый и самый тупой – найти его и набить ему морду. Или убить – толку никакого, сил прикладывается много, скорее саморазрушение. Второй – жить так, чтобы он позеленел и схватил инфаркт от чёрной зависти. Что я могу сказать… – я задумался, – у меня есть определённый талант, правда очень специфический, я красавчик каких поискать, с девушками проблем не имею, а благодаря книжкам Наруко-чан – ещё и достаточно богат. – Это почему? – Какаши возмутился. – О, моя дорогая подруга не любит внимание поклонников, поэтому подписала только три экземпляра своей книги. Больше книг с автографом автора не будет – как вы думаете, сколько стоит шедевр Наруко-чан из первого тиража и с подписью автора? – Ммма… – Какаши задумался, – много? – Один шиноби, не буду говорить, но очень уважаемый, без проблем выложил полмиллиона за экземпляр. Других таких нет – разве что мой личный, с дарственной надписью и эротичной фоткой автора, – Я показал Какаши книжку, на титульной странице которой была вклеена фотография Наруко, позирующей на камеру голышом, но без демонстрации сисек-писек, закрылась руками и скромно села, подогнув под себя ножки, загадочно улыбаясь, – Не знаю, что ей в голову взбрело, но она мне это подарила. Это единственная ню-фотография Наруко-чан. Других таких нет. А это первый экземпляр первого тиража. Пусть все завидуют. Какаши завидовал. Ох, как он завидовал! – Но как это связано с местью? – А так. Если у меня и есть враги – а они обязательно есть – они сейчас должны скрипеть зубами и посыпать голову пеплом, потому что Узумаки Наруто живёт счастливо, ни в чём себе не отказывает, не терпит отказов от девушек, не ищет денюшку на покушать, наслаждается каждым мгновением своей юности. Жить так, чтобы враги страдали от зависти – это тоже месть. Но она куда изощрённей и страшней, чем принижать других. Мстящий хочет сделать так, чтобы тот, кому он хочет отомстить – был ниже его, чтобы ему было плохо. Можно сделать человеку плохо – а можно сделать себе хорошо и возвыситься над своим врагом. Только в первом случае сделав кому-то плохо, я бы не почувствовал себя хорошо, даже если этот кто-то мой враг, всё равно. Хоть умри все мои враги мучительной смертью – это не сделает меня ни капли счастливее – это сделает их несчастнее. Зато если я буду жить и наслаждаться своей жизнью – это поставит меня выше их. – Вроде бы понял, – Какаши перевёл взгляд на Сакуру, – а вы что скажете? – Наруто знатный извращенец, – хмыкнула Сакура. – Ты ещё скажи, что тебе это не нравится, – подначил я, поиграв бровями. Мне тут же прилетел кулак в плечо. – Извращуга! – Конечно. – Хватит, – остановил нас Саске, положив руку на плечо Сакуре и нежно погладив её, – Сакура-чан, не бей Наруто, он и так похоже головой ударялся слишком часто. Пожалей несчастного. – Кто бы говорил – сам всех девушек класса себе в фанатки записал и теперь меня ещё называет ударенным, – возмутился я, – а как же «саске-кун, саске-кун, такой красивый, такой мужественный саске-кун…» – я передразнил типичных фанаток Саске. У него дёрнулась бровь. – Это не я, они сами. – Ты их не отшивал же. Саске хмуро на меня смотрел. – Уел, блондинка, – Саске отвернулся. Я хихикнул. Да, Саске мог бы весь этот балаган прекратить сразу, но… похоже ему нравилось внимание девушек. – Ммм… как с вами сложно. Ребят, что вас связывает? По моим данным, полученным от академии, вы никогда не были друзьями, – он достал несколько листков, соединённых степлером, из подсумка, и пролистал. Листки, судя по всему, были с личной информацией, – и меня не покидает ощущение, что в этих документах нет ни слова правды. – А что там написано? Дайте почитать? Какаши поколебался и дал нам документы. Короткие выжимки от профессоров, о том, кто есть кто. – Наруто Узумаки, – прочитал я вслух, – умственные способности средние. Вот тут не соврали, я конечно туповат немножко, но не такой уж идиот. Шумен – каюсь. Контроль чакры крайне небольшой… Это у меня то! Я в контроле любого джонина за пояс заткну, – недовольно размахивал я бумагой, – вы попробуйте контролировать хотя бы чуточку чакры девятихвостого – у вас третий глаз откроется и сразу опухнет, обычную вообще контролировать легче лёгкого! Хоть все тенкецу одновременно! Саске смял бумажку и бросил себе за спину: – Ложь от первого до последнего слова. Сакура свой листок вернула Какаши. – И всё-таки… – Ну, сенсей, мы не такие уж близкие друзья, – я улыбнулся, – ну переспали друг с другом, было дело разок, но это ещё ничего особого не значит. Какаши округлил единственный глаз: – Что вы сделали? – Эй, не считайте меня голубым! – почувствовав странный взгляд Какаши, вскочил Саске, – Наруто! Чего ты мелишь? – Не, ну а чего скрывать свои похождения? – я выгнул бровь, – тем более от любимого сенсея. Каюсь, согрешили разок. Считайте это формой налаживания междукомандных отношений. Сакура-чан, извини. Сакура сидела красная как рак, сложила руки в кулаки на коленках и пялилась в пол. Саске сел. – Если вам это конечно интересно, – он приобнял Сакуру за талию. Какаши… Сердецебиение учащённое, он в шоке. Просто в шоке, судя по тому, как выпучен единственный глаз. – Это… – Какаши сказал это и как-то замолк, не в силах подобрать слов. – Не берите в голову, Какаши-сан, – помахал я рукой, – юность дана человеку для того, чтобы делать глупости, шалости и ошибки, ни о чём не сожалея, ибо юность не знает сожалений и страхов. Вот что, ребят, приглашаю всех в кафешку. Предлагаю поужинать – время уже седьмой час. Выпивка за мой счёт! – Наруто, – Какаши ещё пошатывало от такой новости, которая его как пыльным мешком огрела по башке, – ты предлагаешь напиться? – У вас есть более интересные предложения, сенсей? – Например – провести тест. – Это какой? С колокольчиками на предмет сплочённости команды? – Откуда ты про него узнал? – Ну, сенсей, – я посмотрел на него исподлобья, как на идиота, – это же основа основ жизни шиноби, – я аж взмахнул руками от удивления, – сбор информации, анализ, разведка и подготовка. Идти на распределение и не узнать имена потенциальных наставников, информацию о них – это позорище, в котором Узумаки Наруто не был и не будет замечен! Вы много раз динамили свои команды, используя тест с колокольчиком, о чём ходят слухи в среде шиноби, все они благополучно проваливали тест. Появлялись всегда на несколько часов позже обещанного, и загодя советовали не завтракать, чтобы страдали несчастные генины. Тест в общем-то простенький, но вы правы – большинство генинов это мусор, который предпочтёт свои личные интересы превыше своей команды. – А я вижу ты умеешь собирать информацию, – вздохнул Какаши, – что ж, вам удалось меня удивить, будем считать, что тест вы прошли, благодаря Наруто. Всё равно ведь мог бы сделать вид, что ничего не знаешь и пройти тест. – Было бы слишком скучно и жаль терять такой погожий летний денёк на унылую беготню по лесу, – я с улыбкой посмотрел на белые красивые облачка, которые кучерявыми барашками плыли по небу. * * * * * Пьянка не получилась – Какаши заказал сам одну бутылку вина на всех и барбекю – мы пришли в кафе-барбекю, где и решили отпраздновать становление седьмой команды. Хатаке Какаши – кадр очень любопытный. Но… Очень дружественный к нам. Особенно ко мне. – Какаши-сенсей, – я взял колбаску гриль и подул на неё, – насколько мне известно – вы владеете несметным количеством ниндзюцу и гендзюцу? – Это не совсем так, но допустим, – Какаши для того чтобы покушать, сделал в маске прорезь, и лица нам так и не показал, – а что? – Собственно, у меня большая проблема с тайдзюцу. Я вообще им не владею. Ну там руками-ногами драться… очень слаб. Ну и техник не хватает отчаянно. – Понятно. Хотите выучить крутую технику? – Пока только одну. Мне нужны теневые клоны. – А зачем? – Как это зачем… это идеальная техника для разведки и патрулирования. Не говоря уже про помощь по хозяйству. – Теневое клонирование – высокоуровневая техника… – Какаши посмотрел на меня с улыбкой. – И что? – Она довольно опасна для того, кто её применяет. – Да, истощение чакры, всё такое… С моим контролем и объёмами чакры – я не думаю, что это будет так уж опасно. К тому же это относится к созданию слишком большого количества клонов, сотни, тысячи… – Ладно, – Какаши вздохнул, – я научу тебя, если ты так просишь. Завтра. – Конечно, сенсей, – я обрадовался. – А какие у вас слабости? – спросил Какаши, глядя на Саске и Сакуру. Эта парочка держалась вместе, мы с Какаши сидели с одной стороны, эти двое – с другой. Саске конечно на публику хранил каменную морду, но после того, что произошло с Сакурой – оттаял к ней – всё-таки уже не получится играть роль холодного и недоступного мачо, которую так любят все девушки. А эта роль ему нравилась. Он как метаморф – хороший актёр, использующий своё поведение в своих целях. Только внешность, наверное, менять не умеет. – Нам ещё слишком далеко даже до обычного уровня, – ответил Саске, – нужно больше тренироваться. – Говорят, у меня немного чакры, – вздохнула Сакура. – Понятно. Что ж, ребята, тогда учтите – пока что мы будем выполнять миссии самого низкого ранга. Через это проходят все новички, таков порядок – все начинают с нуля, с низов. Миссии низкого ранга не похожи на то, как изображают шиноби в романах – это в основном мелкие подсобные работы местному населению. Кому крышу починить, кому огород прополоть, и так далее. – Довольно сомнительная практика, – заметил я, – не лучше ли потратить драгоценное время на подготовку к бою, чем на всякую трудотерапию? Можно, конечно, только нам от этого никакого толку не будет. Зря потраченное время. – Почему же зря – подобные работы сближают команду. – Сенсей, – Сакура заалела. – Я не это имел в виду. Совместный труд сближает людей, поэтому все шиноби-новички им занимаются. Даже если это вам не нравится. – Я бы сказал так, – я взял вторую сосиску и откусил, запив вином, – распределение времени – самое главное в жизни. Если этим не заниматься – то всю жизнь будешь то постоянно куда-то опаздывать, то наоборот, долго и муторно ждать, и не знать, чем себя занять. Сам не заметишь, как три четверти жизни пролетит впустую, а оставшаяся четверть – в постоянной беготне и попытке успеть всё сделать. Времени будет или слишком много, или не хватать. Сейчас мы пойдём пропалывать огороды, потом нас попросят заняться боевой миссией и тогда придётся тренироваться как проклятым, стараясь уложиться во временные рамки и постоянно нагоняя… Мне это не нравится. – Можешь предложить свой вариант, но учти, миссии низшего ранга всё равно необходимо выполнить. – Легко. Один к одному, по шесть дней в неделю. Один день тренироваться, один – отдыхать на низкоранговых миссиях. И поэтому надо начать с укрепления тела чакрой и контроля, чтобы эти самые миссии было проще выполнить и отдохнуть в процессе. С таким графиком постоянные тренировки не будут утомительными, а миссии будут выполняться регулярно. Да и вот что… – я улыбнулся, – Сенсей… – Да? – Если вы будете правда, вот ПРАВДА хорошо нас учить и тренировать – я поговорю с сестрёнкой Наруко, чтобы вы получили следующую книгу раньше, чем она поступит в продажу. Подписанный автором экземпляр с дарственной надписью на ваше имя. Эксклюзив высшего уровня – первым прочитать продолжение нашумевшего романа. Первее всех. Издатель даже не прочтёт раньше. Какаши удивлённо уставился на меня. – Первый… – взгляд его затуманился, – первый экземпляр… – Но только если научите технике. И будете всерьёз нас тренировать! – Это взятка, – чуть затуманенно сказал Какаши. – Это называется командная работа. Я сделаю что могу для вас, если вы ответите тем же и сделаете что сможете для нас. По рукам? * * * * – Ну как? – Хокаге стоял перед строем шиноби. Среди них – Асума и Куренай, Какаши, и несколько других новых джонинов-наставников, – как вам ваши команды? Опять будете жаловаться на то, что из академии вам дали неверные данные? Джонины чуть-чуть смутились. Дело в том, что учителя академии никогда не вникали в то, какие у них ученики и часто записывали их характеристику так, как видят. Естественно, человек в нормальном состоянии, и учась в академии – это два совершенно разных человека. Человек – вообще существо очень разное и сильно зависит от обстановки. – Я бы сказал, что информация очень поверхностна, – сказал Асума, – но в целом верная. Ребята неплохие, умные, талантливые… – Ложь от первого до последнего слова, – вставил своё Какаши, – полностью. Харуно Сакура – да, такая как описывали. Учиха и особенно Наруто – не имеют с мнением окружающих о них ничего общего. – Вот как? – Хокаге кхекнул, все вспомнили вчерашнюю эро-сценку по хрустальному шару хокаге, – я догадывался. – Учиха Саске – не такой идиот, имеет своеобразное чувство юмора, навыки средие. Наруто – это вообще что-то с чем-то. Во-первых – все ваши старания скрыть от него существование лиса и его родителей – были бесполезны и наивны. Он прекрасно знает что он джинчурики и кто были его родители. Повисла тишина. Какаши продолжил: – Контроль чакры выше всего, что я когда-либо видел. Нам с вами далеко до него – он настолько хорошо контролирует чакру, что практически невидим для шиноби-сенсоров. Я его в упор почуять не могу. Объясняет это тем, что учился контролировать чакру девятихвостого, которая намного труднее контролируется, чем своя собственная. Умён – я не знаю, до уровня клана Нара, или нет, но он непонятным мне образом собрал информацию о вступительных тестах и всех нас, о наших слабостях. Обладает очень блудливым характером – прямо брат по разуму Джирайи-самы. Достаточно сказать, что они все втроём переспали друг с другом. – Что? – у Хокаге изо рта выпала трубка, на ногу, горящий табак заставил его заорать ещё громче и запрыгать на одной ноге. Он со злостью потушил рассыпавшийся тлеющий табак и вперил в Какаши совершенно дикий взгляд. У остальных джонинов глаза на лоб уже вылезли – они стояли как болванчики и смотрели на Какаши. – Ну, Наруто и Саске переспали с Сакурой-сан. Тройничок, – Какаши на пальцах показал жестом как два пальца входят в кольцо из пальцев другой руки. – Какаши! Ты думай что говоришь! – взвился Хирузен, – они конечно взрослые уже ребята, но не до такой же степени? – Хокаге слегка покраснел. – Наруто может, – вздохнул Какаши, – он не вписывается в понятие «обычный». Не стоит об этом беспокоиться – они сами относятся к этому очень… спокойно. Как будто так и надо. Без рефлексии. Хокаге сел в кресло. Остальные джонины-наставники уже просто стояли и пялились на Какаши. – И кто по твоему в седьмой команде наиболее умён? – Не знаю, хокаге-сама. Харуно отличница, Саске тоже обладает отличными навыками и всеми знаниями академии. Наруто же, вопреки мнению всех в академии – имеет крайне нестандартное мышление, крайне… свободное от условностей поведение, как будто человек не от мира сего, но благодаря этому он более креативен, непредсказуем. Но есть одно большое Но, которое перечёркивает все его достоинства. Он живёт в своё и только своё удовольствие, наслаждается жизнью, или «беспечной порой юности», как он сам сказал. – Он не хочет тренироваться? – Наоборот. Я буду тренировать его и всю команду с утра до ночи, через день с миссиями. Наруто-кун предложил такой график. – Ты? – Хокаге удивился, – тыыы? Какаши, ты не заболел? С чего бы тебе вдруг делать такое? Какаши заалел. – Взамен Наруто-чан обеспечит мне эксклюзивный ранний доступ к шедеврам Наруко-чан. И первый экземпляр тиража с дарственной от автора. На моё имя. Все опять молчали. Завидовали. * * * * Ах, как хорошо парить в небе! Где полная свобода! Есть у меня ещё одно свойство – я анимаг. Анимаг, и учитывая характер – у меня самая свободолюбивая форма анимага – орёл. Красивый, громадный орёл, с белой головой и острым клювом. Конечно, перевоплощаться в орла я научился не сразу, птичка приметная – я бы предпочёл для разведки голубя или ворону, но… что есть то есть – хорошо хоть не черепашка. Способность анимага с крыльями – восхитительна – можно летать в вышине, улавливая воздушные потоки, скользить между ними, раскинув крылья, и с высоты птичьего полёта смотреть на людей внизу… Не знаю, как шиноби умеют определять других шиноби, но пока что я не заметил, чтобы ко мне особо приставали и могли заметить – даже если я неожиданно подкрадывался со спины. Поэтому не знаю, поймут ли люди, что орёл над деревней не прост… Взмахнув громадными и мощными крыльями, я подал в них чуть-чуть чакры и ускорился – чакра ветра. Особая чакра, испуская её с максимальным ускорением, можно разогнаться до большой скорости – реактивные двигатели тут конечно не изобрели, но принцип понятен. Поэтому не надо махать крыльями, и ловить воздушные потоки – я раскинув крылья, летел с помощью тонкого, но очень быстрого потока чакры, отбрасываемого назад. Это было… восхитительно. Взял чуть выше, и легко начал набирать высоту. Километр. Два. Три… С высоты трёх километров вся деревня выглядела хоть и большой – пятнадцать километров в диаметре, круглая такая, но не настолько – всю можно было увидеть, и окрестности. Вот гигантский лес смерти, вот огромный пустырь долины завершения – сразу за перелеском, а ручьи, берущие своё начало на горе хокаге, текли в озеро, Большое Конохское Озеро, на берегу которого и была построена Коноха. Очень красиво и очень умиротворённо. Я оглядел сверху и поискал взглядом своих сокомандников там, где Какаши назначил нам встречу – вокруг Конохи раскинулись поля, поля с овощами, которые тут возделывали – рис у нас не рос, местность не такая, а вот овощи и фрукты – составляли основу рациона. Поэтому громадные поля лоскутным одеялом закрыли всё пространство на многие километры за небольшим лесом, и вплотную прилегали к долине завершения – я так понял, что из-за чакры, которая тут осталась, землю не могли возделывать. Она отравляла землю, а так – её бы уже давно распахали. Интересно, что мешает шиноби попросту взять под контроль древесную чакру первого хокаге и чакру учихи мадары, и удалить её из почвы? Это ведь не так сложно… для меня. Тяжело вздохнув, отчего засвистели носовые пазухи – орёл всё-таки, я заметил наконец Саске и Сакуру. И рядом с ними – наш бесподобный Какаши, читает книжку, тогда как мои сокомандники совершенно не выглядят счастливыми. Похоже, вчерашний день у них запомнился, но после праздника настали будни. Я спикировал вниз, и раскинув крылья, пролетел на бреющем полёте над полем, все трое шиноби развернулись в мою сторону, удивлённо смотря. На последнем участке полёта, возле небольшого заборчика, на котором сидел Какаши, я применил обратное превращение – тело моё окутала туманная дымка, и раскинутые крылья превратились в раскинутые руки, я ловко приземлился на ноги, прикрепившись к земле чакрой. – Пивет, я не опоздал? – Наруто, – Какаши смотрел на меня немигающим взглядом, – как ты это сделал? – Что? – Превратился в орла? – Микроконтроль чакры! – наставительно поднял я палец, – творит чудеса. В прямом смысле слова. Ладно, извините, не хотел вас лишний раз тревожить. Что у нас сегодня за работа, сенсей? Какаши посмотрел на меня с подозрением. – Нужно прополоть вот это поле от сорняков, – сказал Какаши, улыбнувшись глазом, – придётся потрудиться, ребята. – Получше ничего не было? – мне правда не улыбалось полоть целое поле гектара в два. Это же десятерым на неделю работы, или нужно тяжёлую технику подгонять. Впрочем… есть же магия. Так. Стоп. Магией конечно можно всё, но надо ещё уметь, сама по себе она не станет ответом на любой вопрос. Я умел немного в биомагию и магию растений – ну там оживлять, приращивать, подкармливать магией, использовать её для полива, это базовые навыки, которым всех в школе учат. А вот заклинание против сорняков я что-то либо не знаю, либо его вообще нет. Саске и Сакура приступили к работе, а я взялся думать, как можно с помощью магии удалить все эти сорняки. Необходимо прежде всего – отделить сорные травы от культивируемых культур. Это раз. Нужна ментальная структура-аналитик. Необходимо убить сорные травы, или стоп… тут же выращивается только одна культура – если я правильно помню ботанику – это картоха. Картошечка. А если так – то достаточно убить все другие культуры кроме нужной, без разбору. Это сильно упрощает дело. Теперь задача следующая – убить лишние травы, да так, чтобы все и наверняка – вытянуть из них жизнь. Тёмная магия. Проклятие иссушения – против людей действует очень слабо, против волшебников ещё хуже, но постепенно вытягивает жизненные силы из цели. Значит, алгоритм прост – нужно наложить на поле площадное заклинание с ментальной управляющей структурой – на все культуры кроме картошки наложить заклятие иссушения. – Наруто, ты не хочешь нам помочь? – спросила Сакура, взявшая в руки какой-то садовый инвентарь, похожий на тяпку. Саске тоже мучился с таким. – Секунду, друзья мои. Отойдите пожалуйста с поля, я кое-что попробую. – Бака! Если ты повредишь поле – нам придётся за него платить! – Не беспокойся, если что не так – я сам заплачу. А если так… Я принялся составлять три заклинания в одно. Колдовать без палочки немного труднее, но я уже как-то привык тут к этому – тонкие заклинания даются хуже обыденных. Итак, прежде всего – ментальная структура, отделяющая картоху от всего остального и ограничитель заклинания – это поле. Потом – наложить условие применения заклятия – в случае если растительность не является картошкой. И наконец – само заклятие иссушения. На поле помимо картохи было много всяких пробивающихся травок и даже цветочков – сорняки. Я выставил руку и… Применил свою магию. Заклятие сработало, магия широким потоком ухнула из меня, и сработала – сорняки начали вянуть, желтеть на глазах и осыпаться, цветы завяли и засохли, скукожились. Травы пожелтели и пожухли, прижавшись к земле и вовсе превратившись в сено… Я продолжил магичить – трансформа! Поле в миг начало менять свой вид – с рыхлого и грязного, на более чистое и ровное, растения сместились друг относительно друга так, чтобы встать ровными, как по линеечке, рядочками, земля стала более насыщенно-тёмной из-за того, что я применил трансформу. Заклятие, способное сделать такое, но не трансмутировать или трансфигурировать, а менять форму. С его помощью волшебники делают дороги, разравнивают поля, и так далее. Теперь следующее заклинание – Сияние Жизни… Результатом вытягивания энергии жизни у сорняков стало её накопление в моей ауре – именно это необходимо, чтобы применить «Сияние Жизни» – подкормку растения жизненной силой. Листочки резко как-то позеленели, затрепетали на ветру. И наконец, я создал над полем заклятие тучи. Природная магия – контроль за природой, на этот раз несколько… специфический. На высоте двадцати-тридцати метров над землёй, из воздуха сконденсировалась большая, красивая грозовая тучка. Только… сотня метров. Очень близко, можно сказать – почти рядом. И из тучи полило дождём, ливнем. Она таяла на глазах, но отдавала всю сотворённую при её создании воду – на посевы обрушился короткий ливень. Когда туча истаяла до конца, я отряхнул руки. – Наруто, – Какаши взял меня за плечо и приблизил лицо. Выражение единственного глаза у него было… Угрожающим, – если ты не объяснишь, как ты это сделал – я не знаю что с тобой сделаю… И правда. Сакура и Саске вообще стоят и рты открыли. – Микроконтроль. Вытянул древесную жизненную чакру из сорняков, влил её в картошечку, потом немного чакры водной стихии в воздухе и… – я размахивал руками, – в общем – ничего сложного. Если уметь контролировать чакру. – Это уже выходит за рамки «ничего сложного», – сказал Какаши с тем же выражением глаза. – Не, ну а чего не так то? Заказывали поле? Я всё сделал – посмотрите какая прелесть. И правда, после обработки относительно унылое поле напоминало идеальный – зелёные листья стали ещё зеленее от дождя и энергии жизни. Кривые ряды вспаханного с помощью быка поля выровнялись как по линеечке, всё было полито и нигде ни следа сорнячков. Идеал. * * * * * Какаши ничего не оставалось делать, кроме как с унылым лицом признать – миссия выполнена. Пришлось переться обратно в деревню, я на этот раз в птичку не превращался, а шагал вслед за остальными. Едва мы вошли в северные ворота, как Какаши запрыгнул на крышу ближайшего дома и словно заяц-ниндзя – упрыгал по крышам в сторону башни Хокаге. – Эй, ребят, мы похоже сегодня свободны. – Нет, – отрезала Сакура, – я больше с тобой никуда не пойду. – Эх, – я грустно вздохнул, – ладно, ребят, тогда я по своим делам. До встречи завтра на тренировке! Прежде чем уйти, я захотел подслушать, о чём Сакура и Саске говорят. Поэтому кинул небольшое заклинание подслушивания на одежду Сакуры. Некоторое время были слышны только шаги. – Саске-кун, – раздался её голос, – ты тоже уйдёшь? – Хм? – Я хотела у тебя кое-что попросить… – Сакура смутилась, – помнишь вчерашний случай? Может быть сделаешь девушке одолжение, давай сделаем это ещё раз. Без наруто и в нормальной обстановке. – М? – Саске явно удивился. – Нет, нет, – Сакура явно волновалась и краснела, – не подумай ничего такого, просто… Как-то нехорошо. Хотелось бы по-человечески, а не как этот извращенец отбитый на голову. – Хорошо, – Саске вдруг начал говорить, – Я тоже виноват перед тобой, поэтому проси что хочешь. – Правда? Но нет, тогда это будет как-то не так выглядеть… – Не волнуйся об этом. Если хочешь – пошли на свидание. – Свидание? – Сакура удивилась, – ты серьёзно? – Хм? – скептический хмык. – Хорошо, – тут же согласилась поспешно Сакура, – мне в общем немного неудобно… – она поёжилась видимо, – но раз уж так вышло – то почему бы и нет? Обещаю больше не липнуть к тебе. – Правда? – вот тут Саске проняло, он прямо удивился. – Да. Но между нами какая-то неопределённость. Я не против отношений с тобой – а с тобой ничего непонятно. Ты не говоришь ни да, ни нет. Блин, сакура, он же тебя на свидание позвал – он что, тебе в трусы залезть тут при всех должен, или сразу в жёны взять с бухты-барахты? Одно слово – бабы. – Да. – Это сейчас к чему было? – Я ответил да, – чуть-чуть расщедрился на слова Саске, – мне надо переодеться, тебе тоже, и пойдём в одно место. Скучно не будет… От Сакуры послышался громкий чмок и от учихи: – Эй, эй… Видимо, они договорились. Ну не прелесть ли? Сила Любви может побороть любое зло. Главное верить в неё! Во имя Силы Любви! Что ж, а мне пришла пора отправиться в виде Наруто домой и продолжить писать книжку. Потому что книга сама себя не напишет. Да, каждый месяц выдавать по книге – было бы поспешно, но тут не то что в европе – тут книги имели относительно малый объём, писались иероглифами и больше походили на рассказы, среднего такого размера. Зато писались регулярно, десятками штук, и хорошие авторы, вроде Джирайи, очень высоко ценились за продуктивность. Впрочем, тут и письмо другое – иероглифы должны иметь очень тщательно продуманный смысл, чтобы быть тем самым, что надо. В меньшее количество текста вкладывалось большее количество смысла. Надо только писать и не останавливаться… * * * * Я спикировал с небес прямо на полигон команды номер семь. Какаши уже заставил Сакуру и Саске делать разминку. Похоже, я очень, очень сильно на них повлиял, и не знаю, в хорошую или плохую сторону… Но в общем, у нас всё пошло по пиз… в смысле, всё пошло как-то не так, как надо. Почему? Да очень просто… – Саске-кун, я говорил тебе предохраняться? – я сменил облик прямо рядом с ними. Какаши и все остальные повернулись ко мне. – Наруто, ты опоздал. – Ложь! Сейчас ровно девять. – Мы начали раньше, – ответил невозмутимо Какаши. – Разве это моя проблема? – Да, мог бы проявить усердие и приходить заранее. – Да, извиняюсь, – вздохнул я, – вы обещали меня научить технике теневого клонирования, сенсей? – Сначала зарядка, потом я проверю ваши боевые навыки, – Какаши размял кулаки до хруста, – а потом уже начнём тренировки. Ты говорил, что слаб в тайдзюцу – конечно, хороший контроль тебе поможет немного, но тайдзюцу – это такое искуство, в котором главную роль играет усердие, постоянные тренировки и опыт. Умения чакры тебе тут едва ли понадобятся. – Саске-кун, – кивнув сенсею, я недовольно посмотрел на учиху, – ты видишь у меня во рту сигарету? – Нет. Ты же не куришь. – Курю, Саске, Курю. Просто я иногда её вынимаю изо рта. – Ты это к чему? – учиха прищурился. – К тому, что Сакура залетела. – Что? – у него пробудился шаринган, – ЧТОООО? – челюсть отвисла. – Наруто! – Сакура была во гневе, – ИДИОТ!!! Какого чёрта ты лезешь… По правде говоря, я думал, они знают что такое презервативы и как их использовать. Но… Не думал, что результатом вчерашнего свидания станет такое. Аура человека меняется в зависимости от его эмоций и состояния – у Сакуры в ауре виднелись слабые золотистые завихрения. Увидеть её можно, если сконцентрировать магическое зрение. Это умение обычно очень редко используется волшебниками, оно довольно… бесполезно. Как ни странно – но именно так, бесполезно – любое заклинание в сто раз лучше даст информацию, чем наблюдения за аурой – однако я всё же посмотрел на них, перед тем, как заговорить. – Чувствую крошечные вибрации чакры, – загадочным голосом сказал я, – похоже, слишком слабые, чтобы вы их почувствовали. Однако, ни один ирьенин не скажет более точно, чем я – ты похоже ждёшь маленьких учих, двух. Мальчика и девочку, – я выставил руку, послав заклинание и сделав вид, что пытаюсь ощутить чакру, – да, точно, хромосомы не врут. Мальчика и девочку. – Наруто, что ты такое говоришь, – Какаши объявился рядом, – ты думаешь они… – Вчерась переспали? Тут к гадалке не ходи – едва мы вошли в деревню – они побежали на свиданку. Сладкая парочка. – Ты то откуда знаешь? – спросил недовольно нахмурившись Саске. – Я за вами не слежу, так, видел вас вместе. Какаши-сенсей, я настаиваю, чтобы Сакура ушла в декрет, – я упёр руки в боки, – у неё и так характер не подарок, а когда гормон начнёт в розовую крышку стучаться – нам всем троим вообще пиз… конец настанет, так что я настаиваю! – Наруто-кун, – Какаши вздохнул, – такое нельзя почувствовать, ты даже не применил технику. – Просто чувствительность, – закатил я глаза, – Какаши-сан, Сакуре надо к Ирьенину. – Наруто, тебе показалось, – Саске выдохнул. – Подумай ещё раз, так ли это, – я на полном серьёзе посмотрел в его шаринганы, – если я говорю так, то так оно и есть. Я могу ошибиться в мелочах, но уж две оплодотворённые яйцеклетки я могу почувствовать. От них исходят едва уловимые вибрации чакры. Организм чакроносителя поддерживает их инстинктивно лёгкими завихрениями чакры вокруг них. Поэтому сенсей, не дурите – отправьте сакуру к ирьенину. Какаши всерьёз воспринял мой тон. – Хорошо. Харуно Сакура, отправляешься в госпиталь конохи. Если наруто не прав – можешь потом выбить с него компенсацию, чтобы принесла справку от меднина. – Но Сенсей, вы ему поверите? – спросила Сакура, краснея. – Я верю Наруто во всём, что касается контроля чакры. Поэтому не вынуждай меня волочь тебя к ирьенинам в госпиталь силой. Если Наруто прав – старт твоей карьеры шиноби откладывается минимум на год – это очень опасная профессия, а детей Коноха очень ценит. Так что бегом марш! – Могу подбросить, – предложил я. – Не надо. – Не отказывайся, – я достал из подсумка кунай, – держи. – Зачем? – Скажи «Госпиталь». – Госпиталь… «Пуф»! И Сакура исчезла. Какаши недоумённо посмотрел на то место, где она только что стояла. Саске тоже. – Наруто-кун, не подскажешь мне, что это было? – Маяк телепортации. Более совершенный, чем техника моего покойного папеньки, и более безопасный. Использует микровибрации чакры и ментальную силу для создания пространственной червоточины и… не мгновенного, но быстрого перемещения на практически любые расстояния. Очень сложная штука. Куда сложнее простеньких печатей или техник. – Правда? Можно взглянуть? Я кинул ему рукоятью вперёд второй кунай. – И как это работает? – Этот кунай – телепортирует к Ичираку Рамен. Есть ещё парочка, к дворцу хокаге и в мою квартиру. Собственно, техника моего бати была построена на схожих принципах, но она больше заточена для боя. А это – не требует никакой чакры, нужно только активировать портключ. Правда, есть минусы – она не мгновенная, требуется предмет, создавать её кроме меня вряд ли кто-то сможет, и больше подходит для мирного применения, чтобы лишний раз не тратить драгоценное время на топтание земли ногами. – Правда? Действительно, для боя такое не слишком подходит, но… сколько стоит такой кунай? – Технику S-ранга минимум. И то не абы какую, а хорошую. Кунай правда расчитан на ограниченное количество времени работы – примерно три-четыре года он проработает… Зато есть и плюсы – можно эвакуироваться с поля боя прямо в госпиталь. Шансы выжить куда выше. Какаши поджал губы. – Я дам тебе за кунай в госпиталь технику S-ранга. – Сойдёт. Какие можете предложить? – Скажем… Какаши поднял руку, на которой появились разряды молнии… Так, чакра стихии молнии. Довольно сильно сконцентрированная, диагностика… анализ… Хорошо когда есть заклинания – я проанализировал технику. Высокая концентрации стихии молнии, для стабилизации используется неполный контроль, только над небольшой сферой в центре, которая и служит источником, руку от собственной чакры защищает насыщение чакрой… – Как тебе? – спросил Какаши, – я могу тебя научить. Это не единственная техника S-ранга, которой я владею, по правде говоря, тебе ещё рано овладевать такими техниками – ты ещё толком драться не умеешь. А перед тем как начать учить подобные техники – нужно научиться сражаться. – В этом я с вами согласен. Техника очень простая, – я поднял руку и попробовал сделать всё так же, как Какаши. Стихию молнии спрессовать в шарик, защитить руку насыщением, и влить побольше чакры. Над ладонью сформировался сияющий шар, от которого во все стороны шли разряды электричества со специфическим звуком. – Техника такое себе, вы правы, – я убрал с ладони шарик, впитав чакру обратно в себя, – но на обмен я не соглашусь. Теневое клонирование – вот что мне нужно. – Хорошо, – Какаши вздохнул, – смотри внимательно. Он сложил несколько печатей и выкрикнул – Теневое клонирование! Хм… Техника больше ментальная, чем на чакре, она требовала не столько чакроконтроля, в отличие от остальных, сколько воли – по сути своя чакра рассекается надвое, половина чакры обладает ментальными свойствами. То есть не силой менталиста, а разумом, точная копия собственного разума – самокопирование. Интересно. Очень интересно. Причём создаваемое тело квазиматериально, и может обладать в отличие от иллюзорных клонов, полноценными свойствами тела – такими как тактильные и иные ощущения… Самое главное – ментальная матрица после развеивания клона сливается с сознанием основы – то есть происходит добавление. Не замещение и не выборка отдельных элементов – просто ментальная матрица добавляется в уже существующую. Это значит, что любые навыки, приобретённые клоном – будут попросту записаны в разум базиса, при этом будет записана и моральная усталость, и физическая тоже. – Какая любопытная техника, сенсей… какая хорошая техника… – Да? – Какаши посмотрел на своего клона, – оставляю на тебя. – Их? – Клон удивился, – что мне с ними делать то? – Потренируй. – Ленивая жопа. – Сам такой. Диалог Какаши с самим собой конечно эпичен. Оригинал Какаши достал из подсумка книжку, а клон стал объяснять мне и Саске: – Техника может вас убить, поэтому необходимо всегда соизмерять силы. Каждый раз, когда вы создаёте клона – вы делите напополам свою чакру, если создать десять клонов – разделите чакру на десять частей – это будет очень, очень мало. Почти как у обычного человека. Чем лучше контроль – тем эффективнее применение техники – меньше чакры будет потрачено впустую. Попробуйте. Сложить печати… Я сложил печать и произнёс название техники, выпустив необходимое количество чакры и… Сработало. Рядом со мной в облачке из чакры появилась моя точная квазиматериальная копия. Точно такой же Наруто. – Вай, как интересно, – я улыбнулся, – то есть если я создам десяток клонов, и все они будут учиться и тренироваться – то тренировки пойдут вдесятеро быстрее? Какаши замялся. – Да, но… – Сенсей, вы попали. * * * *   Учиха Саске шёл по улице Конохи в сторону дворца Хокаге, где должен был получать миссию. – Саске-кун, – окликнул его знакомый голос. – Сакура, – Саске развернулся, увидев Харуно. Та стояла с каким-то растерянным видом. – Что такое, Сакура? Ты поверила Наруто? – Наруто? Нет, – Сакура подошла к нему, поджав губы и смущённо отвернувшись, – я вчера была в госпитале. Наруто был прав. Я беременна. Саске резко почувствовал, как у него слегка закружилась голова. Он… закашлялся. – Что? – с него слетела маска серьёзного отрешённого учихи, – что ты сказала? – он схватил за плечи девушку. – Я же сказала, беременная я, – Сакура отняла от своих плеч его руки, – чего трясёшь. Не знаю как эта блондинка узнал, но врачи сказали едва-едва только, день прошёл, но процесс уже начался. Саске привалился спиной к стене ближайшего дома. – Охренеть. Я стану папой. Вот просто о-хре-неть… Скажи мне это кто три дня назад – ни за что бы не поверил. Сакура смущённо улыбнулась. – Я не знаю, что делать, Саске-кун. – Что делать, что делать… – Саске вздохнул, – что делать… – он внезапно задумался. Сакура встала рядом, взяв его под руку и не мешая Саске гипнотизировать перила небольшого мостика. Наконец, Харуно не выдержала. – Эй, ты совсем завис? – А? Нет, нет, извини, – Саске удивлённо на неё посмотрел, – прости, задумался. Бывает. Я очень рад на самом деле, просто неожиданно как-то… – Я бы не хотела, чтобы это звучало как аргумент, но внебрачные дети нас не скрасят, Саске-кун. Ни тебя, ни тем более меня. Какаши меня сто процентов отстранит от любой работы, так что придётся сидеть дома. – Ты сказала своим родителям? – Пока ещё никому, тебе первому. Не считая ирьенинов, конечно, но они сами мне это сказали. Саске был в замешательстве. Прежде всего из-за своего характера – Сакура обняла его покрепче, прижавшись, и выбила из колеи. Мысли о месте своему брату куда-то улетучились, как и мрачное настроение – всё-таки потомство есть потомство, о нём нужно заботиться. – Ничего. Если тебя и отстранят от заданий – то максимум на год – к экзамену на чунина ты уже успеешь восстановиться, – Саске правда был в замешательстве, он обнял Сакуру, – Что ж… Завести семью, никогда об этом не думал. – Я тоже. Как-то всё слишком… внезапно. Неожиданно. Подумав, Саске решил, что надо вести себя как мужчина и брать на себя ответственность – иначе говно он, а не последний из благородного клана Учиха. – Понятно. В таком случае, если у тебя будут какие-то расходы – я возьму их на себя. – Не стоит, – запротестовала Сакура. – Мой клан долгое время копил богатства. И хотя все мертвы, накопленные капиталы остались, очень большие капиталы. Достаточно, чтобы всю коноху купить, на жизнь нам хватит точно. И вот что, я не знаю твоих родителей. Надо будет с ними поговорить. Сакура смутилась. – Мама и папа наверное будут в ярости. – Тогда получу по лицу я, а не ты. К сожалению, клан учиха пал и остался один я, поэтому вряд ли моя фамилия вызовет такое уважение… – Как минимум, будет ещё двое. Но они пока не родились, – напомнила Сакура, – Я блин счастлива, но немного боюсь. Саске тоже боялся. Впрочем, уже не видел в Сакуре просто липнущую к нему девчонку. Тяжело вздохнув, он всё же взял на себя ответственность. По правде говоря, они оба были в полном замешательстве и не знали, что сказать, но молчать было бы глупо, поэтому и Сакура и Саске говорили кто о чём. – Надо бы дом подновить. – Зачем? – Ты не будешь жить у меня? Да, Саске был воспитан в очень традиционных семейных ценностях, как и многие благородные шиноби. – А… ну… – Сакура замялась, – ты ведь будешь ходить на миссии, я думаю, может быть, мы конечно должны проводить время вместе, но я пока побуду с родителями. – Понимаю, – вздохнул Саске, – тогда пойдём на место встречи. Место встречи был небольшой мостик через ручей, рядом с дворцом Хокаге. Наруто и Какаши, к удивлению Саске и Сакуры, уже были там. Они не заметили, как целый час пропустили. – О, – Какаши посмотрел на них, – я вижу, вы уже пришли. Быстро вы. – Простите, сенсей, мы опоздали. – Да ничего, – помахал рукой Наруто, – мы клоны. Оригиналы не стали вас ждать и ушли за миссией, иначе дедушка каге Какаши-сенсею втык устроит за то, что задерживает всех. Судя по вашему опозданию, ты, Сакура-чан, получила таки компетентную информацию от Ирьенинов? Сакура закивала. Наруто подбоченился. – Ну, что я говорил? Какаши грустно вздохнул. – Придётся искать в команду номер семь временного участника. Девушку. Наруто, пообещай вот что – она не залетит. Иначе хокаге вообще расформирует к чёровой матери всю команду. – Обещаю, – пообещал Наруто, – не буду её и пальцем трогать. – Ну трогать то ты можешь, но пообещай, что она не забеременнеет. И желательно не устраивать любовных сцен. Может быть, попозже, когда Сакура вернётся, можно. Наруто подумал и кивнул, тяжело вздыхая: – Обещаю. Никакого секса на работе. Понимаю, сенсей, шиноби не должен думать о лишнем. – Вот и хорошо. Подождите меня тут, а я развеюсь и передам основе информацию… Какаши появился только через полчаса, Наруто – вовсе не появился. Саске и Сакура в их отсутствие снова заговорили про семейные отношения и детишек. – Эй, здаров, – Какаши спрыгнул с забора прямо под нос этой парочки, – Я утряс что мог с Хокаге. Он был очень недоволен. – Какаши-сенсей, так что нам делать то? – На сегодня вы свободны, – объявил Какаши, – Сакура, ты отправляешься в декрет с сегодняшнего же дня, документы Хокаге передали из госпиталя ещё утром. Приказ подписали, небольшое жалование за тобой сохранят, – Какаши протянул ей свиток, в котором был приказ от хокаге, – Саске, ты в декрет не уходишь, так что будешь работать как прежде. На сегодня команда неполноценная, так как нет замены, поэтому объявляю выходной день. В конохе не так много свободных шиноби, вашего возраста, да ещё и женского пола. – А почему женского? Какаши грустно вздохнул: – По требованию ассоциации куноичи конохи – в каждой команде должна быть минимум одна девушка. Парней-шиноби намного больше, почти вдвое, так что и получается, одна куноичи и два шиноби. Будь у вас взрослая команда – проблемы бы не было – подошла бы любая замена, но учитывая, что вы желторотики – придётся всерьёз поломать голову, кем бы заменить Сакуру. Всех куноичи вашего выпуска уже распределили по командам, некоторые ушли работать в госпиталь, некоторые в администрацию, но свободных нет. В общем идите отдыхать… * * * * По правде говоря, у меня не было ни малейшего желания отдыхать – я наконец-то добрался до святого грааля мира шиноби – техники теневого клонирования! Как же глупы те, кто не понимает всего её потенциала! Эта техника – создание без всякого материала материального голема, ещё и с полной копией сознания, ещё и аутоматично добавляющая всю полученную информацию. Оххх… как же это было прекрасно! Я перекинулся в Наруко, и создал ещё два клона-наруко, и лежала голой на кровати, в то время как нежные девичьи ручки разминали мне плечи, шею, спину… – Ммм… Ещё один клон сидел в кресле и диктовал перу будущий роман. Причём это очень сильно упрощало дело! Простые смертные и в сладких снах не смогут ничего такого представить – ведь даже для выпускников академии все ниндзюцу и прочие гендзюцу – тёмный лес. Тут учат в основном так, по верхам, и пара техник – поэтому многие не понимают даже, что существует теневое клонирование… хотя все старшие им владеют – просто удобно. Я млела и готова была растаять – руки у меня-наруко нежные и мягкие, плюс мой суккубский навык распространяется на клонов – они умели доставлять удовольствие. Нет, не делали это – это была бы очень своеобразная форма самоудовлетворения – а разминали плечи и делали массаж всему телу. Мужское тело мять и ласкать – нет уж увольте, и мужчина-массажист тоже меня не слишком радует. В общем, я расслабился и не заметил, как заснул. На пару часиков, после вкусного обеда, который приготовили мои клоны-домохозяйки. На Наруко-чан были только фартучки на голое тело, так что они светили попками и мило улыбались. – Ну что, извращенчик ты наш, нарадовался? – спросил клон. – И не говори. Блаженство, – я встал с кровати, потряс головой, – может быть сходим потренируемся? Тайдзюцу, все дела… – Тогда развеивай нас и иди. Клоны исчезли. Странно, как обособленные копии сознания, они не имеют никакого инстинкта самосохранения – то есть они не боятся развеивания. Может потому что у них нет души? Душа у меня, а они – это как удлиннитель к розетке. Я потянулся, завтрак уже был приготовлен. Нахлынули воспоминания клонов. Делать массаж самому себе – приятно, конечно. И всяко лучше, чем кому-то доверять своё драгоценное тело. Я огляделся – Наруко-писатель всё ещё бубнила роман. Что ж… – Наруко-чан, можно тебя отвлечь? – А? – она отвлеклась, – что такое, шеф? Причём спросила она это на английском. – Я думаю сделать тебе более мощное тело. Магия укрепления – и ты не будешь бояться ударов, защита от всякого метательного, мне нужно, чтобы ты со мной вместе лицом посветила. Я имею в виду – чтобы… – Чтобы никто не догадался, что Наруко и Наруто это одно и то же лицо, – закатила клон глаза, – пошли. А куда пойдём то? – Тренироваться. – Тоже дело. Наруко встала и пошла искать одежду в шкаф. Она была полуголой, теневую одежду создавать – это тоже подвергать клон риску из-за каждого клочка ткани. Клон разделась догола, вытащила все шмотки, которые я купил будучи Наруко, и оделась полностью в настоящую одежду – от трусов до заколок в волосах. – Ну что, патрон, поехали? – Пошли уже. Наруко-чан оделась в очень откровенную одежду с короткими шортами джинсовыми, и платьем, которое прикрывало разве что только сиськи. Я неодобрительно на неё посмотрел, но она объяснилась: – Сам купил эту одежду. Да и потом, если на меня будут смотреть больше – больше людей запомнит. – Как думаешь, мы не слишком похожи? – У меня глаза другого цвета, – ответил клон, – волосы чуть темнее, лицо с другими чертами, хотя и похожими… в общем – мы хоть и похожи, при беглом осмотре, на деле как дальние родственники. – И это хорошо. Вашу ручку, мадам… Я вышел с Наруко-чан под ручку из дому и пошёл на полигон через торговый квартал… Внешность Наруко-чан была известна немногим, но я уверен, за тем, кто она такая и где живёт, следят некоторые фанаты. Могут следить – поэтому на всякий случай нужно соблюсти меры конспирации. – Ну всё, – клон отпустил мою руку, – дальше я уже сама пойду по своим девичьим делам. Увидимся как-нибудь! * * * * Я лежал и смотрел в небо. – Я ещё никогда не видел такого таланта, Наруто. – Правда, сенсей? – Да. Со знаком минус, правда – ты и тайдзюцу несовместимы. Я только вздохнул. Нельзя быть крутым во всём – тайдзюцу это совершенно, абсолютно не моё. Руками и ногами махать и бить врага – я этого внутренне не понимаю. Ударить можно чакрой, магией, чем-нибудь, но самому лезть к врагу на дистанцию удара и рукой пытаться дотянуться… я что, дикое животное какое-то? Хотя да, Какаши меня бы ушатал просто с одного удара. – Я не знаю, что делать, – Он сел на корточки рядом со мной, – ты вообще не стараешься. – Я стараюсь. Очень. – Тогда в чём дело, Наруто? Почему ты даже элементарный прямой удар не можешь никак повторить? – Не знаю, – я вздохнул, – не верю я в тайдзюцу. Какаши грустно вздохнул. – Драться кулаками – это совершенно не твоё. Если не можешь – так хоть не позорь шиноби конохи. – Вот техникой могу приложить. – Большинство техник прямого действия. Чтобы ими «приложить», нужно владеть тайдзюцу. Иначе тебя просто прибьют раньше чем ты успеешь что-то сделать. – Значит надо сконцентрироваться на дальнобойных атаках. Какаши встал. – Слышал, тебя сегодня посещала твоя однофамилица? – Ага. – У тебя просто нет ни малейших способностей. Как такое может быть – я не понимаю. – У всех есть свои слабые стороны, сенсей. У всех. Не беспокойтесь, я могу за себя постоять, если что. – Сомневаюсь, что без тайдзюцу ты что-то сможешь сделать. Дерьмо, неужели нельзя просто взять и ударить? Ты вообще в детстве дрался? – Ну… обычно били меня. Всегда. – Понятно. Я поднялся с земли, размяв плечи. – Тебе нужно отдохнуть. Я тебя неслабо побил. – Я уже залечился. – В смысле? – В прямом. – Микроконтроль? – Он самый. Я не ирьенин, но кое-что в лечении умею всё-таки. – Ну слава ками, хоть кто-то с целительными навыками в команде, – улыбнулся Какаши, – честно говоря, я не думал, что такой человек как ты будет бесполезен в тайдзюцу. – Вы намекаете на моего папашу, чтоб ему на том свете не чихнулось? – Можно и так сказать. – Ну… да. Предпочитаю ниндзюцу и гендзюцу, – я отряхнулся. – Тебе всё равно придётся улавливать основы боя, Наруто. Метание кунаев, и тайдзюцу обязательно для шиноби. Ты не сможешь участвовать в бою, используя только гендзюцу и ниндзюцу, чтобы их использовать – нужна основа поведения во время боя. Именно тайдзюцу. – У меня такое ощущение, что тайдзюцу меня отталкивает. Или я отталкиваю его. – Надо будет над этим подумать. Как ты будешь действовать без тайдзюцу, если столкнёшься с противником? – Предлагаете спарринг? Давайте. Я отошёл на пару шагов и… применил заклятие полной невидимости. Очень сложное заклинание по меркам магии, а по меркам шиноби… шиноби умели маскироваться, но становиться невидимыми – нет. Просто не умели. Чакра этого не может. Даже трава под моими ногами не приминалась. Какаши сдвинул повязку и открыл второй глаз, шаринган, осматривая окружающее пространство. Укрыться от шарингана не могла никакая маскировка. – Не вижу, – удивлённо сказал он, – где ты? – Здесь. А может быть здесь… – доносилось с разных сторон. – Навык маскировки великолепный, – сдался Какаши. – Навыки, – вздохнул я, – наавыки. Придётся учиться обходиться без тайдзюцу. Я чувствую к нему неприязнь. Меня отталкивает. – Хотя бы основы то надо выучить. Иначе даже кунаем ударить не сможешь. – Усилю чакрой и ударю, правильно или нет – врагу не жить. Другого выхода я не вижу, – я снял маскировку, стоя за спиной у Какаши, – сенсей, я больше не буду вас мучить с тайдзюцу, чувствую, что вы готовы меня прибить за тупость. Вы так и не нашли никого на замену Сакуре? – Нет, – Какаши вздохнул, – сегодня видел её – она рассказала родителям и привела Саске в дом. Ой шуму было. Её родителей уважают в деревне, хоть это и простые генины. – Рад за них, – я прошёлся вдоль поля, потянулся, – Какаши-сенсей, может быть возьмём на пару какую-нибудь работёнку? – Какую, – хмыкнул Какаши. – Ну не знаю. С тайдзюцу не прокатило – надо развивать чакру, это долго и трудно. Да и вообще, что мешает взять какую-нибудь миссию ранга C, такой элитный джонин как вы может с таким справиться вообще без проблем. – Миссии ранга Цэ… обычно это подразумевает минимальные боевые действия, или вообще отсутствие таковых. – Я хочу проверить свои навыки. Передвижения. Разведки. Добычи информации. Полагаю, если вы не можете меня почувствовать прямо под своим носом, даже с активированным шаринганом – я могу не бояться быть обнаруженным первым попавшимся чунином. Пусть Саске с Сакурой помилуются вдвоём, не будем им мешать. – Вряд ли, конечно, но попробовать стоит. * * * * Сарутоби Хирузен сидел в большом зале выдачи миссий – столы, множество заявок на миссии на них, и в приёмной несколько команд шиноби, ожидающих своего заказа. В окно внезапно запрыгнул Хатаке Какаши. Перед Хокаге как раз стояла команда Куренай – Хината, Шино, Киба. – Какаши-кун, что привело тебя к нам? – старик продолжил перебирать бумаги. – Прошу простить вторжение, Хокаге-сама. Я бы хотел попросить у вас какую-нибудь миссию. – Вроде бы твоя подопечная ушла в декрет, Сакура, кажется… Хината слышала об этом, но не придавала значения слухам. Теперь же порозовела, поняв, что это совершенно не шутка. – Йо, – Рядом с Какаши на подоконник приземлился Наруто, – Доброе утро, Хокаге-сама. – Наруто, – Хокаге нахмурился. Хината начала краснеть. – Старик, давай сразу зайдём с козырей, – Наруто спрыгнул с подоконника, – предлагаю игру в прятки. – Наруто, у меня нет времени на глупости. – Дослушайте условия, – Наруто поднял палец, – я спрячусь в этом кабинете. Если найдёте меня – год буду выполнять все миссии, которые вы мне дадите и не заикнусь о том, что они мне не нравятся. Но если не найдёте – дадите нам с Какаши-Сенсеем хорошую миссию. И не Д-ранга, а что-нибудь что мы выберем сами. – Наруто, – Ирука, помогавший Хокаге разбирать документы, вдруг взорвался, – что ты себе позволяешь! Хокаге – глава деревни! – А, ирука-сенсей, – наруто улыбнулся, – драсьте. И как я вас не заметил, такую то красоту, – Наруто обошёл команду Куренай, – прекрасные юные леди, Куренай-сан, Хината-чан, – наруто взмахнул руками и в них появились шикарные, но небольшие красивые букетики, – примите скромный дар в восхищение вашей красотой – от маленького глупого мальчика, – он с поклоном протянул их девушкам. Те на автомате взяли. – Хокаге-сама, всего то и надо, что найти генина – и от меня не будет никаких проблем. Целый год. Разве это не прекрасная возможность? – Наруто! – опять прикрикнул Ирука. – Ирука-сенсей, обращаться игнорируя старшего по званию, находящегося рядом – это грубое нарушение субординации, чинопочитания и уважения к старшим, – заметил Наруто, – хотя бы стоит спросить у Хокаге-сама разрешения накричать на младшего по званию, прежде чем это сделать… Ой… Наруто заметил, что покрасневшая до корней волос Хината пустила тонкую струйку крови из носа и медленно начала заваливаться на него. Он подхватил девушку, сжавшую мёртвой хваткой букет цветов. – Что с тобой? – Куренай тут же подбежала к Хьюге, – она ранена? Наруто проверил диагностическим заклинанием, поводив слегка светящейся от чакры рукой над девушкой. – Давление. Нервная система. Кровеносные сосуды в носу лопнули. Мелочь, переволновалась и отключилась. Хината-чан часто теряет сознание в моём присутствии. Я думаю, это однозначно любовь. Эх… Нашла бы более достойного человека чем я, чтобы питать такое светлое и чистое чувство, – грустно вздохнул Наруто, поддерживая Хинату, и исцеляя заклинанием её мелкие раны, приводя в чувство. Хокаге смотрел на Наруто с любопытством. Как энтомолог на редкую бабочку. – Вот как? Хорошо, – Он встал. Ему давно хотелось проверить, насколько слова Хатаке о том, что Наруто хорош в контроле – правда, – я согласен. В этом кабинете совершенно негде спрятаться. Попробуй. – По правилам вы должны отвернуться. Куренай-сан, будете свидетелем нашего спора? Хокаге отвернулся к стенке и поправил свою шляпу. Наруто же… просто растаял в воздухе. Он применил дезиллюминацию, невидимость, и разновидность маглоотталкивающих чар – ментально слабые люди просто будут игнорировать его. Нет, сам Наруто просто поднялся по стене на потолок и там завис, прямо над Хокаге, но маглоотталкивание просто не давало другим смотреть туда – люди переводили взгляд, как будто там ничего не было. Игнорировали. Наруто сел на потолке, скрестив под собой ноги, и смотрел на бесплатный цирк. Хокаге огляделся, внимательно оглядел всё. – Его здесь нет. Нигде. – Он не выходил из кабинета, – заметила Юхи, хихикнув, – какой галантный юноша. И самокритичный. Мне он нравится. Наруто чуть не сверзился с потолка, но контроль над собой не потерял. Юхи Куренай была ещё очень молода, красива, и… Наруто очень был не против такой девушки. Может быть даже хотел её. Хинату тоже, но хината… другое. Хокаге осмотрел всё ещё раз и ухмыльнулся: – Тогда попробуем активные методы поиска. Он необычайно сильно затянулся своей трубкой и выдул струю дыма, заставив его распространиться по всей комнате. Дым, насыщенный чакрой, связанной со своим владельцем, обволакивал всё в кабинете, всех и всё, проникал через щели и не давал даже комару остаться незамеченным. Хокаге почувствовал отклик, но… Не смог его найти. Он старался, он чувствовал, что Наруто где-то рядом, но как ни пытался – такое ощущение, что Наруто словно призрак, мираж, ускользает от его взгляда, как бы он ни старался его поймать. – Ксо! – разгорячился старик и заставил весь дым вылететь в окно. Оставил только закашлявшихся Хинату и Куренай. Какаши был в маске, – даже не закашлялся. – Он имеет вредную привычку курить табачок вашего клана, – хмыкнул Какаши. – Но как? Я чувствую, что он где-то рядом, но он словно растворяется в воздухе, ускользает от восприятия. А так вообще ничего не чувствую. Как это может быть? Ладно, Наруто, я признаю поражение. У тебя невероятный контроль чакры, если ты можешь обмануть мои сенсорные способности. – Спасибо, – Наруто внезапно появился… прямо над головой Хокаге. Дед поднял вверх взгляд, встретившись с улыбающимся лицом Наруто. – Поганец, – сварливо выдавил дед, – стервец. Издеваешься над старым человеком! – Я выиграл пари. Какаши-сенсей, приступим к выбору миссии? Разрешите, хокаге-сама? Наруто спрыгнул на пол, отряхнувшись, – потолки у вас грязные, протирали бы хоть иногда. Засалены все от табачного дыма. Так, что тут у нас… Наруто взялся перебирать листки с заданиями, Какаши тоже не отставал. – Эй, сенсей, посмотрите, вот это прикольная миссия. – Это… Какаши удивлённо уставился на Наруто, – серьёзно? – он прочитал описание миссии, – и как? Хокаге посмотрел на листок. – Это очень тяжёлая миссия. И не потому что надо много драться, а потому что Дайме страны чая охраняет целый легион наёмников и шиноби из скрытого тумана. Прямо у них под носом… найти компромат на жену дайме… будет нелегко. – А какого рода компромат нужен? – Ну например если она ему изменяет, имеет привычки, или совершает поступки, не соответствующие статусу. – Пф. И всего то? Соблазнить одну немолодую леди? – Наруто вздёрнул бровь, – Какаши-сан, берём эту миссию. Я эту хрюшку соблазню в ритме танца. – Наруто, зачем идти на такие жертвы? – Так мне её не надо в постели оприходовать, только соблазнить и до постели довести, а там компромат уже готов. Я конечно люблю девушек, и красивых, и разных, и молодых, и вечно молодых, и тебя, Хината-чан, – улыбнулся Наруто слушавшей его с круглыми глазами Хинате, – но эта свиноматка уже явно далеко за пределами того, что может вынести мужчина не покончив с собой. Хокаге-сан, к вечеру обернёмся. – До страны чая идти даже верхними путями два дня, – напомнил Хокаге. – Тогда мы поспешим! * * * Мы поспешили. Какаши и правда думал, что я пойду пешком. Наивный! Я подошёл к краю и использовал на себе простейшее заклинание, которое позволяло увеличить размеры животного или человека. Так я стал из орла обыкновенного – орлом огромным, метров пятнадцать размах крыльев, метров десять от клюва до хвоста. Огроменный! Какаши-сану я уже будучи орлом, предложил залезать ко мне на загривок. Он осторожно залез, и прикрепился чакрой, я раскинул крылья и подняв настоящий ураган внизу, взмыл в небеса. Какаши немного… боялся высоты. Он конечно давил в себе страх, но я чувствовал, что высота его немного угнетает – мы взлетели вверх, ещё выше, километр… отсюда открывался великолепный вид на Коноху. – Правда красиво? – Конечно, – Какаши старался не смотреть вниз. – Если вы и упадёте – я вас поймаю. Орлы очень быстро пикируют, – сказал я, – быстрее чем вы будете падать. Так, придадим ка себе ускорение чакрой ветра… Три, два, один, поехали! И я начал разгоняться. Километров двести пятьдесят в час, не меньше! * * * * Я сидел. Сидел в саду и перебирая струны местного инструмента, тихо напевал себе под нос красивую песенку, сочиняя её на ходу. Жена дайме страны чая иногда после сытного обеда, в котором, судя по ужасающей фигуре свиньи, она никогда себе не отказывала, любила погулять по саду, в компании своих телохранителей – двух шиноби из скрытого тумана. Они двигались позади и незаметно, тогда как толстуха, наряженная в яркое кимоно, и ужасающе накрашенная, шла впереди. Сад был красив, цвели цветы, но это явно не её заслуга – баба не имела такого вкуса. Я понимаю, почему кто-то хочет найти на неё компромат – от одного вида на неё уже начинает тошнить. Что ж, самое время начать соблазнение гиппопотамки? Я был в теле молодого и до безобразия красивого ловеласа и барда, с инструментом и голосом… Баба не имела ни слуха, ни вкуса, но вот молоденьких бардов любила таскать к себе в постель, щедро платя им за нанесённые моральные травмы. Это я узнал из её же разума, едва только наши взгляды впервые встретились. Она заметила меня – такого красивого, талантливого… создавалось впечатление, что чужой красотой и чужим талантом она пыталась компенсировать отсутствие оных у себя. – Молодой господин бард, вы так красиво поёте, – сказала она, подойдя ближе, – спойте что-нибудь для меня. – О, прекрасная леди, – я включил на все триста процентов своё инкубское обаяние и лёгкое ментальное давление, чтобы вызвать у этого гиппопотамика центнера в два, течку, – я с удовольствием спою для вас… Она ухмыльнулась, решив, наверное, что этот молодой джентльмен уж точно побывает в её кровати. Я взялся за инструмент и голосом компенсировал отсутствие умения на нём играть. Метаморфировать себе голос хоть оперной певицы, хоть чей, не составляло труда. Сейчас я выбрал красивый мелодичный сладкий голос, с лёгкой хрипотцой, это нравится женщинам. Я спел пару песен про любовь, весну… Шиноби из тумана проверили меня, среди них был сенсор. И судя по покачиванию головой, я всё-таки сумел скрыть от них своё истинное я. Что ж, это очень удачно. Что ж, началось. Мои клоны – один имитировал девушку из прислуги, другой – охранника, из числа обычных людей, начали работать – а именно – давить на мозги дайме, сходить проверить, как там его жена поживает. Клон-стражник наложил конфундус на охранников гиппопотама-жены, чтобы те не подняли шухер. А я… А мне пришлось страдать. Я разделся, и начал ласкать руками эту будущую разведённую бабу. Не скажу, что это доставило мне удовольствие, но и особой неприязни тоже не доставило – она разделась, в её бюстгалтер можно было двоих таких как я посадить, и отдалась на волю моих рук. Как раз в этот момент в помещение вломился Дайме – он прикрикнул на охрану и ворвался в спальню. Немая сцена. Гиппопотамиха, которой я мгновенно дал ментальную установку – бежать голышом со всех ног во двор, с криком «Я всё тебе объясню!!!» бросилась бежать с такой силой, что вышибла своей тушей дверь и голышом понеслась по дому, топая так, как будто тут стадо носорогов несётся. Дайме опешил, а его несчастная жена, потрясая жирком, выбежала из дома и бросилась бегать по двору замка, хватаясь за голову. У мальчика-конюха случилась потеря сознания и психологическая травма. Некоторые стражники тоже были белее мела – если и в одежде эта самка носорога не слишком то красивая, то без неё это вообще кошмар. Она остановилась только спустя пять минут, когда Дайме из окна высунулся и наорал на неё, приказав валить отсюда и больше не возвращаться! А я… А я выпрыгнул в окно как только это всё началось, благо что этаж был второй и под окном покатая крыша галереи, и скатившись по ней, бросился наутёк с такой скоростью, что меня даже шиноби потеряли из виду… Казалось бы, скандал, ужас, катастрофа? Но я спас одного мужика от ужаса быть раздавленным. Молодой ещё Даймё – мужик в кимоно и с тонкими усиками, выдохнул. Дело было вот в чём – эта жируха – принцесса из клана соседней страны. Её сосватали этому мужику, из политических соображений – отказаться от брака было нельзя, попросту невозможно. Убьют. Или потребуют выплатить компенсацию. Поженились они позавчера, и он ещё ни разу с ней не переспал, сославшись на жуткое похмелье, хотя жила она у него во дворце уже больше трёх лет, и только набирала вес, чем очень печалила будущего мужа. Отец невесты нанял ей в охрану шиноби из тумана, потому что примерно понимал, как призрачен шанс его дочери не быть дискредитированной или убитой представителями мужа. Осталось только одно – любой ценой спасти мужика от этого жирового монстра, и очень неплохо подошло бы дискредитировать виновницу торжества. Сделать это было сложно – пусть она и напрополую изменяла будущему мужу, но шиноби тумана тщательно охраняли её спальню. Мышь не проскочит. Обмануть сенсоров и боевиков из тумана – было нелегко, поэтому миссии присвоили ранг S – самый высший. За сорванную свадьбу даймё платил по контракту, миллион рё. Сумма заоблачная – на неё можно было купить большой особняк в конохе, с прислугой и садиком. Однако… Убить туманников можно, но обмануть… а если не обмануть – то Даймё просто обвинят в том, что он не сумел обеспечить безопасность своей невесты и супруги, и тогда последствия будут всё равно плачевными. Но тут в личную драму вмешивается менталист… – Вашу подпись, господин, – я, ещё оставаясь невидимым и необнаружимым, положил перед ним контракт. Он удивлённо посмотрел на появившуюся из воздуха бумажку. И тут же подписал её. Я спрятал бумажку. – Благодарю за доверие конохогакуре. Я рад, что смог спасти вас от такой печальной участи. – А вы… – Шиноби. Просто шиноби, – я всё ещё оставался невидимым, – если что – обращайтесь! * * * * Какаши и Наруто появились на площади перед дворцом хокаге, держась за рукоять кинжала-куная. – Наруто, объясни что произошло? – Какаши кхекнул. – Чуть позже, Какаши-сенсей. Сначала надо сдать миссию. Попрыгали. До окна хокаге было примерно метров десять, Наруто зашёл наверх по стене, а Какаши запрыгнул просто с места, и оказался первым. Оба вернулись в зал, где работали с миссиями, и где работал Хокаге – утром миссии раздать, вечером получить отчёты… Хокаге явно задолбался, шляпа валялась рядом, он перебирал бумаги. – Какаши-кун, – Хокаге посмотрел, – вы что, хотите отказаться от миссии? Наруто залез через окно и достал из подсумка свиток с заказом, положив его перед Хокаге. Старик развернул. Удивлённо вздёрнул бровь. – Подпись Дайме, – кивнул он, – но как? – Мы поспешили. – По правде говоря, – Какаши несколько смущённо потёр затылок, – Наруто всё сделал один. – Один? – Хокаге вскочил, – ты не хочешь ли сказать, что за пять часов вы успели смотаться в страну чая, выполнить миссию ранга S и вернуться? – Боюсь что так и есть, – сказал Наруто, – всё. Мне надо сходить в купальни. Женские. У меня моральная травма после того как я руками ласкал эту молодую слониху. Если нужны подробности – я оставлю вам своего клона, он всё объяснит. Наруто создал теневого клона и аппарацией перенёсся прочь. Клон озирался по сторонам. – Как? Докладывайте по всей форме! – Хокаге сел. – Есть! – клон щёлкнул каблуками и вытянулся по струнке, – до страны чая мы добрались по воздуху, при помощи техники перевоплощения в орла. На это ушёл один час и двенадцать минут. Ещё час понадобился на то, чтобы внедрить в прислугу дворца дайме своих клонов. Я выведал у прислуги об их хозяйке. Абсолютно безопасно и ненавязчиво. Этот котёночек весом в два центнера и фигурой напоминающая шар с сиськами, которыми можно пришибить джонина так, что мокрого места не останется, вела беспорядочный и безвкусный образ жизни, любила прогуливаться в парке после сытного обеда и питала слабость к юным красивым музыкантам. Перевоплотившись в красивого юного музыканта, я спел пару песен, сделал пару комплиментов, и она затащила меня в свою спальню. Дальнейшая работа проще простого – клон подал тайный знак Дайме, и тот решил проверить, как дела у его ненаглядной супруги. Чтобы охрана её комнат не подняла тревогу, пришлось применить методы нелетального воздействия – гендзюцу. Когда Дайме ворвался в комнату и застал меня и эту сволочь сферическую, она подобно свиноматке, которой в задницу воткнули шило, завизжала как резанная, взбрыкнула, сломала кровать и выбежала, снося всё на своём пути – стены, перекрытия, двери, и выбежала голой во двор, начав бегать кругами и орать. Тяжело пострадал мальчик-конюх, который вышел из конюшни за водой. Увидев перед собой это, он брякнулся в обморок и у него теперь никогда не будет потенции. Я успел ретироваться, воспользовавшись суматохой. Обратно мы прибыли с помощью пространственной техники, мгновенно. Время затраченное на миссию – четыре часа сорок семь минут. Докладывал Узумаки Наруто! Клон ещё раз щёлкнул каблуками. Хокаге от удивления аж трубку изо рта вынул, представляя себе в красках, какой там переполох устроен… – Ну ты даёшь, Наруто-кун… молодец. Ты говорил, там были шиноби из тумана? – Трое. Ранг определить не берусь – но не генины. – Это без разницы. Значит, всё вышло как нельзя лучше и дайме нами доволен… что ж, не ожидал… Какаши-кун, есть что добавить? – Я в этом всём не участвовал. Меня бы почувствовали туманники, так что я был в стороне. Наруто-кун отлично справился. Хокаге с прищуром посмотрел на клона. Тот пучил глаза, вид имел лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство. – Вот что, Наруто, миссия S-ранга в одиночку это хорошо. Какаши, как у Наруто с боевой подготовкой? – Ужасно. Отвратительно. Кошмарно. Наруто обладает абсолютной неспособностью к какому бы то ни было тайдзюцу, – ответил Какаши, – даже прямой удар не может повторить, как будто проклял кто… – Проклял, говоришь… – Это я образно. – Никто меня не проклинал. Я просто… не люблю драки. А если и драться – то уж точно не вплотную к врагу, позволяя ему пырнуть тебя ножиком. Тайдзюцу это не моё. Вот ниндзюцу или гендзюцу – с радостью. – Вот значит как… – многозначительно сказал Хирузен, – да, необычный юноша, необычный… Похоже такая миссия для тебя не была слишком сложной, шиноби должен быть всесторонне развит. Хотя да, умение скрываться и обманывать – тоже высоко ценится в среде шиноби. Следующую миссию вы получите только когда будет восстановлена команда номер семь. Поздравляю, Наруто, с первой завершённой миссией. Надеюсь, ты в шутку сказал про женские купальни? * * * * – Аххх… – женщина замутнённым взглядом смотрела на мои блондинистые волосы и обвила мою талию руками, – Наруко-чан, остановись, я не… И почему они все тут такие? Как только начинаешь что-то делать – остановись, не надо, не смотри, не трогай, не лижи… причём ни малейшего поползновения меня оттолкнуть – обняла и прижала к себе, но почему-то всё равно говорит этого всего не делать. Я не понимаю. Просто в голове не укладывается. Может быть для успокоения, или просто местная традиция? Типа настоящий мужик должен ласкать женщину вопреки её желанию? Она была красива. Немолода уже, но красива, с приятными чертами лица, красивой грудью, талией, белой кожей, горячая, страстная, стройная. Я губами схватила её сосок и пальцами ласкала тело – вдоль боков, спину, попку, ножки, плоский животик, и между ножек… Ох, как она реагировала на ласки! Смущение, смятение, желание… пальцы скользнули по её животику, к киске, и внутрь, она дёрнулась, прикусила губу и застонала. Я продолжила губами ласкать грудь, языком, опускаясь ниже, к её киске, которую уже опробовала пальчиками. Не молодая, тугая и маленькая, но и не некрасивая – зрелая и чувствительная. Скользя языком от шеи до пупка, от пупочка ниже, я впилась губами в её прекрасное лоно, язык вторгся внутрь. Чуть-чуть я удлиннила язык метаморфией, на пару дюймов, и этого достаточно, чтобы он глубоко, очень глубоко втиснулся в эту прекрасную пещерку, ощутив всю глубину… Женщина застонала громче, и наконец, после долгих ласк, испытала оргазм. Красивый и сильный, её киска вытолкнула мой язык, стиснула мёртвой хваткой и он выскользнул, уменьшаясь в размерах… – Ох… – она тяжело дышала и смотрела в потолок… Я улыбалась. Куноичи была не сильной, но симпатичной. Прежде чем она одумается, надо исчезнуть. Так и поступлю… * * * * Одна из странных магических штук, которые только существуют. Копирование, пространство… Создать пространство с помощью чакры можно – печать для запечатывания вещей, людей, еды, всё существует. Я к ниндзюцу относился как к заклинаниям, а к печатям – как к рунической магии. Возможно, поэтому всё моё естество отторгало рукопашный бой – если волшебник подпустил к себе врага на дистанцию удара – он уже проиграл. Самому это расстояние сокращать – смерти подобно. Это аксиома магического боя – держать расстояние с врагом и не дать ему подойти близко. Впрочем, всему своё время. Сейчас меня занимало совсем другое. Я выводил магией тончайшие линии внутри маленького баллончика, удобно умещающегося в руку. Это был баллончик с краской, где-то на пять кубических дюймов объёмом, маленький, большие, то есть стандартные баллоны с краской меня не интересовали – слишком большие. Тонкая вязь местных иероглифов и магия зачарования. Больше магии. Самое муторное после всего этого – заправить баллон. Для этого нужно было купить сначала краску. Я её купил. Зачаровывать жидкости – дело непростое. Но не невозможное. С помощью огромных стальных баллонов, я наполнил свои баллончики ещё и углекислым газом и пропана добавил. Так. Вроде всё. Пришлось работать в специальном костюме – воняло немилосердно, чары головного пузыря конечно помогали защитить дыхание от всех типов ядов, газов, воды и прочего, но остальное тело магия не защищала. Отряхнув руки, я взял в руки полученный результат моих долгих страданий. Ну как долгих… полдня провозился. Как раз выдалась и возможность похвастаться. В дверь постучали. – Войдите! – Йо, – дверь приоткрылась, – Наруто-кун? – А, Какаши Сенсей? Заходите, чаем угощу, – я создал пару клонов, отправив их заниматься провиантом. Какаши вошёл в мой дом, и оглядел бардак – много вещей, явно для содержания дома не предназначенных, и вонь… Я выгнал весь запах магией и все вещи, потребные для создания артефакта, так же магией заставил улететь в шкаф. – Оу, – Какаши поморщился, – чем занят, Наруто-кун? – Вот этим, – я поставил на стол маленький баллончик, – прикольная штука. – И что это? – Это? Расширенный Баллончик. Благодаря пространственным печатям и дзюцу, внутри находится две тонны красок и газов, этого хватит, чтобы половину конохи раскрасить. – Я надеюсь, ты не будешь делать нечто подобное? – Нет, что вы. Я создал эту штуку как предмет экипировки шиноби. – Предмет экипировки? Интересно, как баллон с краской может быть полезен? – У него есть ещё одно свойство, помимо огромных объёмов. Краска в нём необычная. Давайте покажу… Я подошёл к стене и нарисовал краской круг… Круг тут же стал светиться, сначала слабым красным свечением, всё ярче и ярче, пока не сравнялся яркостью с лампочкой, осветив всю комнату красным светом. – Ооо, – Какаши похлопал в ладоши, – интересно. – Люминофор. Мощная, несмываемая, светящаяся краска, которая заряжается светом внутри баллона и обладает химическим свойством свечения – за счёт поглощения атмосферного кислорода. Поэтому в помещениях нужно применять осторожно, и только в проветриваемых. Но зато светится как – издалека видно. – И зачем это нужно? Как источник света? – Как источник света в случае чего, но куда важнее то, что эта штука позволяет наносить источник света куда угодно. На стены, потолок, на вещи… Можно нарисовать ею метку, которая будет видна издалека, за многие километры. Использовать для нанесения меток для координации действий на местности. Ну и как источник освещения. Светится она не вечно – семьдесят два часа, потом ещё столько же тускнеет, и превращается в обычную красную краску. Я тут хотел ещё сделать баллон с белой, для осветительных целей… но и так сойдёт. Какаши задумался, почесав подбородок. – Интересно. Теоретически, это правда можно использовать. В общем я не об этом. Я пришёл предупредить тебя, Наруто-кун. В деревне есть один очень… неприятный человек. Хокаге-сама попросил меня быть с тобой, чтобы он не добрался до тебя. – М? – Я поднял бровь, – Шимура Данзо? – Откуда ты… Я достал из подсумка свиток и распечатал его содержимое. На пол выпали три человека. Какаши округлил глаза. – Но… – Пытались меня сегодня утром схватить. Эх, несчастные… – Это АНБУ из Корня, – Какаши вскочил, вытащив кунай, – они опасны. – Они обезврежены. Живы, здоровы, просто парализованы. Стазис, – я взял у клона чашку чая, вторую клон поднёс Какаши. – Наруто, сейчас не время для игр. – Зря. А я как раз люблю поиграть, – я отпил чаю, – Шимура Данзо… Эти трое сами того не желая открыли мне абсолютно всё, что знали. Даже то, что не могли бы вспомнить. Память человека удивительная штука, Какаши-сан, – я сел в кресло, где обычно пишу, – считается, что информация содержится в мозге человека, но это не так. Мозг это лишь посредник между биологическим телом и душой. Без него душа слепа и глуха, мозг это ворота между материальным миром и миром души, связывающее звено. – К чему это? – Какаши спрятал кунай. – Я проник в их разум ещё до того, как они напали. После чего ввёл в стазис и теперь держу здесь – убивать их не имею никакого желания. Я отправил пару своих клонов в корень АНБУ, осмотреться. – Это может очень плохо кончиться, – заявил Какаши. – Давайте посмотрим, как они там… Я щёлкнул пальцами, создавая на стене огромный экран. Иллюзорная техника слежения – использовалась редко, и следить может только за своими маячками, но зато следить хорошо. На стене образовался прямоугольник, экран, показывающий тёмное помещение. Призрачная полупрозрачная фигура моего клона аккуратно двигалась по потолку. Помещение было заставлено шкафами с различными свитками… Какаши сел рядом со мной, на кровать, и посмотрел. – Они его не видят? – Нет. Это визуализация. Клон незрим для окружающих, плюс ко всему ментальная техника – гендзюцу. Люди просто… не обращают на него внимания. Даже если бы могли увидеть – он ускользнёт от их внимания, как бы ни старались найти. Клон застыл, и начал делать пассы руками. – О, нашёл фуиндзюцу. Защитная печать. Барьер, ого… Однако, клон подвигал пальцами и спокойно прошёл сквозь светящийся барьер, защищающий от вторженцев. Он медленно продвигался по катакомбам корня АНБУ, слез с потолка и оказался перед большой дверью. И… Растворился в воздухе, превратившись в дым, затёк сквозь маленькую замочную скважину и воплотился уже в помещении. – Но как? – возмутился Какаши. – Клон это нематериальный объект. Квазиматериальный – он существует за счёт чакры. Чакра – не твёрдая материя. Обычные клоны могут развеяться от малейшего удара, потому что они структурированы. Аморфная структура, способная менять свой внешний вид – это более сложный тип клона – он… как жидкость. С памятью формы. Он может превращаться в дым, затекать в щели, просачиваться где угодно. Хотя конечно слишком уж сильно он это сделать не может. Свои ограничения есть. – Хм… – Какаши поморщился. Внутри было большое помещение, тёмное, стоял стол, лампа на столе, и там же сидел Шимура Данзо. Перед Данзо были несколько членов корня, они сидели на одном колене перед ним. Как интересно… Клон аккуратно проскользнул по потолку и взмахнул рукой – накладывая на дверь защитное заклинание, которое не даст её, дверь, открыть. Потом антиаппарационный барьер – чтобы не получилось пространственными техниками убежать. Такой сложно преодолеть, почти невозможно. – Похоже, Какаши-сан, настало время для представления. Клон ещё немного готовился – он легилиментил трёх членов корня анбу – им было приказано найти и притащить меня. – Скоро эти трое придут к нам. – Что ты собираешься делать? – Увидите. Эти люди совершенно забыли, что такое искусство шиноби. Они думают что шиноби – это воины, которые должны сильно бить, громко и ярко выглядеть, и шумно кричать… Искусство шиноби состоит в том, чтобы быть тенью тени, и всегда скрываться в ней. Обойти своего врага не силой, но умением, узнать его тайны, нанести удар в сердце минуя все его попытки защититься. Сквозь любую защиту. – Поучи ещё меня тут, – хмыкнул Какаши. – Похоже он начинает. Трое шиноби попытались выйти и… дверь не открылась. Они сильнее дёрнули и… снова не открылась. В это время клон сложил печати и применил формулу материализации. Данзо, вставший из-за стола отпрыгнул, потому что его письменный стол внезапно превратился в… Маленькую копию девятихвостого лиса. Данзо сложил печати и немедленно нанёс мини-чудовищу удар с помощью воздушных пуль. Они пробили в нескольких местах лиса, бразнула кровь, но он не развеялся. Шиноби сложили печать и попытались развеять гендзюцу, но… не сработало. – Что за чёрт, – Данзо был удивлён, – какого… Трое, дёргавших дверь, внезапно изменились в лице. Потому что с потолка на них начала капать кровь. Самая натуральная, настоящая, не поддельная… почти не поддельная, кровь. Дождём. Данзо ещё раз применил технику развеивания иллюзии, но… что развеивать то? Трансфигурированный предмет от обычного он отличить не сможет. Кровь начала скапливаться на полу. Прямо кошмарный сон. Помещение начало увеличиваться – стены разъезжаться в стороны, потолок ушёл вверх, и Данзо со своими друзьями оказались в центре огромного круглого помещения, на стенах которого загорелось красное пламя – благодаря этому стали видны размеры – исполинское помещение, стены которого где-то далеко, а в центре – маленький пятачок кабинета Данзо, и он сам. Данзо огляделся по сторонам, открыв второй глаз. Шаринган, кто бы сомневался. Может распознавать иллюзии – судя по тому, как расширились его глаза – он понял, что это не гендзюцу, а самая что ни на есть реальность. Теперь настал черёд адового веселья! Кровь, капавшая с потолка, собралась в центре зала, рядом с Данзо, и превратилась в одного огромного девятихвостого лиса. Я по каналу чакры передал ему примерно треть чакры лиса, которую изъял у своего хвостатика, и начался цирк. Лис, сотворённый с помощью моего заклинания трансфигурации жидкости в животное, заревел – клон наложил на него магию. Заклятие прочности и защита от дальних атак – попытка Данзо метнуть в лиса кунай провалилась – кунай завис в дюйме от морды и упал на землю. – Ты так хотел встретиться со мной, Данзо-тян, – сказал рокочущим басом лис, – Глупый маленький человечек, – лис обошёл его по кругу, – хочешь попробовать свои силы? Можешь не надеяться на свои шаринганы – я заблокировал все, – на этих словах Данзо схватился за глаз. Шаринган внезапно деактивировался. Ну да, да, нарушить работу, при том, что сам данзо плохо контролирует их и его чакры не хватает на все глаза… Сам себе создал слабость. – Девятихвостый, – Данзо оскалился. – Приятно познакомиться, – Лис ухмыльнулся и в следующий миг оплыл, превратившись в… Копию самого Данзо, – решил похитить меня у хозяина, – оскалился лис-данзо, – наивный маленький мальчик. Оправдывающий заботой о деревне свой цинизм и эгоизм. Ты до сих пор думаешь, почему не стал Хокаге? Посмотри на себя, ты вырезал целый клан учиха, просто чтобы забрать их глаза… – Они готовили переворот! – И дети тоже? – рассмеялся лис, – дети? Мальчики и девочки, трёх лет, не умеющие говорить, тоже готовили переворот? – Лис-данзо ухмылялся, – я знаю всё. Всё, что знаешь ты. И даже то, что ты забыл. Вы, люди, мерзкие создания. Вечно убиваете друг друга. По поводу и без повода. Не умеете заботиться о своём потомстве, вы жестоки, глупы и безобразны. Большинство из вас просто моральные уроды. И ты в их числе. – Заткнись! – А если нет? – Лис-Данзо ухмылялся, – убьёшь меня? Не выйдет. Ты слаб. Без своих шаринганов и всего лишь мелких фокусов с чакрой – ты ничто. Сейчас ты обычный озлобленный на весь мир старик, считающий, что его незаслуженно обидели. Не дали титул Хокаге. Именно поэтому и не дали, потому что ты злобен, жесток и низок. Тебе неведома мораль. А без морали человек не более чем… животное. Думающее, говорящее, но всё-таки – животное. Дикое и опасное. Живущее по своим, животным законам. – Что ты сделал? – Данзо был в ярости и вытащил ещё кунай, наполнив его чакрой ветра. Образовалось ветряное лезвие. – Ну же, можешь меня ударить. Брошенный кунай пролетел насквозь, выбив всего лишь брызги крови. Лис-данзо расхохотался. – Ещё раз полезешь к Наруто – даже я не смогу спасти твою жалкую, трижды проклятую всеми, жизнь. Ты умрёшь, и умрёшь очень легко и быстро. Думаешь что мешает мне прямо сейчас убить тебя? Данзо не мог воспользоваться чакрой. Заклятие табу. Сконцентрированное в такой маленькой точке, табу может запретить определённые действия – в данном случае оно разрушало контроль над чакрой. Данзо чувствовал, что его контроль хуже, чем у студента академии, и огромные объёмы чакры его почти не слушаются. Лис-данзо расхохотался: – Что, не получается? Я легко мог бы убить старого, больного человека, неспособного защитить свою жалкую жизнь. Но это предупреждение. Первое и последнее – ещё один косой взгляд в сторону Узумаки и все секреты Корня Анбу будут преданы огласке. Все до единого, в том числе и… Лис щёлкнул пальцами и вокруг него появилось несколько иллюзорных экранов, на которых демонстрировались некоторые… нюансы работы АНБУ. Данзо побелел. – Удачи во вражде с Хозяином, глазастик! Лис распался, превратившись в кровь, которая тут же высохла. Помещение вдруг стало обычным, и даже стол стоял на прежнем месте. А трое шиноби лежали около двери, оглушённые. Данзо тяжело дышал. Клон развеялся. Я потёр руки. – Ничего себе, – Какаши смотрел круглым глазом на почерневший прямоугольник экрана. Я его убрал и отпил уже немного остывшего чаю. – Не все победы достигаются боем. Это так, мелкое запугивание в ответ. Обмен ударами, – поставил я пустую чашку, – Сенсеееей! Мне это надоело! Мы уже недели две сидим и ничего не делаем. – Ты тренируешься, – заметил Какаши, – разве что на миссии не ходим – но ведь сейчас все выпускники занимаются подсобными работами. Немногое потеряли. – Мне скучно, – капризно заявил я, – я конечно ленивый, но и мне иногда хочется чего-нибудь новенького. Пугать местных мерзавчиков – такое себе развлечение. Сенсей, давайте уже что-нибудь придумаем? – Что например? Хокаге-сама не даст нам миссию, а дать он нам её не может из-за отсутствия замены. – И тогда команду вообще к чёрту расформируют, – буркнул я недовольно, – неужели во всей конохи нет ни одной достойной девушки подходящего возраста? Пусть любую, балластом, лишь бы под ногами не мешалась. – Я как раз хотел тебе сказать… – Какаши сделал таинственную паузу, – что Хокаге-сама рассматривает вариант слияния команды номер семь с какой-нибудь другой. – Э? – Я имею в виду – добавить вас с Саске в какую-нибудь другую команду. Вообще, ассоциация куноичи – это очень авторитетная организация, и Хокаге-сама не хотел бы портить отношения со всей женской частью шиноби, нарушая одно из их главных требований… Я предложил ему включить команду номер семь в состав другой команды. – Но разве тогда не нарушится баланс и стандартная выверенная тактика? – Во многих миссиях команды шиноби вынуждены работать сообща. Хокаге хочет слить нас с командой Юхи Куренай. Она состоит из Хьюги Хинаты, Инудзуки Кибы и Абураме Шино. Представители трёх весьма влиятельных кланов конохи. – И нас с Саске хотят туда запихнуть? – Я не думаю, что ты особенно волнуешься по поводу клана Узумаки, но научный отдел, который выкупил один из твоих кунаев-телепортов, выбросил белый флаг и не смог никак проанализировать фуиндзюцу и структуру чакры в кунае. Слишком тонкая и сложная работа для них. Хокаге-сама очень обеспокоился по этому поводу, он думает, что ты как-то связан с кланом Узумаки. – Чушь. От него ничего не осталось, кроме меня и Наруко-чан. Вот ведь забавное совпадение – нас обоих назвали в честь одного и того же литературного персонажа. В своё время очень популярного, но я не встречал других людей с таким же именем. – Мммм… – Какаши смущённо отвернулся, – С Учиха тоже ситуация изменилась. Пока существовал один Саске – клан был условно-уничтожен, и не факт, что Саске имел бы наследников. Но с беременностью Сакуры – клан Учиха перестал считаться вымершим, Хокаге отправил ей двух телохранителей-анбу, чтобы день и ночь оберегали. Потерять геном клана Учиха и наследников – это было бы сильным ударом по Конохе. – Ну хоть кто-то адекватный, – хлопнул я себя по коленке, – мне иногда начало казаться, что шиноби к детям относятся как к мелким зверькам. Есть и ладно, вырастут – молодцы, кто не сумел – тот слабак. Тьфу ты, никакущие из шиноби родители! Так что с Саске? – Хокаге-сама учёл твою слабость. Ты совершенно бесполезен в ближнем бою. Хьюга – сильны своим клановым тайдзюцу, Инудзука Киба тоже силён в Тайдзюцу и Ниндзюцу, поэтому Хокаге-сама решил слить именно наши команды. – И кто будет наставником тогда? – Пока не решили. Однако, пока Сакура-сан не станет мамой и не сможет вернуться в строй – мы будем выполнять миссии вместе с восьмой командой. И тренироваться с ними же. – Годится. – Завтра с утра пойдём знакомиться. Отлично. Смогу ещё раз сегодня сходить в купальни… * * * * Юхи Куренай подбоченилась, увидев машущего ей рукой Какаши. Рядом с учителем шёл Саске. Я же… Летал над ними на высоте полукилометра. Какаши и Саске прибыли на полигон номер восемь – к команде Куренай. Я спипировал вниз, сложив крылья и прямо в воздухе обернулся человеком, ловко приземлившись перед всеми. Гарцевать – так по полной, да? – Наруто-кун, – Хината залилась краской. – Йо, Хината-чан, и вы обормоты, Киба, Шино! – махнул я им, – давно не виделись. – Ну и подчинённые у тебя, Какаши. Один другого краше, – хмыкнула наша секси-сенсей. – Какие есть, – вздохнул убитым тоном наш учитель, – Что ж, ребята, давайте знакомиться – я Хатаке Какаши. Наставник команды номер семь. – Эй, а чего вы тогда здесь делаете? – спросил нетерпеливый и шумный Киба. – Хокаге-сама решил временно – до возвращения Сакуры Харуно, объединить наши команды. – Э? – Киба и Хината удивлённо на сенсея посмотрели. Какаши тут же объяснился: – Сакура-сан ушла в декрет почти сразу же, и поэтому команда лишилась участника. И остались только Наруто-кун и Саске-кун. Поэтому некоторое время – около года, мы будем работать вместе. – Хорошо, – Куренай с подозрением посмотрела на Какаши, – Семпай, вы возьмёте на себя командование? – Я? Нет, что вы, Куренай-сенсей, я только за своими присмотрю. Во всём остальном – я в полном вашем подчинении. – Глупо. Вы выше меня по рангу и один из сильнейших шиноби в конохе. Было бы странно, если бы я вами командовала. – Тем не менее… – Да ленивый наш сенсей просто, – ответил я, – постеснялись бы, Какаши-сан. Перед вами красивая молодая девушка, а вы на неё свои обязанности сваливаете. Могли бы хоть разделить, взять на себя самое тяжёлое, чтобы Куренай-сан было полегче. Какаши посмотрел единственным глазом на меня как на врага человечества. – Вот как… Дельная мысль, – улыбнулась Куренай, – что ж, хорошо. Какаши-сан, давайте что ли проведём спарринг между нашими учениками? Надо же знать, на что они способны… Какаши страдальчески вздохнул. – Хорошо. Я вам не мешаю. Всё это происходило в чистом поле, на искуственной полянке в лесу. Куренай зловеще улыбнулась: – Тогда начнём с вас, Хината Хьюга, Наруто Узумаки. Хината-чан начала заливаться краской. – Н… наруто-кун, – она округлила глаза, – я буду драться с Наруто-куном… я не хочу… – Бесполезно. Начали, – скомандовала Куренай. Хината отошла от своих сокомандников и встала в стойку, смущаясь намного больше обычного. – Хината-чан, – я тут же изменился в лице, сделав милое выражение. Разве что щёчки не розовели и глазки не блестели, и за спиной сердечки не летали, – Хината-чан… Будь со мной нежной, – я смущаясь подпустил краски в лицо, – это наш первый раз. Хината... Округлила свои бьякуганы и пустив струйку крови из носа, завалилась вперёд. Потеря сознания! Даже Куренай слегка порозовела от того, как я сыграл милого нежного мальчика – любовь всех девушек. Ну и моя внешность, надо понимать, сыграла не последнюю роль. – Победил Узумаки Наруто, – сказал Какаши. – Это не честно, – возмутилась Куренай, поднимая свою подопечную на руки, – Киба! Теперь твоя очередь! Эх, – она потрясла Хинату, которая похоже крепко отрубилась. Инудзука был… шумный, активный, и походил характером на своего пёсика. Пёсик обычно был у него на спине или голове, маленький такой нинкен. Киба хлопнул кулаком в ладонь: – Оссс! Сейчас я надеру тебе задницу за Хинату-чан, Наруто! Готовься, на мне твои шуточки не пройдут! Он был уверен в своей победе абсолютно. Ещё бы – слух о том, что Наруто антигений тайдзюцу далеко распространился. Я правда не блистал в академии, да и вне её тем более. Киба поэтому был нагл и задирист. Я только думал над тем, как мне с ним поступить. Было множество вариантов победы над Кибой, если даже не использовать магию. Так… в прямую он меня отправит полетать с первого же удара – быстрый, как и любой шиноби. Я тоже умел быстро бегать и уклоняться – даже лучше него, намного лучше него. Но… Вот бить это уже не моё. Надо найти тактику, которая позволит победить. Я вышел к барьеру, если так можно сказать, и думал. Кое-что придумал, всё-таки. Едва мы вышли, я полез в подсумок, в голове родился план победы над Инудзукой. Он был несдержан, горяч, обладал слишком хорошим нюхом и всегда бросался на врага вплотную. Но у него была слабость – он, как и все инудзуки, слаб по части секса. Как известно, у них есть сродство с нинкенами, и собаками вообще – а собаки очень… несдержанны. Готовы хоть столб трахать, хоть мягкую игрушку, не важно. Поэтому я достал из подсумка небольшую дымовую гранату и бросил между нами. Тут же создал множество клонов – две дюжины штук, и перевоплотил всех, включая хенге на себя, в голых красоток. Кого тут только не было! И Сакура, и Хината, и Наруко, и даже Куренай-сан, и красивые малознакомые девушки… И все голые, как есть голышом, без малейшего следа одежды. Киба ворвался через дымовую завесу с занесённым кулаком и тут все мои клоны бросились на него. – Киба-кун! – в один голос начали они, – Киба-кун, ты такой мужественный… Киба-кун, возьми меня, – клон Яманаки повернулся к нему попкой и слегка выгнулся, – Киба… дурак… скорее… – киба-кун, я вся горю, ты такой мужественный, Киба… Две дюжины голых красоток облепили опешившего и потерявшего всякий контроль Инудзуку, одного вида этого множества красивых тел, которые отнюдь не скрыты цензурой, а выставляют себя в самых призывных позах, заставил Кибу не то что покраснеть – у него из носа потекли сразу две струйки крови, и он… от переизбытка эмоций и возбуждения, отправился в нокаут со стоящими колом портками. Клоны развеялись. Куренай… Кхм… – Наруто… – Куренай оказалась у меня за спиной, – Что. Это. Только. Что. БЫЛО? – она смотрела на меня так, как будто хочет сожрать заживо. – Эм… а что такое, куренай-сенсей… – Ты посмел меня выставить перед всеми голышом! Негодный мальчишка! – и она бросилась на меня. Пришлось мгновенно аппарировать на пару десятков метров, уклоняясь от атаки, которая могла меня и покалечить. Похоже она в страшном гневе! – Родинка, мерзавец. Откуда ты узнал про родинку? – Эм… Куренай-сенсей, вы всё не так поняли, – запротестовал я, – угадал. – УБЬЮ! Джонин конечно быстр. Я только благодаря аппарации и ускорению сумел увернуться от её кунаев, целившихся мне в ноги, и использовал невидимость, чтобы скрыться. – Ах вот как ты действуешь. Подглядываешь за женщинами, мерзавец! – Вы всё не так поняли. – Иди сюда. Я тебя не больно убью! Я отправил клона. Она его развеяла ударом кулака. – Ну да, да, – я отпрыгнул, – Не стыдно маленьких генинов бить… – Тебя можно! Куренай бесилась ещё минуты три, пытаясь меня найти, а потом вроде бы чуть-чуть отошла. – Какаши, у тебя совершенно безобразная команда! Один сокомандницу в декрет отправил, другой в банях подглядывает… Это возмутительно! Они совершенно невоспитанные. – Кхм… – Какаши потёр маску, – это есть. Наруто и Саске оба сироты, их воспитанием никто не занимался. Хотя оба из уважаемых семей, вроде бы, но диковаты и не видят границ дозволенного. Эх, если бы здесь была Кушина-сан, она бы вставила втык Наруто-куну, но кого нет того нет. – Не наговаривайте на мою маменьку! Она бы и вам первому сковородкой промеж глаз залепила, за ленивость и отлынивание от обязанностей наставника, – возмутился я такому поклёпу. – Наруто, – взревела Куренай. – Успокойся, – Какаши поднял руки, – Джонину не пристало бить генинов. Если Наруто провинился – можешь врезать мне. Наруто абсолютно беззащитен в тайдзюцу. Даже простейшего прямого удара не может нанести. – Абураме, – Куренай развернулась, – следующий будешь драться ты. С Учихой. – Ну слава богу. – А ты, Наруто, так и не начал сражение! – недовольно сказала Куренай-сенсей. – Я победил обоих соперников, не нанеся им ни одного удара, – самодовольно заявил я. – Условно. Очень условно. Появись уже наконец. Я отправил клона. На этот раз Куренай клона не стала бить. – Хорошо что Хината не видела этого позора, – приложила руку к лицу Куренай-сенсей, – Шино-сан, твоя очередь. * * * * * Наверное, я в какой-то мере бесцеремонный. Но лежать девушке на сырой земле – и правда нехорошо, поэтому пока остальные разбирались, я решил привести в чувство Хинату. Применил к ней лечебную магию и сел рядом, положив её голову себе на ноги. Хината-чан заворочалась и открыла глаза. Она выглядела до ужаса умилительно, сногсшибательно. Я погладил её по волосам. – А… Наруто-кун, – Она подняла взгляд, вскочила и… Снова попыталась упасть в обморок. Заклинание ей не дало, она просто выпучила глаза и покраснела до корней волос. – Негоже девушке лежать на сырой земле, – улыбнулся я, вставая, – прости за некоторую своевольность, Хината-чан. Я слишком бесцеремонен. – Наруто-кун, – она не знала, куда деть руки, смущалась. – Он самый, – согласился я, – знаешь, неловкое ощущение – хочу поговорить с тобой о чём-нибудь, но никак не могу придумать общую тему для разговора. Мы же с тобой не слишком друг друга знаем, – я смущённо потёр затылок, – с твоим папой проще, у нас есть общие увлечения. – А… да… вы знакомы. – С Хиаши-семпаем? Да, было дело, несколько раз разговаривали. Собственно… давай я тебя провожу до дома? Мне как раз нужно зайти к Хиаши-семпаю, кое-что передать. – Наруто-кун… – Можешь продолжать… Хината смутилась ещё больше. – Эй, вы там, двое, – прикрикнул на нас Какаши, – хватит миловаться, идите сюда. У нас миссия особой важности! * * * * Вот же… Сволочь. Миссия особой важности, как же – поиск пропавшей собаки. Потерялась собачка, помогите найти! Со злости я просто вскинул руку к небу и произнёс: – Акцио Бебе-тян! Ничего не происходило. Через мгновение откуда-то сбоку послышался скулёж и громадная псина, размером с телёнка, впечаталась в меня, снеся с крыши к чёртовой матери – если бы не чакра, умер бы на месте. Псина приземлилась на меня и попыталась дать дёру, но я её усмирил усыпляющим заклинанием. Все задолбались. Очень сильно задолбались искать эту сволочь, вот Какаши легко – сбросил на нас и ушёл в тенёчек, читать книжку… Я взял псину, со мной работала Хината. Не знаю, почему, Куренай её ко мне определила – мы разделились на двойки. Я с Хинатой, Саске с Кибой, и она с Абураме, который использовал жуков-шпионов. Ненавижу насекомых! Так и тянет приложить заклинанием против них – чтобы все разом подохли. Хината обрадовалась. – Наруто-кун, ты нашёл её! Но как? – Секретик. Жутко страшная магия. Чёрт, эту громадину придётся запечатывать, – я бросил лапы пса и полез за свитком. Надо было предупредить остальных, что задача выполнена. Мы уже сорок минут ходили по жаре, ища эту псину. Подхватив Хинату на руки, я аппарировал вместе с ней прямо в здание Хокаге, где принимали миссии и поставил девушку на ноги. – Хокаге-сама, примите, – положил перед ним свиток, – и передайте Куренай-сан, что миссия завершена. – Кхм… – Хокаге развернул свиток и убедился, что в нём запечатана именно та собака. Он с прищуром посмотрел на меня. – Можешь идти, Наруто. Не хочешь взять ещё одну миссию ранга Д? – Нет. Хинату я снова подхватил на руки уже привычным движением и аппарировал с ней прямо в сад её клана, перед главным особняком. Поставил. – Наруто-кун, – она залилась краской. – Хочешь поругать, что я до тебя дотронулся? – Нет, можешь трогать сколько хочешь… – она вдруг сообразила что сказала и резко покрылась красными пятнами, – я не это имела в виду… – Я тоже. А что имела в виду ты? – Я… – она сглотнула. Краснела ещё сильнее – если бы не заклинание, уже давно потеряла бы сознание. На десятый день зоркий глаз заметил, что у тюрьмы нет стены. То есть… – Наруто, – дверь особняка отворилась. Она была сдвижная, всё в радикально-классическом японском стиле, ортодоксальном, за дверью стоял Хиаши, в кимоно, – Хината, – кивнул ей, – это вы или клоны? – Мы, Хиаши-семпай, – я улыбнулся, – Хината-чан, нам надо немного поговорить… – Да, – Хината покраснела ещё сильнее и отвернулась. – Ты принёс? – А вы? – Заходи. Хината последовала за мной, на автомате. Мы зашли в особняк, прошли пару коридоров и оказались в небольшом зале возле заднего дворика. Хиаши развернулся и посмотрел на меня. – Итак… Наруто… – Вот, – я достал из подсумка один из трёх свитков, – первая треть. Глаза у Хиаши заблестели. – Что ты хочешь за него? – Тайдзюцу. Тайдзюцу вашего клана. – Что? – Хиаши округлил глаза, – Наруто-кун, я всё понимаю, но тебе не кажется, что это уже слишком? – Почему нет? – Это клановое тайдзюцу, и вообще, зачем оно тебе? Я слышал, что ты не имеешь ни малейших способностей… – Оно не такое уродливое как обычное тайдзюцу. От обычного и грубого меня тошнит. Это примитив, как обезьяна с камнем, поэтому я его отвергаю. Стиль боя вашей семьи выглядит более элегантным и не таким грубым. Мне это нравится. – Хм… – Хиаши задумался, – стиль мягкого кулака – очень сложный. Никто за пределами клана им не владеет. – Что ж, всякое бывает, – я сел за столик, Хиаши тоже, Хината осталась стоять и слушать. – Наруто-кун, ты конечно талантлив, но как ты собираешься использовать подобный стиль без бьякугана? Это невозможно. – Возможно, почему нет. – Для этого нужно видеть тенкецу. – Я их чувствую. Кон-троль. Только контроль и ничего более. К тому же и отсутствие бьякугана – проблема решаемая. Хиаши нахмурился. – Вот ты о чём… – Вы не о том подумали, судя по мрачной мине. Эту неприятность я могу преодолеть просто создав бьякуган. – Что? – Хиаши удивился, – клонирование? – Боже упаси, что за грубости вы говорите. Смотрите как это делается, – я прикрыл глаза и открыл их, скопировав метаморфией глаза самого Хиаши. Он отшатнулся и чуть было не упал. – Но как? – у него глаза округлились. – Я вам больше покажу, – я подмигнул ему и изменил правый глаз на шаринган. – Ксо… Наруто, это гендзюцу? – Нет. Просто контроль чакры. – Никакой контроль не позволяет делать чудеса. – Почему же… У многих есть свои… врождённые способности. Моя способность – абсолютный контроль. Чакра пронизывает каждую клетку тела, и поэтому не составляет труда изменить клеточную структуру, и выстроить новую структуру чакры в глазах. При желании я могу сам создать улучшенный геном, по своему усмотрению и с нужными мне свойствами… скопировать структуру другого человека – это примитив. Хотя всё же более-менее действенный. – Я понял… – Хиаши вздохнул и потупился, – ты обладаешь невероятными способностями. Если кто-то прознает… – То ровным счётом ничего не получат. Способность контроля зависит не от биологического тела, а от духа. Души. Это не кеккей-генкай, а нечто намного более масштабное и эффективное. Вернёмся к теме обсуждения – мне совершенно не даётся тайдзюцу. Применение физической силы я считаю провалом и позором. Это уродливо, безобразно. Впрочем, тут я вспомнил, существует один стиль тайдзюцу, который совершенно не похож на другие. И пришёл к вам. – И ты думаешь, что сможешь освоить его? – Почему нет? – Стиль мягкого кулака очень непрост. – Я тоже. Непрост. К тому же я имею привычку совершенствовать техники, которые узнал – может быть мне удастся создать нечто сильно отличающееся от вашего тайдзюцу. Но на это уйдёт время. – Вот как… – Хиаши задумался, – ладно. – Папа, – ахнула Хината. – Чего? – Нет… – она покраснела, – ничего. – Постойте ка… – Хиаши с прищуром посмотрел на Хинату, потом на меня, – Эй, Наруто-кун, ты часом не соблазняешь мою старшую дочь? – Нет, что вы, – я тут же как мог отказался, – совершенно нет. – А то про вашу команду уже вся деревня судачит, что в первый же день Учиха соблазнил сокомандницу. И я не думаю, что обошлось без твоего участия. – В прямом и переносном смысле. Да, вы правы, я их слегка подтолкнул друг к другу. – Ну вот. Кхм… Что бы ты сказал на предложение взять себе в жёны Хинату? – спросил Хиаши. Я задумался. – Такой ветренный и непостоянный человек как я – далёк от понятия семьи, брака… – я вздохнул, – мне тяжело это говорить, но если уж по-честному, я её не достоин. Хината замечательная девушка, но именно это делает её слишком хорошей для меня. – Брось, – Хиаши помахал рукой, – это всё эмоции. – Да нет. Я просто не уверен, что вообще когда-нибудь женюсь. Мне бы хотелось, конечно, семейного счастья, но… я не буду счастлив, просто и тихо живя с женой. А Хината не заслуживает такой участи, как я. Я люблю девушек. Всех. Разных. Если я попытаюсь быть верным кому-то одному – то это заставит меня страдать, в конце концов такой брак развалится на глазах. Хиаши вздохнул тяжело. – Сложно с тобой. Ты прямо весь характером в своего крёстного отца, Джирайю-сама. Тот тоже уже седой старик, а всё никак не может нагуляться и остепениться. Впрочем, все три великих Санина такие – что он, что Цунаде, что этот орочимару… Ты наверное про них слышал в академии. – Да, нам рассказывали. – Проблема в тебе… немаленькая. Почему ты вообще такой? Может быть дело в чём-то конкретном? – Склад ума, – вздохнул я, – люблю девушек, красивых и разных. Слабость. Хината-чан явно не будет счастлива с таким «мужем». Семпай подумал. – Вот значит как… Тем не менее, это намного лучше, чем я ожидал – в духе обычного паренька твоего возраста было бы согласиться не думая о дальнейшей жизни, или отказаться из принципа. – Глупо было бы так поступить. Я не могу причинить девушке такие неудобства. – Тем не менее, у тебя есть качества. Прежде всего – моя старшая дочь в тебя влюблена. Ты неслабый шиноби, хотя и не без недостатков, и отличаешься от других рассудительностью и заботой о людях. Образ мысли многих шиноби, в сравнении с тобой, мне кажется… ущербным. Они одержимы сражениями, миссиями, войнами, распрями и силой, техниками, чакрой… Ты не от мира сего, и мне кажется, будто уже стоишь на ступень выше остального человечества. – Ваши слова недалеки от истины. Ещё бы. Маг стоит выше маглов, какая бы у маглов не была чакра – волшебник всегда существо другого порядка. Совершенно другого. Я конечно не воспринимаю их снисходительно, но могу такие вещи, которые немыслимы абсолютно для пользователей чакры. – Хм… – Хиаши-семпай прищурился, – ты рассуждаешь как обладатель исключительной силы, настолько исключительной, что никто не сомневается в ней, и поэтому не стремишься доказывать другим своё превосходство. Хотя я слышал, что недавно в корне АНБУ произошли какие-то волнения. Кажется, кто-то очень сильно заставил перепугаться главу корня, Данзо. – Было дело, – я потёр затылок, – Дедуля Данзо совсем с катушек слетел и захотел меня прикончить. Пришлось ненавязчиво его припугнуть. Может быть, перестарался немного. – Вот поэтому я думаю, что ты почти блефуешь. Будь ты настолько легкомысленным, как себя выставляешь, то не задумался бы о чувствах Хинаты.     * * * * Хиаши стоял на своём, вцепился как клещ и не хотел отступать ни на шаг. Женись, мол, и точка. А я что? Хината влюблённая девушка, одна из величайшего множества девушек – не уникальна, но если ту же Ино, к примеру, я могу затащить в кровать и показать всё, что умею – то с Хинатой так не выйдет. Влюблённая девушка. И тогда что? Тогда ничего мне не останется. Я думал, а Хиаши убеждал меня всё настойчивей и настойчивей. – Я бы выдал Хинату за любого, почти любого шиноби, но ведь сам понимаешь. – Понимаю, – вздохнул я. Мы оба повернулись к Хинате, которая сидела в каком-то сомнамбулическом состоянии и слушала наш разговор. – Хината, – Хиаши грустно вздохнул, – Наруто и правда лучшая партия для тебя, но… Я знаю таких как он – слишком свободен для семейных отношений. Сможешь ли ты быть с Наруто? – Наруто-кун, – в трансе проговорила Хината. – Пока она в таком состоянии, с ней говорить бесполезно, – Хиаши снова повернулся ко мне, – слушай, бери мою дочь в жёны. Пусть это будет формальный брак, а не реальный – крепких семейных ценностей от тебя никто и не ожидает, но зато ты сразу разрешишь все её проблемы. Глава клана конечно глава, но советники обладают огромной властью и если ты не согласишься – они возьмутся за это дело всерьёз, и тогда я уже ничего не смогу сделать. Ничего. Даже если вы расстанетесь – в конце концов, ты подаришь тем самым Хинате свободу от клана. Хиаши настаивал слишком сильно. Я всерьёз задумался. Подумал – а не смогу ли я, по-своему, перевоспитать Хинату? Если мне удастся либо подавить её ревность, которая несомненно будет, то может быть я даже смогу не разбивать ей сердце. Плюс немного неудобно от её чувств. – С рядом условий. Первое – всё должно быть совершенно тайно. Без огласки. Я не хочу, чтобы кто-нибудь раньше времени узнал, что нас связывает. – Но почему? – удивился Хиаши. – Говорят, Хинату-чан пытались похитить… желающих похитить джинчурики – не меньше. Меня не любят в деревне, помимо советников вашего клана есть ещё советники хокаге и Данзо, которые могут обвинить вас в попытке получить в свои ряды джинчурики. И хотя я совершенно не намерен использовать чакру девятихвостого, пусть сидит себе тихо и не скулит, они почему-то думают, что в трудный час достаточно будет взять меня и бросить в сторону врага, чтобы все проблемы разом исправились. Хиаши кхекнул. – Именно так. Я вообще не понимаю, что в головах у этих людей – они долгое время старательно пытались оградить меня от знаний о лисе, моих родителях, и от воспитания в семье. Добавим сюда постоянную ненависть со стороны жителей… В такой ситуации я должен был уже мечтать сравнять коноху с землёй, и их самих в первую очередь. Тем не менее, отплатив моему папе таким образом за спасение, Хокаге-сан, его советники, Данзо, делают вид, что искренне не понимают, почему я не желаю с улыбкой идиота бежать и рисковать жизнью ради них. – Они конечно поступили неблагоразумно, – вздохнул Хиаши, потупив взгляд, – ты собираешься с ними сразиться? – Нет. Не собираюсь. Они не стоят того – если дело дойдёт до сражения – я и пальцем их не коснусь. Просто сделаю так, что они потеряют всё, чего долгие годы добивались. Одни только действия корня АНБУ, стоит их придать огласке, мгновенно разрушат репутацию как Данзо, так и Хирузена. Истребление клана Учиха, похищение их глаз – это уже достаточный повод, чтобы все жители деревни отвернулись от них. Хиаши прищурился: – Они убили учих? – Они самые. Данзо-кун. – Это же сделал Учиха Итачи? – Его пешка. Данзо вела исключительно жадность – он хотел заполучить глаза, ну и поскольку боялся мести – приказал вырезать всех. Итачи тот ещё имбецил, по правде говоря – многие шиноби страдают идиотизмом. Если какой-то ушлепан, заговняченный по самую маковку в грязных делах, говорит убить всех своих родственников, включая маленьких детей, обосновывая это тем, что клан готовит переворот в деревне – то конечно, дети лежащие в кроватках, строили коварные планы убийства хокаге… привычка бездумно и беспрекословно подчиняться и отсутствие свободы мысли – вот что характеризует большинство шиноби. Итачи ещё сильнее, чем большинство остальных. Попросту подумать головой и сопоставить два и два – уже выше сил многих. Сказали сделать – будет делать, пока не сдохнет. – Это серьёзно меняет дело. Данзо крайне неприятная личность, но если он и вправду устроил резню учих – то он станет врагом всех кланов конохи. Врагом номер один для всех нас. – Он ещё много чего наделал. Из того, что касается вашего клана – попытки похищения бьякугана – он даже сумел один комплект достать. – Как? – Вот это уже подробности дела. Сумел и всё тут. По крайней мере, пару глаз я у него в подземельях нашёл. – Он доигрался, – Хиаши стиснул кулаки. – Не стоит так нервничать. – Нет, ты не понимаешь. Рано или поздно он должен был доиграться, и вот результат… Тогда как это относится к нашей теме разговора? – Да как-то само съехало. Хиаши-сан, вы уж очень настойчиво пытаетесь уговорить меня жениться на Хинате. – Слепому видно, что она в тебя влюблена по уши, иначе я бы её уже Инудзуке пообещал в жёны и не волновался по этому поводу. – Ндамс… Я кажется даже согласился, – я посмотрел на склонившую набок голову Хинату. А она очень миленькая. Стройная, высокая, с милыми мягкими чертами лица, странным взглядом бьякуганов – глаз без зрачков, с милой нервной улыбкой, и красная… лицо насыщенно красное. – Ну как тебе? – прервал мои любования Хиаши, – очень похожа на свою мать. – Хината-чан милая и очень красивая… – я тяжело выдохнул, – моё условие было – чтобы никто не знал. Причина проста – я не хочу, чтобы это создало проблемы, ни вам, ни нам, никому. Дадим этому шанс – если мы не сможем быть вместе – то просто мирно разойдёмся. – Разумно, – Хиаши потёр подбородок, – ты ещё более странный, чем я предполагал. Ладно. Я сделаю всё и с завтрашнего дня ты будешь официально мужем Хинаты. Я попрошу Хокаге сохранить это в тайне. Личные дела всех шиноби и без того тайна, так что об этом никто не узнает. Хиаши встал из-за стола, протянув мне руку. Я её пожал. – Договорились, – кивнул он, – а теперь я настаиваю чтобы жених поцеловал невесту. – Что? – я удивился. – Поцеловал. Невесту, – в его глазах читалась небольшая издёвка, – иначе какая это будет свадьба без традиционного поцелуя? Вперёд! Хината пришла в чувство после третьего заклинания успокоения, и была красной как рак, стояла, прижавшись к стенке. – Наруто-кун… ты правда… – она вообще запуталась. – Хината-чан, разреши тебя поцеловать? – Ой, – Она чуть было снова не упала в обморок, но вжалась в стену ещё сильнее, – да… наверное… Я всё таки приблизился к ней и притянув к себе, впился в губы девушки поцелуем. Ммм… какие мягкие, горячие и сладкие губы, язык скользнул между ними, руки обвили талию, Хината не отвечала на поцелуй, вернее, отвечала, но очень вяло из-за экстремального уровня смущения. И я взял дело в свои руки, в прямом и переносном смысле, поглаживая её по спине и целуя, используя всю силу инкуба – нежно скользил по её языку своим, не слишком страстно и грубо. Она где-то с минуту ничего не делала, зажмурившись и отдавшись мне полностью, а какое было возбуждение! Хината практически мгновенно возбудилась, я хоть и не применял диагностику, но чувствовал, что её практически прорвало на сексуальное возбуждение, разом, мгновенно, как будто долго копилось и вдруг бац – и всё разом нахлынуло. Заклинание успокоения может блокировать чувства, но если они слишком сильны – оно не справится с примитивными – вроде возбуждения, гнева, а вот смущение и эмоциональный шок снимает хорошо. Поэтому когда заклинание не справилось, на Хинату обрушилось всё, что копилось последние полтора часа – не надо легилиментить её, чтобы почувствовать от её сознания тягуче-жгучий жар страсти и первобытной похоти, я опустил руку ей на талию, продолжая целовать. В этот момент Хината вскрикнула, застонала, схватила меня руками и практически вжала в себя, распахнув глаза, её тело испытало оргазм… Ого. Почти без ласк и не касался даже её киски – но так сильно! Она была красной, слюна стекала с краешка губы, которую она прикусила, закатила глаза и дёрнулась, крепко стиснув меня в объятьях, ещё раз… ещё… поскуливая и двигая бёдрами, она потеряла ощущение реальности от удовольствия, я чувствовал очень, очень сильное ощущение экстаза от её разума. Тут не надо даже быть менталистом – просто волнами распространялось. Хината обмякла у меня на руках, положив голову мне на плечо, тяжело дышала. – В рот мне гэта, – Хиаши розовый от смущения стоял в сторонке и с круглыми как блюдца глазами, смотрел на меня, аж голову набок наклонил, – Наруто, ты же её не того… – Не трогал нигде, – оправдался я, – честное слово. – Я видел что не трогал. Ксо, мне теперь стыдно, что увидел больше чем надо. – Понимаю, – я всё ещё был в стальной хватке девушки, – Хината-чан, тебе нужно немного отдохнуть. – Наруто, – хриплым голосом сказала она, – ты конечно извращенец, но я люблю тебя. – Я… тоже тебя люблю, – я поцеловал её в щёчку, – отдохни, ты переволновалась. И не стесняйся что произошло – это было до безобразия мило и эротично. Я в восторге от такой жены как ты. Давай поговорим об этом завтра, хорошо? А сегодня поспи. Заклятие сна свалило её мгновенно. Хината счастливо улыбалась во сне. Я ещё бросил эванеско на её одежду, потому что даже плохо мокнущие штаны промокли насквозь, между ног просто большое мокрое пятно. Нда… Похоже детская влюблённость по мере её взросления и превращения в полностью зрелую девушку, превратилась в страстность. Я никогда не видел такого, чтобы девушка могла правда дойти до готовности без хотя бы ласк. Но теоретически я конечно знал, что это возможно, но насколько надо накрутить себя? Перехватив девушку, обвисшую на моих руках, я вынес её из комнаты. Хиаши показал спальню Хинаты, большая девчачья комната в гораздо более современном, чем ультраяпонский, стиле – кровать вместо футона, современная мебель, на окнах жалюзи нежно-фиолетового цвета… просто прелесть. Я уложил девушку на кровать и раздел. Блин, сам прямо как неопытный мальчишка разволновался, снимая с Хинаты её курточку. И правда, большая красивая грудь, мягкая, но упругая, а не расплывчатая, плоский животик, не бесформенный, красивые плечи… Я провёл по её животу и груди рукой, просто не контролируя себя и в голову гормон ударил. Захотелось больше. Ещё. Ещё. Она и правда прекрасна, но спит ведь… Впрочем, она бы была рада позволить мне это, но так смущается, что проще сделать это, когда она спит – меньше глупых сцен смущения… поэтому я погладил её по талии, груди, которую освободил от белья, бёдрам, трусики я с неё не стянул. Обычные белые, без изысков, трусики. Но даже это в ней было безумно мило. Наклонившись, я не удержался и поцеловал её в губы. Хината улыбалась во сне. – Сладких снов, принцесса. Она не ответила. Укрыв девушку одеялом, и подложив под голову подушку, я ещё раз поцеловал её, в щёчку, и сумел совладать с собой – вышел. Но мне очень, очень хотелось её. Всё, взял на прицел – теперь пока не достигну близости – не успокоюсь. Но надо ведь себя контролировать? Хиаши ждал меня во дворе, и ухмылялся, когда я задержался в комнате Хинаты на пару минут дольше, чем надо. – Наруто-кун, приступим к обучению тайдзюцу. Давай я покажу тебе основные моменты, а дальше ты уже сам будешь тренироваться. – Хорошо, Хиаши-семпай. – Приступим. * * * * * Хьюга Хината проснулась поздно ночью. И долгое время не могла понять, сон это или явь. Наруто, разговор с отцом, внезапно перешедший в свадебный, и вот Наруто соглашается, её сознание совсем запутывается, это кажется сном наяву. И наконец Наруто подходит и целует так, что в низу живота просто разгорелся страшный пожар, как будто током пронзили, и она стонет, хрипит, чувствует… Да, она только что поняла, что это был он самый, а не просто блаженство. Хината уставилась округлившимися глазами в потолок, сглотнув и поняв, что произошло. А произошло нечто совершенно, абсолютно бесстыжее и невероятно пошлое, а ещё желанное и такое, что голова кругом. Жена. Наруто. Жена. Настоящая. Отец. Сам. Предложил. Хината конечно слышала, что Наруто и Хиаши неожиданно сблизились – на почве любви к пошлым шедеврам и долгое время могли разговаривать о чём-то своём, и ей было странно – что общего между любимым и её отцом, вечно холодным и отстранённым. Но отец был совершенно иным с Наруто. Простым, открытым, как обычный парнишка, а не взрослый мужчина. Хината так взволновалась, что мысли крутились по кругу, и всё вокруг Наруто. Она снова начала возбуждаться, вспомнив что было до того, как уснула, и сильно возбуждаться… Вообще-то приличным девушкам это делать не пристало, но она сделала, причём два раза подряд, поскольку возбуждение снова нахлынуло. Обмякнув на кровати, она положила ладошку себе между ног, и поглаживая себя там, просто думала о том, что ей теперь делать. Хината захотела подняться, но в этот момент почувствовала что-то странное. Рядом с ней. Повернулась, откинула одеяло и… уставилась в глаза Наруто, который проснулся от постанываний. – Доброй ночи, Хината-чан. – На… – она чуть было не отключилась снова, если бы не магия, то точно бы отключилась, – Наруто? – высоким от волнения голосом воскликнула она. – Ага. Хиаши предложил заночевать у вас, а я так хотел побыть с тобой, что не удержался, – Наруто встал. Он был… в неглиже. У Хинаты застучала кровь в висках и в глазах помутнело от давления. Наруто был голым только по пояс, но возбуждён. Он подполз к ней, положил руку ей на плечо. Хината была в шоке. – Наруто что ты делааааах! – тут он начал ласкать грудь девушки, неспешно, нежно, аккуратно и ласково. Одну, другую, животик… Наруто наклонился над ней – не одна Хината была подвержена страсти, ему тоже очень хотелось. Но… он чувствовал сильную неудовлетворённость у девушки, желание, которое несмотря на два маленьких и слабых оргазма, никуда не делось. Хината была в экстазе, потому что руки у Наруто действительно волшебные в плане ласк – они скользили по телу, она даже не успела смутиться что Наруто видит её голую грудь, как почувствовала касание чего-то мягкого и влажного к своей киске, снаружи, она опустила взгляд. Между двух немаленьких грудей с окаменевшими от сильного возбуждения сосками, она увидела голову Наруто. Его лицо было прямо над её лобком, он жадно причмокивая, впился губами в её киску. От запахов и влажных звуков у Хинаты снова закружилась голова, ощущение языка, скользящего между губок, горячего, быстрого, влажного, острого, было невыносимо приятным, руки Наруто ласкали бёдра, изнутри, заставляя весь низ тела пульсировать от сильного возбуждения. Язык Наруто упёрся в девственную преграду и не пошёл дальше… Хината уже стонала в голос. И едва она хотела узнать, почему Наруто её прекратил ласкать и посмотрела, как сумасшедшее давление снова вернулось – её любимый уже был готов к бою и избавился от последней детали своей одежды. Хината раньше никогда даже не видела тела парней в таких интимных подробностях, но что поделать – гормоны и психология… Наруто довёл её до того состояния, когда ей было совершенно не страшно – она конечно слышала, что в первый раз больно, но сейчас ей было плевать, хоть кунаем уколи – не поморщится, внизу живота так сильно свербело, что просто плевать. Наруто тоже был на пределе, он чуть наклонился над телом девушки… – Хината-чан, – его лицо было в дюйме от её, – если ты не хочешь этого здесь и сейчас – только скажи. Я немедленно остановлюсь. Я не хочу пользоваться… твоим состоянием. – Всё в порядке, не останавливайся, – Хинате показалось, что этот страстный и почти даже спокойный голос принадлежит не ей, словно в неё кто-то вселился и перехватил контроль над разумом. Потому что она не могла даже простейшую мысль сформулировать. В такой ситуации всё же сознание и правда отбросило лишнее. Но Хинате это внезапно понравилось. Наруто тоже, он был без ума от красоты девичьего тела, от груди, от животика, от каждого изгиба от её тонкой шеи до набухшей и покрасневшей от прилива крови киски, наруто просто снесло крышу похлеще, чем самой Хинате – он ласкал её не прекращая, руками… – Тогда я вхожу. И он правда вошёл. Хината почувствовала укол боли и то, как внутри её заполняет крепкий мужской член. Внутри она конечно была слишком чувствительна – ведь никогда ничего инородного не касалось там, и поэтому от остроты и силы ощущений она закричала от удовольствия, тело так сильно жаждало заполнения, что когда на всю глубину вошёл Наруто, она почувствовала незабываемые ощущения – никакие ласки не могли сравниться с этим. Горячим, пульсирующим, крепким, она чувствовала его внутри себя очень чётко. И он оказался идеальным по размеру – прямо чуть надавил внутри, конечно, но это ещё лёгкая боль с щекоткой, Хината внезапно поняла, что всё поменялось. Это ощущение меняло всё – долгая, многолетняя неудовлетворённость и чувство порхающих в животе бабочек, когда Наруто был рядом, эта щекочущая пустота внутри, всё, чего она хотела – это Наруто… Хината тяжело дышала, постанывая. Наруто начал двигаться, и вот тут то ощущения вернулись и только обострились – она стонала, схватившись за подушку за своей головой, руки Наруто даже во время этого дела не прекращали ласкать её. Сам Наруто был счастлив, Хината была невероятна. Тугая, страстная, нежная и красивая, мягкая, влажная, горячая, Хината широко раскинула ноги, и скрестила их у него за спиной. Наруто после пяти минут поднял Хинату так, что она сидела на нём сверху, и продолжил, звуки, запахи и ощущения сводили с ума все вместе. Хината повалилась на Наруто и насаживалась на него, забыв контролировать голос и поэтому громко стонала… Она наконец поняла, чего хотела все эти годы, и почему её сознание так быстро уходило – её возбуждал Наруто. Хотелось секса, а не только поцелуйчиков в щёчку. Если быть уж совсем грубой с самой собой в мыслях, как подумала хината – ей хотелось чтобы её крепко и страстно взяли. И она испытала первый настоящий оргазм от настоящего секса… Очень сильный, Наруто первым, чувство, что что-то горячее заполняет её изнутри, заставило Хинату мгновенно испытать блаженство… Сильный оргазм, долгий… Она расцарапала Наруто спину, его руки в процессе шлёпнули её по попе, казалось бы, оргазм уже кончается, но шлепок и боль внезапно пронеслись молнией по нервам и её снова начало накрывать, оргазм только усилился, став намного мощнее. Хината испытала два сразу. Не без помощи Наруто, и его уловок… Девушка повалилась на кровать, прямо сверху на Наруто, и обвив его руками, поцеловала в губы. Не взасос. – Наруто… это было невероятно. – Правда? Хинате снова казалось, что её разум и тело отдельно от личности – она говорила это без малейшей дрожи в голосе. – Такое ощущение, что я всегда готовилась к этому и хотела только этого… моё тело сходило с ума без твоего, но теперь я в порядке. Теперь я удовлетворена. Теперь мы вместе. Наруто погладил её по волосам. – Так и должно быть, мужчины и женщины созданы друг для друга, любовь моя. – Не единственная? – Не единственная. Другим тоже хочется. – Плевать мне на других, хоть всех в конохе трахни, – хината смутилась грубости своих слов, – знаешь, зная, что ты соблазняешь девушек, а не соблазняешься ими, мне как-то спокойнее. Наруто смущённо потёр затылок. – Я поняла то, о чём ты говорил с папой. Только сейчас. Наруко меня тоже предупреждала. Ты не можешь принадлежать никому. Я не ревную, правда… я поняла, что ты за человек, не такой как остальные. Ты не можешь никому изменить, потому что никому не можешь принадлежать. – И в то же время – я восхищаюсь каждой девушкой по своему, – поправил её Наруто, – ты… ты восхитительна. Красота. Характер. Ум. Доброта. Мягкость. Женственность… я без ума от тебя, Хината. Знаешь, если бы я выбирал девушку, которая должна стать матерью моих детей – то это могла бы быть только ты. Ты прямо как настоящая идеальная мама – добрая, мягкая и любящая. Хината разволновалась. – Наруто… Ты ведь… внутрь… ты не предохранялся? – Нет… – Наруто округлил глаза, – я… О, святые яйца рикудо… Боже, – Наруто закрыл лицо руками, – впервые девушка сумела так меня завести, что я потерял рассудок… Хината, прости. Хината восприняла это как самый сильный комплимент в мире. Она правда поняла что за человек Наруто, и почему так легко нашёл общий язык с её отцом – он не от мира сего. И правда – если бы ему строила глазки другая девушка – она бы ревновала, раньше, но сейчас поняла – это просто бессмысленно. Так же, как ревновать к, скажем, ребёнку или увлечению чем-то. Для него девушки это увлечение, а не смысл жизни, не биологическая роль. Поэтому ни у кого не получится сделать так, чтобы Наруто отвернулся от других девушек, и от неё, Хинаты. Ни у кого. Наруто будет любить её, пусть даже все куноичи в мире будут его соблазнять вместе взятые. На фоне отношений без любви, или вовсе с каким-то стариком или уродом, такое казалось Хинате настолько призрачным аргументом, что вообще не стоило брать в расчёт. Наруто не однолюб и не любитель гарема, он никогда не согласится даже на десять жён, потому что это несвобода. Хината погладила Наруто по мускулистой груди и заглянула в голубые, глубокие, большие глаза. – Наруто-кун, если это и случится – я буду счастлива. – А? – вот теперь Наруто правда удивился. – Я буду счастлива. Я хочу этого. По правде говоря, когда Сакура забеременнела от сокомандника, я впервые задумалась о детях и том, что они у меня могут быть. И я думаю, если Сакура боится и не понимает, чего хочет, то я знаю точно, что хочу. Наруто правда удивился и у него задёргался глаз. Спокойный и немного не от мира сего голос Хинаты его выбил из колеи. Он был таким… мягким и тёплым, что кольнуло в сердце. Как будто мама в детстве обнимает и гладит по голове. Наруто сглотнул. – Вот что. Давай спать. Ты поспала всего несколько часов. Хината-чан, я хочу поговорить с тобой, но… я тоже несколько сбит с толку. И надо выспаться, утром голова свежая, вот и поговорим. * * * * * Блять! Блять! Блять! Я сидел в чайном домике вместе с Хиаши и Хинатой. Хиаши коварно улыбался. Хината была во всей экипировке шиноби, готовая идти на миссию, ну и я, сидел и смотрел в чашку с чаем. – Хиаши-сан… – Молчи. Ваши стоны перебудили половину квартала. – Хиаши-сан… – Наруто, – Хиаши стиснул чашку, – ты бесстыжий мальчишка! Хоть бы постеснялись! Меня же сегодня Ханаби спрашивала, что это там у сестрёнки в комнате происходит. Вой стоял на весь дом! Я краснел. Хината была пунцовая и смотрела немигающим взглядом на чайник. Хиаши во гневе страшен. Он поставил чашку, так что расплескал чай. – Наруто, ты… конечно я понимаю, дело молодое, сам был шестнадцатилетним генином и заглядывался на попки красивых девушек, но не до такой же степени? – Хиаши-сан… – Молчи! – Да мать твою то за ногу, ты меня выслушаешь? – вспылил я, – Хината беременна! Вот тут проняло. Да, в ауре Хинаты появились характерные черты. Я проверил её диагностическим заклинанием – так и есть. И… чуть было не свалился пока шёл к ним. Я конечно строю из себя суперкрутого парня, который всё вокруг контролирует и может, но это только кажется неосведомлённому обо мне человеку. Признаться, я ещё до тренировки с Хиаши успел так зациклиться на Хинате, что когда она ночью начала шуршать в кровати и постанывать, у меня крышу сорвало окончательно. Всё, дальше я забыл про чары звукоизоляции и про защиту, и про всё, и просто набросился на неё, бездумно и жадно. Я хотел её до сумасшествия, не мог остановиться. Отпустило только когда проснулись. Хиаши Сан выронил из рук снова взятую чашку и она упала на столик, разбившись вдребезги. – Что? – спросил он внезапно севшим голосом, – что ты сказал? – Это моя вина, – я опустил голову, – может быть со стороны кажется, что я рассудительный человек, но… у меня тоже есть слабости. Я забыл защититься от звуков и вообще обо всём на свете забыл. Я так… привязался к Хинате вчера, что не смог ни о чём думать. И вот результат. Хината склонила голову набок и нервно захихикала. – Что ты сказал? Повтори! – Хината беременна. Я чувствую это… один. Пол пока не могу определить, скорее всего мальчик. – Матерь рикудо, – Хиаши уронил голову на стол, стукнувшись лбом так, что чашки зазвенели и подпрыгнули, – Беременна! Хината-чан… Наруто, ты опасный человек. Для женщин. Я сглотнул. – Я не хотел… оно само. – Само, как же, – он посмотрел на Хинату, обнял её, притянув к себе. – Ну вот, пришла пора… мне только тридцать пять лет, мне рано становиться дедушкой! Я ещё молодой мужчина! – Да ничего такого, – я замахал руками, – Хината-чан, скажи что-нибудь. Хината снова нервно хихикнула. – Наруто, папа… Я… в шоке. И отключилась, повиснув на шее у отца. Хиаши её потормошил и оставил в покое, положив на полу. Сидели мы по-японски, стульев тут нет. – Наруто, – он повернулся ко мне, – Если это правда… а учитывая твоё предсказание для Сакуры, я склонен думать, что это так и есть, то ты должен взять на себя ответственность. – Жениться? Так мы вчера договорились вроде бы обо всём. – Я поговорю об этом с Хокаге лично. Чтобы кроме него никто не знал. Ваши личные дела засекретят, но… Чувствую, что тебе влетит. Крепко влетит от старика. Пойдёшь ему сам всё объяснять – почему я должен? А ведь и правда. Седьмая команда – сакура уже три недели как беременна. Саске начал страдать – у неё гормоны начали играть, и она стала непредсказуемой – то хихикает, то обижается, и так далее… Хината… * * * * Пожалуй, самым большим шоком для меня стало всё вот это, но Хината это только четверть проблемы. Десятая её часть. Когда Я, Хиаши, Хината и Какаши с Куренай, вошли в кабинет Хокаге, там уже стояли ещё двое. Сказать, что Хокаге был мрачен – значит ничего не сказать. Он был в бешенстве, он рвал и метал. – Наруто, – взгляд его сфокусировался на мне, – заходи. Хиаши-сан, ты что-то хотел? – Конечно, хокаге-сама, – сказал Хиаши, – у вас посетители… – Ничего. Говори. Какаши и Куренай пока не знали «новость». – Кхм, – Хиаши прокашлялся, – я хотел бы объявить о свадьбе моей дочери с Узумаки Наруто. Мы обо всём договорились. – Не выйдет, – Мужик, со светлыми волосами, в жилетке шиноби, скрестил руки на груди, – не получится. – О, а ты я вижу всё так же горяч. Это уже решённый вопрос, Яманака-кун, – с зловещей улыбкой сказал Хиаши. – Не получится. Я конечно слышал, что твоя дочка к Узумаки слаба, но тут ситуация особая. Ино пряталась за отца и выглядывала из-за его спины. – О, я тоже слышал, что Наруто немного баловался с твоей дочерью, но у нас всё гораздо серьёзнее. Хината беременна, о свадьбе мы договорились прежде чем это произошло, так что всё в лучших традициях, Яманака-кун. – Как? – Хокаге взревел, – ещё одна? – Аськ? – я посмотрел на него вопросительно. – О, нет, – Хокаге сорвал с себя шляпу и растоптал её, так что куски полетели по всему кабинету, – что за развратное поколение! – Эй, моя дочь тоже беременна, – сказал Яманака, – Наруто… ты ведь не отрицаешь что делал это с ней… – Нет, конечно. Но я же предохранялся? – Видимо, ты плохо предохранялся, – Яманака подошёл и схватил меня за плечо, – ты должен взять на себя ответственность! – Э… – я отступил на шаг, Яманака за мной следом, держа меня за плечо. – Ино-чан, это что, правда? Нет, правда? Я бросил на неё заклинание диагностики. С ней мы один раз всего перепихнулись, нахлынуло, так сказать. Это было когда мы долго сидели без миссий, и я просто волочился за девушкой, чтобы скоротать время – Ино чудо как хороша. Немного напились, ну и перепихнулись, было классно… – Я… да, – Ино выглянула из-за спины отца. Она выглядела не так ужасно, как все остальные – даже как-то весело и задорно. А она девушка очень приятная – черты лица, фигурка, талия, бёдра, волосы… – Ах ты ж моя прелесть, – я прижал её и поцеловал. Взасос. Ино ойкнула и ответила на поцелуй, после чего рассмеялась. – Наруто-кун, отпусти. – Непутю. – Всё, хватит… ах, – она рассмеялась, – извини, я только сегодня узнала. Я не знаю чем ты там предохранялся, но это не сработало. – Ино-чан, по правде говоря, я в шоке. Вот так вот. Пришли огорошить Хокаге новостью, а в итоге огорошили меня. Это было… сумасшествие какое-то. Сначала Сакура, потом Ино, потом Хината, и… Руки Хинаты обняли меня, и Ино тоже: – Невероятно. Ино-чан, это правда не шутка? – Хината в неё вцепилась прямо таки, – ты правда залетела? – Ой, да, Хината-чан, – Ино потупилась, – Извини, я знаю, что Наруто тебе нравится… все знают, но мы… – Ой, какая прелесть! – Хината стиснула Ино в объятьях, – Как это прекрасно! Ино-чан, ты просто чудо! Я так рада за тебя! Хината и правда была рада. Нет, серьёзно – я удивлён, а она просто пылает от счастья, как будто её мечта исполнилась. Она поцеловала Ино в щёчку, потёрлась о неё, – поздравляю, подруга. Хокаге смотрел на это молча затягиваясь. Затянулся так, что закашлялся, аж дым из носа пошёл, он забулькал, выпуская из носа струйки дыма, Хиаши и Иноичи просто смотрели не мигая, с отвисшими челюстями. Хината вываливала всё больше своей радости на Ино, которая не знала, куда себя деть. Какаши и Куренай просто стояли в сторонке и молчали. Иноичи и Хиаши подобрали челюсти с пола и посмотрели друг на друга совершенно непонимающими взглядами. – Эй, – тихо спросил Иноичи, – вы разве не должны друг друга невзлюбить? – Ага, – подтвердил Хиаши, – всё-таки Наруто... – С чего бы это? – Хината обнимала Ино и улыбалась. – Мир сошёл с ума, – хокаге выронил изо рта трубку, повесив голову. – Эм… – Ино немного странно смотрела на Хинату, – Хината-тян, мне конечно неудобно такое говорить, но он прав, кто-то из нас должен стать женой Наруто. – Пф, – Хината захихикала, – не в этом случае. Наруто-кун, а ты что скажешь? – Я в шоке, – честно сказал я, – но я рад, что вы не стали драться. – Вот ещё, – хмыкнула самодовольно Ино, – И вообще, ты со мной первой занялся любовью. – Ино-чан, мы не спорим кто тут первый, – обрубила её Хината, – Наруто всех девушек любит, и тебя и меня. Пытаться стать единственной бессмысленно абсолютно – не сработает, никогда и ни у кого. Иноичи и Хиаши наконец-то вышли из состояния столбняка. – Я что-то не понимаю, – сказал Иноичи, – Наруто, ты что, собрался жениться на двух девушках сразу? – Э? – я округлил глаза, – в смысле – эээ? – Решено, – Хокаге встал из-за стола, – Узумаки Наруто! За свою блудливость, за то, что развалил две команды шиноби, три, если быть точным, ты женишься на обеих девушках. Немедленно подписываю приказ и попробуй только увильнуть! Я сделал шаг назад. – Эм… – Всё, обсуждению не подлежит! – прикрикнул Хокаге, – вот теперь ты познаешь что такое нести ответственность. Иноичи, Хиаши, есть какие-то возражения? Хиаши отрицательно покачал головой: – Если Хината так рада, то не думаю, что было бы разумно спорить. – Нет, – Иноичи Яманака пригвоздил меня взглядом. – Решено, – хлопнул сухой ладонью по столу Хокаге. С этого момента вы двое – Хината и Ино Узумаки. А теперь Хиаши, Иноичи, заберите своих девочек, и оставьте меня с этим блудливым кобелём и его наставниками. Мужчины последовали приказу Хокаге и Хиаши отодрал от Ино обнимающуюся Хинату, и вышел за дверь. Ино отец вытащил следом, только пыль стояла столбом, а их уже нет. Хокаге вперил в меня тяжёлый взгляд. – Хатаке Какаши, Юхи Куренай. Если сейчас вы скажете, что ждёте ребёнка – я оставлю пост хокаге и уйду на пенсию. Куренай-сенсей немного порозовела, но отрицательно покачала головой: – Нет, мы не в таких отношениях, Хокаге-сама. – Слава ками, я уже думал, что всё. Наруто, – Хокаге встал, оперевшись на стол, – я не знаю, в кого ты такой вырос, но ты развалил три команды. Три! – Эй, я за Саске не ответчик. – Молчать! – прикрикнул Хокаге, – Ты его спровоцировал. Тебя надо во вражеские деревни засылать – в качестве стратегического оружия. – Я так и не понял одного, – я прочистил пальцем ухо, – вроде бы вы всегда озабочены демографией, а тут вдруг так взъелись? Целых четверо новых детишек должны появиться на свет, а вы против? – Разваливается вся подготовка шиноби, – Хокаге сел и не обращая на меня внимания, продолжил ворчать, – команда номер семь, восемь, десять, остались без куноичи, желторотики, где я возьму и кем заменю куноичи? Вы не можете участвовать в миссиях по двое. – Если оставшихся парней из трёх команд разделить по трое, получится как раз две команды. – Молчать! – старика прорвало, – сколько можно оправдываться – ты обрюхатил двух девушек, ты должен нести ответственность! – Эй, старик, я вроде бы сказал что не против. И вы сами видели, девочки только в восторге. – Вот это, Наруто, я тебе никогда не прощу, – от него шла убийственная… зависть, – с этого момента моим решением Ино и Хината твои жёны – и это не обсуждается. Раз уж одна может человека задолбать, посмотрим как ты выкрутишься с двумя беременными женщинами у себя дома! – Кстати об этом, – я прервал его гневные крики, – мне дом нужен. Побольше, чем халупа, в которой я живу. – В конохе недвижимости свободной сейчас нет. – Я же не прошу бесплатно, – возмутился я, – слышал, что у меня были родители. И у этих родителей был собственный дом. Собственный, догоняете? Большой, симпатичный, домина, в элитном квартале. И я бы хотел задать резонный вопрос – старик, а вы часом не охренели грабить несчастную сиротинушку? Хокаге снова закашлялся дымом. – Наруто, – он посмотрел на меня недовольно. – Да, Хокаге-сама. – Дом твоих родителей, – он встал, выпустив так называемую яки, – ты правда хочешь дом родителей? – он пытался меня тупо запугать? Пожалуй, надо сделать пояснение. Шиноби все в той или иной мере менталисты – без этого нельзя контролировать чакру. Ментал от магии отличается сильно – это психическая сила, сила души, разума, воли. И от того, как велика эта сила и как хорошо она контролируется, зависит контроль чакры. Шиноби могут использовать так называемую яки, или жажду убийства – как правило это всенаправленное психическое давление. Неумелое, грубое, просто выброс пси-силы вовне, с целью деморализовать врагов. Во многих случаях это срабатывает. Эффекты от попадание под яки бывают разные, но в основном всё сводится к страху. Считается, что чем круче шиноби, тем большую яки он может показать – и это обоснованно – чем выше пси-сила – тем лучше тренирована чакра и её контроль, разум, тем опаснее шиноби. Хокаге решил потягаться со мной не то что в том, в чём я лучше – он решил потягаться со мной на моём же поле, в моей родной среде. В том, в чём я лучше всех. Всенаправленное давление яки – это конечно хорошо, всё, что нужно для этого – сконцентрировать свою пси-проекцию – жажду крови, и приложить мощные волевые усилия. Как менталисту, мне не составляло труда это сделать – я ответил ему тем же, но выпустил вовне целый ураган пси-силы, не скупясь, почти всё, на что способен – сила воздействия была такова, что вокруг меня задымился пол, а Какаши с Куренай попросту брякнулись на пол, не удержавшись на ногах. Что почувствовал хокаге – я могу судить только по его лицу – зрачки расширились, трубка выпала изо рта, и он вцепился в стол. – Остановись… – Хорошо, – я мгновенно убрал давление, – ну так как, Хокаге-сама, – я мило улыбнулся, – будем ругаться по поводу кражи наследного имущества, или вы просто покажете тех, кто это сделал, и я принесу вам их головы? – Хорошо. Умино и Котецу. Мои советники. Они настояли, чтобы у тебя забрали всё имущество. – Понятно, – я создал двух клонов, – припугните этих двоих. Да так, чтобы им днище вырвало, крепко так. – Хай, босс, – два клона выпрыгнули в окно, становясь по пути птичками. Я проводил их взглядом. Какаши и Куренай поднимались с пола. Какаши как галантный кавалер помог даме подняться. Она немного порозовела от смущения. – И вы туда же… – Хокаге-сама, хватит видеть во всём происки коварного Наруто, – сказал я ему с улыбкой, – а вот вопрос с имуществом интересный. Я молчу про то, что вы предпочли скрыть от меня моих родителей, я молчу про то, что меня ненавидит почти вся деревня, вы ещё и решили своровать у меня моё законное наследное имущество. Вам не кажется, Хокаге-сама, что прямо сейчас причин уничтожить коноху до тла, у меня намного, намного больше, чем защищать её? Поскольку и жители, и руководство деревни – выступили против меня. Как враги. Вас это, я погляжу, вполне устраивает – всю мою жизнь меня обворовывала власть конохи и ненавидели жители – и если я захочу свалить отсюда, прихватив двух своих ненаглядных девушек – едва ли кто-то сможет мне помешать. – Наруто-кун, не делай поспешных выводов, – хокаге вскочил, – всё не так, как ты думаешь. – А как? – Люди конечно глупы, недальновидны, я ничего не могу с ними сделать. – Можете. В том то и дело, что вы – хокаге, у вас есть не только власть, но и авторитет. – Это сложно, – Хокаге вдруг сменил тон на повинный, – ты прав, руководство сглупило… – Сглупило? – я посмотрел на Хокаге как на идиота, – это вы называете сглупило? Руководство деревни настойчиво дёргает спящего тигра за хвост, а потом истерично орёт, когда тигр просыпается и отгрызает им руку. Думаю, мне стоит для начала обнародовать информацию по резне учих, которая хранилась в корне АНБУ. Это будет достаточно болезненный удар по Данзо, советникам и по вам в том числе. – Наруто, не надо, – Хокаге отвернулся, – это будет конец. – Это будет конец моих врагов, а не конохи. За всё надо отвечать, Хокаге-сама. И надо думать прежде, чем выбирать себе врагов. – Мы вернём тебе всё, – поднял руки Хокаге, – сдаюсь. Признаю поражение – мы вернём всё, и ещё от себя накинем… – Это уже больше похоже на торги, – хмыкнул я, – способ потянуть время. Только не выйдет. – Шеф, – в кабинет влетел один клон, – что нам с этими двумя то делать? – Он протянул мне свиток. – Это как я понимаю советники? Я как раз хотел с ними очень чувственно поговорить. * * * * * За столом сидели… Я, Хината и Ино, и Какаши, Куренай, Асума, Саске, Хиаши, Иноичи, ну и все заодно кушали. Клоны мои не блистали кулинарными способностями – у волшебников для этого всегда были домовые эльфы. Плюс в том, что клоны могли использовать магию. Мою магию, поэтому чем больше клонов магичат, тем быстрее у меня магическое истощение наступит, но лёгкие и маленькие бытовые заклинания истощают магическое ядро куда меньше, чем боевые и серьёзные. Поэтому дюжина клонов отправилась в дом моего отца, расположенный в элитном квартале конохи. От жильцов его освободили за то время, пока я шёл до него от дворца Хокаге – несчастных людей просто выкинули на улицу, администрация деревни продала дом, доход себе в карманы распихали Хокаге и советники. Это был особнячок в чисто японском стиле – двухэтажный, деревянный, симпатишный, классика этого странного мира. В этом мире вообще жильё такое, я не всегда понимаю, как это получилось, что здесь соседствуют древнеяпонские традиции и современные вещи. Но… волшебники-японцы ввиду своей вечной изоляции тоже были слабы на древнеяпонский стиль – у них тоже самое было, что и здесь – старинные бумажные стены и самурайские мечи могли соседствовать с телевизорами и радиоприёмниками. Этот мир был похож на японский волшебный мир, в нём смешивались магловские технологии и древнеяпонский стиль. Дюжина клонов с магией – это мощно. Чем силён маг? Тем, что маг, волшебник, мог сделать что угодно с помощью магии. Нет, я говорю не про великое чародейство – волшебник, владеющий бытовой магией, мог легко обустроиться в чистом поле, или в выжженной пустыне более уютно и красиво, чем король во дворце. Поэтому клоны с бытовой магией – это реальная мощь. Бытовая мощь – трое очистили всё до скрипа заклинаниями очищения, ещё двое зачаровали комнаты так, что этот милый особнячок внутри стал раз в пять больше, чем снаружи, создали при помощи вечной трансфигурации мебель – удобную, симпатичную мебель в привычном мне стиле – столы, диваны, кровати, тумбы, всякая там мелочёвка. Главным помещением был большой зал. Большой зал располагался на первом этаже, он и ещё восемь различных комнат, не считая кухни. На втором было двенадцать комнат, включая малую гостиную, библиотеку… Клоны не мастера готовки, поэтому на второй день после памятного разговора с Хокаге, я пригласил всех на ужин. Всех причастных – потому что надо было действительно разобраться. С Ино получилось неожиданно – напился, может быть ошибся в заклинании, или моя магическая сила его случайно развеяла. Прислуживали нам за столом шестеро клонов. – Итак, господа, – я отложил серебряную вилочку и ножик, которыми с поразительной для местных ловкостью разделался с гусиной ножкой, – я собрал вас здесь, чтобы в спокойной обстановке обо всём поговорить. Без этих сумасшедших криков у старика хокаге, да и пары дней, я думаю, хватило, чтобы обо всём подумать и собраться с мыслями. Хотелось бы услышать ваше мнение на этот счёт, – по щелчку моих пальцев грязная посуда исчезла со стола, ещё щелчок и на столе появились бутыли с вином, закуски, и все прочие прелести жизни, десерт для непьющих девушек. – Кх… – Иноичи кхекнул, – Наруто-кун, мы с тобой вообще-то так толком и не успели познакомиться. – Иноичи-кун, – перебил его Хиаши, – Наруто тебя знает. – Не так уж и хорошо, – парировал Иноичи. – Согласен, – подтвердил я, – раз уж нам выпала честь породниться – я должен знать вас и вашу семью намного лучше, чем просто обращать внимание на ваше существование. Но здесь не вся семья, я думаю, было бы разумным познакомиться и с вашей женой. Иноичи слегка смутился. – Она не пришла. У моей жены слегка надменный характер… – Ну и ладно. Тем лучше. Теперь мы должны сделать кое-что другое, господа шиноби. Надо как-то разрешить сложившуюся проблему. – Какую проблему? – спросил Хиаши. – Того, что три команды развалились. Из-за понятное дело, небезопасного секса. – А я всегда говорила, такого как ты опасно пускать к девушкам! – раздался звонкий голос со стороны двери, и к нам зашла… Наруко. Собственной персоной, – привет, народ, надеюсь я не опоздала? И начался разврат. Шучу – Наруко пришла и сразу завладела вниманием всей публики, как-никак знаменитая писательница… – Мне до сих пор не верится, что всё так вышло, – сказала Ино через полчаса, когда большая часть гостей уже разошлись по домам. Ино и Хината решили остаться жить у меня – по той причине, что Хинате не слишком комфортно в клане, а Ино… не отставала. Я держал её за талию, играла лёгкая музыка – местные инструменты. Я их зачаровал, чтобы сами играли, остались только Какаши, Хиаши, и оба – фанаты Наруко, они с ней болтали, и я с девочками. Девушками. Женщинами. В общем, с этими двумя. – Мне тоже. Знаешь, есть вещи, которые вроде бы абсолютно логичны и даже обычны, но в них трудно поверить сразу. Вчера ещё мы сидели за партой в академии и Ирука орал на нас, за неуспеваемость, и мы считали взрослых взрослыми, а себя сама понимаешь, а сегодня мы здесь, и у нас будет маленький. Это немного сбивает с толку, знаешь ли, – я погладил её по упругой круглой попке, – Но по правде говоря, я доволен. Хината-чан вон прыгает от радости. – Она… Странная. – Она знает меня лучше, чем кто-либо, – покачал я головой, – и я думаю, сумела преодолеть свою стеснительность. – Но всё равно, разве ей не надо ревновать? – Нет. Хината знает меня лучше других – а я… человек специфический. Поэтому она не видит в тебе соперницу, это необычно, да, но так уж есть. Скорее она асссоцирует тебя с собой и радуется так же. В отличие от тебя, она и не хотела становиться шиноби, ей больше нравится быть женой и мамой. – Пф, – Ино хмыкнула, – Она правда странная. Какая девушка в нашем возрасте будет желать такого? – Хината. Но ты должна быть рада – дети это ужасное количество возни, страданий, бессонных ночей и постоянно нужно их с кем-то оставлять, иначе вообще отойти нельзя. Хината с огромной радостью будет заботиться о детях, а ты сможешь вернуться к карьере шиноби. Разве это не замечательно? Ино вздохнула. – Я правда удивлена. Думала, будет скандал. Я ещё не успела погулять, порадоваться юности… – Становление мамой не отменяет твою юность, ты можешь наслаждаться ею сколько угодно. Ино выглядела более спокойно и мило, чем когда-либо. К ужину она одела красивую одежду. – Наруто, я вот одного не понимаю – на что мы жить будем? Хината и я фактически вынуждены были уйти из кланов… – Хирузен, – я поморщился, – он опирается на лояльные ему кланы – то есть на вас, на Хьюг, и тут ему пришла в голову «умная» мысль – заполучить ещё один клан – Узумаки. В отличие от Учих, Узумаки много, по всему миру – чуть ли не в каждой скрытой деревне есть мои родственники. Кроме скрытого тумана. Чистая политика, ничего более – он думал, что я буду ему лоялен до сумасшествия, как обычные шиноби, и поэтому решил так как решил. Но не учёл, что я имею нестандартное мышление. Я не особо ценю верность и преданность – это всего лишь слова. Единственный человек, которому надо быть верным – самому себе, своим убеждениям и принципам, остальные могут либо соответствовать этим принципам и тогда нам с ними по пути, либо нет – тогда нам с ними не по пути. Хокаге частично соответствует моим принципам и поэтому за неимением лучшего – сойдёт и этот старик. Так что сейчас нас, Узумаки, трое – Наруко я не считаю, она специфический человек. Когда вы с Хинатой родите детей – нас будет уже пятеро, это уже целый небольшой, но клан. Ино грустно вздохнула: – И здесь политика. – Отчасти. Для хокаге это политика, но лично я считаю это хорошим исходом дела. Может быть ты назовёшь меня странным, но я в глубине души хотел иметь детей, большую семью. Я же сирота, всю жизнь был один. А теперь у меня есть вы, и будут ещё маленькие – конечно я счастлив. Ино с некоторым сочувствием посмотрела на меня. – Ты не рассказывал про своего отца, только сказал, что этот дом принадлежал ему. И судя по выражению лица моего папани, он несколько напряжённо узнал, что ты пригласил его сюда. Здесь кроется какая-то тайна. – Здесь нет никакой тайны, – я взял Ино за талию и подвёл к окну, – вон туды посмотри, справа от Хирузена. Вот это его физиономия. Из окна открывался шикарный вид на гору Хокаге – скалу в центре деревни, где высекали лица хокаге – считалось, что это особенность конохи – скала возвышалась над деревней и была видна почти из каждой её части. Перед ней находился дворец хокаге. – Что? – у Ино глаза округлились, – ты хочешь сказать что он… – Четвёртый хокаге. Намиказе Минато. И его жена, Узумаки Кушина, – поддакнул я, – это ещё большой вопрос, почему у меня фамилия мамы, а не папы – я уже слегка поговорил с советниками. Когда выйдут из реанимации, вернут всё, что у меня украли. – А почему они в реанимации? – Я был с ними очень «нежен». Иначе мокрого места бы не осталось от двух этих любителей обворовывать сирот. Твой отец до сих пор работает с их мозгами – я по ним проехался очень сильно. Во гневе был. – Какая-то техника разума? – удивилась Ино. – Обычная яки, просто слегка двинулись умом от обилия давления на разум. Молчу про то, что обосрались на месте. Ино хихикнула: – Ты не слишком груб с ними? Всё-таки начальство. – Пусть знают, с кем связались. Привыкли что все шиноби как умалишённые подчиняются, как психопаты-фанатики... Вот что, Ино-чан, мне кажется, тут разговор затянется надолго. Пошли спать? Время уже заполночь. – А Хината где? – Она ушла первой. Ино-чан была немного удивлена наличию Хинаты в постели, да и ко мне не привыкла. Да что там – обе девушки не привыкли, так что я с хихиканьем и поцелуями занёс раздевшуюся девушку на кровать. Хината, уже было задремавшая, проснулась и утащила нас. Это будет очень интересная ночь… * * * * * Ино почувствовала, что её гладят. Она никак не хотела просыпаться – чувство тепла было слишком приятным. Тягучее ощущение между ног было приятным – несколько часов подряд ночью она занималась сексом, это было… фантастически. Ино было очень, очень хорошо – Наруто оказался не только красивым парнем – это лишь глупая внешность. Всю свою истинную силу он раскрывал в постели – хотя Ино не имела до этого отношений с парнями и могла судить только так, навскидку – другие девушки из её знакомых занимались этим, но ни одна не выражала тех чувств и ощущений, что переполняли её. Ино улыбнулась – губы скользнули по её шее, груди, мягко покусывая соски… И язычок поднялся вверх, по подбородку. – Наруто-кун, – прошептала Ино. – Наруто спит, – ответил ей томный голос. Ино распахнула глаза. Прямо над её лицом было лицо Хинаты. Она удивилась. – Ты? – Я. – Хината-чан, что ты делаешь. Мы же девушки. – Я знаю, – Хината улыбнулась, – прости меня за это, ты мне очень нравишься. У тебя такое красивое тело, – Хината чмокнула Ино в шею, – Грудь, – чмок в грудь, руки Хинаты ласкали талию и животик, неумело, но всё же, приятно ласкали. – Хината-чан, остановись. – Не хочу. Не могу. Не буду. – Я конечно понимаю… – Эх, – Хината улыбаясь, погладила грудь Ино, скользнув пальцами по затвердевшим соскам, – у Наруто-куна хороший вкус. Ты такая… необычная. Приятная. Твоё тело, такое мягкое, светлая гладкая кожа, так и хочется погладить… но больше всего мне нравится твоя попка. – Хината, остановись. – Почему? Тебе не нравится? – Нет, нравится, но мы же девушки… – Мы жёны Наруто-куна. А значит и друг другу тоже жёны, разве не так? – Хината улыбнулась, – я не извращенка, нет… просто не знаю, ты мне нравишься. Очень, – губы коснулись щеки Ино, – Ино-чан, почему ты отвергаешь меня? – Я не отвергаю, просто… – ино залилась краской, когда рука Хинаты скользнула ей между ножек, пальчики начали перебирать губки ино, и поглаживать пушок светлых волос над киской, – я не знаю… – Зато я знаю, – ответила Хината, – ты замечательная девушка… Ты мне правда нравишься. А то что мы девушки… у нас есть муж, разве нет? Вон сопит. Ино повернула голову. Наруто спал как убитый, сопел и похрапывал. – Хината-чан, ты... Ино удивилась, конечно же. Хината была необычайно… возбуждённой. – Ино-чан, я понимаю, для тебя это необычно, – сказала Хината шёпотом, – это нормально, считать такое необычным. Но посмотри на меня, разве я тебе совсем не нравлюсь? Хината села, скинув одеяло, её немаленькая грудь, талия, бёдра… Ино положила руки на бёдра хинаты, провела пальцами по талии. Хината хихикнула. – Ну… ты красивая девушка. Хината заалела и прижалась к Ино, покрывая её лицо поцелуями. – Ты. Просто. Чудо, – между поцелуями сказала Хината, – Наруто-кун вчера мне кое-что подарил. – Что? – Вот это. Хината достала из тумбочки рядом с кроватью… кхм… член. На застёжках. – Ничего себе. Зачем? – Эта штука невероятна. Она соединяется с шиноби и передаёт всю полноту ощущений, как если бы он был твой собственный, – сказала Хината, – Наруто-кун сказал, что эта штука позволяет взглянуть на секс с точки зрения мужчины. Я попробовала его, и скажу тебе так – это фантастическая вещь. Невероятно приятная. Но пока в боевых условиях не испытывала. – Ничего себе, – Ино привстала на локте, – то есть ты чувствуешь его как часть тела? – Именно. При этом теряется чувствительность собственной киски, нервные окончания, всё такое… Но ощущения именно как от члена, а не от девичьей киски, понимаешь? – Понимаю… что ничего не понимаю. – Ино-чан, – Хината предвкушающе улыбнулась, – воспользуйся им. Хината села на кровать и застегнула устройство на бёдрах Ино, потрогала немаленький член – Ино почувствовала то же самое, что чувствовал бы мужчина, член которого трогают. Приятные ощущения. Хината лизнула эту штуку, заставив Ино вспотеть от новых ощущений, после чего переступила ногой и оказалась прямо над устройством. И медленно опустилась. Ино в шоке распахнула глаза, когда почувствовала, как тугая киска Хинаты обволакивает её член, приятные ощущения ударили по нервам, она положила инстинктивно руки на бёдра Хинаты, лицо которой исказилось от удовольствия. Она насела на член до последнего. Привстала и снова села, насаживаясь. – Ещё… – в запале сказала Хината, – сильнее! Ино повалила её и повинуясь спящим доселе инстинктам – всё-таки мужские инстинкты, начала вводить устройство в Хинату, чувство скользящего в ней члена были фантастически приятными и новыми. Ино сильно возбудилась, ощущения были не хуже, чем если бы её взял Наруто. Ощущения фантастические, но главное – это то, что она ощущала к Хинате. Прямо сейчас она хотела её всё больше и больше. Хината стонала, постанывала и скулила, чтобы не разбудить Наруто. Ино впала в какой-то транс и продолжала вталкивать член в Хинату, ощущая как всё сильнее сжимает её киска девушки… Они кончили почти одновременно, Хината привстала, сильно насаживаясь на этот агрегат и стиснула Ино в объятьях… – Да, ещё, глубже… – Хината стиснула Ино и в голове у неё шумело, Ино тоже пробрало – оргазм был сильным, член пульсировал и ощущения разливались от него по телу, девушки рухнули на кровать… С влажным звуком Ино достала член из приоткрытой киски хинаты и провела там пальцами, погрузившись немного внутрь… – Невероятные ощущения, – сказала она. – Ага, – Хината улыбалась, – в следующий раз я сделаю это с тобой, Ино-чан. Но сейчас… – она поднялась и впилась в губы Ино поцелуем. Девушки целовались красиво, минут пять, лаская друг друга руками и не в силах остановиться… Ино оторвалась первой и тяжело дышала. Хината тоже, обнимала её. – Ты поняла, о чём я говорила? – Вроде бы да. С такой штукой… – С такой штукой мы можем заниматься сексом. Настоящим, а не лесбийским. И хочу ещё и ещё раз отдаться тебе, Ино-чан. Потому что ты мне нравишься. Ино шумно выдохнула. Хината была права… – Я… Ладно, я поняла тебя. Но как отреагирует на это Наруто? – Наруто будет счастлив, – хихикнула Хината, – понимаешь, подруга… Наруто очень свободен в отношениях. Он любит всех девушек в равной мере, и тебя, и меня, и всех. Он не верен никому, поэтому даже при всей нашей любви, и даже детях, мы не сможем для него стать единственными и сделать его своим. С одной стороны – это выглядит как будто он пошляк и просто всех подряд готов соблазнять, с другой, вот что я поняла – не нужно ревновать, потому что ни одна девушка его у нас не уведёт и ни на кроху не умалит его любви к нам. Сколько бы девушек он не уложил в кровать – он будет любить нас так же, как сейчас, и ценить так же, как сейчас. Он абсолютно защищён от женских чар. Невосприимчив к ним совершенно. – Почему? Я не понимаю… Все парни подвержены этому. Он не импотент, в этом мы убедились сами… – Ментальная сила, – пояснила Хината, – Наруто менталист. Такой, что если сравнивать его с вашим кланом… всё равно сравнить генина-выпускника и одного из биджу. Он может читать людей вокруг себя как открытые свитки. Его нельзя обмануть, никакими соблазнами и уловками. Если девушка его соблазняет – он чувствует её истинные мысли и чувства, эмоции. В то же время он чувствует желания всех девушек нравиться, и не может противостоять этому. Я не ревную его, потому что поняла это – это не неверность или пошлость, а свобода любви – любовь ко всем. Представь, если бы существовала… ну скажем, богиня женственности, а все женщины были лишь её воплощениями – Наруто любит не женщин, а богиню, мы для него лишь земное воплощение его любви. Все мы. И ты, и я, и все остальные женщины. – Выглядит как извращение. – Хихи… и вот тут на сцену выходит вот этот малыш, – Хината положила рядом с Ино приставной член, – ты ведь не любишь меня. И я тебе не нравлюсь так уж сильно, если бы я была парнем – ты бы мне не дала. Но ты взяла меня, страстно, сильно… Потому что поступила как парень. Одно дело отдать себя, а это было совсем другое. Что ты чувствовала? Ино задумалась. Да, Хината была права – она не чувствовала к Хинате ни любви, ни желания, но всё равно взяла её, едва у неё появился член, пусть и искусственный, но со всей гаммой ощущений… Ино задумалась крепче – Ино уже задумывалась над тем, а не одолжить ли этот член и не попробовать ли с другими девушками… какими будут они? Такие же как Хината? Мысли так шокировали Ино, что она закашлялась. Она начала воспринимать девушек не как соперниц, а как… партнёров для секса. Причём ей правда было интересно, какие они в постели, не только Хината, а и другие тоже… Сакура, например – пока у неё ещё даже животика не появилось, можно было сделать это… Ей правда хотелось попробовать это с другими. – Неужели парни так воспринимают секс… – Ино сглотнула, – я поняла. Хината улыбнулась. – Я счастлива, – она поцеловала Ино в щёку, – пошли вниз, приготовим завтрак. Наруто-кун скоро проснётся. Всё равно никаких миссий в ближайший год нам не светит. Ино была в странном состоянии, шокированная своим открытием, что ей правда интересен секс с другими девушками, что последовала за Хинатой без лишних возражений… * * * * Учиха Саске сидел на перилах моста, подобрав под себя ноги. Рядом с ним стоял, привалившись к перилам, Шикамару, Киба бегал со своим нинкеном и игрался. Я сидел рядом, возясь с магическим предметом – телепортационным кольцом. Многоразовый портключ – штука очень сложная. Это было широкое серебряное кольцо. – Эй, Саске, как твоя жёнушка, ещё мозги не выела? – Сакура то? – Саске оторвался от созерцания отражений облаков в водной глади канала, – Нет, я познакомился с её родителями. Приятные люди. Мы провели много времени вместе. Впервые за долгое время я почувствовал, что у меня есть семья. – Приятно, да? Я своих родителей и не знал лично. – Может быть оно и к лучшему. – Да, пожалуй, так и есть. А как тебе Сакура в роли жены? – Хм… Учиха Сакура, – с улыбкой сказал Саске, – Думаю, мы поладили. А ты со своими? – Эй, вы что, о другом поговорить не можете? – А о чём, Шика? – Да хрен его знает. – Вот и я хрен знаю, – пожал я плечами, – семья это святое. – Понятно. – Кстати, Саске, я слышал, ты живёшь в клановом квартале? Не хочешь переехать в наш квартал? – Ваш – это жилой? – вздёрнул он бровь, – дома там конечно неплохие, но зачем? – А зачем нужен квартал Учих? Не, я не хочу тебя задеть, упаси ками, но с ним у всех связаны не лучшие воспоминания. Я тут подумал, что если тебе нафиг не нужна большая площадь в центре конохи – не лучше ли снести там всё подчистую, построить дома, сдавать в аренду? Конечно деньги не слишком большие, зато стабильный доход. И земля останется своей. – Хм… – Саске задумался, – знаешь, мысль неплохая. Вложения должны окупиться. Стабильный доход очень полезная вещь. – И не говори, – я закончил портключ, надел его на палец. Какаши и Куренай пришли вместе. Девушка была не в духе, они ушли к Хокаге за миссией для нашей команды из четырёх парней. – Йо, народ, мы не опоздали? – Почти нет, сенсей. Саске спрыгнул с перил моста. – Мы взяли миссию ранга C. Сопровождение торгового каравана в страну риса. Хокаге-сама очень злился. – Ему ли на нас гневаться… – буркнул я. Мне ответила Куренай. – Обычно новички первый год выполняют миссии ранга D, лишь когда появится следующий выпуск – переходят к более серьёзным миссиям. Так что в конохе всегда есть работники для D-ранговых миссий. Однако вы не только развалили три лидирующие команды, но и потребовали, чтобы вас не таскали по низкоранговым миссиям. Это неслыханная наглость. – Украсть у сиротинушки наследство – вот это неслыханная наглость, – сказал я, – знаете как это называется? Мародёрство. Едва мои родители героически погибли, защищая деревню – слетелось вороньё и начало грабить их имущество. В среде шиноби за такое полагается одно наказание – смерть. Плюс они грабили имущество хокаге, это немыслимое вероломство. – Успокойся, Наруто, – Какаши поднял руки, – это не тема для разговора. – Хорошо, сенсей, – я глубоко взохнул, – но не им, мародёрам, сейчас заикаться про наглость. И не вам, госпожа Куренай, выговаривать мне за то, что три девушки ушли в декрет, – я подошёл к ней, – посмотрите на себя. Вам уже за тридцать, и моложе вы не становитесь, тем не менее, всё туда же – миссии, шиноби, всё такое прочее… А жизнь проходит мимо, с каждым днём становясь всё меньше и меньше… Взяли бы хоть того же Какаши – он же старше вас всего на пару лет. Мужчина хоть куда, хотя и не без недостатков – но кто идеален? Стыдно должно быть – мы с Саске моложе вас вдвое, а между тем нас дома ждут любимые женщины, семья. Будущее. Ваша ученица и то замуж вышла и родит ребёнка раньше вас, пока вы откладываете жизнь на потом… Куренай краснела, пока я её менторским тоном отчитывал. Она правда страдала от этого и я давил на больное место. – Узумаки, не указывай мне что делать! – Боже упаси, вы взрослая девушка, сами наверное знаете что делать, – пошло улыбнулся я, – Что ж, Какаши-сенсей, я сделал всё, что мог для вас. Дальше всё зависит от того, насколько вы будете тупить. – Наруто, хватит нести чушь. – Ммм… – я повёл носом, – чувствую тонкий аромат приязни. Мне кажется, Куренай-сенсей вам нравится, не так чтобы без ума, но вы определённо хотите познакомиться с ней ближе… но не решаетесь это ей сказать. Бесстрашный воин, робкий и неуверенный, как маленький котёнок, когда дело доходит до личной жизни. Куренай-сан, – я повёл носом, играя на публику, – нет, вы очень уважаете Какаши, но считаете, что такой выдающийся шиноби как он слишком хорош для вас и не обратит на вас своё внимание как на девушку. Глубокое заблуждение. Куренай стояла красная, как Хината краснела раньше – до корней волос. Какаши краснел под маской. – У Какаши-сенсея очень влюбчивый характер и буйная фантазия. Поэтому он носит маску, чтобы вы не видели, как он краснеет, глядя на вас. – Эй, – Какаши даже без маски было видно, что он покраснел, – Наруто, успокойся и давай уже займёмся миссией. – Как скажете. Где караван? * * * * * Караван – это основа современной торговли. К сожалению, в этом мире было именно так – поскольку из-за запечатывающих свитков было неразвито грузовое сообщение, основой торговли становились караваны. И конечно же, появлялись те, кто хочет их грабить. Грабить корованы – это вообще местная забава и традиция. Использовать запечатывающие свитки могут только шиноби, плюс они стоили дорого, а караваны – это преимущественно коммерция, поэтому выгоднее было идти с товаром так, собрать кучу повозок, нагрузить их грузами, и поехать. Посмотрев на эту унылую картину, я предложил другой вариант – я слетаю на место, а потом просто массово перенесёмся при помощи портключа. Какаши согласился, и в итоге мы были на месте уже через пару часов после официального выхода каравана – вместо двух недель медленного, неспешного пути. Животных я превратил в статуэтки, и перенёс на место, с людьми попроще, последним переместился Какаши. – Неплохо, – он выпал из пространственной червоточины и огляделся – вокруг был пригород столицы страны риса, – Наруто-кун, если так дальше пойдёт – ты и все миссии по сопровождению сделаешь бессмысленными. Шиноби просто не останется работы. – Услуги по транспортировке всегда будут стоить соответствующих денег, Какаши-сенсей. – Я пойду разберусь с начальником каравана, а вы пока подождите здесь… Караван – это десяток повозок, в которые запряжены быки. Их всех сейчас расставляли работники, крепкие такие мужики. Шикамару засунув руки в карманы, хмыкнул: – Если мы всегда будем делать так – то Какаши прав, сможем все миссии по сопровождению сделать за день. – В следующий раз я буду брать за это дополнительную плату. – Тогда придётся пешком идти. – Ну уж нет. Переть на дальние расстояния на своих двоих – это явно не моя мечта. Если Хокаге пристанет с миссиями – буду их делать именно так, и пусть только возразит, что это ему не нравится. Мне дорого моё время. Какаши и Куренай шли к нам, обходя повозки. – Я получил подпись заказчика – миссия выполнена, – обрадовал Какаши, – мы можем возвращаться. Вернулись в Коноху мы так же быстро, как покинули её – на всю миссию ушло не больше получаса. Мы вывалились на площади хокаге – прямо перед дворцом хокаге. Куренай поморщилась, она второй раз портключом отправлялась, а Какаши уже несколько раз пользовался. Акамару заскулил и по-моему обмочил Кибе загривок. – О, мы на месте, – учитель отпустил портключ, – вы свободны, а я сдам миссию. – Какаши-сенсей, а как же пригласить Куренай-сан на обед? – Наруто, не наглей. – Ой, уже ухожу… * * * * * – Что? – Хината уронила челюсть. Ино тоже. – Что ты сказал? – у Ино дёргался глаз. Я смущаясь сидел за столом, глядя на то, как девушки на меня пялятся. – В общем да, это так, – я шумно выдохнул, – Наруко и я – один человек. – Это бред, – Хината схватилась за голову, – ведь она же не может быть просто клоном? – Почему нет? – Наруто, зачем? – у Ино дёрнулся глаз, – и как это вообще возможно? – Причина проста, – я сложил перед собой пальцы, – чтобы легализовать помощь самому себе. Узумаки Наруко – сексапильная красотка, которая имеет популярность у мужчин сама по себе – книги её покупают намного лучше, чем если бы это писал Узумаки Наруто. – Следовало бы догадаться, – повесила голову Хината. – Но разве клон может стать жителем деревни и пройти проверки? – Нет, вот поэтому в Наруко перевоплотился я сам. – Но как? – Ино вскочила, – это невозможно… или возможно? – Возможно. Микроконтроль чакры! – я поднял палец, – можно поменять своё тело так, как я того пожелаю. Позвольте я вам покажу… Я перевоплотился в Наруко. И улыбнулся, вернее, улыбнулась, девочкам. – Ну как я вам? – Невероятно, – у Хинаты аж слюнки потекли, – Наруто-девушка. Хочу помацать, – она взялась за мои плечи и стала их поглаживать, – какая красотка… Я смутился. – Хината-чан, не надо так. В общем, я хотел вам в этом признаться, чтобы не было недопониманий в будущем. – Охренеть, – Ино с открытым ртом смотрела на моё перевоплощение, – что, настоящее перевоплощение? Не иллюзия? – Настоящее. Я могу и тобой стать, если захочу, и кем угодно. – Да чёрт, вот это способности! – Ино схватилась за голову, – невероятно! – Девочки, у меня к вам есть обалденное предложение. Пойдём на горячие источники? – А? Втроём? – спросила любопытная Хината. – Вот именно. – Кхм… – Ино подняла на меня взгляд, – так вот как ты проникаешь в женские купальни… – Не вижу в этом ничего страшного, – парировал…а я, – у меня сейчас между ног тоже самое, что и у тебя, так что едва ли тут пахнет подглядыванием. – Да нет, очень даже пахнет. – И мне это нравится, – пошло улыбнулся я, – Пойдёмте, девушки! * * * Было странно, но и Хината, и Ино, стеснялись меня. Ночью нет, а сейчас мы были в общественных женских купальнях, на горячих источниках. Хината заставляла всех завидовать своей грудью – вот что-что, а грудь у неё… Я уже говорил, что она идеальна на роль мамочки? С такой грудью можно выкормить целую ораву маленьких Узумаки. Девушки сели рядом со мной, я же в теле Наруко, поглядывала на купающихся девушек. – Наруко-чан, а как тебе вон та дама? – спросила Хината, сев ко мне вплотную, и касаясь грудью. – Такая с рыжими волосами? – Ага. – У неё приятная форма груди, неплохие пропорции тела, округлая попка… прелестна. – А блондинка сбоку от неё? – Тебе интересны мои вкусы? Я всех здесь считаю прекрасными, – улыбнулась я Хинате, – девушки по природе своей прекрасны. – Узнаю знаменитую эро-писательницу, – буркнула Ино, она лежала тут по-хозяйски раскинув руки и ноги, утопая в воде по самую грудь, и развалившись на бортике горячего источника, – ты здесь черпаешь своё вдохновение? – Именно. Прекраснее всего описывать женское тело с натуры, Ино-чан. Буйная фантазия мне в помощь. Дверь в купальни отворилась и зашла… Кхм… Сенсей. Юхи-сенсей. – О, а вот и наша сенсей, – шепнула мне Хината, – ты правда считаешь её такой милой? – Более чем. Посмотри на неё – у неё шикарная фигура. Куренай-сенсей шикарна. Юхи забралась в воду и легла поодаль от нас. – Я прочитала тут твоё творчество, – сказала вдруг Ино, – очень недурно. Джирайя-сан наверное встретит в тебе достойного соперника. – В таком случае его ждёт битва титанов. Я не собираюсь терпеть его доминирование на рынке эро-литературы. За таким вот разговором, мы разглядывали девушек. Хината прижималась ко мне, Ино – нет, просто иногда смотрела краем глаза на то, как я балдею. – Хината-чан, а ведь наш муж заглядывается на красоток. – Мы все заглядываемся. И не говори мне, Ино-чан, что ты не думала, каково это… – Я дала ино «ту штуку», – улыбнулась Хината. – Что правда? Вы её опробовали? – Ага. Хината разрешила мне ей воспользоваться. Прозвучало очень двусмысленно. – Ну ничего себе! И как? Как ощущения? – Знаешь, хоть эта штука и не влияет на разум, но выворачивает его наизнанку. Я правда начала видеть в девушках партнёра, а не соперниц. Не знаю, как так, но с ощущениями это кажется так… естественно. – Уоу. Круто. – И знаешь что, Наруко-чан? Я об этом ещё долго думала. Секс с мужской стороны совершенно отличается. Хотя ощущения похожи, но психологически это совершенно другой процесс, хотя фактически тот же самый. Я действительно захотела… попробовать разных девушек. Мне стало интересно. Мне даже захотелось соблазнить некоторых знакомых девушек, чтобы попробовать. Нет, я никогда к ним ничего не чувствовала – мне просто интересно получить удовольствие и «продегустировать» их в постели, я перестала думать о том, что нужно какое-то доверие или чувства – если судить по-мужски, то это не нужно. Только желание. Хината захихикала. – А знаешь что? Наруко-чан, а ты симпатичная, – Ино скосила взгляд на меня и улыбнулась. – Эй, – я отодвинулась. Ино придвинулась ко мне. – Да ладно тебе, давай попробуем? – Хочешь вломиться в моё тело? – Ню, – она ухмылялась, – я же тебе позволила лишить меня девственности. Хината тоже. Так что, на мой взгляд, будет справедливым, если и ты позволишь нам это же. Иначе это уже будет мужской шовинизм и двойные стандарты. Я задумалась. Ино права, в общем-то, если я считаю, что мне ради своего удовольствия, можно их соблазнять, то почему им нельзя сделать то же со мной? Я оказалась на распутье – с одной стороны, Ино говорит справедливые вещи. С другой… а собственно что с другой? Нежелание дать? Ну так и они меня не продинамили. Нежелание секса? Чушь, я хочу и ещё как хочу. Пародия на гейство? Ага, девушка с одной стороны, девушка с другой – и это если и попахивает гомосексуализмом, то только лесбийским. А если учитывать как все метаморфы – только разум, то это уже будет гетеросексуализм. Интересная черта метаморфов, причём всех – мы действительно определяем пол по разуму, и игнорируем тело. Тело это всего лишь нервные окончания, и разная форма их конфигурации. Так что если даже мужчина-метаморф, делает в попку женщину-метаморфа, перевоплотившуюся в мужчину – это гетеросексуальные отношения. Потому что остальное – это не родное. То же самое со сменой ролей – в мире метаморфов не редкость – когда оба партнёра меняют пол на противоположный. Мужчина становится женщиной, женщина мужчиной и занимается с ним сексом. И… ничего ужасающего в этом нет, потому что метаморфы иначе воспринимают тело. Я бы сказал так – что люди воспринимают пол партнёра по телу – если женское, то женщина, если мужское – то мужчина, и поэтому им подобные отношения могут быть неприятны. В нашем же случае всё проще. Поэтому, подумав, я согласилась с требованиями Ино: – Сегодня же попробуем. – Уоу. Наруко, я спрошу лишь раз – ты правда этого хочешь, или не против, потому что совесть и всё такое? – Хочу. Ино-чан, если уж мне и выбирать, кому отдать свою девственность… То думаю первый раз должен принадлежать Хинате. Ты свой первый «мужской» раз уже взяла. – Хм… – Ино посмотрела на краснеющую хинату, – Хината-чан, завидую тебе. – Да ладно, – хината смущённо посмотрела вниз, на свою грудь, – я в общем-то и не настаиваю… если Наруто-кун… – Наруко, – поправил я, – я поставил чёткий ментальный разделитель, чтобы не заговориться случайно. – Наруко-чан… – она порозовела ещё сильнее, став напоминать ту самую Хинату, что была в академии. Хината всегда была такой как со мной – когда смогла перешагнуть свою стеснительность, мы увидели девушку, любящую, добрую, но немного пошлую, с богатой фантазией, и иногда всё же берущую эмоции под контроль. С здоровой долей того, что здесь называют извращённостью. Ино хмыкнула, смотря на нас. – Вы друг другу подходите. – Все люди друг другу подходят. – Спорно. – Отнюдь. – Хватит, – она встала, – я тут сварюсь, если ещё посижу хоть немного. Пошли. * * * * * Из бань мы вышли уже распаренные как следует, и сразу же под ручки отправились отдыхать. Навстречу нам объявился Какаши-Сенсей. Я сжала руки девушек и перемигнулась с ними. – Какаши-сан, какая встреча! – О, – Какаши резко развернулся, – Наруко-сама!? Он был взволнован. – Да, Какаши-сан, вы сегодня прямо благоухаете, – я мило подпустил розовой краски на лицо, – как ваши дела? – Благодарю, всё отлично, – Какаши немного смутился, – вы я вижу отдыхаете? – Да, сводила девочек в купальни, – посмотрела я на Ино и Хинату, что держась за руки, стояли рядом, – Там сейчас так хорошо – много красивых девушек, сколько вдохновения можно почерпнуть! – я мечтательно и пошло улыбнулась, – Наруто-кун рассказывал мне, что у вас на личном фронте завал, – я взяла под руку Какаши, – Расскажите мне о себе. Какаши опешил. – Эм… – Не беспокойтесь, я ничего не буду писать в книгах. Мне интересны истории настоящих людей. Это нужно знать, чтобы писать хорошие книги. Какаши помялся. – В общем-то… Я обычный шиноби, – он не выдернул руку, я прижалась к руке грудью, заставив его мгновенно смутиться. – Шиноби – это уже необычно, Какаши-сан. Что уж говорить про такого человека как вы. Наруто говорил, что его сенсей – прекрасный человек, но в личной жизни терпит неудачи. Это правда? – Нет, я не пытался, в общем-то, – сболтнул Какаши. – А зря. Знаете кого мы видели в купальнях? Ваша коллега Юхи Куренай. И я вам скажу – это настоящая секс-бомба. Грудь правильной формы, стройная талия, а какая попка – ммм… так и хочется погладить по попке. – Наруто тоже нёс что-то про Куренай-сан. – Наруто правда любит людей и старается по мере сил помогать другим преодолеть свои личные проблемы. Он помогает людям раскрыть свои чувства и стать счастливее – это возможно самое лучшее, что может делать человек для других. Какаши смущённо улыбнулся: – Но он довольно грубо отчитал нас, к вашему сведению. – Я уверена, для того, чтобы расшевелить вас. Это ведь так, Какаши-сан. Шиноби постоянно рискуют своей жизнью, и как человек может жить без любви? Это не жизнь, а одна сплошная мука. Если сделать первый шаг – остальные покажутся намного легче, поверьте мне. Самое главное суметь сделать его, этот первый шаг. Если хотите, я могла бы помочь вам с Куренай-сан. – Но как? – удивился Какаши. – Советом. Добрым советом. Хотите завоевать девушку? Она сейчас в купальнях, все девушки в купальнях успокаиваются и настраиваются на спокойный лад, если вы подождёте её здесь и подарите цветы – она несомненно согласится пойти с вами на свидание. Любовь наполняет жизнь смыслом, как вода реку, если вы будете слишком зациклены только на жизни шиноби – перестанете существовать как человек. А именно это и имеет смысл, иначе зачем нужны все эти хокаге, скрытые деревни, миссии, и всё прочее, кроме как для того, чтобы шиноби могли быть людьми? Могли жить полноценной жизнью. Какаши смущённо закашлялся. – Я очень ценю вашу заботу, Наруко-сама, но почему вдруг все вспомнили об этом? – Может быть из-за этих двоих, – я скосила взгляд, – люди вспомнили об одном – что семья и любовь это то, что делает нас всех людьми. Посмотрите, как они счастливы. И в этом нет ничего фантастически сложного – просто подойти к девушке и сказать «Ты мне очень нравишься, пойдём на свидание?». Мир не должен состоять только из тёмной стороны, в нём всегда должно быть место для любви, детей, радости, счастья… – я вдохновенно говорила, розовея щёчками, – на этом держится весь мир, а не на силе, как думают некоторые из шиноби. Попробуйте, Какаши-сан, я очень вас прошу. Какаши сдал позиции и капитулировал: – Но у меня нет цветов. – Не беда. У меня как раз есть с собой красивый большой букет. Я порылась в подсумке, достала оттуда мешочек, и увеличив его в размерах, вынула из него большой букет, – если вам нравится Куренай-сан, то это её любимые цветы. Она скоро выйдет из ворот купален, встаньте вот тут. Какаши взял из моих рук букет. – Всё. Вы шикарны. Чуть-чуть подправить… Я достала расчёску и поправила ему волосы, – и вы настоящий мачо. Какаши не знал, что ему делать – он поддался на уговоры девушки, которую очень уважал, как автора книг и знатока отношений. И поэтому я покинул его, отойдя в сторону. И… – Наруко, ты даёшь, – шепнула мне на ухо Хината, выглядывающая вместе со мной из-за угла. Из ворот купальни правда вышла Юхи Куренай – на ней было не обычное платье, она выглядела гораздо более умиротворённой, чем обычно, и даже слегка улыбалась. Поэтому когда увидела напротив себя Какаши с букетом цветов, опешила и начала заливаться краской, как будто ей четырнадцать лет и её впервые поцеловал мальчик. – К… Какаши-семпай? – Она удивилась. – Эм… Куренай-сан, я… – Какаши запутался в словах, – Я хотел вам подарить. – Спасибо, – Юхи взяла букет из его рук, – Семпай, вы что, серьёзно? – Да, то есть нет… то есть да, конечно серьёзно, но… – он запутался, – я хотел вас пригласить куда-нибудь. – Куда? – Эм… где мы могли бы провести время вдвоём. Прозвучало несколько двусмысленно. Два слаженных шлепка по лицам. Ино шёпотом прокомментировала: – Ну тупооой… – Какаши-сан, – Юхи разозлилась. – Ой, я то есть, не то хотел сказать, я хотел сказать в кафе или куда-нибудь ещё, – он замялся, запутался в словах, – вы правда очень красивы, Куренай-сан. И нравитесь мне, это правда. Я… просто немного неопытен в таких делах, мне не доводилось ухаживать, простите если я что-то не то делаю… – он с извинениями поклонился. Ещё раз сдвоенный шлепок по лицам. – Десятилетние дети лучше кадрят девушек, чем Какаши-сенсей, – прокомментировала Хината. – Мнётся как маленький, – Ино. – Ох, ладно, – Куренай слегка порозовела и простила ему оплошность, – я понимаю. Хорошо, Какаши-семпай, давайте куда-нибудь сходим. Хуже не будет, верно? Ох, как же она ошибалась… Какаши – это просто ходячее недоразумение, когда дело касается отношений. Как я и тайдзюцу – он в присутствии девушки двух слов связать не может. Но Юхи просекла это и прощала ему всё… Они вдвоём ушли, мы проводили их взглядами… – Девочки, это было нечто, – сказала Ино, – Куренай-сенсей святая, если прощает ему всё. – Да ладно тебе, – ответила ей Хината, – это даже по-своему мило. * * * * * Утро. Какаши пришёл ВОВРЕМЯ. И при этом цвёл и пах. И нет, ему не дала, он даже взасос не поцеловался – его поцеловали. В щёчку. И сказали, что это был замечательный вечер. Но Какаши-сенсею этого хватило, чтобы он в состоянии полного удовлетворения пришёл к нам чуть ли не вприпрыжку. – Ребята! Я принёс вам новую миссию! – Объявил он. – Какой-то он сегодня не такой, – мрачный Учиха с подозрительным взглядом посмотрел на улыбающегося Какаши. – Ага, – Шикамару был точно таким же. Кибе было по барабану, а я знал, что произошло. Какаши же – выглядел таким счастливым… Хотя он тупил просто жёстко. Он тупил так, что не то что мне – девочкам было за него стыдно – да, мы подглядывали. Интересно же! Какаши улыбался. – Миссия ранга C. На этот раз сделать её по-быстрому не получится. – Это почему же? – спросил Шикамару. – Это миссия с расследованием. В провинции стали пропадать люди – хокаге-сама считает, что завелась банда, которая уничтожает местное население. Нужно выследить и ликвидировать виновников. – Хорошо. Сойдёт. – Пф, – Саске в своём репертуаре. – Как мы туда доберёмся? – спросил Шикамару. – Я вижу, тебе понравился телепорт. – Больше времени на отдых. – Я слетаю на место и потом перенесу всех. Где эта провинция? – В нескольких часах пути отсюда. Долетишь быстрее. * * * * Спикировал я на группу людей в лесу. Это были шиноби – четырнадцать рыл, все слабые – генины, не более того. Пока я летел на место, обнаружил в лесу группу людей, поглядел бьякуганом – Ба, да это же шиноби. Слабые, но шиноби, и они разбили лагерь возле пещеры, и в пещере, судя по всему, ещё есть. Мерзавцы держали пленников и пленниц – зачем им мужчины я не совсем понимаю. Заставляли на себя работать, а женщин… понятное дело зачем – три измученные девушки сидели на привязи. Это я увидел с высоты и мне это сильно не понравилось. Нельзя так обращаться с девушками. Никак нельзя. Сложив крылья, я ускорился, летя вниз, и обернулся в человека уже у земли, приземлившись на ноги в центре вражеского лагеря. Меня заметили – нукенины, судя по всему, подаставали кунаи и прочее метательное, и тут же бросили в меня. Бессмысленно – магия просто остановила все летящие опасные предметы. Даже взрыв-печать не помогла – взрыв меня не задел. Тоже защитная магия – без неё вообще жить опасно. – Я так посмотрю, вы очень немало хлопот доставили этим девушкам, – я с прищуром посмотрел на нукенинов, которые выглядели… скажем так, рожи уголовные, таких только в азкабане держать, – любвеобильные вы самцы, да? – Эй, ты, шкет, – один из них, с изрезанной рожей, поняв, что убить сходу не получилось, выпрыгнул, – завали ебало! – Фу как некультурно так выражаться при дамах, – я уклонился от его удара и мягко выбил ему тенкецу, заставив повалиться на землю, – что ж, раз вы такие любвеобильные – то будете трахаться, пока не сдохнете. Империо! Взять всех под контроль империо – несложно, заклятие чудовищно мощное, если добавить много силы воли – ему даже бывалые окклюменты, бывает, подчиняются как щеночки, а люди со слаборазвитой ментальной силой и вовсе не имеют шанса сопротивляться. Я наложил заклятие на всех них, с единственной установкой – трахать друг друга в жопы, член не стоит – так чем-нибудь ещё. Без остановки, и никуда отсюда не уходить. Девушки, сидевшие на привязи, были сильно измучены и голодны, выглядели очень плохо. Я склонился над ними накинув диагностику – похоже, их всё же пользовали, и очень грубо. А судя по убитым лицам – они успели попрощаться с жизнью. Развязав всех, я взял самую маленькую – лет десяти, на руки, и приказал уходить. Тем, кто остался в пещере – не позавидуешь. Я отправил туда двух клонов. С ещё двумя девушками аппарировали в коноху мои клоны, и я следом. Прямо к госпиталю. – Есть тут кто? – открыл с ноги дверь, – Нужно принять пациентов. – Не кричите, – девушка в белом халате за стойкой посмотрела с неприязнью, – что вам? – Вот этим девушкам нужно лечение и психологическая помощь. – Хорошо, положите их на носилки, ими займутся, – она вышла из-за стойки и провела над ними какое-то дзюцу, – бог ты мой, они в ужасном состоянии. – Вижу. Я конечно кинул на всех лечебное заклинание, так что не откинутся, но всё же, им пришлось нелегко – исхудали, одеты в рваньё, щёки впалые, глаза мутные. – Счёт пришлите на имя Узумаки Наруто. Или вам вперёд заплатить? – Не надо, пришлём счёт, – девушка вздохнула, – это будет стоить вам приличных денег. – Сколько? – Не меньше десяти тысяч за каждую. – Тогда делайте всё, что нужно. Это приемлемые траты. Я зайду проведать их попозже. И аппарировал к своей команде. Шикамару спал, Киба резался в карты с Саске, а Какаши сидел в тенёчке и читал новую книгу Наруко. – Йо, народ. – Наруто, наконец-то, – Какаши встал, – можешь нас перенести? – Не стоит. Я выполнил миссию. – Наруто… – Какаши посмотрел на меня недовольно. – Не, ну а что? Ещё с воздуха нашёл лагерь, четырнадцать нукенинов. Три пострадавших девушки были обнаружены и сданы в госпиталь. Надеюсь им найдётся место в Конохе. – Ты их убил? – Какаши шумно выдохнул, – Наруто, зачем было делать это всё? – Убил? Бога ради, Какаши сенсей, за кого вы меня принимаете, за убийцу и маньяка? Я всего лишь поставил им в разум установку насиловать друг друга, пока не сдохнут от голода или повреждений прямой кишки и заражения крови. Так что я думаю у них сейчас там очень, очень весело. Я же не зверь какой, убивать людей… сами умрут, в процессе. Раскаятся на всю глубину, так сказать, перед своей кончиной. – Я должен проверить, и взять подпись заказчика, – сказал Какаши, – можешь меня туда перенести? – Хорошо. Но я вас предупредил. * * * * Какаши всё-таки стошнило от увиденного. Да и мне не слишком приятно было видеть последствия империуса – но что поделать, я же не буду людей сам убивать? Увиденное заставило Какаши-сенсея позеленеть и отойти блевать в ближайшие кустики – половине нукенинов уже разворотили задницы чем-то острым и тяжёлым, и они подыхали, истекая кровью, вторая половина ещё только была в процессе, зрелище то ещё, из крови, дерьма и гомосексуализма. Остановиться они, понятное дело, не могли, и за те полчаса, что меня не было, успели неслабо друг друга разнести. – Собственно, вот наши ребята, – я сказал это с улыбкой. – Наруто… что они делают? – Подчиняются. – Надо было бы просто убить их. – Я же не убийца какой. – Из гуманных соображений, – возмутился Какаши. – А те невинные девочки, которых эти уроды насиловали всем скопом, тоже заслуживают гуманного отношения. Только нельзя быть гуманным ко всем – и смерть этих людей – гуманность для тех, кого они уже изнасиловали до смерти. Не понимаю я людей, – я вздохнул глубоко, отсекая магией вонь от этих маньяков-насильников, – у людей нет морали и этики. Только какая-то тупая первобытная жестокость. Такие люди не заслуживают ни капли гуманности и права жить. Какаши отвернулся. – Пойдём в деревню. Ты уверен, что нет других? – Других не видел. – Надо проверить все окрестности. – Я проверю, – я создал клонов, – летите, орлы мои, и осмотрите всё вокруг, найдёте ещё нукенинов – мера та же. – Хай, – ответили клоны в один голос и отправились на воздушную разведку. Мы с Какаши пошли по лесу в сторону деревни. Это была небольшая, обычная деревенька, жители которой изрядно запуганы бандитами. Люди здесь явно живут голодно и холодно, судя по виду. Эх… странный мир, странные люди. Вечно страдают из-за чего-то, как будто проклял их кто. Морали им не хватает, морали и здравого смысла. А с такой культурой подчинения и азиатщины, которую они выстраивают – вся жизнь превратится в один большой ад взаимной ненависти. Чёртовы японцы, помешанные на своих порядках… Обратно мы вернулись очень скоро, со всеми подписями – нас уже устали ждать все. – Всё в порядке, ребята, миссия завершена. – Ксо, нафига нам вообще сюда приходить? – возмутился Киба, – если даже С-ранговые миссии такая ерунда, что Наруто с ними в одну блондинистую харю справляется без труда? Какаши был немного сбит с толку. – Это отдельный случай. – В прошлый раз тоже был отдельный случай? Какаши был загнан в угол. Шикамару проснулся и потянулся. – Что, уже всё? – Можно идти домой. – Я в тебя верил, – хмыкнул он, – в следующий раз возьми миссию ранга S. – Один раз уже брал. – О. И как? – Пять часов. Опять в одну харю всё сделал. Мне кажется, или моя эффективность портит все планы? – И что ты делаешь, чтобы иметь такую эффективность? – Читал правила шиноби? – Их все знают. – Просто забудь эту тупую херню, выдуманную больным на голову ублюдком. Нарушай все эти правила, и тогда ты не станешь тупым безэмоциональным и безинициативным придурком, неспособным на креативное мышление. А если ты научишься мыслить креативно – то любая миссия будет для тебя легче лёгкого. – Пф, – Саске тоже потягивался, – В следующий раз мы будем тебя ждать в кафе. Хоть пожрём нормально. Ты конечно странный – многие шиноби молятся на правила шиноби. – Это бредятина. Люди, многие, вообще очень слабо адаптируются, слишком сильно подчинены и зациклены на иерархии, чести, порядке, дисциплине... Это делает их негибкими, слабыми, однообразными… предсказуемыми. Тупыми. История показывает, что в противостоянии с другими людьми – более свободными в своём мышлении, более открытыми, менее дисциплинированными и меньше дрочащими на свою верность – подчинённые всегда проигрывают, с разгромным счётом. Они просто не могут адаптироваться к постоянно меняющейся тактике и не могут адаптироваться к инициативности своего противника, к его изобретательности и нестандартности. Свобода всегда побеждает порядок, человек разумный – всегда побеждает тупую безмозглую машину, в которую правила шиноби – превращают людей. Поэтому первое правило – забыть это говно и научиться думать своей головой. Поступать так, как считаешь нужным. * * * * Я честно говоря мандражировала просто жутко – Хината была невероятно страстной любовницей. Она и Ино в четыре руки и два языка ласкали моё тело, и это было до безумия прекрасное ощущение, но потом… Хината всё-таки воспользовалась моей разработкой. Я почувствовала, что что-то прикоснулось к моей киске. И посмотрела в её бесстыжие глаза. – Эй, будь нежнее, – попросила я робко. – Я постараюсь… Ино обнимала меня за плечи, а Хината была передо мной, она поводила моим изобретением между ног, моих, и вошла. Ох, что это были за ощущения! Я вскрикнула и застонала, встретившись с помутившимся от возбуждения взглядом Хинаты. Она не стала давать мне ни секунды отдыха и сразу же начала двигаться внутри, ощущение игрушки внутри тела заставляло меня стонать, это было невероятно. Раньше я никогда таким не занималась, и даже не вставляла в себя ничего – как-то ну не довелось. Ох, как же это больно, и приятно одновременно – Хината взяла меня за бёдра и начала более грубыми движениями вбивать в моё скромное девичье тельце эту игрушку, заставляя меня извиваться от удовольствия. Ино поцеловала меня, держа мою грудь и пальцами катая соски, тоже ощущения, я пропала на минут десять, не меньше, сконцентрировавшись только на чувстве движущегося во мне предмета, тёплого, крепкого, упругого… Это было очень необычно – чувствовать что-то внутри себя, но очень приятно, особенно остро. Хината была как дикий зверь, чем больше я стонала и кричала, тем сильнее она таранила мою киску. Наконец, я испытала самый натуральный оргазм. Игрушка очень…. Эм… натуралистичная, так что ощущения тоже были натуральными, оргазм был очень яркий и сильный… если бы не чары – разбудила бы весь квартал – так сильно я вскрикнула и стонала… И повалилась на руки Ино. – Хината, ты что творишь? – Ино была в гневе, – отойди, – она оттащила девушку и повалила на кровать, сняв с неё игрушку и отбрасывая в сторону, придавила своей массой, – всё, успокойся, успокойся, – Ино держала Хинату. – Я… – Девушка успокоилась, – что такое? Ино? – Наруто же попросил тебя быть нежнее, а ты набросилась на неё как дикий зверь и почти насиловала. Это блин называется нежно? Ино развернулась и подползла на четвереньках ко мне, схватив за плечи, погладила по голове. – Не злись на неё, Наруко-чан… – Да я не злюсь, – я ещё отходила от невероятных ощущений. Вот теперь я прочувствовала всё своё влагалище, на всю глубину, каждый его миллиметр, каждую мышцу, вплоть до матки. Было немного больно. Я бросила на себя лечебное заклинание. Ино гладила меня по голове. Хината тупо сидела и смотрела. – Хината-чан, ты… – Ой. – Всё в порядке, Ино. Организм шиноби намного прочнее обычного, так что хината ничего мне не повредила… Разве что по киске текла кровь, и много крови. Последствия такого варварского изнасилования. Уже перестала. Хината что-то расчувствовалась. – Эм… Наруто… извини, – она почувствовала себя ОЧЕНЬ виноватой, – извини меня! Она хотела было встать и убежать, но я ей не дала, схватила за ноги и подтащила к себе, повернула на спину и поцеловала... Оторвалась от неё только через минуту. – Всё в порядке, говорю же тебе. Я понимаю твою страсть, Хината-чан. – Правда? – Да. Меньшего я от тебя и не ожидала. Пришлось успокоить девушку, чтобы не случилось истерики. Я её обнимала, гладила по голове, целовала и Ино присоединилась, успокаивая. Хината вроде бы успокоилась. – Я… я не понимаю, что на меня нашло. – Обычно это нормально… для парня, – объяснил я, – конечно парнем ты не стала. Не зря иногда девушки говорят, что всем парням нужен секс. Конечно всем нужен. – Я не хотела быть грубой, – оправдывалась она. – Знаю, солнышко, знаю. Но так даже лучше. Я хотела, чтобы ты выплеснула всю страсть, что в тебе накопилась. Полноценно сделать это будучи девушкой трудно, а с такой штучкой… Ты ведь лучше себя чувствуешь? – Да… наверное… – Вот и хорошо, – я снова её поцеловала в щёку. – И как тебе новые ощущения? – Ино обняла меня за плечи. – Очень… необычно. – Знаешь, это как-то странно, потому что мой муж теперь знает каково это. – Ой, только не говори, что твои родители никогда не пользовались клановой техникой в постели и не менялись сознаниями, – закатила я глаза. – Что? – Ино удивилась. – А это так, – я пошло улыбнулась, – Иноичи как-то рассказывал Наруто что… – Слышать ничего не желаю! – ино закрыла уши руками, – подумать только, моя мама трахнула моего папу… – Да ладно тебе. Ты Хинату, мама папу, папа маму, всё по любви и все довольны! – радостно раскинула я руки, – Теперь твоя очередь, Ино-чан. На этот раз я постараюсь не лежать бревном и стонать, а сделать хоть что-то… Ино пискнуть не успела, как я уже надела ей игрушку и оседлала её, поёрзала киской, попадая во влагалище, и рухнула, вводя его на всю глубину в себя, – Оууу… Интересные ощущения… Ино возбудилась. Не сразу и не на всю катушку, но приставной игрушке этого и не надо было – я сама взяла на себя движения, после чего повернулась и выставила в сторону ино попку, расставив ноги, – Тебе было интересно, Ино-чан, каковы другие девушки в постели? Я тебе покажу! Я дала ей и по-собачьи, после чего обвила её талию ногами, каждые пару минут меняя позу, целуя её и показывая чудеса гибкости и страсти, разнообразия. Закончили мы, когда ино сидела на коленях, а мои ноги были закинуты ей на плечи, рядом со мной лежала Хината и ласкала мою грудь, руками, а Ино более плавными, чем Хината, движениями, имела меня моей же игрушкой. Второй оргазм Был более… Нежным, но не менее сильным, чем первый. Ино тоже застонала, повалившись на меня, и мы обе кончили одновременно. Эту штучку моя киска просто сжала как в тисках… Наконец, я лежала, раскинув ноги, и чувствуя непередаваемо сильные ощущения в киске. Казалось, каждую мышцу и каждую клеточку влагалища я чувствовала отдельно. Вплоть до потревоженной матки. Я с улыбкой смотрела в потолок. – Ну как тебе? – Ино легла рядом, погладив мою киску и запустив внутрь пальчики, – как ощущения? – О, Ино, я конечно как парень должен вести себя по-мужски, но это было приятно. Очень приятно, совершенно не так, как раньше. – Мне тоже, знаешь, ты прав, эта штука совершенно всё меняет в постели. Как думаешь, могу я затащить в нашу постель Сакуру-чан. Ты с ней уже того? – Мы с Саске её в два свистка лишили девственности. Он спереди, я сзади. – Ого, - Ино округлила глаза, – я тоже хочу попробовать. – Эй, – Хината смутилась. – А почему бы и нет? – вздёрнула я бровь, – Хината-чан, ты не пробовала ещё в попку? – Эй, – Она смутилась ещё больше. – Надо расплачиваться за столь бесцеремонное изнасилование любимого мужа в виде Наруко-чан. Чур я спереди! – Я и не сомневалась, – улыбнулась коварно Ино. * * * * Утром я обнаружил, что в доме кто-то уже есть. И этот кто-то – Какаши. Оставленный дежурить клон его встретил и угостил кофе и пирожными. Я сполз по лестнице, держась за перила, и доковыляв до стула, рухнул в него. – Ох, Сенсей, я рад, что вы пришли. Как дела? – Не на что жаловаться, Наруто-кун. Что-то ты сегодня какой-то разбитый… – У меня две жены. Молодые и очень горячие. Как я ещё должен себя чувствовать, поспав несколько часов после тяжёлой трудовой ночи? – Кхм, – Какаши слегка порозовел, – Я пригласил сюда ещё Саске. Но он задерживается. – М? Что за сбор команды номер семь? – Наруто-кун, Хокаге-сама хотел передать тебе вот это, – Какаши положил на стол свиток, – с извинениями. Я распечатал свиток прямо на столе, и на нём появилось… Да просто гора всякого добра. Кунаи странной формы, деньги – пачек тридцать, кое-какие вещи, свитки, документы, и наконец – одежда шиноби и плащ с вышивкой в виде красного огня снизу. Ну… такое себе. – Я так понимаю, это шмотки моих родителей? – Верно. Хокаге-сама потратил немало сил, чтобы всё это найти. – Хм… – я взял плащик и примерил его, накинув на себя. Чуть-чуть уменьшил магией, чтобы был впору, – как думаете, мне идёт? А плащик то непростой, а с чакровыми свойствами. Я попробовал подать в него чакру и… она распределилась по нитям. Ого! Чакроброня. – Конечно тебе идёт, но лучше в нём не ходи. – А я буду. Такую офигитительную броню ещё где найдёшь. Не знаю из чего его сделали, но защитные свойства просто огонь, – я повертелся, создав зеркало из влаги, что была рассеяна в воздухе, и сел обратно, – а тут у нас что… Деньги я сразу отправил в подсумок, комплект экипировки… – Жилет неплохой, – признал я, – прочный. – Это бронежилет конохи. Они используются почти всеми шиноби. – Интересно, почему мы им пренебрегали. – Вы генины. Саске так и вовсе пока ни разу ни с кем в бою не столкнулся, и ты, честно говоря, тоже. – В обычном бою, – поправил я, – который можно считать провалом шиноби. Я думаю, в первую очередь, Какаши-сан, мне надо поработать над хорошей экипировкой. Для себя, Саске, и для вас, – поднял на него взгляд, – разрешите мне пока поработать над вашим жилетом? Какаши улыбнулся под маской: – Не стоит. – Смотрите. Я взял деревянную тарелочку, на которой лежали суши, стряхнул их и пронзил тарелку кунаем отцовским. Насквозь, вместе со столом. – И? – А теперь применим армирование одной интересной печатью… Наложил на тарелку заклятия. Прочность, стабильность, усиление. И снова ударил кунаем – кунай воткнулся в тарелку кончиком, хотя я бил с размаху. – Ммм… – Какаши с прищуром посмотрел, – и как это работает? – Скажем так… это нечто вроде фуиндзюцу. Или внутреннего барьера. Позвольте мне чуть-чуть поработать с вашим жилетом. Я не гарантирую что он приобретёт чудесные свойства, но прямо сейчас это не лишнее. И кунаи тоже если можно. Какаши встал, расстегнул свою одежду и стянул жилет, который всегда носил поверх водолазки. Положил его на стол. Я расстелил его и принялся колдовать. Прежде всего – надо было расширить пространство подсумков. Потом – наложить комплекс укрепляющих заклинаний, которые придают прочность. Вот и всё, – протянул жилет Какаши, – подсумки увеличены. Каждый объёмом примерно в кубометр. Пространственное дзюцу, очень сложное. Можно в них уместить большие запасы. Прочность повышена. Жилет, который достался мне от папани, я провёл через ту же процедуру, только планировал увеличить количество зачарований. – Думаю, нужно и Саске раздобыть такой. – Жилеты, как правило, выдают при получении звания чунина. Хотя их могут носить все. – Раз могут, то надо ходить в подходящей одежде. – А плащ ты всё же не носи. Он очень приметный. – И что? – я вздёрнул бровь, – если кто будет против – пусть скажет мне это в лицо. Получит по лицу чем-нибудь тяжёлым. – Кхм… ладно. Я предупредил, могут найтись особо болеющие за справедливость. – Справедливость в том, что батину броню буду носить я. – Мало кто в деревне знает то, что хокаге-сама твой отец. – Тогда это их проблемы. В дверь постучали. Клон тут же пошёл открывать. – Я не опоздал? – На полчасика, – Какаши повернулся, – входи, Саске-кун. Я сгрёб остальные шмотки в подсумок, оставив себе только несколько свитков и кунаев, которые были связаны с фирменной техникой бати. Нужно было их изучить. Саске махнул мне рукой и разувшись, прошёл в зал. – Что такое, Какаши-сенсей? Почему вы назначили встречу дома у Наруто? – Это удобней. Я живу неподалёку, ты тоже. Кстати, Саске, почему ты опаздываешь? Вид Саске имел несколько утомлённый, я бы сказал – задолбанный. – Жена. – А? – Какши не в теме. – Как я тебя понимаю, друг, – вздохнул я, – а у меня две. Заснул несколько часов назад – хорошо хоть как-то выспаться успел. Если вы, Какаши-сенсей не будете тупить с Юхи-сан, то тоже будете опаздывать по очень уважительной причине. Какаши порозовел. Саске вдруг спросил: – Твои любят болтать? – Очень. Особенно после секса, вот прямо не знаю что на них находит – как будто под выпивкой, язык расплетается. И Ино-чан и без того главная сплетница конохи. – Эй, – напомнил о себе Какаши. – Сакура тоже, – вздохнул Саске, – и ведь не скажешь ей, что тебе без разницы и надо поспать – обидится. Твои то хоть друг с другом могут поболтать, а Сакура-чан… Я пропитался сочувствием к парню. После секса все девушки любят поболтать и полны энергии – и это понятно, а вот мне после секса хотелось одного – спать. Рухнуть и дать храпака часиков на двенадцать, чтобы до ломоты в костях. – Им же никуда не надо спешить. – ЭЙ! – Какаши прикрикнул, – хватит! – Сенсей, что вы так орёте, – я картинно прочистил ухо пальцем, – мы не глухие. – Не заметно. Вот что, у нас сегодня миссия. Очень ответственная. И Наруто, постарайся не сделать её как обычно, слишком быстро. Завтра состоится фестиваль лета, вы надеюсь про это не забыли? – Я и не знал. – Я тоже, – сказал Саске. Какаши опустил голову. – Фестиваль проводится в середине лета каждый год. Соберётся много народу, на праздник прибудут многочисленные гости – и нам необходимо будет охранять Азуму-чан – популярную поп-певицу, надеюсь хоть про неё то вы слышали? – Впервые. Саске кивнул. – Вы что, совсем ничем не интересуетесь? Радио, телевизор не смотрите, в кино не ходите? Да её же все знают! – Кроме меня. – И меня. Какаши на нас посмотрел с прищуром. – Ладно. Так даже лучше. Наруто. Ты уже обещал мне, и обещание не сдержал. На этот раз я либо отправлю тебя патрулировать ворота конохи, либо ты даже пальцем не притронешлься к Азуме-чан, она популярная певица, нельзя даже дышать в её сторону. Она потребовала, чтобы её охраняли красивые шиноби – и поскольку вы считались в академии двумя самыми популярными парнями… – Я хочу спросить обратное, сенсей. Ввиду её требований. Она сама на нас не запрыгнет? – Как вы могли такое подумать! ¬– возмущённо привстал Какаши, – ваша задача только быть у неё на побегушках некоторое время. – То есть с видом покорности изображать из себя верных собачек? – Именно. И только попробуйте взбрыкнуть – миссия будет провалена. А сейчас пойдём к нашей гостье… * * * * Это. Самая. Поганая. Работа. В. Мире. Я конечно всех девушек по-своему люблю, но нас с Саске ждало само разочарование. Это была красивая, миленькая девочка, когда в гриме и играет на публику. И до безобразия стервозная сука, когда не играет. Мы пришли вовремя, Какаши-сенсей представил нас. – Ах, вот вы где, – девушка в чёрном халате посмотрела на меня, на Саске, – хотите встретиться с Азуме-чан? – А должны? – поднял я бровь. – Конечно, ведь она популярна. – Рамен популярнее, – я прошёл мимо женщины, оглядев помещение, в котором обосновалась поп-певичка. Саске был со мной солидарен. – Что думаешь, Наруто? – Место неплохое. А что мы должны делать? – посмотрел я вопросительно на женщину, которая застыла в проходе, и сел на большой диван. – Да как ты смеешь сидеть на диване Азуме-чан!? – она была в гневе, – немедленно встань! – О, это какая-то интимная вещица? – Маленький извращенец! Саске стоял, сложив руки и молча наблюдая. – Если есть возражения – можете пожаловаться Хокаге. Моя работа защищать человека. Если у вас есть претензии к качеству работы – я готов их выслушать. Из раздевалки вышла сама «подзащитная». Это была некрасивая девушка лет двадцати пяти, выглядящая на все четырнадцать, а если наложить ещё гору грима – то и походила на лольку из-за маленькой груди. И она была в гневе. – Что? – Она округлига глаза, – мужчина сидит на моём диване? Вооон! Я немедленно пожалуюсь… Кому она там немедленно пожалуется я так и не узнал. Вместо того чтобы терпеть эту стерву с манией феминизма и гордыни, я бросил в неё петрификус и сомнум, она тут же рухнула как столбик на пол и заснула. Второй комплект заклинаний достался её проводнице. Та тоже рухнула на пол и захрапела. – Ну и зачем это надо было делать? – спросил недоумевающий Саске. – А ты как думаешь? Эти две вагины с ушами нас морально уничтожат за два дня. Я сложил пару печатей, навскидку, и перевоплотился. В… Азуме. Одежду пришлось поменять трансфигурацией. – Наруто, ты… – Саске округлил глаза. – Я, – я поменял голос, – нужен клон… так… Создал теневого клона, в форме менеджера Азуме, и подойдя к лежащему сопящему телу, применил чтение мыслей. Нужно было узнать, кто они такие и чем занимаются. Хм… Понятно. – Довольно интересно. Редкостные извращенки. – В смысле? – Эти двое любовницы, – я поморщился, – вернее Азуме регулярно отлизывает менеджеру. Обе феминистки и стервы, каких поискать. Та ещё падаль. Но ничего страшного за ними не числится, кроме ужасающего характера и мании величия. А что лижут пещерки – так мои девочки тоже этим грешат иногда. Саске порозовел. – Правда? Заткнись, а? – Это почему же? – Мне же завидно. Я хихикнул…а, и прочитал…а память Азуме. То же самое, что менеджер – лесбиянские наклонности, мания величия, поп-идол, большущие деньги зарабатывает. Огроменные. – Наруто, что ты с ними делать собрался? – Запихну их в печать, пусть в стазисе поваляются, – я исполнил свою угрозу, после чего создал двух клонов – менеджера и себя. И накинув на них заклятие прочности и защиты от метательного оружия, похлопал по плечам. – Играйте роли, ребята. – Хай! – Концерт только завтра. Что делать будем? – спросил Саске, привалившись к стенке, – как тебе вообще в голову пришло заменить нашу цель? А я тут подумал… Ино же хотела попробовать с другими девушками? Чем не девушка популярная певичка ртом? Хех… – Саске, можешь пока быть свободен. У меня как раз есть одно дельце… * * * * * Ино повалилась на кровать, обессиленно, на неё сверху легла Азуме-тян. Ино положила руку ей на волосы. – Это было невероятно. – Тебе понравилось? – О, да… Наруто, конечно же, дабы доставить девушке удовольствие, использовал всё что только мог. И изменил поведение, и отыгрыш, и тело другое, и игры в постели применял – всё для того, чтобы Ино была на седьмом небе от счастья. Девушка и правда была на седьмом небе от счастья – трахнуть поп-идола – это мечта миллионов мальчишек. А она это сделала. И в постели Азуме-тян оказалась ещё более игривой и страстной, чем на сцене. Ино обессиленно повалилась, Азуме перешагнула её и потёрлась киской о её ногу. – Это было просто бомбически, Ино-тян! Я хочу ещё! – Дай мне чуть передохнуть. – Конечно, – Азуме встала, нарочито выпятив попку и текущую киску, и покачивая ею перед Ино, улыбалась, развела пальчиками половые губы. – Неужели не хочешь? – Ты не оставляешь мне выбора, – с лёгкой угрозой сказала Ино. С постели секс переместился на стол, потом в кресло. Потом в ванную. Азуме была само воплощение игривости, она отдавалась во всех позах и как могла, Ино восхитилась её фантазией, и наконец после трёх часов секса, обе девушки уже тяжело дышали, лёжа на кровати. Азуме расцеловала свою любовницу. – Мне надо готовиться, завтра будет выступление. Приходи, Ино-тян, – Азуме шлёпнула Ино по попке, провела пальчиками между ножек, где было очень влажно. – Ох, – Ино снова начала возбуждаться, хотя казалось бы, она уже устала… – Напоследок? Разочек? Ложись, я сделаю всё сама. Азуме залезла на кровать и язычком закончила начатое пальцами, у Ино уже кружилась голова, и ей точно не хотелось сейчас больше, ни одного раза. Хотелось… спать. Она покачиваясь одела бельё, одежду, и вышла из комнаты, уставшая и сонливая. Азуме наоборот, была более чем довольна… – Ну вот как-то так, – сказала она, отряхнув руки после того, как проводила Ино. И коварно улыбнулась. Пусть бывшая Яманака не знала, что под личиной Азуме скрывался Наруто, но тем лучше же, да? Наруто чувствовал, что Ино была в восторге. На седьмом небе, и чем больше было разнообразия в позах и местах, тем больше Ино нравилось это. Блондинка ушла, слегка покачиваясь от усталости, а Азуме рухнула на диван, широко расставила ноги на журнальном столике и включила телевизор, столько раз подряд – у неё тоже всё гудело внизу, надо было дать отдых… Клон стоял в сторонке и прикидывался ветошью. – Эй, принеси мне мороженое. – Сию минуту, мэм, – голосом бывалого английского дворецкого ответил клон, и принёс из кухни эскимо, употреблённое не по назначению – для прикладывания к промежности. Когда немного успокоилась, Азуме-тян, популярный поп-идол, выбросила заляпанное смазкой мороженое и решила немного прогуляться по Конохе. В гардеробе Азуме-тян были только сценические платья – такие себе… Слишком откровенные – короткие, вызывающие, пришлось выбрать что есть – и выйти наружу в белых чулочках и бесстыже короткой юбке. Клон-Наруто и клон-Саске последовали за ней, Наруто-Азуме взяла обоих под руки, позволяя вести себя. Клоны слегка перевоплотились и переоделись, чтобы выглядеть… ещё более сексбомбически, чем обычно – оба парня были смазливые, а если чуть-чуть улучшить разрез глаз, овал лица, фигуру, то это будет даже нечестно по отношению к девушкам, ибо завидуют. Впрочем, Наруто подумал, что так даже лучше – чем меньше внимания направлено на неё, тем лучше. Азуме вышла из своего гостиничного номера под вечер, уже темнело, и пошла развлекаться… Решение было не самое дальновидное, учитывая популярность Азуме-тян…   *********************************************************************** Хокаге-сама знал, что есть в конохе одна миссия, которая самое тяжёлое испытание для всех. И наказание – сопровождать Азуме-чан. Секрет был прост – популярная певичка слыла мужененавистницей, феминисткой, стервой, клинической дурой с ужасным характером. Поэтому миссию по сопровождению Азуме-чан доверяли самым провинившимся шиноби – несколько дней издевательств гарантированы. Хокаге знал, как надо приструнить Наруто, чтобы он страдал. Мальцы из седьмой команды разрушили сразу три команды – и хотя это была лишь небольшая часть из всех – в этом году это десятая часть от всех команд. Ладно, не разрушили, а всего лишь затянули подготовку – и восстановление клана учих и узумак – это не так уж плохо, но Хокаге должен был ответить им на таую своевольность. Он так же собирал данные об Узумаки Наруто и его поведении. Старик долгое время вообще не обращал на мальчика внимание, пока не стало поздновато. Он думал, что Джирайя его покусал, но всё оказалось куда проще – не менее извращённая и не менее талантливая писательница. Теперь понятно от кого Наруто нахватался всего этого… Хокаге конечно же присутствовал вместе с главами кланов и советниками на фестивале – это было большое и весьма важное событие – празднование лета. Хокаге сидел в своей ложе, внизу же на улице толпились люди, играла музыка. Шиноби в основном обеспечивали безопасность – чтобы провести такой фестиваль, необходимы исключительные меры безопасности – слишком удобный момент для вражеского нападения. Стервозная Азуме спела свои две из трёх песенок и вышла с микрофоном на сцену, поговорить со зрителями… Вообще-то Наруто не слишком это планировал, но петь местные песни ему не хотелось абсолютно. Поэтому он решил – а не спеть ли мне самому что-нибудь? Как-то легендировать это не надо – Азуме-чан, точнее наруто в её облике, сделал всё сам, и пофлиртовав со зрителями, что Хокаге пропустил мимо ушей, сказал, что… Кхм… – А теперь мои дорогие, я бы хотела передать микрофон кое-кому, кто знает обалденную песенку! – Азуме улыбнулась, вызвав всеобщий гомон, – Один из моих охранников, которых так мило выделил мне Хокаге-сама, – тут Хирузен проснулся и стал слушать, – спел мне песенку и я подумала, что это неплохо, и хочу, чтобы он вышел и спел её для всех. Ну же, не упирайся! Сцена была простенькой, народ собирался на площади хокаге, возле подножия горы хокаге, с балкона своего «дворца» хокаге мог наблюдать за всем происходящим. Азуме-тян вытащила упирающегося Наруто, и сунула ему в руки микрофон. – Ну пожалуйста! – Не буду. – Ну Наруто-кун, – жалобно заныла Азуме, – ради меня! – Ты совсем что ли, нельзя просто так менять концертную программу. – Что хочу то и ворочу, – Азуме показала Наруто язык, – Спой ещё разок, вон ту, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – заныла девушка. Наруто был настоящий, а Азуме – клон. Очень хороший, развесистый клон, с мощной защитой от обнаружения и прочими причудами. Наруто стоял, руки в карманы, на нём был халат, хаори, его отца, со слегка изменённой стилистикой – вышивка на спине в виде эмблемы клана, а так… очень узнаваемая штука. Наруто несколько смущённо почесал в затылке. Играл он мастерски. Дело в том, что ему до крови из ушей надоели японские песенки, которые тут были в моде. Лёгонько, слабенько, иногда конечно мелодично, и всё на одном языке, как будто во всём мире нет других. Поэтому Наруто, далёкий от этих вот, решил слегка сгорлопанить. Слух у него был, голос… голос легко сделать, изначальный тоже был неплох, он решил взять что-нибудь из классики английского рока. И вышел на сцену, держа руки в карманах и всем видом показывая, что ему наплевать и это он делает только по приказу своей нанимательницы. Желание учудить что-нибудь из разряда хулиганства было выше его сил. – Кхм… – он постучал по микрофону, – Народ. Тут такое дело. Раз госпожа наниматель хочет, я должен выполнить любой её каприз. Вы не против? Толпа одобрительно загудела. Правда не везде, всё-таки Наруто в деревне не любили. Более старшее поколение недоумённо посматривало на его новую экипировку. Наруто создал теневых клонов, которые должны играть музыку… точнее намагичить и делать вид, что играют. Песенку он тоже выбрал нетипичную – Show must go on. – Кхм… – Наруто снова закашлялся, – эту песенку написал я, на незнакомом вам языке. Поэтому я сделаю субтитры, чтобы вы понимали, о чём тут поётся… Ах, да, начинаем… Наруто создал над собой большой экран с буквами и подождал, пока пройдёт вступление… Empty spaces - what are we living for?... Музыка не была похожа на местную от слова совсем. Абсолютно. Но зато каков голос – Наруто довольно точно скопировал звучание голоса своего любимого певца, хотя оставил свой голос, характерный для него. Но звучало ничуть не хуже… Скажем так, песня в совершенно ином стиле и непривычном вокале, произвела на зрителей очень сильный эффект. Хокаге вцепился в подлокотники кресла, не понимая, что происходит – потому что звучала английская классика рока весьма мощно. Другого слова не подобрать – японские песни конечно мелодичные, наполненные большим количеством звуков, без такой чёткой мелодии и уж тем более – без такого бомбического вокала. Наруто спокойно допел песню, не жалея сил, и вежливо поклонился сходящей с ума публике, передал микрофон обратно Азуме-тян. Тем не менее, публика была в таком восторге, что хотела ещё и ещё, и Азуме-тян пришлось неслабо постараться, чтобы успокоить перевозбуждённых зрителей. Они требовали на бис… Наруто не планировал петь ещё что-то, но распорядитель концерта заставил – слишком понравился зрителям. Поэтому Наруто решил спеть что-нибудь грустное из того же репертуара. Самая грустная из песен квин – Материнская Любовь. Да и текст может разжалобить людей, а он умеет петь. Наруто снова вышел к микрофону, с руками в карманах и показывая всем, что танцевать он тут не собирается и делает это только по чужой просьбе, включив экран… ♪ Я не хочу спать с тобой, ♪ Мне не нужны страсти, ♪ Я не хочу бурных отношений, ♪ Дающих ощущение, что жизнь куда-то движется. ♪ Мне нужны лишь спокойствие и забота, ♪ Лишь знать, что моя женщина дает мне нежную - ♪ Материнскую любовь. ♪ Я слишком долго шел этой одинокой дорогой, ♪ Довольно с меня все тех же старых игр, ♪ Я — человек мира, и, говорят, сильный... ♪ Но на сердце тяжело, и надежда покинула меня... ♪ Там, в городе, в холодном внешнем мире ♪ Я не ищу жалости, мне лишь нужно спрятаться где-то... ♪ Мама, пожалуйста, впусти меня... ♪ Я не хочу кого-то беспокоить, ♪ Но ты можешь дать мне всю любовь, о которой прошу, ♪ Я не выдержу, если ты увидишь, как я плачу, ♪ Я лишь жажду спокойствия перед смертью... ♪ Я лишь хочу знать, что ты здесь, ♪ Что ты отдашь мне свою нежную — ♪ Материнскую любовь. ♪ В теле боль, но мне не заснуть ♪ Мои мечты — это все, что у меня есть, ♪ Такое чувство, что солнце заходит, ♪ И я возвращаюсь домой к нежной — ♪ Материнской любви. ♪ Мне кажется, я возвращаюсь ♪ К так хорошо изученному мною ♪ В юности... Наруто удовлетворился произведённым эффектом – песня грустнее и несмотря на не меньшее качество, на этот раз особых весельчаков и восторгов было немного. Он вежливо откланялся и покинул сцену, бросив микрофон Азуме-чан. Впрочем, аудитория расчувствовалась сильно – Наруто сам того не желая, задел больные струны в душах людей, и ещё прекрасно настраивался ментально, распространяя вокруг эмоции, подходящие к песне – и поскольку многие шиноби менталисты, пусть неумелые, но всё же… Эффект был огромный. * * * * СВОБОДА! Правда, я не совсем на это рассчитывал… – Что-то не так, Хокаге-сама? – я положил на стол перед ним свиток с контрактом, и подписью. Хокаге посасывал трубку, скрыв глаза за шляпой. – Наруто, – наконец заговорил он после долгой театральной паузы, – тебе было поручено охранять госпожу Азуме, а не петь вместо неё. – Эй, это не я придумал. Капризная девочка. Пришлось её отшлёпать немного, чтобы воспитать, но ей это пошло на пользу. Слышал, она исправилась. – В том то и дело, – Хокаге потрогал края своей шляпы, – знаешь, сколько раз меня спрашивали про тебя? – Понятия не имею. Не верьте им – я хороший! – Эх, – старик вздохнул, – вечно ты шутишь. Признаться, голос у тебя хороший. Тебе удалось растрогать многих шиноби. – Ну… – я смущённо потёр подбородок, – я не специально. То есть специально, но не в этом смысле. Я не виноват. – Я знаю, – вздохнул старик, – не думал, что ты так скорбишь по родителям. – А что я должен делать? – выгнул я бровь, – каждый сирота любит своих родителей, пусть даже их нет, – я с грустной миной потупился, играя жуткое сожаление и скорбь. По правде говоря, я и раньше был сиротой, и тут мне привирать не приходилось. Хокаге грустно вздохнул: – Ладно, Наруто, ты отлично справился с миссией. И даже больше чем отлично. Как проходят твои тренировки? – Да никак. Мы тренируемся когда как. – Какаши такой, – снова вздохнул Хокаге, – нужно иногда ему давать стимул. – Новую книгу Наруко-чан он первым не получит. За лень свою. Первый экземпляр уйдёт Хиаши-семпаю, за его терпение и выдержку. – Ладно, – Хокаге всё-таки посмотрел мне в глаза, – если хочешь – можешь взять ещё миссию. Где Какаши? Я думал он должен прийти… – Какаши сбагрил на меня эту обязанность. Ему лень самому сдавать миссии. – Хорошо. Тебе наверное надо отдохнуть… Хотя какой отдохнуть, учитывая что ты забавлялся и отдыхал с Азуме-чан, тебе тренироваться надо, Наруто, и ходить на миссии! – Команда. – Вдвоём с Учихой походите, – отбросил мои возражения старик, – вы неплохо ладите. Как там ваши жёны? – О, хорошо что спросили, Хокаге-сама. Уже начинают обзаводиться животиками и гормоны играть. Так что вот что, если вы нам с Саске дадите повод легально профукать где-нибудь почти всё свободное и несвободное время – то сделаете великое и доброе дело. Имейте в конце концов мужскую солидарность. – Не надо мне объяснять, – поднял морщинистую руку Хокаге, – у меня трое детей. Нда… – он снова выдержал паузу, – понимаю… давно это было, я уже успел подзабыть… Есть одна долгая миссия. Наруто-кун, я стал сомневаться в твоей компетентности как Шиноби. Я слышал, что ты говорил, будто правила шиноби не важны. – Было дело. – По твоему эти правила, составляющую основу жизни шиноби – ничего не значащий мусор? – Хокаге прищурился. – Именно так, Хокаге-сама. – Объяснись. Я потёр щёку. – Вам кратко или с философией? – По существу, а как – не важно. – Если по существу… То правила в такой работе как работа шиноби – крайне вредная вещь. Они заточены на то, чтобы превратить человека в беспрекословную машину убийств и выполнения заданий. Я бы сказал, что корень АНБУ является идеалом всех правил шиноби. Безинициативные, безвольные, без личности, без имени, без всего. Это конечно приступ «правильного» по мнению шиноби воспитания. Но нахрена нужны такие шиноби? Чтобы прислуживать интересам маленького круга руководителей? Скрытые деревни были созданы, чтобы шиноби могли в них жить и оставаться при этом людьми. Иначе в них нет смысла. Мышление человека – штука очень нестандартная, попытка регламентировать его и вогнать под единый стандарт, ведёт к тотальному лишению инициативы. Это будет общество, которое очень легко развалить и изнутри, и снаружи. Сила человека – в разуме, а сила разума – в способности адаптироваться. Животные, хокаге-сама, – я заложил руки за спину, – имеют свой ареал обитания, своих природных врагов и свою природную добычу. Тигры едят косуль, лисы – мышей… Каждый хищник в совершенстве владеет тактикой охоты на тех, кого он ест. Чем больше расширялось количество тех, кого он ест, тем больше нужно было в голове иметь тактик, в конце концов, из-за обилия таковых появились хищники, способные адаптировать свою тактику к любому противнику. У них появился интеллект – способность разума адаптироваться к той или иной задаче. Правила шиноби – это отказ от интеллекта и от всего, что природа для нас сделала. Регламентирование уклада жизни, традиции, порядки, всё это – шаг назад, в сторону диких зверей. От адаптации к заранее утверждённым и заложенным алгоритмам действий. Да, он тоже позволяет выживать, но есть два пути – или быть животным, которое действует только согласно правилам, или человеком – высшей формой хищника. Вы хотели узнать, почему я так быстро выполняю все задания, которые вы мне даёте? Если не считать контроля чакры и прочих способностей – я просто адаптируюсь и нахожу идеальный путь к цели. Тогда как остальные идут как учили, часто обходными дорогами, следуя привычным правилам и ограничениям. Для человека разумного есть только две ценности – интеллект и мораль. Пока что я наблюдаю деградацию обеих этих качеств у шиноби – неспособность адаптироваться к ситуации и проблемы с моралью и понятием, что делать хорошо, а что плохо. Многие шиноби просто обозлились, ожесточились, и поэтому создают проблемы и себе и другим, гарцуя, красуясь своей аморальностью. – Кхм… – Хокаге кивнул, дослушав до конца, – довольно интересная точка зрения. Вот что, Наруто-кун, – Хокаге встал, посмотрев на меня с любопытством, – давай поговорим об этом когда-нибудь позже. А сегодня у меня много дел. И у тебя наверное тоже. – Как скажете, – я пожал плечами, – разрешите откланяться? – Не хочешь взять новую миссию? Я подумал. – Давайте. Только не такую, которую я выполню без проблем. Вот тут Хокаге задумался. И пошёл рыться в своих бумагах. – Вот, – он взял пару свитков, – шпионаж. Нужно найти и выведать информацию у вражеских шиноби про… – Ерунда, – отмахнулся я, – это даже не я, а теневой клон может сделать. До вечера. – Наруто, – Хокаге разозлился, – ты слишком много о себе думаешь! Думаешь справился с парой миссий, с которыми тебе повезло и теперь лучший шиноби в деревне? – На спор? – предложил я, – ставлю кунай-телепорт, что справлюсь до захода солнца. – Ты даже не знаешь, куда надо идти и что узнать. И главное – у кого узнать. – Пф, – я хихикнул, – это не важно. Ну так что, забьёмся? Если я выиграю – мне звание чунина вне очереди и право открывать дверь в ваш кабинет с ноги. А если проиграю… что ж, кунай стоит пять миллионов. Я поднял цены. Хокаге с прищуром посмотрел на мою физиономию. – Хорошо. Если выполнишь эту миссию до захода солнца – с тебя кунай. Я коварно улыбнулся и создал клона. Наложил на него заклятия – прочность, дезиллюминация, и поделился чакрой щедро. Клон стоял с тупым видом. – Почитай описание миссии и беги выполнять. Солнце ещё высоко, так что управишься. Клон кивнул, подошёл к столу хокаге и взял из его рук бумагу. Прочитал. – Справишься? – Надо попробовать, – туманно ответил клон, – приступаю к выполнению. Он аппарировал куда-то. Я пока не знал, куда именно – воспоминания клона появятся позже. – Ты проиграешь спор, Наруто, – Хокаге сложил на груди руки, – необходимо добыть очень редкую технику. И боюсь, с этим долгое время бились наши джонины. Мы уже больше года стараемся. – Подождём, – я сел на подоконник, – до заката где-то пять часов, не больше. * * * * * Я так понял, что мне надо намного больше тренироваться… Дракам. Потому что драться я правда не умел. Пока сидел в зале миссий, Хокаге не мешал мне, а я занялся работой с оружием. Достал из свитка меч в местном стиле, типа катаны, и решил его немножко зачаровать. Но увлёкся, по-моему, слишком сильно. Меч мне стоил полмиллиона рё – я думал, что тесаком попроще будет махать, чем кулаками. Наверное, зря думал. Конечно, упрочнение на меч накинуть проще всего. Но дальше меня понесло – я нанёс на него руны, которые дали ему остроту, и заточил практически как бритву, ещё сильнее упрочнил кромку меча и начал решил создать внутри него свою, отдельную чакросистему так, чтобы меч мог вмещать чакру, и служить проводником чакры для техник – всяко проще будет создавать техники не в руках, а на мече. Чакроканалы, которые я создавал – укреплял заклинанием, поскольку чакра псевдоматериальна, к ней можно применить некоторые заклинания. Как к клонам, например – чакра легко переходит из материи в энергию и наоборот, но полноценно не является ни тем, ни другим. Вязь главный чакроканал я снабдил сторонними, расходящимися ёлочкой, и капиллярами, и разместил в рукояти меча полный аналог тенкецу, через который он мог соединяться с чакрой своего пользователя. Подумав немного, в кромке лезвия создал зацикленный канал чакры с выходом в виде ерша – назвал это «ножовка» – чтобы чакра двигалась, разместил в основании лезвия семь сложных печатей, которые могли разгонять чакру до огромных скоростей. Таких, что она представляла серьёзную угрозу. Это напоминало скорее не зубья пилы, а абразивную нить, которая движется по кольцу с огромной скоростью. Но да ладно – не суть важно. Поскольку времени было ещё много, я не остановился на достигнутом – на этом я только начал. Из разума людей я знал немало техник и печатей, и ещё архивы и библиотеки корня АНБУ расширили список моих познаний. Материал клинка пришлось поменять на… кристалл. Алмаз, если быть точным – наиболее твёрдый материал – монокристалл алмаза. Использовать магию для таких преобразований очень непросто, я использовал много магии. Конечно, даже немагический алмаз намного лучше просто металла. Его структура лучше воздействует с магией и позволяет намного точнее наносить зачарования. Поэтому часто артефакты в виде камней инкрустируют куда-то. Плюс вместимость по магии… Насытив меч магией, я продолжил его видоизменять. Техники запечатывания – фуиндзюцу позволяют запечатать какую-либо технику и применить её уже на поле боя – или просто запечатать чакру. Впрок. Прозапас. Я начал уплотнять структуру чакры внутри меча, строя из её тонких и очень вместительных микроканалов печати и структуры, которые должны обеспечить их взаимодействие. Ускорение. Изменение массы – для носителя меч будет весить около килограмма, но реальный вес может быть до пятисот килограмм – манипуляция эффектом массы на взаимодействии с тёмной материей и гравитационной магической аномалией. Нужна ещё структура для разрушения вражеской чакры – нечто вроде печатей-подавителей или помех. Хм… Я провозился с этой структурой больше часа – существовали печати, позволяющие поставить помехи чакре и нарушить работу вражеских дзюцу, но чтобы сконцентрировать эффект в клинке – нужно было одновременно защитить сам меч от печати подавления и подобно кумулятивному эффекту – сделать так, чтобы сила аккумулировалась в одной линии. Меч должен разрубать техники, барьеры и укрепление объектов и тел чакрой, как масло. Структура чакры внутри усложнялась, напоминая уже нечто вроде архитектуры микрочипа, в сочетании с дорожками – большими чакроканалами. Нечто вроде электроники, хех… Я закончил с клинком за минуту до того, как развеялся клон. Возвращаться он не стал. Выглянул в окно – солнце наполовину зашло за горизонт. – Хокаге-сама, – Позвал я старика, который прикорнул за столом с бумагами, – Хокаге-самаааа! – растормошил его, – выгляните в окно. – А? Наруто? – Хокаге проснулся, – что? Я заснул? – Ага. Закат. Я выполнил миссию, – самодовольно сказал я. – Ах вот оно что. Хорошо, покажи технику. Я сложил несколько печатей и применил технику. Вокруг меня появился барьер из чакры. – О, – Хокаге подскочил чуть не до потолка, – не может быть! Это точно? – он подбежал, потрогал барьер. – Ну да. Вас что-то удивляет? – Как ты сумел добыть её? – у старика аж ноздри раздувались, – отвечай! – Эй, не повышайте голос, – обиделся я, – нашёл носителя и проник в его разум, чтобы выяснить секреты техники. – Как? – С помощью хорошего контроля чакры. Если этот зашарпанный барьер вас так интересует… – Это отражающий барьер. – Его свойства очень специфичны. Он ограничен по количеству отражённого урона, хотя за неимением лучшего – сгодится. Я запишу вам технику его использования… * * * * * Хокаге не мог поверить в то, что наконец-то достал редкую технику селения скрытого тумана – зеркальный барьер. Впрочем, я был не так хорошо настроен. – Вот как-то так, – я отложил кисточку, – разберётесь в моём почерке? Он ужасен, вообще-то… – Разберёмся, – Хокаге свернул свиток, – но я до сих пор не пойму, как ты это сделал за такое время? – Для начала – мой клон долетел до скрытого тумана. Используя невидимость и контроль чакры он легко прошёл во вражескую деревню и нашёл пользователя данной техники. Дальше было дело техники – проникнуть в его разум и узнать секрет техники. Жертва даже ничего не почувствовала, ну может быть лёгкое головокружение. Клон развеялся – техника у вас на столе. – Наруто, – хокаге нахмурился, – со способностью такого контроля ты можешь обходить любых сенсоров и становиться невидимым? – Легко. – Да ты идеальный шиноби! – улыбнулся старик, – невидим и неслышим. Даже джонины не могут тебя заметить… Да, определённо, твои способности… – Не злоупотребляйте ими, – припомнил я старику, – я не собираюсь бегать ради вас по всем грязным и не очень делишкам деревни. Если что-то вот прям действительно важное – сообщите, а носиться за каждой посредственной техникой в соседние деревни – уж увольте от такой радости. – Конечно, конечно, Наруто-кун, – радостно заулыбался старик, – я бы и не стал тебя тревожить. – Тогда ваша ставка в споре, Хокаге-сама. Тут на его лицо упала тень. – Может с дверью того… не надо? – Надо, Хокаге-сама, надо. – А, чёрт с тобой, делай как знаешь. Хотя ты профан в тайдзюцу – я назначу тебя чунином. Это значит командиром. – А я не хочу никем командовать, – засунул я руки в карманы, – лень. – А биджу с тобой, Наруто, – махнул старик рукой, – но тайдзюцу подтяни. – Я уже подтянул. Освоил стиль клана хьюга, джуукен. – Разве? – Хокаге удивился, – этого быть не может. – Снова поспорим? – Верю-верю, – тут же сдался он, – фух… сколько не было твоего клона? Часов шесть? – Пять с половиной, – я взял с подоконника меч, взмахнул им. Меч слабо светился тысячами внутренних линий и оставлял за собой шлейф из чакры. – А это ещё что? – Да так, сделал пока сидел тут. Вы же видели. – Ого. Можно посмотреть? – Прошу, – я протянул ему рукоятью вперёд клинок. Хокаге принял его и осмотрел… – Что это за материал? – Монокристалл алмаза. Бриллиант, то бишь. Пришлось уплотнить слегка… Я перечислил хокаге-саме все зачарования и дополнения из чакры, которые вложил в меч. По мере перечисления его глаза округлялись… когда я дошёл до собственной сверхсложной СЦЧ, хокаге нахмурился. – Наруто… – Да, Хокаге-сама? – Ничего. – Тогда я продолжу, – как ни в чём не бывало продолжил я, – в базовую чакрохорду я вплёл восемьдесят четыре фуиндзюцу разного типа, объединённые в одну систему и систему управления ими – из них семнадцать фуиндзюцу ранга S, остальные ранга A. Цепь из чёрных точек в основании клинка – восемь печатей, в которых хранится чакра девятихвостого, примерно объём одной двадцатой его чакры в каждой. Достаточно, чтобы питать клинок чакрой долгое время. Чакру нельзя извлечь из клинка, но можно заряжать его своей чакрой и использовать чакроканалы как продолжение тела для формирования техники… Например… Я подал в меч чакру и он покрылся сверкающими разрядами молний… – Райкири. Техника Какаши-сенсея. Впрочем и с другими тоже можно, но главное – это возможность использовать встроенные системы меча. Микропечати вдоль лезвия ускоряют чакру в кромке лезвия и формируют из них лезвия величиной всего в миллиметр, причём очень прочные и разрушительный. Поэтому если активировать… Я включил данную функцию. Кончик лезвия меча слегка засветился. На пробу я легко рассёк им кунай. Как масло прорезал. Выключил. – Хотя он сам по себе остр, разогнанная до таких скоростей чакра намного разрушительней того же расенгана – примитивной и грубой техники. Концентрация разрушительной силы в наиболее удобном виде позволяет резать любые материалы. Правда, это всё только половина силы клинка… – Вот как? – хокаге хихикнул, – половина? – Да, самое сложное – это печать подавления. Она концентрирует вокруг клинка чакропомехи сверхвысокой частоты и силы, которые разрушают структуру вражеской чакры. Поэтому меч так же легко разрежет защищённый чакрой объект – будь то, скажем, тело шиноби, биджу, или любой укреплённый объект, вроде брони, барьеров, полностью состоящих из чакры или совмещающих укрепление чакры и физическое укрепление. Тот же барьер, который я вам принёс, пробьёт как бумагу. Хокаге снял шляпу, положив её на стол. – Наруто… – Да, хокаге-сама? – Наруто… – Да-да, я вас слушаю. – Наруто… – он дёрнул щекой, – ты хоть понимаешь, сколько такая вещь может стоить? – Стоить? Я не собираюсь её продавать. Тем более – попытки прикоснуться к ней кому-то кроме хозяина, могут закончиться очень плачевно. Хозяина, то есть меня, и моих родных этот меч даже не поцарапает. Я наделил его некоторыми ментальными способностями, используя печать и техники разума… – скромно потупился я, – так что он полуразумен. Иначе он бы не смог правильно понимать своего хозяина и его желания, и вся система управления была бы невозможна. К тому же он может уменьшаться, – я продемонстрировал, меч уменьшился до размеров обычного ножа. Хокаге приложил руку к лицу: – Если хотя бы треть от того, что ты сказал – правда, то этот меч деревня должна оберегать как великое сокровище. Это же какая сила в нём скрыта… – Вы чем слушали? Попробуй враг его коснуться – меч его так шандарахнет райтоном, что до хрустящей корочки. Его нельзя украсть. Тем более, хокаге-сама, я не умею сражаться мечами, – я потёр подбородок, – это некрасиво и кроваво. Это гадость. Я его Хинате подарю, на кухне хороший тесак всегда пригодится – мясо ровными кубиками резать, картошку чистить… К тому же затачивать постоянно не надо. Тоже плюс. * * * * * Как же я на самом деле люблю девушек! О чём думает сильный мира сего? Человек, который обладает достаточными возможностями, чтобы решить все неурядицы? Как он живёт? Он живёт тем, что любит – и моя любовь – это женщины. Красивые и не очень, худые и пухленькие, высокие и низкие, девочки и женщины за тридцать, плоские и грудастые – да собственно не важно, главное не выходить за рамки нормальности – не дети и не старухи, не жирухи и не уродины, а так… Диапазон весьма широкий. Многие люди, обладающие силой, имеют свои странности – это практически одна из главных особенностей – потому что большинство людей живёт более обычной жизнью, так как часто озабочено жизненными проблемами – часто мелкими, и не может позволить увлечению чем-то развиться в настоящую страсть. Подобное требует немалых затрат – те же ухаживания за моими жёнами – стоили мне где-то четверть миллиона рё – это цена десяти миссий ранга B, или двух ранга A – а это финансы. Каждое утро Ино и Хинату ждали свежие цветы и завтрак, каждый вечер я старался проводить с ними и каждую ночь тем более. Тем не менее, я не мог остановиться на двух своих ненаглядных – и все это понимали. Местом негласного кадрения и способом стала Наруко. Наруко позволяет мне-Наруто не иметь репутацию развратника и изменника – зачем быть настоящим Наруто, чтобы насладиться от души женщинами? Незачем. Я не хотел портить репутацию человека и без того развратного – и поэтому в облике Наруко уже в пятый или шестой раз ласкала девушку в купальнях конохи. К счастью, тут были места, где это можно сделать – я предложила девушке, с которой разговорилась, небольшой массаж. Девушку звали Анко, Митараши Анко, и я восхищена её телом – оно такое…. Мягкое. Страстное. Крепкое. Упругие бёдра, правильной формы попка, немаленькая грудь, плоский животик, когда я зашла достаточно далеко, Анко уже стонала и не думала сопротивляться, когда мой язык скользнул по её губам в её ротик. Анко ответила на поцелуй мгновенно и я продолжила ласкать её по талии, бёдрам, попке… Девушка постанывала и извивалась, я не могла ей не восхищаться... Когда мой язык скользнул по другим губам внутрь, она схватила меня за голову и прижала к себе, широко раскинув ноги, и позволяя насладиться её прелестями от души. Ей было где-то лет двадцать пять, не больше, красивая, очень фигуристая… Я показала всё, на что способна, чтобы заставить её испытать самый прекрасный оргазм… Но это было лишь подобие настоящего секса – в чём-то хуже, потому что я, благодаря моим девочкам, знала, каково это – настоящий секс, и хотела совратить анко будучи Наруто. Наруто, а не Наруко… – Ох, – Она обмякла на скамейке, в раздевалке, дальнем углу, и тяжело дышала, – Наруко-чан, ты просто восхитительна. Твои ласки это нечто. – Я так рада, – я чмокнула её в щёчку, – Анко-чан, ты тоже чудо как хороша, – обняла её, прижавшись грудью к её груди, – и поглаживая, по талии, по попке… попка такая упругая, гладкая… Анко хихикнула, вставая: – Хватит… Я уже не хочу… – Зато я ещё хочу. – Ну это мы исправим, – на мою киску легла её рука. В глазах Анко-чан читался задор, и она начала довольно нежно поглаживать меня там, я стояла у стены, она прижалась ко мне и всё быстрее и быстрее скользила пальцами, проникала внутрь и заставляла меня стонать громче… Она хоть и неумелая любовница, однако ж я и не требовала от неё быть идеалом. Не устояв на ногах во время оргазма, я повалилась на Анко-чан, она легко подхватила меня, прижавшись… – Наруко-чан, ты… – Анко, – я погладила её по голове, – я без ума от тебя… Из бань мы вышли порознь, было уже поздно. Да и у меня было слишком много дел. Дело в том, что в библиотеке корня АНБУ я нашёл одну очень интересную технику – называется она техникой нечистивого воскрешения. Воскрешает умерших шиноби, но… это шло в противоречие с моими знаниями о природе жизни – душа, покинув тело, попадает в круговорот возрождения – и умершего нельзя воскресить. Можно воскресить оболочку, мозг – но тогда это будет существо с памятью человека, но без души – гомункул. Но судя по описанию техники, она воскрешает существ не в виде гомункулов, а в виде реально воскрешённых людей – пусть и временно, но… воскрешает. Это рвало мне мозг и заставило пыхтеть больше обычного, потому что я никак не мог понять, как это работает. Сегодня меня ждал самый большой эксперимент из всех – я уже нечестиво воскрешал животных чакры – существ, что изменились под воздействием чакры. Они составляли основу жизни шиноби – овладев чакрой, в результате каких-либо воздействий шиноби, животные становились намного опаснее, хотя таких немного, но они появлялись. Они впитывали чакру, которая разливалась вокруг от любого воздействия шиноби и превращались в чакромонстров. Поэтому шиноби создали великие деревни – в результате объективной причины – если бы шиноби были как прежде рассеяны по миру, то количество чакромонстров увеличивалось бы в геометрической прогрессии. Они становились слишком непредсказуемым фактором – и поэтому великие деревни очищены от любых диких животных. Здесь нет крыс, кроликов, волков, собак бродячих, и всех прочих… Дома я едва войдя, перевоплотился в Наруто, меня уже ждали. Хината и Ино о чём-то спорили. – Наруто-кун, наконец ты вернулся. Далеко ходил? – В купальни. Познакомился с замечательной девушкой Анко Митараши. Очень милая, очень… смелая. Очень грустная девушка, которой не хватает ласки и любви. – Хм? – Ино вздёрнула бровь, – приведёшь её к нам? – Нет, пока нет. Она конечно хороша, всем – и характер боевой, и личная драма, и фигурка высший класс, но пока нет. Девушки, вы поможете мне? – Да, я добыла прядь волос, – закатила глаза Ино, – только на кой чёрт тебе волосы мёртвого человека? – Хочу изучить технику воскрешения. – Что? – Ино опешила, – мёртвого можно воскресить? – Неполноценно. Я хочу изучить технику, которая это делает – она очень запретна. Пара свитков хранилась у Данзо, теперь же пришло время изучить её чакромеханику. Пойдём, – я махнул рукой. В подвале дома было раньше хранилище. Для японцев вообще иметь в домах подпол или подвал, катакомбы – нетипично и необычно, но я попросту создал под домом небольшое помещение при помощи чакры, и использовал сложную пространственную магию… Кажется, я где-то это видел – под домом у меня было помещение круглое, диаметром в три сотни метров – огромный зал, высотой в десять метров, где места хватало на всё. Здесь стояли ящики и шкафы, здесь была небольшая кузня, где можно было подправить примитивным образом кунаи и заточить их, но главное – здесь был скрытый полигон. Я уже разведал всю необходимую информацию, прочитал мысли у хокаге, у данзо, у многих других шиноби, которые имели касательство к моей семье и Узумаки в частности. И если я прав – мой папенька либо имбецил, либо гений. Войдя в центр большой каменной площадки, я положил образец днк – вывалил из пакетика всякие куски трупа, на пол, и использовал чакру, создав фуиндзюцу этой техники. Теперь пришла пора. Достав свиток, распечатал из него одного из пленников. В этом мире хватало нукенинов, которые грабили, убивали, насиловали, и по моей системе ценностей, их жизнь стоила ровно столько, сколько пользы могла принести тёмному магу в моём лице. Просто существо. Нукенин с мордой уголовника вывалился в центре помещения. Теперь – сложить печати и использовать технику нечестивого воскрешения, созданную орочимару по заказу Данзо… Я установил магический барьер, барьер из чакры, и ещё защиту, и активировал ранее созданное на полу фуиндзюцу. Чакра в центре печати взметнулась вверх, и захватив жертву, начала воздействовать на неё, я почувствовал сильное духовное давление – душа шиноби возвращалась в мир, повинуясь печати. Поразительно! Нет, правда поразительно – душа шиноби правда возвращалась! И… соединилась с телом, но очень грубо, через чакру, а не как родная – можно сказать, это одержимость. Перед нами стоял другой человек – это не мог быть нукенин, так что пришлось осквернить могилу одного из достойных шиноби конохи… – Что вы делаете? – спросил он, это был мужчина со светлыми волосами и серыми глазами, – Какого чёрта? – Изучаю технику нечестивого воскрешения, – ответил я ему, – постой смирно, обещаю, больно не будет. – Разве я могу ослушаться приказа? – Можешь попробовать… Это будет интересно, – я облизнулся от таких перспектив, накладывая на него диагностические чары, – так-так-так… А вот это уже херово. Нужно изучить состояние души… Есть мнение, что души шиноби проходят более сложный путь из-за чакры, и поэтому это похоже на заключение контракта душ с демоном, в результате чего душа после смерти шиноби отправляется не на перерождение в круговорот, а демону… Только тут не демон, а что-то иное… в богов я не верю, так что попробуем вот как, – я наставил на него руку, – Авада кедавра! Заклинание ударило в тело мужика, и он поморщился, но остался невредим. – Лунарис мэдег, – я снова наставил на него палец и выстрелил заклинанием… – Эй, парень, я раньше не слышал такого языка. – Неудивительно. Может быть в новой жизни услышишь, – я потёр руки, – отлично. Кажется я понял всё, что мне было нужно об этой технике. Грубовато, но полноценно воскресить человека ей нельзя. Зато у неё есть главный компонент полноценного воскрешения – способность находить душу нужного человека. – Так я уже не нужен? – Да, можешь быть свободен, – помахал я рукой. Воскрешённый разлетелся хлопьями, которые я удержал заклинаниями и заставил исчезнуть небольшой порцией адского пламени. – И ради этого мы тащили сюда куски трупа? – поморщилась Ино. – Ино-чан, любовь моя, это было просто восхитительно. – И зачем это всё нужно? – она явно питала брезгливость. – Чтобы найти путь к бессмертию… и что более важно – умению воскрешать людей, – я снял защитные барьеры и вышел наружу из ритуального круга, – главная сложность в воскрешении человека – это не тело, это воскресить его душу. В обычной ситуации душа сразу же исчезает, теряя связь с материальным миром вместе со смертью человека, но тут мы имеем удивительную вещь! Техника шиноби, позволяющая найти душу – саму душу, а не её подобие или образ. К счастью, я немного разбираюсь в душах, – я потёр руки с коварным видом, – чтобы слегка усовершенствовать технику. – Но если можно вот так воскресить человека… зачем? – спросила Хината, доселе молчавшая. – Так? Нет, это был опыт. Он полезен, чтобы понять принцип работы техники. Моей целью является воскресить человека полноценно. То есть вселить душу в тело, и связать её с ним полностью… Для этого нам понадобится тело без души, но физически целое и не мёртвое… а так же способ призвать душу. – То есть можно воскресить любого человека? – Если он находится в так называемом чистом мире. Я не знаю, кого можно а кого нельзя, но попробовать стоит. Нужно очень серьёзно поработать над этой архисложной медицинской задачей. Если у меня получится – я стану монополистом бессмертия! Хината вздохнула: – А маму сможешь вернуть? – Твою маму? Не знаю… я знаю только, что мои родители либо имбецилы с дефектом мозга, либо гении. Они использовали технику печати мёртвого демона, и их души сожрал шинигами. А это значит – что они всё ещё не ушли на перерождение. Это значит, что шинигами – консервная банка с душами моих любимых родителей – и если я её вскрою, то смогу используя ловушку душ, призвать их. Нужно… кое-что изготовить… – Я помогу тебе, – вызывалась Хината, – если это даст хоть мизерный шанс вернуть маму… – Солнышко, – я обнял её, – я не могу это гарантировать, но… обязательно попробую. Но сначала надо поработать над самой системой. Это займёт долгое время, мне нужно очень много времени… Вот что, девочки, идите спать, ночь уже глубокая, а я тут приберусь и займусь своим проектом… * * * * * В нашем мире использовали крестражи – и то существовало много способов воскреснуть после перехода в духовное состояние. Ритуалы, одержимость, можно было сотворить эликсир жизни, но… у меня не было никаких ингридиентов. Всё, чем я располагал – собственная голова и магия. Но зато было нечто более совершенное, чем крестраж – была полноценная душа. А это уже очень сильно упрощает дело. Чтобы вселить душу человека в тело – нужен особо сложный ритуал. Ведь в тело Наруто же я попал не случайно? Я даже в какой-то мере сам стал им, душа Наруто то никуда не делась, она была просто соединена со мной. Слилась, как маленькая капля воды в большую вливается. Слилась и от этого у меня улучшился характер, я перестал походить на помесь данзо и орочимару. Каюсь, был за мной такой грешок, тёмная магия не улучшает характер! Прежде всего – нужен был рассчитанный ритуал, магический, ритуал тёмной магии, и соединённый с сложнейшим из когда либо мыслимых человеком фуиндзюцу… Я должен был создать в своём подвале нечто невероятное. И я приступил, вздремнув всего несколько часиков, и отправив вместо себя клона к Хокаге – пусть клон мучается… Из памяти Данзо я знал, что Орочимару тоже пытался обрести бессмертие, и частично ему это даже удалось – и всё благодаря тому же свойству чакры, которое позволяет существовать нечестивому воскрешению… и может позволить мне воскреснуть в случае смерти. Стать бессмертным – это конечно очень крутая идея. И… я принялся за работу. Рассчитывая один из самых сложных ритуалов в своей жизни… Не буду томить никого – работа заняла у меня четыре дня, которые я безвылазно просидел в подвале, даже раскладушку сюда принёс, девочки только таскали мне еду. Душ и сортир тут были свои, так что… Не мучался – работал. Фуиндзюцу на полу имела тысяча восемьсот двадцать символов, и девятьсот девяносто девять магических рун – пришлось добавить кристаллы-накопители магии по кругу, и создать из пола – один большой алмазный круг, толщиной в метр, и диаметром в пять метров. Алмаз в таком состоянии выглядел абсолютно прозрачным, так что если бы не лёгкие блики поверхности – можно было бы подумать, что это выемка в полу. Внутри же него находились линии и структуры, сложнее нельзя придумать. Техника нечестивого воскрешения по сравнению с этим – что калькулятор рядом с суперкомпьютером, или мотороллер рядом с карьерным самосвалом. Это был совершенно другой уровень, и опирающийся скорее на магию, чем на чакру. Чакра тоже была важной частью, именно она служила для транспортировки и связи души и тела, магия закрепляла и усиливала эту связь, благодаря четырём ритуалам на крови. Можно было воскресить только себя или близкого родственника – для активации магии нужна была родственная кровь. Но мне этого хватало. Образец чакры бати был в его кунаях, фуиндзюцу на кунаях – имели образец чакры моей маменьки. На шестой день работы я вывалился из подвала, рухнув на диван и свесив ногу. Девочки были на рынке и пришли только через час, но зато сразу бросились меня обнимать, целовать и хвалить. – Ой, простите, дорогие, я был слишком занят, чтобы… – Ничего-ничего, мы понимаем, – Ино успокоила меня, – тем более мы тут Сакуру повстречали, в общем – мы без тебя не скучали. – Приятно слышать, – я улыбнулся, – я хочу проверить свою работу. – Что? – Ино нахмурилась, – ты уже сделал? – Это было чудовищно сложно, но да. Я сделал. Пока кругу воскрешения далеко до полноценной работы, но… если я буду контролировать процесс, то всё будет в порядке. – Тогда ладно, – Ино переглянулась с Хинатой, – можно будет посмотреть? – Нет. Простите, девочки, но нет. Мало ли, что может пойти не так – я рискую меньше вас. – Может завтра? – Конечно завтра – я сегодня устал. Завтра обязательно проверю работу, если это работает – это устройство будет нашей величайшей тайной. Ибо если его найдут… * * * * * Шинигами… что это такое? Я склонялся к мысли, что это демон. И правда – призыв шинигами – это техника из разряда демонологии. К своему величайшему несчастью, местные демоны борзые. Борзые и злые, потому что компетентных демонологов на них не хватает, вот они и борзеют – рядом с ритуальным кругом, через перегородку, я изготовил круг призыва демона, мощные заклинания и ритуалы для его подчинения, наложил на себя защиту души, защиту сознания, изготовил демоническую цепь – мощное оружие, которое позволяет демонологам давать демонам понять, где раки зимуют… Призвать демона можно было надев маску шинигами – из храма масок Узумаки. Чем больше я узнавал, тем больше понимал, почему нашу родную деревню уничтожили – Узумаки это действительно такие ребята, что могли заставить просраться даже великих каге. Скажу лишь, что оригинальную технику воскрешения придумали они, создали технику призыва демона, с заключением с ним контракта, и маски тоже создали – маски это артефакт, позволяющий призвать демона. По большому счёту, Узумаки, я так понял, заключили с разными демонами контракты, и призвать оных можно было с помощью специальных масок. Когда передо мной появилась фигура в белом балахоне, похожая на гротескного японского демонёнка с двумя красными рогами на башке, я улыбнулся – это было существо. Его тут же пригвоздило к печати, распяв на пентаграмме на полу – несмотря на его нематериальную природу. – Какого? – услышал я злобный голос-рык. – Ты должно быть демонёнок, с которым заключили контракт Узумаки? – я вышел перед ним, – йо, болезный. Мне нужны две души, что ты поглотил. Будь добр, верни их. – А если нет? Я пожал плечами и активировал круциатор – пентаграмму подчинения и боли. – Аааа! – раздался визг, – что ты делаешь? – Показываю тебя, что тебя ждёт. Этот круг может существовать здесь тысячи лет и тысячи лет ты будешь испытывать невероятную боль и страдания. Впрочем, я мог бы просто убить тебя за отказ, – я взял в руки цепь, активировав. Демон, распятый на полу, полупрозрачный как призрак, округлил свои узкие глаза. – Ты… – Ну а что ты хотел, что все люди будут смиренными овечками? Ты конечно демон, но ты всего лишь демон… смотря с какой стороны на тебя посмотреть, – я подошёл к пентаграмме, – снизу или… сверху вниз. Ну так как, отдашь души моих родителей в обмен на свободу? Или будем по плохому? – Мерзавец. – Какой есть, – я улыбнулся. В ответ на его демонические попытки повлиять на мой разум страхом, ударил всей мощью своей яки. Так что это существо задрожало и заколыхалось на полу, несмотря на то, что сияющие лучи света из концов пентаграммы пригвоздили его к полу. – Хорошо. – Вот и замечательно, – я улыбнулся, – рядом с тобой лежат два камня душ, погрузи души в них. И смотри не выпендривайся – от меня не убежишь! Случись что – за эти души ты расплатишься своей. Мне ручной демон не помешает, будешь сортиры чистить и полы подметать… Демон всё таки сделал то, что я просил – он вдохнул, и выплюнул два сияющих сгустка энергии в камни перед собой. Я проверил диагностикой… вроде всё правильно. – Ладно, можешь идти, – я освободил его от пут. Он тут же взмыл в воздух и достав из складок призрачной одежды нож, бросился на меня. Но… Барьер антидемонический заставил его испытать ещё бОльшую боль. Он заорал. Я улыбнулся. – Ещё захочешь получить – милости прошу. Демон сбежал. Что ж, демонологам иначе никак. Эти существа подчиняются силе и только силе – любой контракт для них – беспроигрышный, им нужны души смертных. Гадкие, мерзкие, отвратительные существа. Теперь пришла пора испытать мою машину воскрешения – если я сумею сделать так, что она заработает – то… не то чтобы меня нельзя было убить или это было ерундой, но всё же, шансы действительно двинуть копыта резко сокращались. А это плюс. Я конечно не волдеморт, но помирать то тоже не хочу… А тут такой подарок от чакры! * * * * * * Камень души я установил в центр сложнейшего узора и поместил рядом тело. Где взять тело? Хорошее, крепкое, здоровое тело, но без души? Клон с этой задачей справился – передо мной было тело мальчика лет тринадцати-пятнадцати, точнее не скажу, потому что у местных возрастные изменения такие… неявные. Но юное тело, в общем – добыть его было непросто. Взрослый человек бы не подошёл ну никак, поэтому надо было найти два тела подростков. Жаль, у меня не было философского камня. Главный специалист по магическому бессмертию, благодаря нему, на херу вертел все попытки его убить – он возрождался раз за разом, его убивали, жгли адским пламенем, топили, а ему хоть бы хрен – как огурчик. После каждого воскрешения ему лет пятьдесят на вид, и ничего ему не делалось столетиями… Я положил тело подростка на специальное место. Это был обычного вида светловолосый мальчишка, который был сумасшедшим. Душевнобольной – неполноценная душа, так что я не думаю, что взял на себя убийство, оторвав его душу от тела и пинком под зад отправив в мир душ. Наконец, настал час истины – сложнейшие печати на полу активировались, я поддал света, чтобы хорошо видеть происходящее, и создал кластер клонов, чтобы они контролировали процесс своим соединённым сознанием. Это было непросто – следить за всем, обычным человеческим разумом я бы не смог, несмотря на ускорение. Но кластер справился без труда – печати в полу активировались, круг засиял, вверх ударил столб света, поглощаемый поверхностью на потолке, и тело в центре печати засветилось. Тысячи линий магии и чакры соединялись, переплетались, обволакивали коконом тело, и душа из камня душ проскользнула на своё место, соединившись с телом, насильно с ним связанная нитями чакры и магии. Я использовал остатки души пацана, чтобы заполнить недостающие элементы – как раствор между кирпичами, и держа контроль над множеством линий, наблюдал за процессом. Свет исчез и тело мальчика, поднятое в воздух, упало на кушетку, но… он был жив и дёргался, открыл глаза, поморгал – взгляд его был осмысленным почти… и он провалился в сон, повинуясь заклинанию встроенному в ритуал. Сразу очухиваться опасно. Заклинание должно адаптировать мозг для этой души. Я поднял тело мальчишки и проверил диагностикой – хотя от него мощно фонило магией, система чакры появилась, хоть слабая, но на уровне генина, нормальная для его возраста. Я уложил его на кушетку, укрыл одеялком и распечатал следующую жертву моих клонов – это была девчушка лет двенадцати, моложе парня, чуть-чуть. Кхм… у неё был потенциал стать красавицей в будущем – каштановые волосы, о груди пока сказать нечего – за неимением таковой, только маленькие припухлости, но может быть будет не хуже чем у Анко-чан. Телосложение худощавое – тоже бывшая сумасшедшая. Тело привёл в порядок магией клон, оно было слегка измучено. Я положил её на круг, и снова повторил процедуру. Если бы не сдерживающие печати – всеплеск чакры почувствовался бы далеко за пределами конохи! После процедуры я потащил обоих подопытных, проверяя их состояние постоянно, и занёс в одну из гостевых спален, где была достаточно большая кровать. Уложил, накрыл одеялом и остался сам следить за их пробуждением – провозился с воскрешением целых два часа, так что сейчас должно быть уже рассвело снаружи. Я решил наблюдать за ними лично. Мало ли, что произойдёт – могут и накинуться на клона, и ещё что-то учудить, или может быть шинигами меня обманул и не те души дал – тогда я его найду и точно вскрою как консервную банку, достав родителей сам, а его устрою сокамерником к лису. Будут сидеть вдвоём в печати и в картишки резаться. Диагностика показывала двух спящих детей… хотя как детей – парень лет четырнадцати, подросток. А по меркам мира шиноби – это уже взрослый человек. Девочка возраста студента академии шиноби. Пробуждение было… Интересным. Я наложил защитные заклинания и не спускал с них глаз. Первым заворочался парень, и открыл глаза, резко сел на кровати, уставившись на свои руки. Это хорошо – значит он осознаёт происходящее. – Ты меня понимаешь? – спросил я. – А? – пацан повернул голову ко мне, – Да… что происходит? Где я? Это же спальня в моём доме, – он нахмурился. – Твоём? Позволь проверить твоё психическое здоровье. Как тебя зовут? – Эм… Минато. А почему я маленький? – Сколько тебе лет? – Двадцать четыре! – А теперь последовательно вспомни последние воспоминания, которые у тебя есть. Не считая тех, что сейчас получил. Проверим твою память. – Эм… Так… – он задумался, – кажется моя жена рожала, да, на нас напал какой-то хер в маске. А потом… – он сглотнул, – я использовал печать мёртвого демона, но как тогда… – Шинигами? Скажем так – я сделал ему предложение от которого он не смог отказаться. – Какое? – Или он отдаст ваши души, или ему будет очень плохо и больно. Он умный мальчик, выбрал первое. Демоны подчиняются только силе и власти. Хорошо, проверим другие воспоминания – кто такой Хатаке Какаши? Парень сел на кровати, – Это мой ученик. Малец такой с белыми волосами, сын белого клыка. – Джирайя? – наугад спросил я. – Учитель. – Данзо? Парниша насупился: – Мерзавец, каких поискать. А зачем ты спрашиваешь и кто ты? – Так… будем считать, что твоё психическое здоровье и память восстановлены, – я радостно улыбнулся, – я конечно буду ещё внимательно за ними следить, но если судить по моим наблюдениям – твоя душа полностью слилась с этим телом. – Что это за тело? – Обычное тело подростка. Кстати, там рядом с тобой лежит твоя жена. Он резко развернулся и увидел девочку, его лицо резко бросило в жар и он спешно прикрыл её голое тело одеялом. – То есть это Кушина? – Если и её я воскресил правильно – то это она. Что ж, Минато-кун, воскрешение – это сложная задача, но не невозможная. Тут всё дело в душе – отправилась ли она на перерождение или нет. Душа – это основа, фундамент всего. Кусок мяса, костей и требухи, вроде тела – можно взять другой, можно сломать и можно починить, но всё зависит от души. Личность, характер, мораль, чувства, твоё Я. К счастью, ты использовал демоническую технику и твоя душа сохранилась в целости и сохранности в брюхе демона. Это позволило мне воскресить тебя без особых трудозатрат. Минато подполз к девочке, укрытой одеялом, и возмутился: – Эй, а у тебя что, даже трусов не было для меня? – Держи, – я призвал из шкафа и бросил ему одежду. – Спасибо, – он тут же натянул их и почувствовал себя спокойнее, – хоть не чувствую себя извращенцем. – Надо её разбудить, – сказал он. – Я не сплю, – девочка открыла глаза, – Минато… – Узнаю этот взгляд, – Он бросился к ней, – помидорочка моя! Эм… помидорочка? Я почувствовал себя здесь третьим лишним, так как они тут же бросились целоваться. Да так, что мне пришлось оттягивать пацана от девочки. – Эй, эй, мачо, угомонись. Так… Узумаки Кушина, верно? К тебе такие же вопросы. – Я в порядке, – она села, прикрывшись одеялом, – Эй, а где моя грудь? – округлила глаза. – Ещё вырастет, – успокоил я её, – и вообще, ты только что была мертва, и тут бац – и жива, и сиськи – всё, что тебя интересует? – возмутился я. – Для девушки потерять грудь – это катастрофа, – вскочила она, укрываясь одеялом как тогой, – ты хоть знаешь что значит стать соплячкой? – Допустим, не так уж и плохо, – я тоже вскочил, посмотрев на неё недовольно, – хоть бы спасибо сказала. Она недовольно на меня посмотрела. Первый приступ взрывного характера прошёл и она начала жутко заливаться краской. – Эй! А мне трусы не дашь? – На, – я заставил одежду из шкафа подлететь к ней. Девочка тут же скрылась под одеялом и вылезла уже в белье и одевая халатик. – Так… – она огляделась. – А мне халатика не досталось, – пробубнил Минато. – Держи, – я и ему протянул. – Не надо. Итак, мы тебе представились… – Узумаки Наруто, – я козырнул им, – собственной персоной. – Что? – оба опешили. – Наруто, – представился я, – Узумаки Наруто. – А ведь правда, – Кушина-чан внезапно бросилась ко мне обнимать, – Наруто! Сынок! Меня чуть не сбило потоком материнской любви, которую она на меня начала вываливать. Я тоже обнял её, она была на полголовы ниже меня. Парень был чуть-чуть ниже. – Мам, успокойся. Всё в порядке… – Наруто! – Она завыла белугой, – Мальчик мой, какой большой вырос! – Это ты малявка. – Пф, – Она надулась. – Ничего, вырастешь, – потрепал я её по голове, – раз с этим разобрались… Отдыхайте. – Я вроде бодрый, – парень, он же отец, тоже обнял меня, похлопав по спине, – Да, Наруто, я не ожидал… Но как ты смог это сделать? – Довольно сложная штука… но нет ничего невозможного. Особенно если душа сохранена в демоне. – Я горжусь тобой, – улыбнулся он, – только мастер мог сделать нечто подобное. – Ох, самое неудобное – это тот момент, когда надо много что сказать, но не знаешь, с чего начать, – я смущённо улыбнулся, потерев затылок, – Пойдёмте вниз, вы должно быть хотите покушать? * * * * * Уплетали они за обе щеки. На шум кастрюль и сковородок сверху спустились девочки – обе были в одном нижнем белье и потягивались, дома они ходили… эм… Когда как. Халаты хоть накинули, но расстёгнутые. Совершенно бесстыжие, когда дома кроме нас никого нет – говорят так лучше. Да и спят без белья. Папа повернулся в их сторону и резко покраснел. Девочки взвизгнули в один голос и тут же запахнули халаты. – Ой, Наруто, кто это у тебя? – спросила Ино. – О, да, результат работы моей машины воскрешения, – я торжественно улыбнулся, – девочки, позвольте вам представить – бывший четвёртый хокаге Намиказе Минато, и его жена Узумаки Кушина. Мои родители. Оба родителя оторвались от еды и с недоумением смотрели на двух красавиц, держащихся за руки. – Эм… Наруто, – мама подошла ко мне и подёргала за рукав, – Кто эти девки? – Мам, спокойней, это не девки, как ты выразилась, а мамы твоих будущих внуков. Мои любимые жёны, Узумаки Хината и Узумаки Ино. – Я хината, – Хината смущённо потупилась, – А вы Кушина-сама? Мама округлила глаза, так что чуть из орбит не выпадали. – Две? Обе беременны? – Ну да, что такого то… – Наруто, – она с прищуром посмотрела на меня, – ты… Извращенец! – О, да, – я улыбнулся, – есть такое. Немножко. Батя же чувствовал одно – лёгкую мужскую зависть. – Извращенец, – буркнула мама, заливаясь краской, – эй, почему у меня щёки горят? – Тело. Твоему телу не больше тринадцати лет. Если умом ты взрослая женщина… по моим меркам – в самом соку, то тело у тебя как у ученицы академии. Стоит чуть-чуть смутиться – тут же щёчки загораются. Прямо как у Хинаты-чан. – Пф, – она отвернулась, – я не такая стыдливая. Просто… ты спишь с двумя девушками? – Ага. А иногда с тремя, если Хината-чан и Ино-чан хотят ещё кого-нибудь для разнообразия… – Сын. Заткнись, – отец встал, – если это правда… он хлюпнул носом, – Горжусь тобой, сынок! Зря он это сказал – мама тут же влепила ему по морде, заставив отступить и набросилась с кулаками: – Ты чему ребёнка учишь, мерзавец? Тебе самому сколько лет? Извращенец, меньше надо было со своим Джирайей общаться! Я не стал её отдирать, мои девочки хихикали над ситуацией. – Наруто-кун… – Хината подошла ближе, – а… – Я понял, дорогая. Я попробую. Если это возможно. Так легко не получится даже попробовать. – Хорошо, – Хината смущённо улыбнулась, – спасибо тебе. – Да ладно… Когда мама уже загнала и затравила папу за извращённые мыслишки, она с видом победительницы вышла к нам и посмотрела с подозрением на девочек. – Хината-чан и Ино-чан… да… – прищурилась, – красивые, тут не к чему придраться. И как вы ещё не поубивали друг друга? – Мы не такие, – тут же ответила Хината, – мы любим Наруто, Наруто любит нас. Что ещё нужно для счастья? – Именно, – Ино засунула руки в карманы халата, – лично мне вполне хватает. Наруто отличный муж – заботливый, добрый, любящий, каждое утро он дарит нам свежие цветы, готовит завтрак, терпит все наши заскоки, – Ино возбуждённо взяла руки мамы в свои, – он идеальный муж! Каждый день он проводит с нами, а уж какой он в постели… Маменька на этом резко покраснела. – Правда? Эй, Минато, учись! Девушке надо дарить цветы! – крикнула она в сторону потирающего голову отца, – А как вы познакомились? Я счёл за лучшее удалиться и оставить троих девушек болтать. И поэтому накинув трансфигурированную одежду на отца, утащил его за руку прочь из дома, на улицу. Батя не сопротивлялся. – Эй, куда ты меня тащишь? – Подальше от эпицентра, – я взял его за рукав, – когда женщины начинают такие разговоры – лучше оказаться подальше, чтобы не получить по мордам от всех. Конечно, мои девочки меня не будут слишком мучить, но вот мама… вполне. Батя потёр подбородок, кивнул: – Понимаю. А ты шаришь, наруто. Я хотел бы узнать тебя как полагается отцу. Боюсь, я так много пропустил… – Вот что, бать, вы с мамой – наш шанс на выживание. – Какое ещё? – В этом году, с моим выпуском, в Конохе настала пора любви. Любви и плодовитости. Сначала я помог своему сокоманднику – учихе саске, в отношениях с сокомандницей – Сакурой. Теперь она тоже учиха, и тоже беременна. – Хм? – Ну если по большому секрету – то мы вдвоём тогда поучаствовали, – я подмигнул, – но это секрет. Команда номер семь развалилась, так как Сакура в декрете. Потом я договорился с Хиаши-семпаем о свадьбе с Хинатой, той же ночью она забеременнела – ещё одна команда осталась без куноичи. Потом я узнаю, что уже несколько дней как беременна Ино – ещё одна команда осталась без куноичи… Итого – сразу три только что выпущенные из академии команды – в минус. – Да ладно тебе, декрет это всего год, оглянуться не успеете, как ваши девушки вернутся в ряды шиноби. – Так то оно так, но это первый год. И Хокаге рвал и метал. – А кто хокаге? – Старик Хирузен. В общем – он был в бешенстве… И поэтому женил меня сразу на двух девушках, думая, что они будут меня доставать… наивный… Вот поэтому сейчас образовался вакуум – в конохе нужны три куноичи. Или на худой конец просто три генина, чтобы можно было участвовать в экзамене на звание чунина. Он пройдёт в этом году здесь. – Понятно, – Батя потёр подбородок, – значит… да нет, это не аргумент. – Едем дальше – кивнул я, – скрывать вас я не могу. Теоретически это конечно возможно, но по факту – это быстро насторожит Хокаге, и дедуля спросит, а что это за два подростка у тебя живут, Наруто-кун… оно мне надо? Так что я собираюсь сходить прямо к нему и заявить, что сумел вас двоих воскресить. – Опасно. А если нас попытаются захватить или убить? – Ваши души связаны с машиной возрождения. Если тебя убьют – ты возродишься так же, твоя душа переместится в камень душ в подвале дома, распечатаются заранее приготовленные мои клоны, которые активируют машину и возродят тебя в ещё одном теле… запас тел у меня пока небольшой, но я его пополняю за счёт душевнобольных. – Ты не боишься о таком говорить на улице? – Нет, я успел воспользоваться защитой, нас не подслушают. И по губам не прочтут. На нас вообще внимания не обратят. Вот что, папенька, есть предложение – пойдём к Хокаге, и умолчав про способ возрождения, сообщим ему, что вы двое снова живы и здоровы. Но в других телах. Хокаге ты не сможешь стать – я создал в этом теле чакросистему, но она не лучше, чем у генина. Чтобы вернуть себе прежнюю форму – тебе понадобится минимум года три упорных постоянных тренировок… или пять лет более спокойной жизни с тренировками. Сейчас твоя чакра, объём и система циркуляции – на уровне обычного выпускника академии. – Понимаю, – отец задумался, – это ерунда. Я всё-таки не дилетант. Буду тренироваться. – Что ж, я предупредил. Пошли во дворец Хокаге, я представлю тебя нашему старику… * * * * * Бабах! Дверь с ноги открывать в кабинет главы деревни – это я вам скажу нонсенс. Секретарь Хокаге вскочил, люди в приёмной отвесили челюсти, как и пара шиноби в масках, что были у Хокаге-сама. – Хокаге-сама, можно к вам? – я сделал вид, как будто только что не вышиб ему дверь ногой. – А, Наруто, – вопреки ожиданиям всех, старик не стал орать на меня, а просто сделал вид, что так и надо, – входи, Наруто-кун. Я рад тебя видеть. Вы можете идти, – он отправил анбушников, – ты что-то хотел? Кто это с тобой? – Сам представься, – я закрыл дверь заклинанием. Батя вышел вперёд. – Кхм… Намиказе Минато, – сказал он. Хокаге округлил глаза, потом прищурился. – Это не предмет для шуток. – А я и не шучу. Мой мальчик нашёл способ возродить меня. Хотя и в другом теле, – батя поморщился, – безумно сложная хрень, но работает же. Наруто утверждает, что это полноценное воскрешение, а не условное, как с помощью всяких гадких техник. Нда… тяжело вам, Сарутоби-доно… Постарели вы сильно. Старик всё ещё не верил и посмотрел на меня, на батю. – Так… Это должно быть шутка, или нет? – Нет. Я использовал сложную конечно технику, но вполне возможную, – ответил я, – к счастью, мои родители скормили свои души демону. То есть оставались всё это время в его брюхе, а не исчезли – что и позволило без лишних хлопот их возродить. Теперь убить кого-то из нашего клана будет на порядки сложнее, хокаге-сама. – И ты не боишься мне об этом говорить? – Вы же знаете… артефакт разумен сам по себе – даже если его найдут, даже если поймут как он работает – он просто уничтожит всё вокруг, если им попытаются воспользоваться против моей воли. Или заставить меня – он тоже не сработает, или обмануть – он тоже может не сработать. Это реально тяжёлая хрень, которая способна разобрать в процессе разум пользователя по крупицам, и если у него есть хоть малейшее желание или намерение мне навредить или ещё что-то, что я не одобрю – от его души и следа не останется. Но это не важно – важно то, что я сумел возродить двух заслуженных шиноби – маменька сейчас дома с моими жёнами болтает, а батя вот, – я похлопал батю по плечу, – Прошу восстановить их в рядах живых. Хокаге закашлялся. – Наруто, – он поскорее потянулся за своей трубкой, – ты… – Да? – Ты невероятные вещи делаешь. – Что ж, такова судьба. Тем не менее, моя просьба остаётся прежней – восстановите в рядах живых моих родителей. – Может быть лучше никому пока не говорить о… – он затянулся. – Я думал об этом, – кивнул я, – это было бы разумно, с одной стороны – меньше внимания, меньше проблем. С другой… Да мне насрать. Пусть пробуют – чем больше тайных врагов поскорее станут явными – тем лучше. Что они сделают? Убьют меня? – я хмыкнул, – это теперь не проблема. Тем более что убить меня и без того – задача непростая. – Да, пожалуй, ты прав, – кивнул Хокаге, – что ж… сделать это будет очень нелегко. Знаешь, как общественность встретит новость о том, что четвёртый хокаге возрождён? Да ещё и в чужом теле? – Не знаю. Честно говоря, пока меня это мало волнует. Я понимаю, что лучше оставить всё в тайне, но… как быть с друзьями, знакомыми, и прочим? – А как быть с многочисленными врагами и желающими узнать секреты техник? – спросил Хокаге. – Блин, старик, уел. Убивать их потихоньку вот и всё. – Убивать, тоже мне, убийца… лучше оставить всё в секрете! Если конечно ваши жёны ещё не разболтали всем. Так будет спокойней всем. – Да, – отец неожиданно поддержал Хирузена. – Но сначала я должен убедиться что вы меня не обманываете. Что ты сказал мне, когда стал Хокаге? – Мы много о чём говорили – вам не помешало бы уточнить, – Минато сложил руки на груди, – тем более что первый день после выхода на пенсию ты был пьян и мы вообще ни о чём не говорили. Потом тебя хрен выловишь… – Кхм… неудачный вопрос. Ладно, – старик задумался, – помнишь миссию в скрытом облаке? Что ты сказал, когда я попросил тебя отчитаться? – Я никогда не был в скрытом облаке. В песке был, в тумане был, разок, но у облака ещё ни разу. – Запамятовал. Это было в скрытом песке… – Вы попросили заткнуться и дать говорить Джирайе. Потом попросили заткнуться его и говорить мне. Кроме борделя Джирайя-сенсей нигде и не был… – Кхм… верно. Теперь верю, – Хирузен вздохнул, – слушай, Наруто-кун, а твоя эта машина не может и меня возродить? А то что-то стар я стал… – Хотите вечной молодости, – хмыкнул я, – это возможно. Только надо найти подходящее тело. Подходит только тело подростка или ребёнка, а у него чакра неразвита, поэтому возродиться то вы возродитесь, но только потеряв все силы. Искуственно тут ничего не сделаешь. Так что если хотите… но тогда деревня потеряет Хокаге. – Хм… где я тебе возьму ребёнка? – И не каждого, а психа душевнобольного. Если быть точнее – то с очень тяжелыми психическими заболеваниями – если душа блеклая, слабая и кусками, то от неё легко избавиться. Дураков слава ками в нашем мире на сто лет вперёд припасено, а вот психов не так много. Я конечно прошерстил различные больницы и города на предмет… с десяток тел у меня есть, если хотите – я могу… – Нет, пока рано, – Хокаге встал, – пока рано. – Ну смотрите, если откинете копыта – будет слишком поздно. Да и потом, вы потеряете всё развитие. – Ерунда, – отмахнулся Хокаге, – вот что, твою штуку мы засекретим. Отправим АНБУ охранять. – Не надо. – Надо. – Анбу даже не смогут её найти, стоя в метре от неё. Никак. Не стоит охранять то, что охраняется лучше чем трусы мидзукаге. Хокаге-сама вздёрнул бровь: – Теруми Мей? Ты знаешь её? – Скажем так… хотел бы узнать получше… – смущённо потёр я затылок, – она классная. Хокаге крепко затянулся и махнул рукой: – Знаешь что самое поганое, Наруто? Что я тебе верю, что ты не шутишь. Ладно, если у тебя будет третья жена – я не против. И четвёртая, и пятая, и шестая, и сколько захочешь… только заткнись, а? Завидно. Чувствую, старик уже предвкушает помолодение и… завидует. Надо найти ему тело самого смазливого бисёнена, которого только можно найти. Чтобы девки от одного его вида падали в обморок, как Хината от меня раньше… – Минато, – Хокаге резко заставил себя сменить тему и не думать обо мне и Теруми Мей, – надеюсь теперь вы урезоните сына, потому что то, о чём мечтает Джирайя, Наруто воплощает в реальность, причём слишком часто. Я разрешаю тебе раскрыть свою личность тем, кто хорошо тебя знает – ученикам, другим людям. Использование хирайшина никого сильно не удивит – Наруто владеет этой техникой в совершенстве. – Я пока что не смогу её использовать, – ответил отец, – она слишком требовательна к контролю чакры. Мне надо тренироваться. – Вот и это тоже – из-за Наруто вся подготовка перекосилась – поэтому вот тебе задача – бери своего сына, Учиху Саске, Какаши, и тащи их на полигон седьмой команды. Пока что я приписываю тебя к команде номер семь, имя… придумай имя… – Пусть будет Кодзима. Хидео Кодзима, – предложил я, посматривая на свои ногти. – Хорошо, – согласился старик, – так и зарегистрируем тебя. Наруто, Саске и твой ученик, их учитель, слишком халатно относятся к тренировкам. Практически всё пропускают, наруто очень слаб в тайдзюцу, Учиха более-менее во всём и сам тренируется, Какаши вообще обленился – я на него не могу так хорошо повлиять, как ты. – А Кушина? – спросил отец. – Её я отправлю вместо Яманаки Ино. То есть теперь Узумаки Ино, к Нара Шикамару и Акимичи Чоджи. Ты знаешь их отцов, но… Батя поднял руку: – Я помню. Хорошо, Хокаге-сама, – вежливо склонил голову отец, – у вас будут приказания? – Нет. Наруто, учись разговаривать со старшими! – возмутился Хокаге. – А? Хорошо, Хокаге-сама, – я вежливо ухмыльнулся, – разрешите идти? – Идите. Взяв батю за плечо, я сразу перенёсся аппарацией в гостиную, где… происходил девичник, судя по всему – мы появились очень невовремя. Вот прямо совсем невовремя, потому что девочки о чём-то секретничали, и едва мы появились, бросились к нам. Мама на папу набросилась с кулаками, за то что потревожил их девичник, а мои девочки бросились меня обнимать и целовать в обе щёки. Я аж растаял, обнимая их в ответ. – Что такое, дорогие мои? – Мы просто по тебе успели соскучиться, – ответила мне Ино. – Остановись, – я перехватил руку мамы. Благо пока она была девчушкой, это несложно, – хватит так показывать свою любовь – это не всегда работает, – я взял её на руки, прижав к себе, – мам, сказать что я по тебе соскучился за долбаных шестнадцать лет – значило бы ничего не сказать. Мне так тебя не хватало… Чтобы разжалобить маму, много сил и ума не надо. Тем более, я правда очень бы хотел, чтобы она была рядом. Мама хлюпнула носом и бросилась обнимать меня в ответ. – Наруто, дорогой, как ты здесь жил? Девочки сказали, что тебя не очень любили в деревне, это правда? – Да. Всё из-за одной рыжей паскуды. – Как, кстати, он там? – спросила мама с заботой, – не пытался вырываться? – Мам… – я посмотрел на неё серьёзно, – после нашей первой очной встречи я ему слегка прочистил мозги и теперь он вообще спит постоянно, да чакру генерирует. Больше от него ничего и не требуется. – Если так, то… – мама растерялась, – почему люди так к тебе относятся? – Дураки. Впрочем, я их не виню – дураков всегда хватает. Мы с папой только что от хокаге. Если коротко – то папу теперь зовут Хидео Кодзима, он будет третьим в седьмой команде. А тебя, мама, Хокаге хочет назначить в команду вместо Ино. – Что? Вместо меня? – Временно, – поправился я, – временно, дорогая. Потом что-нибудь придумаем. Пока вы не восстановили свои настоящие силы – вам не стоит называть свои имена и открывать их кому-то кроме самых близких друзей. Какаши, Джирайя, может быть ещё кто-то… – Кстати, насчёт учих, – мама нахмурилась, – это правда? – Что их поубивали? Да. – Что за… дерьмо. Ладно, Саске – это сын Микото? – Именно. Кстати, девочки… – я вдруг задумался, – а они не заходили? – Почти каждый день приходят, – ответила Ино, – Какаши-сан в последнее время очень увлёкся Куренай-сан, а Саске проводил у нас много времени. – Дома ему что ли не сидится? – Дома у него Сакура. Так что у нас или Сакура в гостях, или Саске. Они конечно любят друг друга, но у Сакуры и так характер не подарок, а беременность сам понимаешь, всё равно что выпить и разозлиться – чёрт его знает, в какую извилину шибанёт – либо плакать, либо смеяться, либо в драку лезть… Вот они и пытаются как-то ужиться. – Понимаю… Сегодня тоже придут? – Обещали. Саске по крайней мере обещал. А Какаши-сенсей… – она посмотрела на большие напольные часы, – придёт ровно в полдень. – Через десять минут… почему такая точность? – Ты ему обещал первую книгу Наруко-чан. – Что за Наруко-чан? – спросил отец. Мама тоже повела носом. – Новая девушка? * * * * * Случилось так, что папу выгнали из комнаты, а мама попросила меня продемонстрировать эту жутко секретную технику перевоплощения в Наруко. Я перекинулся и сменил…а одежду. Чёртов японский язык! Как хорошо с английским – ничего менять не надо – мужчина, женщина – одинаково. Никаких запар, что в мужском, что в женском виде речь одинаковая и я только так, для себя где-то в глубине сознания отмечаю, что говорю это в женском лице, чтобы не перепутать ненароком. А тут… Мама округлила глаза. – Что? ЧТО? – она подошла и потрогала меня за щёку, – настоящее тело? Не иллюзия? – Самое, самое-самое настоящее, – улыбнулась я, – суперконтроль чакры и не такое может! Иди сюда, обнимашки устроим. Сделаю реверс-утопление грудью, – я прижала к своей груди маму, утопив её лицо между сисечек. Мама даже не сопротивлялась и оторвалась только через полминуты. – Я должна была это сделать. – Пока ты плоская как доска. – Ах ты, – мне тут же прилетело кулаком в плечо, – как ты можешь такое говорить? – Вырастут, – я захихикала. – Постой, то есть Наруко – полноценное тело… с полноценной личностью? – Нет, личность я не меняю. То есть остаюсь сам собой, но говорю о себе в женском лице. И по правде говоря, кроме некоторых нюансов, ни капли не меняюсь. Я по прежнему Наруто, только Наруко. – Вот как… Дочка. Хм... – мама потёрла щёку, посмотрела на меня вопросительно, – как-то это неожиданно. И как тебе после этого всего? Посмотрел на жизнь со стороны девушки? – О, да, – я пошло улыбнулась, – Наруко-чан – мастер соблазнения. Многие куноичи уже попались моему острому язычку и шаловливым пальчикам, и многие ещё попадутся. А Наруто вне подозрений! – Извращенец, – мне тут же снова прилетело, – ты хоть думаешь о чувствах девушек? Но Хината оттащила её от меня. – Успокойтесь, кушина-доно, Наруко милая, добрая девушка. – Да, вот именно, – встала на мою защиту Ино, – и тем более, она тоже с нами занималась этим. Я имею в виду при помощи той игрушки, про которую мы вам по секрету поведали. – То есть вы ещё и её того? – Мама совершенно округлила глаза, – тттебане… Что не так с вами всеми? – Мы просто любим друг друга, – я погладила по плечам защищавших меня девочек, – к тому же Ино-чан, не следует маме рассказывать о том, что делаешь в постели. Не думаю, что это нормальная тема для обсуждения. Ино только руками развела: – Ну лично я считаю это очень важным фактом. В моральном смысле – все мальчики считают, что могут трахать девочек сколько им угодно. Но будь кто-нибудь из них девушкой, хотя бы временно – и не дал бы себя даже той девушке, которую он сам трахнул. Эм… Вообще-то она права. Я имею в виду – в плане морали. Мне лично было довольно приятно, но для девочек это очень важно, поскольку с того случая в наших отношениях растаяла та граница, что в них была изначально и есть практически у всех пар, даже любящих друг друга. Относится ли мужчина к женщине как к субъекту для секса? Да, всегда, как бы сильно не любил. Граница подводится на том месте, где есть метаморфия и встаёт дилемма – согласился бы он поменяться ролями со своей любимой девушкой? Если нет – значит она для него только для секса, и он считает себя выше женщины. Хозяин никогда бы не согласился поменяться ролями со своим слугой, хокаге никогда не побежит работать вместо джонина, если того надо подменить. Начальник никогда не будет работать за подчинённого, если тот попросит – просто накричит или посчитает это… обидным? Оскорбительным. Недостойным. Покушением на его власть. Так могут делать только равные, и тем более в таком щекотливом деле, как секс, и я тем самым продемонстрировала им, что не считаю себя выше девочек, главнее в доме, умнее, правильнее, хозяином гарема. Роль «хозяина гарема» принадлежит всем его участникам и участницам. После этого девочки начали относиться ко мне ещё ближе, чем раньше – делиться своими девичьими проблемами и тайнами, вплоть до интимных и иногда таких, которые мужским ушам обычно не оглашают. Потому что между нами воцарилось полное доверие. Я доверял им все свои тайны кроме одной. Истории похождений своей души до того, как я стал Наруто. Но став им – я стал Наруто полноценно, а не занял его место под солнцем… – Сумасшествие… – Это называется любовь, – я обнял маман, – и мораль. А мораль такова, что откажись я тогда – и навсегда стал бы обычным мужиком-кобелём, который просто трахает всех, кого хочет, – я погладил маму, успокаивая, так как у неё нервный тик начался, – я люблю девочек, и готова отдать им себя, понимаешь? Ты же тоже дала папе? Почему? Не просто потому что между ног свербело же, а? Мама успокоилась. – Не просто. Мы вообще не должны об этом говорить. – Ну почему же, каждый родитель рано или поздно должен поговорить с ребёнком о сексе. – Последнее что я о тебе помню – это как ты родился. И вот уже я маленькая, ты большой, потом большая и с сиськами, а потом ещё и это, – у неё глаз задёргался, – чёрт. Какое-то сумасшествие. – Ну… в перевоплощении нет ничего сумасшедшего. Я прищурился и… поменял тело. Чуть увеличилась в размерах, и скопировала внешность мамы, не нынешнюю, а настоящую. Мама только рот открыла. Я стала выше, крепче. – Невероятно, – мама удивилась, – Но как? И где ты мог видеть меня? Девочки переводили взгляд с меня на маман. – Эм… – Ино хотела задать вопрос. – Это я. Точнее, моя внешность… до того, как я… того… умерла, – пояснила им мама. – Да, это так, – кивнула я, – ну вы хотя бы будете знать, какой истинный вид у женщины, с которой вы так мило общаетесь, – я уперла руку в бок. – Выглядит симпатично, – ответила Ино, скрестив руки. – Ага, – подтвердила Хината. – Ну спасибо за комплимент, – мама. – Пожалуйста, – ответила Ино, – там какой-то шум в гостиной. Кажется пришёл Какаши и твой отец сейчас его вводит в ступор. Жаль, пропустила такой момент увидеть круглый глаз Какаши… Я хихикнула. – Да ладно вам, – и вернулась в нормальное тело Наруто, – всё, дорогие мои, Мама, пора нам проведать этих двоих, пока они там всю гостиную не разнесли. Оставалось только гадать, как Какаши отнесётся к новому «ученику-учителю». Хорошо что я оставил в гостиной клона наблюдать – я такое шоу точно пропускать не собирался! * * * * Нда, у родителей возникла одна проблемка, о которой они не говорят вслух. Но я то будучи менталистом всё равно её чувствую… Батя сидел и кушал онигири, возле дерева. Где-то поодаль Какаши упорно мутузил Учиху. Я подсел к бате, достав свой обед. Девочки для меня каждый день готовили. Подсев к бате, спросил: – Мама готовила? – Ага. – Она хорошо готовит? – Угу. – С ней нет проблем? – Неа. Наруто, – он оторвался, – с таким талантом в тайдзюцу тебя вообще за пределы деревни выпускать нельзя. Побьют ведь. – Это минус. Я хоть и владею джуукеном, но и этого маловато чтобы всерьёз драться. Но не беспокойся, обычно я в драку не лезу. – То то и оно. – Ты стал какой-то занятой. Три дня уже прошло, а всё больше напряжён. Дай угадаю – проблема с мамой из-за того, что вы мелкими возродились? – Ну не скажу чтобы мелкими… – Ладно, бать, я признанный эксперт на всю коноху по личным отношениям. Уже и Какаши помог, и Саске, и если надо кого угодно сведу. Можешь говорить откровенно – крыша едет от гормонов? – Есть такое… – Ну так давай с мамой. – Тут проблема другого плана, – недовольно вздохнул батя, – нет, я понимаю, и всё что надо у неё есть, но мелкая же. – Если ты о физических ограничениях – их нет, – я налил ему чаю из термоса, и себе тоже, – я имею в виду – если бы ты был взрослым мужиком, то это было бы неприятно, но с нынешним размером – если вы этим займётесь – едва ли будет что-то плохое… – Да я не об этом, – батя махнул рукой, – Я не могу. Грудь не выросла ещё, талия не такая, в общем она уже не ребёнок, подросток, но ещё не такая женственная фигура. Я конечно понимаю, что нужно всего пару лет, чтобы она стала такой грудастой и фигуристой как твои жёны, но… – То есть не стоит? – Да нет, не в этом проблема. – Воспринимаешь её тело, причём дело не столько в том, что у неё груди нет – я чувствую, что дело совсем не в этом, это лишь попытка обосновать… ты бы её и ещё и в более молодом виде готов бы был чпонькнуть, но… если бы она была в своём родном теле, которое тебе привычно и приятно, а это – вызывает отторжение. – Да, – батя признался, – мы с твоей матерью стали парой ещё в академии, любили друг друга уже тогда. Нет, не начали заниматься сексом сразу же, но сначала поцелуйчики, свидания, романтика, потом руками друг друга ласкали, долгое время изучали друг друга, не решаясь заходить дальше, пока незадолго до выпуска нам обоим крышку не сорвало от всего этого и мы просто не набросились друг на друга. – Хм… – я задумался, – милая и даже приятная история отношений. Я думаю, смогу помочь твоему горю. И маминому тоже. Существуют способы перестроить ваше тело, вернув вам прошлый вид. – Правда? – батя вскочил, – как? – Очень сложный ритуал. Для начала – придётся осквернить могилы, где хранятся останки ваших старых тел, мне нужны образцы ДНК. И это дело я оставляю на тебя. – Разве тела ещё не истлели? – Не до конца. Принеси мне хотя бы образцы волос, твоих и маминых, а дальше я попробую вернуть вам прежний облик и геном. Это будет несколько сложно, но мне не привыкать. * * * * Если бы не кластер клонов – расчёт ритуала занял бы у меня где-то полгода. Объединив в одно почти пять сотен разумов, я получил сверхразум, который моментально решил необходимые для меня математические задачи – и с помощью чакры я выжег на полу необходимые символы и руны. Чакра в этом плане очень удобна – она в какой-то мере совершенно другая, нежели магия, и её использовать и развивать – моя новая цель в жизни. Я учился ею пользоваться. Ритуал был расчитан точно – ритуал кровного принятия. Использовался для принятия в род и обретения кровного родства с образцами, мог стать немалой проблемой в каком-то смысле. Потому что позволял стать кровными родственниками кому угодно. Я закрыл от всех ширмой сам зал с ритуалом и закончив его, погрузил маму в сон. Ей пришлось снова раздеться передо мной, жутко краснея, и лечь на кушетку. Эх, было бы чего стесняться – в этом плане мужчины более вариативны. Я имею в виду половые органы, зато девушки все одинаковые – я в банях так насмотрелся, что не реагировал на это всё совершенно. Скорее меня привлекала эстетическая сторона вопроса, чем просто вид чьих-то гениталий, сисек или прочего. Форма, красота, и в целом привлекательность. Ритуал был из биомагии и похож на метаморфию, принудительную метаморфию, с изменением ДНК – я взял за образец прядь красных волос, которые отец при помощи Хокаге, достал из могилы прошлого тела Кушины Узумаки… Ритуал был завершён с произнесением длинной формулы… Магия по пентаграмме хлынула в тело и начала его метаморфировать, тело стало увеличиваться, окутанное магическим светом, и наконец сработал магоотсос – лишние остатки магии всосались в чакропечати, запечатанные ими, и на футончике лежало тело уже совершенно другое. Я подошёл и оценил результат работы. Хм… И правда – красные волосы, другие черты лица, такие какие в памяти имела мама – я прочитал её воспоминания о самой себе, чтобы оценить результаты. Это было тело чуть более юное, чем, скажем, Ино, но уже совершенно другое, нежели было до этого – грудь не большая, как у Хинаты, но есть, и вполне себе нормальная, чуть-чуть поменьше чем у Ино. Талия намного тоньше, чем до этого, тело куда более женственно, даже пушок красных волос на лобке появился. Хм… Похоже образец, который достали клоны, был просто с дефектом в развитии и на самом деле ей было на пару-тройку лет больше, чем я предположил изначально, просто биологическое отставание и неразвитость. Надо тщательней подбирать биоматериал! Мама открыла глаза и встретилась с моим любопытным изучающим взглядом. И взвизгнула: – Куда пялишься, извращенец? – она тут же прикрылась руками, – извращенец! – Да брось, – я махнул рукой, – если я перевоплощусь в Наруко, тебе будет проще? – Нет! – А зря. Я отношусь к этому более свободно и спокойно. Всё-таки сам умею быть девушкой, что немало меня радует. Думаю, тебе не мешало бы посмотреть в зеркало на полученный результат. Я щелчком пальцев создал большое зеркало. Маменька, красная как волосы, встала и недовольно спросила: – А почему надо раздеваться? – Ты бы ещё спросила, почему больных перед хирургическими операциями раздевают… Наличие посторонних предметов может сорвать весь ритуал и смертельно опасно. – Чего ты на меня так пялишься? – Оцениваю результат работы, – честно сказал я, – подобные воздействия крайне сложны, знаешь ли. Думаю, я ошибся с выбором изначального биоматериала, тело, в которое ты возродилась, было чуть старше, чем я думал, но неразвито. К тому же, просто оцениваю тебя как девушку. Должен признать, что тело довольно женственно и сексуально – грудь небольшая, но есть и не выглядит как грудь девочки-подростка. Я взял на себя смелость рассчитать параметры метаморфии и произвести некоторые пластические вмешательства в процесс генетического матрицирования. – Нихрена не поняла, – мама нашла халат, лежащий рядом, и одела его, – кроме того, что ты извращенец, на мать заглядываешься. – Чисто формально – ты тоже девушка и тоже сексуальна. А сейчас ты по возрасту примерно как я, так что нет ничего необычного в том, чтобы я оценил твою красоту по достоинству, – отказался я, – Но можешь быть спокойна – я в этом плане взрослый, давно сформировавшийся человек, а не сопливый подросток, у которого стручок встаёт, едва он сисю увидит… Кстати, которую я так в детстве и не пососал… Я вмешался в изначальную систему – то есть чуть-чуть поменял твоё тело относительно обычного. Считай это моим подарком тебе и бате – я изменил черты лица чуть-чуть, сделав их более приятными на вид, обрати внимание на форму челюсти вот тут, – потрогал её за челюсть, – сделал её чуть уже, изменил форму носа на более миловидный, глаза серо-голубые я поменял на более чистый голубой цвет, но не слишком неестественно. Увеличил рост – твоя оригинальная ДНК не дала бы тебе стать выше ста шестидесяти пяти – ста семидесяти сантиметров. Теперь ты вырастешь гораздо выше, до ста восьмидесяти-ста девяноста пяти сантиметров. Ноги более длинные, исправил лёгкую их кривизну. Мама разозлилась: – То есть у меня ещё и ноги кривые? – Слегка. Были. Ладно, я ещё поменял некоторые детали в облике – ограничил размер груди – большая мешает быть шиноби, и со временем обвисает, а ещё с ней спать неудобно, сам знаю, пробовал, так что грудь у тебя будет правильной формы и умеренного размера. И в жизни мешать не будет, и мужчинам нравится. Так что можно сказать – я исправил некоторые недочёты во внешности. И не надо говорить, что это обидно – у всех свои недостатки. – Хм… И какой я вырасту? Я потёр подбородок, кивнул и метаморфировал в тот образ, который в конце концов должен был получиться. Высокая – сто девяносто сантиметров, красивая женщина лет за двадцать. С умеренной грудью второго размера, длинными ногами, идеальной фигурой как у фотомодели. – Ого, – мама округлила глаза, – серьёзно? Вот это – она ткнула в зеркало, – вырастет в это? – Ага. Собственно, уже сейчас всё это у тебя есть, дело только в развитии. Ему поможет хорошее питание и регулярные физические упражнения. И я тебя очень прошу, – я наклонилась к ней, положив руку на плечо, – не надо мне братьев и сестёр, хорошо? Если в моём доме появится третья беременная женщина, то я сойду с ума. У тебя уже внуки скоро появятся – вот с ними и понянчишься. Хорошо? Будем считать, что они тебе заменят детишек. Благо что их будет трое. – Хорошо, – мама слегка отступила, – чего это ты вдруг заговорил о потомстве? – Просто батя там очень хочет тебя того… и поэтому я предупреждаю… Поверь мне, мне двух беременных жён в доме хватает за глаза. Да и потом, не надо спешить, у тебя уже есть сын. Я. А если захочется с детьми понянчиться и компенсировать то, что не смогла понянчиться со мной – у тебя скоро появятся целых три внука. – Пипец. Я бабушка, – у мамы задёргались оба глаза, – бабушка… бабуся… да ну нафиг! Я ещё молодая! – Моложе меня. – Я не в этом смысле! И без этого всего – мне двадцать четыре, мне рано становиться бабушкой!!! – Фактически тебе тридцать восемь, – едко заметил я, – биологически – пятнадцать-шестнадцать, а по разуму – двадцать четыре, так что не парься и живи так, как есть и как себя чувствуешь. Возраст – понятие очень относительное. Для тех, кто живёт столетия и может возрождаться после смерти или менять своё биологическое тело, как я – тем более… Просто не парься об этих мелочах и наслаждайся второй юностью. Возможностью второй раз побыть юной девочкой, а не взрослой обременённой детьми, мужем и прочими проблемами, женщиной… Мама повесила голову. – Ты прав, Наруто. Надо просто не думать обо всём этом и наслаждаться жизнью. Кстати об этом… Как там Минато? – Он отдыхает. Его трансформация прошла более тяжело, чем твоя, но всё в порядке. – Хорошо. Тогда… слушай, а ведь нас теперь будут узнавать все в конохе. – Плевать. Пошли. * * * * * – Минато-сенсей, – Какаши подбежал к бате, который спустился из спальни и тут же протянул мне руку. Я её пожал. – Какаши, – он кивнул. – Минато-сенсей, вы вернули себе свою внешность? – Да. – Но… Вас же теперь все узнают, сенсей? – Ничего. Главное что я снова стал собой, – батя потянулся, – и ещё главнее что Кушина тоже. Наруто, ты просто невероятную работу проделал. Я тобой горжусь. – Спасибо, пап. – Эй, – Учиха напомнил о себе, – Я так понял, что Минато-сенсей это вы? – Да, Саске, – батя потёр затылок, прямо как я, – мы немного тебя неправильно информировали. Наруто нас воскресил, если можно так выразиться. – Это… идиотизм. – Звучит как идиотизм, да, но так оно и есть. – Наруто, – Саске посмотрел на меня. Я уже наливал себе чаю. Эрл грей, крепкий, с молоком. И обязательно чай в молоко – не умеют местные правильно наливать и заваривать чай… тоже мне, великие мастера церемоний. В конце концов, наливать молоко в чай или чай в молоко – это не вопрос вкуса, это скорее вопрос этики. Если мы наливаем холодное молоко в горячий чай то тем самым жестоко и беспощадно сталкиваем их, а если наливать чай в молоко, то чай успеет собраться морально и физически, и подготовиться, чтобы встретить неминуемую молочную угрозу. Это исключительно вопрос совести, как иначе можно смотреть в честные добрые круглые глаза напитка, если налить в него молока? Шучу. – Да, Саске? – я пригубил чаю, и подвинул к нему чашечку тоже. – Ты понимаешь что происходит? – Да, Саске, от тебя скрыли всю происходящую тут в последний месяц вакханалию. По правде говоря, я долго думал над такой вещью как бессмертие. В нашем мире многие балуются способами либо быть сложноубиваемыми, либо возрождаться после своего физического уничтожения. Тот же Орочимару, к примеру. Существуют так же техники грубого воскрешения мёртвых – вроде техники нечестивого воскрешения. – И что? – Учиха склонил голову набок, смотря на блондинистого пацана, который очень похож на меня. Папа тоже смотрел на Саске и слушал наш разговор. Только глаза другого цвета. У меня глаза более голубые, чем раньше были у мамы – теперь они у нас одинаковые. – Совсем ничего не понятно, – Учиха поморщился. – Ничего, привыкнешь. Итак, Какаши-сенсей, как там с миссиями? – А? Да, – Какаши вернул себе самообладание, – мы можем сходить и взять миссию. – Разве тебя не заставил старик? – спросил его отец. – Поскольку вы, Минато-сенсей, только что вернулись в мир живых, то хокаге не спешит нагружать нас миссиями… – Тогда пошли на тренировки. Займёмся ими всерьёз. Кушину тоже надо загнать тренироваться, а то всё болтает с девушками… Вы все очень сильно расслабились, я погляжу? То, что у меня есть мой опыт – не значит, что есть сила – я на уровне генина, не лучше обычного выпускника академии. Поэтому придётся тренироваться как проклятым, чтобы участвовать в экзамене на чунина. Наруто уже поведал мне о вашей проблеме… – Какой проблеме? – спросил Какаши. – Такой. Сенсей, неполноценные команды не могут участвовать в экзамене. Сакура будет только после родов, Ино и Хината тоже, и им противопоказано участие в таких опасных и тяжёлых мероприятиях. Плюс я не могу участвовать. – Это почему же? По-моему ты вполне можешь попробовать. – Проблема в том, что я уже получил звание чунина. Какаши видимо об этом не знал. Он выпучил единственный глаз. – Что? – Что? – Как? – На спор со стариком. Мы как-то поспорили, что я выполню сверхсложную миссию в другой деревне до захода солнца. В итоге я получил право открывать к нему дверь с ноги и стал чунином. С одной стороны вроде бы ничего особенного, просто жилетку подарили, с другой – в нашей команде я меньше всего подхожу на роль лидера. Ну разве что Сакура ещё плоха… – Вот что, – Какаши вздохнул, – если так, то получается, в команде один Саске? – все посмотрели на Учиху, – и седьмая команда не может участвовать в принципе? – Именно. Но пропускать экзамен никто не хочет – ни одна из команд. Три наших команды – были сильнейшими в этом выпуске, флагманские, так сказать, и теперь все три выбыли. – На экзамене можно участвовать не только командами, – пожал плечами отец, – если конечно они не добавят командные дисциплины. Смысл экзамена в проверке личных качеств шиноби, а не работу с другими, поэтому я могу попросту попросить хокаге изменить правила, чтобы убрать оттуда командную работу. Это сразу решит проблему неполноценных команд. – Вот это уже более реалистично, чем искать замену, – признал я, – Ну что, ребят, пошли тренироваться? – Для начала – верни мой плащ, – попросил батя, – я пойду к Хокаге, попрошу вернуть меня в стан живых, а вы с Какаши идите займитесь тренировками. Тебе, Наруто, они не помогут. – Почему же? – Потому что в ниндзюцу и гендзюцу ты благодаря контролю уже можешь за пояс всех заткнуть. Количество чакры увеличится по мере использования, а тайдзюцу… я признаю тебя безнадёжным. Пока ты не преодолеешь свою неприязнь к тайдзюцу, тренировки бесполезны. Поэтому тебе есть куда развиваться – но только количество чакры развивать. Может быть, стоит так же подумать над экипировкой шиноби, чтобы разнообразить тактику. Какаши, – батя посмотрел на своего ученика. – Да, Минато-сенсей? – Конечно, экзамен на чунина – весьма условная вещь, но я хочу, чтобы твой ученик не опозорил ни деревню, ни славное имя своей семьи. Поэтому немедленно иди и тренируй его, а книги Наруко-чан я прошу тебя сдать. Все. И книги Джирайи тоже – на стол. Какаши… бедный Какаши. Это всё равно что отнять единственную радость в жизни – он с видом великомученика выложил на стол подсумок с книгами, посмотрев на них таким тоскливым взглядом, что хотел разжалобить всех… * * * * Папенька и маменька шли рядом со мной – правда, сейчас мы выглядели одногодками, а не семьёй. На этот раз в кабинете Хокаге находились две команды шиноби, и на этот раз я смачно вышиб дверь с ноги. – Хокаге-сама! – Наруто! – Хокаге привстал, но потом махнул рукой, – что ты хотел? – Минато! – раздался голос наставника… о боже, что это был за мужик! В зелёном, бровастый до неприличия – прямо бровеносец, мужик, и самое главное – в зелёном трико! Как супергеройский костюм! – Кушина-чан! – он раскинул руки, – а… собственно… какого хрена? – у мужика дёрнулся глаз. – Гай-сан, успокойтесь, – вмешался хокаге. Впрочем, мой батя ему только был рад: – Гай-кун, ты тоже тут? – Но… я что-то не понимаю, – Гай склонил голову набок. – О, это наш умный сынишка, – батя хлопнул меня по спине, так что я чуть не улетел под стол к хокаге, успел приклеиться чакрой, – ты я вижу всё ещё носишь зелёное… А как же то розовое трико, что я тебе подарил? Неужели ты не уважаешь старого друга? Я представил этого и без того странного бровастого в розовом. Меня чуть не стошнило. А он слегка побелел. – Т… трико? Я его потерял, – тут же соврал он без зазрения совести, – но постой, объясни, как получилось что ты тут и ты… мелкий… – Вот об этом я и пришёл поговорить, – кивнул батя, – Хокаге-сан? Что ж, дальнейший разговор в дословном пересказе не нуждается. Потому что он до неприличия скучный – батя объяснил Хокаге, что он вернул свою внешность и теперь не удастся скрыть его личность. Старик попыхтел трубкой, махнул рукой – верну, мол, вас в живые. Батя поднял вопрос о советниках… которые могли начать ставить палки в колёса. – А о них у своего сына спроси. – Наруто? – спросила мама, – при чём тут Наруто? – После нашего последнего разговора они уже наверное отошли? – Да, советники уже почти восстановились. Так же заходил узнать про вас Данзо, но когда я ему сообщил про тебя – он тут же убежал и попросил его больше не беспокоить. – Да что происходит то? Почему советники так боятся Наруто? – Пришлось с ними поговорить, пап. Очень чувственно поговорить. – Больше так не делай, – попросил Хокаге, – советники в реанимации лежали две недели, и только недавно вышли из больницы. Они же и так немолоды. – По-моему, всей этой кодле с Данзо во главе давно пора на пенсию. Цветочки поливать и бабочек ловить. Они, бать, едва вы с мамой двинули копыта – слетелись как вороньё и разграбили всё ваше имущество. Мне ничего не досталось – ни вещей, ни денег, ни дома, ни даже фотографии любимых родителей. И ещё пытались скрыть от меня, кто мои родители… – Это… правда? – батя резко изменил настроение. Мама тоже. – Э, я всё объясню, – запротестовал Хокаге. – Этому нет никаких объяснений, – взорвалась таки мама, – старик, ты совсем ополоумел? Это практически объявление войны! – Успокойтесь, – хокаге их не боялся, хокаге меня боялся, – я всё вам объясню… не я это решил, так решили советники. – Их придётся убить, – вздохнул отец, – такое нельзя простить. Никак. Только смерть искупит их вину. И то не полностью. Мародёров на войне убивали, а это мародёрство чистой воды – и таков закон шиноби. За такие действия – смерть! – Успокойтесь, – повысил я голос на всех, – Мама, папа, угомонитесь! Тем более вы сейчас ещё мелкие и не сильнее обычных генинов. А с советниками и Данзо я уже разобрался. – Видно плохо разобрался, если они ещё живы, – посмотрел на меня отец. – Более чем хорошо. Более чем. Я слегка пошалил с их сознанием, так что одна мысль обо мне вызывает у них дикую зубную боль, а если думают мне навредить – то начинается резкий приступ поноса. Так что после двух недель зубной боли и обсирания одновременно, они успокоились и теперь держатся от меня на расстоянии. Я не думаю, что вообще окажутся рядом – скорее всего уедут из деревни, чтобы ненароком меня не увидеть или не упомянуть. Едва они пытаются произнести моё имя или ещё как меня обозвать – тут же приступ рвоты, причём очень сильный. Отец шлёпнул себя по лицу: – Как так то? И это ты называешь суровым наказанием? – Ну когда они не поверили – то свалились на землю, блюя, обсираясь и воя от зубной боли… Не самый лучший фон для собрания кланов, на котором решали, что со мной делать… Так что их репутация… подмочена. Пованивает. Физически то убить их легко, а вот уничтожить морально… бесценное удовольствие. Хокаге только грустно вздохнул: – И откуда ты на мою седую голову свалился… Ладно, я понял вас, Минато, Кушина, я восстанавливаю вас в звании шиноби. Однако, поскольку вы потеряли силы – не сможете стать джонинами. Нужно восстановить свои силы. – Вот за этим я и пришёл, – отец всё ещё злился на старика, – потом поговорим. – Ну раз потом то ладно. Ты, Минато-кун, сходил бы отдохнул пока… – Хватит мне, наотдыхался уже. Хочу работу. – Вот это по нашему! – всё ещё присутствовавший тут извращенец в зелёном трико тут же выставил палец вверх, – Минато, сходим выпьем? – Гай, потом... – Обещаешь? – Конечно. Гай-сан вышел. Я потом спрошу, что это за хрен… * * * * * Какаши уже почти успокоился и сел с книжкой около дерева. Пока Учиха Саске тренировался. События последних дней выбили у него почву из под ног – уж кого-кого, а возвращение своего учителя, Минато-сенсея, он не ожидал точно. И ещё этот Наруто, с его малопонятными экспериментами… С одной стороны – всё выглядело радужно, так что единороги кушают радугу и какают бабочками, с другой… у Минато-сенсея хватало врагов во всём мире Шиноби, и ещё больше тех, кто хотел заполучить его техники. Похищение вражеских шиноби – это даже как-то в порядке вещей. Ладно бы они скрыли своё существование – так нет, и теперь Минато-сенсей, пока недостаточно силён, ходячий лёгкий приз для многих. Это значило только одно – не будет им покоя. Хватало так же проблем с самим Минато-сенсеем. Характер у него крутоват, и он один мог всерьёз заставить Какаши надолго потерять покой – заставить тренироваться как проклятому. И ещё самому тренироваться… Хатаке захлопнул книжку и начал ходить кругами. С одной стороны – нет вроде бы ничего невероятно хорошего в том, что учитель вернулся в мир живых – он и не должен был умирать таким молодым, и Наруто не должен был расти без отца, а Хокаге и советники – всё больше и больше наглеть. С другой – это всё-таки необычно… но в мире шиноби – не нонсенс – над бессмертием или воскрешением многие бились, и у некоторых даже удавалось обрести подобие бессмертия или вернуть кого-то с того света. Медицина ещё недостаточно хорошо изучила этот вопрос. Какаши сел, снова встал и укорил себя за нервозность. Ему было… трудно думать о чём-то другом, кроме как о встрече с учителем. Впрочем… Минато-сенсей не был лучшим другом, просто узы наставника и ученика сильны всегда. Какаши вздохнул. Проблема была в том, что хоть Минато-сенсей и вернулся в виде пацана, а не мужчины, ему понадобятся считанные годы – глазом моргнуть не успеют, как уже снова будет взрослым, но пока что – он ничем не отличается от остальных генинов. Кроме своего титула экс-хокаге и ценного опыта шиноби – всё равно до Хирузена или Санинов ему далеко по опыту – те прожили десятки лет в мире шиноби, а Минато-сенсей – меньше десяти лет от выпуска до своей кончины уже в титуле Хокаге. Можно сказать – гений, но новичок. Сейчас именно он, Какаши, должен был защищать своего учителя, а не наоборот… Учиха просто… проигнорировал всю ситуацию – ну смог Наруто что-то такое учудить – и молодец. И флаг ему в руки. Одержимость Силой никуда не делась, как и планы отомстить своему брату – Саске просто перестал психовать по этому поводу и считать месть смыслом своей жизни, но ни за что не стал бы от неё отказываться… Новость о воскрешении безвременно почившего четвёртого хокаге разлетелась по всей конохе. Мало кто в неё сразу поверил, пока не увидели Минато Намиказе собственной персоной… И Минато был вынужден уйти в загул по своим старым друзьям и товарищам… * * * * – Нда, – Мама случайно прорезала ножиком стол, – ну и ножи у тебя, Наруто. – Да, для этого ножа есть специальная доска. Вот тут, – я положил перед ней разделочную доску. Вообще-то это специальный чакро-щит, рассчитанный на попадание техник, ударных волн и отражение или поглощение огромного урона. Уменьшенный до размеров доски для разделки, щит мог использоваться с моим кухонным ножом, все способности ножа не могли прорезать его – защитные свойства щита такие, что он и адское пламя может запечатать, и отразить ещё много чего. Мама наклонилась к нему и повела носом. – Чую чакру девятихвостого. – Я укрепил ею разделочный щит. Вообще-то это предмет экипировки, – я поднял его, увеличил в размерах – щит имел каплевидную форму, классический такой, относительно маленький – всего тридцать на сорок сантиметров – остальное – это энергетический щит, состоящий из заклинаний и чакры. Энергетический щит намного больше основы, в форме рыцарского каплевидного щита… – Ого, – мама вздёрнула брови, – эта штука выглядит круто. – Может отражать или поглощать вражеские техники, – согласился я, – и защищать от оружия. Очень прочная штука, – уменьшил и положил на стол, – ты хотела что-то приготовить? – Конечно! Я люблю готовить. – Правда? А моих девочек научишь? А то они конечно хотят, но не умеют вообще. – Могу, – мама улыбнулась, – вижу ты поставил новую плиту… как она работает? Это же не электрическая… – Я использовал чакру. Просто небольшие фуиндзюцу, вот эта рукоять регулирует температуру поверхности. – Интересно. Ладно, – мама загремела кастрюлями, – ты отца не видел? – Он ушёл к Хиаши-семпаю. Сказал, что надо поговорить с родственниками, туда ещё Иноичи-сан направился. – Хиаши, – мама поморщилась, – каменный человек. – Ошибаешься. Он как хината – снаружи один, внутри другой. – Пошляк, – мне тут же прилетело половником. – Эй, я про эмоции, а ты о чём подумала? Сама пошлячка! Зря я это сказал – пришлось укрываться от удара сковородкой своим щитом. Щит выдержал, сковородка погнулась. – Наруто! – мама разозлилась, – хватит. Пошлых. Шуток! – Эй, между прочим я ничего такого не имел в виду, сама на эту тему съехала. Сковородка погнулась сильнее. Щит выдержал. – С тебя новая сковородка. – Я эту могу выгнуть. – Давай. Мама взялась за готовку, я ей не мешал. Готовить она умела. Кухня была ей немного непривычна – прошлые хозяева тут много что поменяли, но всё-таки ориентировалась она более-менее, и быстренько закинула рис, нашла соевый соус… Для меня стал неожиданностью теневой мамин клон, который притащил целый пакет рыбы, которая тут же отправилась на сковородку… – Наруто, мне немного неудобно, когда ты так на меня смотришь, – пожаловалась она, – что такое? – Просто пялюсь, – я подпер голову руками, – как ты готовишь. Эх… – Хватит. Иди вон лучше на стол накрой – скоро вернётся Минато. – Не вернётся. Если он пошёл к Хиаши – то это надолго. Если там ещё и Иноичи – то это до утра. – Брось, главы кланов конохи не такие как ты думаешь. Конечно же они оказались такими, как я думаю – Маму пришлось утащить в час ночи в спальню и заставить идти спать, и не париться по поводу возвращения отца. А я… Я проснулся ближе к одиннадцати, судя по солнцу за окном, и от шумов и криков внизу. Анбу притащили отца, причём фонило от него сивушным духом – как от винокуренного завода. Мама тут же в крик, мне пришлось её удерживать, чтобы она не начала драться. – Успокойся, – я схватил её за руки, – что за привычка – чуть что – сразу бить людей. – Пусти! Это где видано – пьянствовать, такой пример ты хочешь показать сыну? – спросила она у бати гневно. – Эм… – он очнулся и судя по выражению лица, плохо соображал. – Наруто, пусти меня. – Драться не будешь? – Не буду. Я тут наготовила ему, жду, – она обиделась, – а ты… – Ой, извини. Хиаши-кун такой достаёт бутылку… ну и Иноичи-кун тоже, а я что? – оправдывался он, – за здоровье да за семью не выпить что ли? – Ты совершенно, абсолютно не умеешь пить! – Мама упёрла руки в боки, – сколько раз я тебе дурню говорила – не умеешь пить – не пей! Много ты выпил? – Да одну бутылочку вина, – тихо сказал батя, смиренно повесив голову. – И что, с бутылки развезло? – я удивился. – Твой отец, – гневно отчеканила маманя, – совершенно не умеет пить. Понюхает – уже валится под стол. – Не преув… ик, – Батя схватился за голову. Я пожалел болезного и сходил на кухню, достав опохмелиться и применив заклинание от головной боли. Батя высосал бутыль самодельного пива и блаженно улыбнулся, – ох… отпустило… Похоже, он и правда… не умеет пить. Совершенно. С одной бутылки местного вина запьянеет разве что ребёнок, и то не сильно – здесь вино было примерно как эль – градусов до десяти, спирта там… немного. Мама уже распахнула окна, чтобы проветрить помещение. – Ладно уж. Прощаю. Но больше не пей! – Эй, Наруто, есть закурить? – Обойдёшься, – мама тут же влепила ему по затылку кулаком, – нашёл что спрашивать! Нам сегодня нужно к Какаши, а ты в таком виде! * * * * Хината была по-своему счастлива. По-своему, потому что она не имела представления о том, что такое счастье, но она определённо его испытывала. Ей, как и многим японцам, удавалось быть одновременно очень стыдливой и очень развратной одновременно. Стыдливость её всегда мучила, но ей это нравилось. Хината смущённо краснела, думая, что мечта, в виде Наруто, всё-таки исполнилась. Наруто любит её, она краснела и перебирала пальцами, когда об этом думала. Ей очень хотелось ещё немного побыть с Наруто наедине, хотя… она слишком смущалась этого. Другое дело Ино – та вместе с Кушиной гремела сковородками на кухне, откуда доносились вкусные запахи и лёгкий японский мат от обеих. Хинате было стыдно, что она теперь жена, хотя её давным-давно к этому готовили, с малолетства, что она рано или поздно будет должна выйти замуж. Хината очень смущалась своего положения – ведь все видели, что она с наруто… Тут она начинала снова краснеть, смущаясь ещё больше. Стеснение никуда не могло деться. * * * * *   Митараши Анко хмуро глядела на кафе с данго. За последние несколько недель она начала много есть – и сейчас ей это совершенно не нравилось. А ещё к ней начала наведываться Наруко, что ей нравилось чуть больше. Розовой она себя не считала, но ведь с Наруко не было ничего такого… серьёзного. Митараши хмуро посмотрела на кафе и превозмогая себя, отвернулась. Улочка конохи была обычной – небольшие дома, много домов, жители, и слишком, слишком много всяких кафешек и забегаловок на каждый квартал – от них буквально нигде не скрыться. Анко укорила себя – становиться пухлощёкой ей совершенно не хотелось. Поэтому поспешила по улице. Было бы интересно, наверное, проводить свободное время с другими – подумала Анко. Её, как ученицу Орочимару, в деревне сильно недолюбливали. А сила общественного мнения в Конохе часто была выше закона. Поэтому для всех она полупреступница, полувраг. Шиноби не любили её – ещё свежи были раны, нанесённые всеми. Она была дружна с хьюгой – та умерла, Яманакой, с Инудзукой, и ещё несколькими, были и сокомандники. Но потом всё пошло прахом – в ту ночь, когда Орочимару сбежал из деревни, попутно нагадив четвёртому хокаге и устроив диверсию – в деревне началась охота на ведьм. И хотя глупую девочку от преследований защитили, но всё равно – тень змеиного санина следовала за ней. Анко глубоко задумалась, вспоминая тот день, когда её бывшие друзья, которые улыбались ей и махали руками недавно – отворачивались в её присутствии и спешили поскорее покинуть любое место, где она появлялась. Это было… противно. Никому из них нельзя оказалось доверять – все готовы предать. Погрузившись в свои печальные мысли и обиды, Анко снова захотела заесть стресс – и сейчас то же самое. Стоит ей только появиться где-нибудь, все тут же разбегутся. Отвернутся, или сделают вид, что её там нет, если уж не смогут уйти. Дорога была извилистой – архитектура конохи довольно беспорядочная. Ничего не предвещало беды, как вдруг... – Анко-сан, – окликнул её голос. Анко обернулась. Сзади стоял АНБУ. – Да? – Срочное сообщение от Хокаге-сама. Анбу протянул ей свиток и развеялся. Клон. Анко аккуратно развренула бумагу и прочитала. Нахмурилась. Что ж, обиды обидами, но работу никто не отменял. Она юркнула в ближайшую подворотню и достала из-за пояса маленький свиток с печатью, распечатала маску лисы и надела на лицо, после чего переоделась в одежду АНБУ. Как и многие доверенные лица третьего хокаге, Митараши работала в АНБУ. Хотя ей иногда казалось, что её туда взяли только из-за того, что она тесно знала Орочимару. Через несколько минут она уже была на месте. Всё с виду было… не слишком понятно. Точнее совсем непонятно – в одном из довольно богатых домов лежал на полу мужчина, с ножом в груди, вокруг столпились зеваки. Анко прикрикнула на них и нашла взглядом генинов, немолодых уже шиноби, которые здесь стояли, и прикрикнула на них: – Какого чёрта здесь столько гражданских? Немедленно вывести! Генины без особой охоты пошли вытаскивать с места преступления многочисленных зевак – некоторые шли сами, некоторым пришлось дать пинка. В конце концов, остался только один молодой парниша, лет восемнадцати. – А ты… – Татими Сасуба, – представился он, – я здесь работаю. – Вот как? Этот человек вам знаком? – Это хозяин дома, – ответил парниша, нервничая. Анко он сразу не понравился – глаза у него какие-то безразличные и бегающие. И сам он весьма… странный. Дёрганый, нервный. Хотя… должно быть это естественно в его возрасте и состоянии. Обычный простолюдин, не шиноби. Прислуга. – Рассказывай, что произошло? – потребовала Анко. Сасуба нервничая, начал объяснять: – Сегодня ночью я… эм… проснулся от шума наверху, забежал, а тут вот. – Почему сразу не сообщил? Сасуба только развёл руками и анко мысленно махнула на него – странный он какой-то тип. Тело было самым обыкновенным – удар ножом в грудь, оценив взглядом руки прислуги, она хмыкнула – не похоже чтобы эта дохлятина мог действительно убить человека, да ещё и одним сильным ударом. Работа у АНБУ была разная – в том числе и преступления, которых в Конохе всегда хватало. Часто шиноби не обращали внимания на такие вещи – и в скрытых деревнях не было особо правопорядка – организованную преступность всегда уничтожали, серийную тоже, а случайная в любом случае будет. Анко отошла к стене и подумала. Кто же мог убить человека, да ещё и ночью. И ещё этот Сасуба, что-то он точно недоговаривает. Почему взрослый мужик живёт в одном доме не с девушкой-служанкой, а с этим мальчиком? Голубые? Может быть. Может быть. Анко осмотрела тело ещё раз, стараясь найти хоть что-то полезное. Картина преступления начала немного складываться, но ей было ещё очень и очень далеко до полного понимания. – Я могу идти? – спросил Татими, ему явно было неприятно здесь находиться. – Нет, с вами ещё предстоит побеседовать. Кем был покойный? – Он владел маленькой лавкой, внизу, – ответил Татими. – Вы приносили своему хозяину ужин? – Нет, что вы, я спал. – Тогда это он сам, – на столике возле кресла стояла бутылка саке, открытая. По всему выходило, что он с кем-то пил. Выглядит как зажиточный купец, а не мелкий торговец – дорогой халат, хорошая мебель, прислуга… слишком уж убиенный жил на широкую ногу, для той мелкой сошки, которой он был официально. Анко с подозрением посмотрела на Татими и спросила: – Ваш хозяин принимал гостей? – Да, двух мужчин, – ответил Сасуба. – А бокала всего два. Он что, не пил с ними? – Нет, – покачал головой служка, – он вообще никогда не пил. – Откуда тогда в доме алкоголь? – Мы держим его для гостей. – И часто к вам ходят гости? – Иногда, к хозяину. Впрочем, нюх Анко улавливал что-то неуловимое и неправильное в этом всём. Здесь пахло… женщиной. Осмотрев бокалы, она убедилась – на одном из них – губная помада. Ну да, как же, двое мужчин. Сасуба явно прикрывал кого-то. Вот только кого? Запах женщины уже почти выветрился – окно было распахнуто. – Эй, вы, молодцы, окно было распахнуто, когда нашли труп? – Нет, – ответил один из генинов, – закрыто. – Кто открыл? – Я. – Идиот, какого чёрта, – Анко вскипела, – почему? – Ну так это… душно. – Идиот, – ещё раз сказала уверенно Анко. На подоконнике ничего такого не было – ни следов женского ботинка, ни записки с именем убийцы…. Анко только грустно вздохнула – если бы запах не выветрился, можно было бы сказать намного больше. – Унесите тело на экспертизу, – бросила она генинам, – Сасуба. А теперь ты расскажешь мне правду – кто та женщина, что была здесь? Почему ты наврал про то, что спал? Паренёк сглотнул. – Я… я ничего такого не знаю, честно, клянусь! * * * * * Митараши устала – просто до невозможности, от того, сколько за сегодняшний день на неё свалилось работы. И ведь не в первый раз уже. – Ибики-кун, всё намного сложнее, чем говорит этот идиот, – сказала она, хозя из угла в угол пытошной. Ибики Морино пил чай. Он был единственным, кто смотрел на Анко без презрения и даже дружелюбно. Она ему отвечала тем же. – По-моему парень всё сдал, что нужно. Убила женщина, занимались криминалом, что мы, будем искать какую-то незнакомку по всей конохе? Скорее всего её тут уже и нет. – Не всё так просто, вот чувствую. Что-то не сходится. – Что? По-моему всё сошлось. – Женщина должна быть шиноби, чтобы так сильно ударить человека. Что мужчина может – я верю, а стройная хлипкая девушка – это вряд ли. – Девушки бывают разные. Ты например смогла бы? – Да ну тебя, – Анко отмахнулась, – следов борьбы нет, значит удар был внезапным. Из дома явно пропали документы – на полках нет пыли, там явно что-то лежало. Скорее всего это документы, уличающие убийцу и убитого в связи с чем-то или кем-то. Я уверена, что убийца всё ещё в деревне. Она не могла просто взять и убежать. – И кого нам искать? – Я опросила соседей – никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Похоже единственный, кто видел убийцу – наш мальчик. Коли его до последнего. Дважды упрашивать Ибики не пришлось. * * * * * Хокаге попыхивал своей трубкой и у него жутко испортилось настроение. Причиной его испорченного настроения был предстоящий экзамен на чунина. По большому счёту, экзамен – это просто фарс. Каждая деревня сама решает, кого кем назначить – это глупо, проводить игрища, но это были всеобщие состязания шиноби, а не настоящий экзамен. Их единственный смысл – это столкнуть лбами разных шиноби, проверить их и заодно показать себя всем. Самый главный смысл этого экзамена заключался в пари. Во время экзаменов делали ставки. Крупные ставки, страны ставили на победу своих шиноби свои политические интересы – а таких мелких задач накопилось у всех немало – начиная от принадлежности мелких деревень на границах и заканчивая торговыми договорами. Поэтому особенно важно сделать так, чтобы шиноби конохи достойно себя показали – участвовать в экзамене можно сколько угодно, однако – как правило, второе и последующие участия уже ничего не дадут – это хвастовство. Собственными гениями, молодым подрастающим поколением, генинами, которые в будущем станут великими шиноби. Анко вежливо поклонилась. – Что у тебя? – хокаге убрал трубку, – что-то случилось? – В Конохе убит один из членов мафии, группировки так называемого Гато. – Опять он, – Хокаге поморщился, – заноза в заднице. Что он натворил на этот раз? – Его человек действовал в конохе в течении как минимум двух последних лет. Его убрали, кто-то из своих. Документы изъяли или уничтожили – ничего толком выяснить не удалось. – Вот как…. То есть в конохе уже два года действует какой-то бандит, через своих лиц, а я ничего об этом не знаю? Убивает людей, что ему могло понадобиться? – Не могу знать, хокаге-сама. – Исполнителя нашли? – Ищут, хокаге-сама. По предварительной информации это женщина, больше ничего неизвестно. – Плохо работаете, Анко-чан, плохо, – вздохнул Хокаге, – пора нам разобраться с этим мафиози. Он слишком нагло ведёт дела и слишком суёт свой нос в коноху. У меня там есть человек из страны волн, мостостроитель, он обратился за миссией по защите его. Скорее всего конечно же он нам врёт, и у него нет денег на миссию. – Хокаге-сама, разве Гато в стране волн? – Да, сейчас он именно там. Данзо его защищал, мол, нужная сволочь, но это уже переходит все границы – пусть нужная, но в деревне устраивать криминал – я не позволю. Надо этого Гато ликвидировать. И найти… Договорить он не успел – в кабинете сгустился воздух, полыхнула молния и с грохотом посреди кабинета появился… Наруто. Он был в своей обычной одежде, только слегка покачивался. И держал на плече… Вот тут Анко почувствовала, что кровь вся бросилась к лицу. На плече наруто стонала и извивалась, явно пытаясь освободиться, голая женщина, лет двадцати, может быть. Наруто придерживал её рукой за аккуратную круглую задницу, руки женщины были стянуты наручниками с розовым мехом, во рту торчал кляп, похожий на красный шарик с дырочками, торчащая прямо в лицо Анко девичьи прелести были красными и с ними явно что-то непотребное делали, причём много раз, чуть выше их – из задницы торчал… Рыжий хвостик, явно прикреплённый к чему-то вставленному в задний проход, а на голове у несчастной был ободок с кошачьими рыжими ушами. Она ревела и извивалась. Наруто деловито подошёл к столу, и перекинул женщину на стол. Она лежала, обессилев, лицо её было красным от смущения. Наруто слегка покачнулся. – От же ж холера… Хокаге-сама, я вам тут шпиёнку поймал. – Наруто? – Хокаге посмотрел на голую распростёртую женщину. Грудь у неё была большой, торчали соски, в остальном природа её тоже не обидела красотой и привлекательностью. Впрочем… На заднице виднелись ярко-алые следы ладоней, её явно жёстко отшлёпали. Она закатила глаза и пыталась что-то промычать. – Наруто, – Хокаге собрался с мыслями, – что это за женщина, почему она в таком непотребном виде? – О, это долгая история, хокаге-сама, – Наруто улыбнулся, – но если коротко – я её допрашивал с особым пристрастием. Позвольте представить – Момо, убийца, работает на некоего мафиози Гато. Пряталась в конохе, а спалилась в женской бане, где я её и обнаружил. Она всё же имела глупость туда пойти. – Опять ты, – Хокаге приложил руку к лицу, – сколько раз я тебе говорил – не надо пародировать Джирайю. – Эй, не сравнивайте меня с этим неудачником-вуайеристом! – возмутился Наруто, – О, Анко-чан, и ты здесь? Анко всё ещё не могла отойти от зрелища пойманного и явно подвергнуто сексуальным пыткам тела. – Ау, Анко-чан, – Наруто помахал перед её лицом рукой. – Чего тебе? – огрызнулась Анко. – Хотел поздороваться, разве нельзя? Я вообще сегодня оказался на удивление скучно свободен – и поэтому искал тебя, дабы пригласить в ресторан, покушать вместе с красивой девушкой. – Вот так ты кушаешь в ресторане? – Эй, это убийца и уголовница, я её допрашивал. Ничего такого у нас не было, – буркнул он, порозовев слегка, – я может с искренним чувством хотел пригласить тебя, без всякой задней мысли, восхищаясь твоей необычайной красотой, стройной талией, грациозной осанкой, мягкими и нежными как лепестки молодого цветка поутру, чертами лица и добрым взглядом, в котором хочется утонуть, – наруто перешёл на вкрадчивый шёпот и говорил с такой искренностью и любовью, с таким неподдельным восхищением, что даже хокаге мысленно присвистнул – Анко же впала в ступор и сердце её забилось чаще. Нечасто ей вообще делали комплименты, а наруто говорил так мягко и искренне, что хотелось закрыть глаза и слушать, слушать, слушать, наслаждаясь этим ощущением. Анко так и сделала, а Наруто продолжил в самых поэтических выражениях обхаживать её красивые губки, нежные ручки, и так далее. Хокаге накинул свой хаори на голую пленницу, лежащую на столе, и крепко тряхнул Наруто и Анко. – Наруто. Тебе двух жён мало? – Всего лишь двух? Конечно. Тем более они сейчас беременны и к ним лучше вообще не подходить. – Я им всё расскажу, если продолжишь соблазнять куноичи. – О, я надеюсь на это, – Наруто улыбнулся, – они будут рады. Хокаге завидовал. Анко слегка вынырнула из странного состояния и всех отвлёк сдавленный стон со стороны стола. – Рассказывай, – потребовал Хокаге, – кто это? – А, ну в общем, выяснить удалось вот что – подослана неким Гато, чтобы убить некоего Омамори Гандзю. Шиноби среди них нет, но… настроение париться в баньке она мне испортила. Хокаге кивал. – Что-то такое я и ожидал. У тебя слишком извращенсакие методы допроса, Наруто. – Завидуйте молча, – отбрыкнулся блондин, – доставлять удовольствие прекрасным женщинам – это великое искусство и цель в жизни для любого настоящего мужчины. Кстати, Хокаге-сама, как там обстоят дела с экзаменом? – Не начинай, – Хокаге обернулся к пленнице и вытащив откуда-то из стола свиток, запечатал её, – возни слишком много. А тут ещё этот Гато… Совсем обнаглел – решил в конохе свои грязные дела проворачивать. Он нанял убийц, чтобы убить мостостроителя, который хочет построить мост в страну волн. Но в конохе убивать его побоялись. – Кто этот Гато вообще? – возмутился Наруто, - я его должен знать? – Так, бандит, с большими связями. Якобы владелец транспортной компании, обычный человек, не шиноби. И никакого отношения, судя по всему, к шиноби не имеющий. Наруто подумал, что тут всё так же похоже. Волшебники презирали маглов, некоторые наоборот, но и те и другие не считали их своими. Их, волшебное общество отдельно, магловское – отдельно, и ничего их не связывало. Простые люди мало значили для шиноби – хотя в отличие от мира волшебников, это не принимало форму полной изоляции. Наруто думал, есть ли в стране волн красивые девушки. По всему выходило, что должны быть. Анко ждала. – Вот ты и отправишься в страну волн, – сказал Хокаге. – За коим хреном? – не понял Наруто. – Пора приструнить Гато. – А за него никто из деревень шиноби не вступится? – Нет. Он сам по себе, может разве что нукенинов нанять. С такой плесенью даже туманники дела вести не станут. Отправишься вместе с седьмой командой, Анко, ты тоже отправишься с ними. – А я то почему? Это же миссия ранга не больше Б. – Нужно нейтрализовать Гато и его бандитов. Но что более важно – нужно добраться до его денег – а я уверен, эта сволочь спрятала все деньги. Гато – не классический отморозок, это магнат, с большими деньгами. Даже очень, очень большими. Страну волн он уже долго грабит – твоя задача добраться до этих денег и выудить из Гато всё, что он имеет. Чем больше – тем лучше. – Грабь награбленное, – хмыкнул Наруто, глядя на Анко с теплотой и несколько… восхищённым взглядом. Анко заалела. Хотя уже не девочка, но в душе она всё же законсервировалась в том возрасте, когда её бросили все – в свои пятнадцать лет, и с тех пор не менялась и не взрослела… эм… эмоционально. То есть не превращалась во взрослую, недовольную жизнью и ожидающую ухаживаний от мужчин, женщину. * * * * *   Какаши выглядел очень… Недовольным. Его можно было понять – он был под градом любвеобильных подзатыльников моей мамы – для неё он был учеником папы, то есть младшим, и она никогда не стеснялась его шпынять за его опоздания, за лень, за чтение эро-литературы, тем более – при подрастающем поколении. На этот раз меня разбудили крики мамы, о том, что я такой засранец, ничего ей не сказал, а ей надо собраться, накраситься, одеться, и вообще – я враг народа, а мама – невинно пострадавшая. От этих криков проснулись и мои две очаровательные жены, и выглянули из своей комнаты. Мы спали в разных комнатах, с недавних пор они меня выгнали из спальни, поскольку втроём в одной кровати неудобно, тем более учитывая их положение. Это только в книжках Наруко люди спят друг с другом в одной постели обнимаясь и целуясь во сне – в реальности… это немного неудобно. Меня и пинают, и в бок шпыняют, и то я на кого-то лягу, то на меня, отлежат всё, в общем – это то ещё… Плюс ко всему у Хинаты и Ино-чан начался период жёсткого обострения гормонального фона – они могут обидеться даже если я неправильно лежу. Они похожи на накуренных и нажравшихся кофе одновременно – Хината однажды проснулась посреди ночи и попёрлась искать тортики. Не найдя дома ни одного торта, она чуть было не ввалилась в спальню мамы и папы – хорошо что те к тому времени все свои «дела» уже закончили и просто лежали и курили – вид сонной хинаты, одержимой идеей прямо сейчас найти где-то тортик, сбил бы весь настрой. В итоге мама её проводила, погладила по голове, поцеловала в щёчку, и отправила папаню за тортом. Где он его достал в час ночи – никто не знает, но факт есть факт. Украл наверное в кондитерской – в этом мире сладости были совершенно не такие, как в моём родном – здесь вообще сладости примитив полнейший. Не было ни шоколада – какао-бобы тут не росли, а уж когда я однажды приготовил пирожное по старой памяти – у мамы и девочек случился приступ сладколюбия – они на меня смотрели так, словно я изобрёл как минимум кулинарию в целом и все сладости – в частности. Местная кухня похожа на японскую, но со следами множества других. Но всё равно, слишком похожа на японскую. Дни текли очень неспешно – я работал. Писал новые творения Наруко-сама, а родители… родители пропадали с утра до ночи – они стремились всеми силами вернуть себе форму – видите ли, их не устраивало их физическое состояние, контроль чакры и умения. Слабаки, в общем, и впервые возможно с прошлой жизни, Минато сумел загнать Кушину на тренировки и заставить впахивать в стиле Гай-сенсея. Осталось лишь одно нерешённое дело – попытки вернуть в мир живых маму Хинаты. Нестарую ещё женщину, которая явно не должна была умирать молодой. Единственная причина, по которой я откладывал воскрешение – это нежелание разочаровать беременную девушку, если что-то пойдёт не так – поэтому я отговаривался тем, что в отличие от моих двух прибабахнутых, с её мамой всё сложнее и нужно провести длительную подготовку, найти подходящий материал и провести крайне сложный ритуал вызова души. В общем, тормозил дело как только мог. Хината слишком эмоциональная девушка, слишком чувствительная. Ей не хватает наглости Ино. Хотя она старается, но гормоны всё портят. Какаши взмахнул рукой. – Йо, Наруто. Как жизнь? – Отлично, сенсей, – улыбнулся я, – а у вас? Какаши единственным взглядом покосился на сидящую неподалёку маму. Она выглядела сейчас как самая обычная девушка-шиноби, шестнадцати-семнадцати лет, красные как кровь волосы собрала в хвост на затылке, сидела и читала что-то. Наверняка отобранную у Какаши книжку. – Понятно, – я подошёл ближе, – и давно это у вас? – Всегда, – буркнул Какаши, – ты бы слышал, как она выговаривает… – О, я с ней живу, – шёпотом сказал я, – вам ещё повезло, у вас есть Куренай-чан. – Не напоминай. – А что так? Поссорились? – Наоборот, всё хорошо. Даже слишком. Вот что, Наруто-кун, ты всё взял? – Из походного? Да, набрал из дома чего нашёл, так что можем отправляться. Долго нам на своих двоих переть до страны волн? – Где-то с неделю. Я огляделся по сторонам. Мы назначили встречу перед восточными вратами конохи. Вся деревня была обнесена высоким забором с сигнальными фуиндзюцу. Это мелочь, если надо действительно защитить территорию. Но… проникнуть в деревню незамеченным очень нелегко. Она вся обнесена стеной. В японском стиле, не европейском, к сожалению. Ветер слабый, трепал листья деревьев, ветви их слегка покачивались, а перед воротами никого кроме нас не было – вот перед западными вратами – столпотворение, а восточные… никому не интересны. Денёк был погожий, так и шепчет ветер – иди погуляй. Небо ярко голубое, с редкими белыми облачками. Всё вроде бы… в порядке. То есть ничего такого, что меня бы встревожило – волшебник вообще существо очень полагающееся не на разум и логику, а на ощущения. И сейчас ощущения говорили мне, что всё в порядке – как будто мир накрыла пелена мирного спокойствия. Я на мгновение ощутил себя мальчиком Наруто, обычным пацанёнком, без особых тайн и секретов, искренне любящим хорошую погоду и шалости. Собственно, почему бы и не быть самим собой? Я не злобный тёмный маг, а каждый взрослый в душе ребёнок, просто успешно это скрывает. Наслаждаясь видом окружающей природы, я заметил Митараши. Девушка шла при полном параде – чунинский жилет, подсумки с печатями, она напоминала восточную красавицу. Вообще, женщины востока до сорока-пятидесяти лет не стареют, а потом мгновенно превращаются в старух. Молниеносно. Митараши по местным меркам была ещё очень молода, и что главное – если в Англии в двадцать восемь женщине уже можно было дать двадцать восемь, то тут… Скажем так, я бы с тем же успехом дал ей семнадцать. Она была невысокой и миниатюрной, если бы не одно но – немаленькая грудь. Мама в её нынешней модифицированной форме – по меркам восточных девушек очень высокая, а Анко – ниже среднего. Она заметила меня и кивнула: – Наруто. – Анко-сан, – я улыбнулся, – как я рад вас видеть. – Хватит ворковать, – я не заметил, как мама оказалась у меня за спиной и нежно влепила мне затрещину, – ты на миссии, а не в борделе! И ты, – она просверлила взглядом Анко, – не вздумай соблазнять моего мальчика. – Кушина-чан, успокойся, – Анко вежливо улыбнулась, – и потом, никто Наруто не соблазняет, это он… похоже всех вообще. – Вот ещё, наговариваешь на моего сына. – Мам, успокойся, Анко права. Я редко встречаю инициативу со стороны девушек. Впрочем, это и не важно, если девушка действительно красивая, – я улыбнулся слегка порозовевшей Анко, – а где наш заказчик? Где это проспиртованное туловище? И где Саске? – Похоже, они придут позже, – ответила мне Анко, – Какаши-кун, я и Наруто-кун назначены Хокаге для путешествия в страну волн. Но задание у нас там несколько иное. – Понимаю, – кивнул Какаши, – впрочем… это уже без разницы – всё равно до окончания нашей миссии мы будем вместе. – Похоже на то. Довольно редко команды совместно выполняют миссии. Что ж, до страны волн – мы в твоём полном подчинении. Какаши потёр щёку и кивнул. Мама хмыкнула – мол, ну вас, буду я подчиняться Какаши… Что ж, можно сказать, что психологическая атмосфера в нашем коллективе весьма дружественная, но не без проблем. Мама наезжала на Анко, Какаши было неудобно командовать женой своего сенсея, а я – делал комплименты Анко, как единственной девушке в команде. Саске шёл вместе с заказчиком. Точнее – Саске тащил на своём горбу пьяное в дупель тело мужика лет шестидесяти, в дурацкой соломенной шляпе и крестьянской одежде. Учиха явно испытывал муки не столько от тяжести ноши, сколько от густых ароматов, издаваемых заказчиком. Лето уже подходило к концу, и лёгкий поздне-летний ветерок дыхнул на нас со стороны деревни, принеся сивушные пары как от винокуренного завода. Мама закашлялась, Анко нахмурилась. Я сочувственно посмотрел на Саске. – Хокаге что, хочет, чтобы мы это заспиртованное туловище на своих горбах тащили? – первое, что спросил Саске, сваливая нам под ноги пьяного до зелёных чертей заказчика, – всё, с меня хватит. Я этого урода досюда дотащил из пивной, дальше вы сами! – голос у него срывался, – бомжей всяких тягать… – Ладно. Обещаю, тянуть на себе мы его не будем. Я огляделся по сторонам и достал из подсумка маленький чёрный свиток с множеством печатей, и ещё один – для запечатывания живых существ. Приложил второй к туловищу и запечатал пьяное тело в свиток. – Он даже не заметит, что был в свитке. Проспится уже дома. – Эй, мы не можем идти без него, – напомнил Какаши, – а вдруг на него попытаются напасть? И вообще, это неэтично. – Неэтично ему… – буркнул я, – зато быстро и практично! Ладно, ща придумаем замену. В чёрном свитке содержались пленники. Биоматериал. Я выбрал одну из печатей и пустил в неё толику чакры. На землю перед нами выпал из пространства печати с громким хлопком связанный и оглушённый человек. На нём была роба пленника, руки связаны оковами, во рту кляп. Я разбудил его и применил заклинание для маскировки. Довольно болезненная магия, которая меняет костную и мышечную структуру – трансфигурация человека в человека. Временно. Осталось только трансфигурировать одежду – поменял её на одежду нашего алкаша и приложил палец к голове: – Империо! Встань. Ты пойдёшь вместе с нами, будешь молчать, изображать из себя мостостроителя-заказчика. Больше ничего не делай. Мужик встал, глаза его затуманились. – Понял, хозяин, – ответил он. – Вот и молодец. А теперь заткнись и следуй за нами. – Эй, Наруто, – Мама схватила меня за плечо, – кто этот человек? Почему он у тебя в свитке, тттебане? – Не надо меня так хватать, – возмутился я, – это просто… эм… биоматериал. Будет шагать с нами до страны волн, может его по дороге убьют. Плевать. – Тебе плевать на этого человека? – Анко удивилась, – какого чёрта ты творишь, Наруто? – Ничего такого. Просто использую наиболее адекватные методы решения задачи, – ответил я ей в том же тоне. – И тебе его не жалко? – Нет. Это же биоматериал, – отмахнулся я. – Где ты его нашёл? – спросил Какаши, когда мы уже выдвинулись. – В соседней стране. И не надо на меня так смотреть, я не зверь какой, чтобы невиновных людей отправлять на смерть. Это туловище имеет грязную и кровавую историю, как и все туловища, используемые для экспериментов, – я облизнулся, – до того как попасть ко мне и принести хоть какую-то пользу своим существованием он был бандитом. Последнее, что он сделал – это изнасиловал и убил двух милых маленьких девочек, лет семи-восьми. Задушил их обеих. И убил ещё немало невинных людей. К счастью, мне не нужно долго искать биоматериал для исследований – среди людей слишком много таких, кто сам просится в лабораторию на вивисекцию… Мама отшатнулась и побелела. Какаши закашлялся. – Мерзавец, – буркнула Анко, – и зачем он тебе? – Ты же видишь. Я взял его разум под контроль и использую как живую куклу. Он заслужил куда более мучительную смерть, чем та, что его ждёт. Но так он хотя бы принесёт пользу своим существованием и своим безрадостным концом. Если его попытаются убить – не мешайте. – Ты думаешь… стоит сделать вид, что мостостроителя убили? – догадался Саске, – обмануть того, кто закажет его убийство? – Совершенно верно, друг мой красноглазый. Пусть наёмные убийцы думают, что выполнили заказ – Гато успокоится и мы сможем без приключений добраться до страны волн. Вот что, иногда заказчик будет якобы спьяну отставать от нас – не обращайте на это внимания. – Хорошо, – Мама вернула себе самообладание и гневно посмотрела на плетущееся рядом туловище. Шиноби не слышали о правах человека, а творили с людьми то, что хотели. И у местных простолюдинов в ходу было очень жестокое обращение с себе подобными – о морали, чести, они и не слышали. Точнее слышали, но у них они уж очень отличные от того, что под этим понимаем мы. Грязные люди с грязными мыслями и грязными поступками. Мусор. Многих вообще не жалко в расход пустить. И мы пошли. Минута. Другая. Пять. Десять. Двадцать. Первым не выдержал Саске: – Слушай, Наруто, а долго нам переть до страны волн? – Несколько дней топать. Уже надоело? – Не то чтобы, – он огляделся, мы шли по утоптанной грунтовой дороге в лесу, – просто спросил. – Кстати, Саске, как там твоя жёнушка? Уже повыела мозги? Саске вздрогнул всем телом: – Откуда ты знаешь? – У меня две. На том же месяце. – Ох, – Учиха шумно выдохнул, – есть такое. Как что-то взбредёт в голову – так всё, пиши пропало. Это же Сакура, у неё горячий характер. – Хорошо что мы здесь, – улыбнулся я, – вот кому я правда не завидую – так это моему папане. На время Сакура будет перебираться к нам в дом, так что у него будет три беременные девушки в стадии «хочутортик». – Оу… четвёртый хокаге конечно крут, но не настолько, – Саске улыбнулся. – Эй, Какаши, – Мама чуть ускорилась, – Какаши-кун, – она взяла его под локоть, что в местном менталитете было выражением либо близких интимных, либо родственных отношений, – Какаши-кун, может расскажешь, что мы пропустили с Минато за последние годы? – Эм… – сенсей свободной рукой потёр подбородок, – Узумаки-семпай, да тут нечего особо рассказывать. – Брось, ты хочешь сказать, что пятнадцать лет ничего не происходило? Давай, раскалывайся, – она слегка его тряхнула. * * * * * – А мы никуда не спешим? – я посмотрел на непонимающие взгляды Какаши, Анко, мамы и даже Саске, – куда нам торопиться? Наступал вечер. Мы шли весь день – и это было самое скучное путешествие в моей жизни – Какаши некоторое время вместе с Анко рассказывал маме историю последних пятнадцати лет и интересные случаи из жизни шиноби конохи. Но… надолго их не хватило. И вот, густой лес закончился, сменившись куда более редким, и встал вопрос – а где мы проведём ночь? Спать на земле? Для шиноби лагерь разбить – одно из базовых умений. К удивлению многих, я достал из свитка большую сумку, а из сумки начал доставать столько всего… Стол, стулья, зонтик-навес, многочисленные столовые приборы, и наконец – костёр. Достав кучку дров, щелчком пальцев заставил их мгновенно заполыхать, сразу стало теплее. Вечер был прохладный – лето уже уходило, последние лучики солнца отдавали своё последнее тепло, на прощание и перед слякотной и не снежной зимой – зимы здесь походили на осень в Шотландии, я узнавал. Слякотно и прохладно, но не мороз и снег. Собственно, что ещё было нужно для лагеря? Только пища. Некоторую пищу я успел захватить в Конохе, но кое-что нужно было делать здесь – самое время для барбекю! * * * * Митараши Анко свалилась на удобный футон. Пружинный, высокий. Она наелась сладостей на год вперёд – такое было чувство, Анко впервые путешествовала в компании людей, которые относились к ней возможно теплее, чем кто-либо и когда-либо. Старая знакомая, внезапно воскресшая, Какаши – тоже пострадавший от гнева деревенских, Учиха – тоже из печально известного клана, и наконец Наруто – известный на всю деревню извращуга, которого ненавидит вся деревня за то, что он джинчурики. Анко хихикнула – прямо какая-то особая, «Аномальная» команда изгоев. Она раскинула руки и блаженно улыбнулась. – Можно к тебе? – услышала она шёпот рядом. – А? Кто здесь? – Это я, – за отворотом двери виднелся силуэт Наруто, – Анко-сан? – Наруто, – Анко подумала, что он сейчас к ней клеиться будет, – входи. Чего хотел? – Я заметил, – Наруто мгновенно очутился возле неё, – что ты устала. Хочешь я помассирую тебе ноги? – А, хочешь полапать, – Митараши скисла. – Как можно! Клянусь, что не притронусь ни к чему кроме ног, – пообещал Наруто, – я буду нежен… Он улыбнулся так, что Анко слегка порозовела. – Хорошо, – Анко закрылась одеялом и высунула ноги, – Наруто, может объяснишь мне простую вещь. Почему вся деревня тебя считает извращенцем? И как ты проникаешь в женские бани? Наруто выглядел очень… красиво. Анко конечно была стойкой куноичи, но не настолько же – его черты лица, голубые глаза, добрая улыбка и странное чувство, когда они встречались взглядом. У Анко сердце начинало биться чаще. Ей было стыдно за это, но поделать она ничего с собой не могла – Наруто был красивым юношей. Анко сдала только ноги, он вежливо сел на колени у её ног и провёл слегка светящейся ладонью, очищая ступни и кожу ног от малейшей грязи. Анко не знала этого, просто почувствовала свежесть, как будто только что хорошо помылась. Руки у Наруто оказались необычайно приятные – прикосновения были нежными и Анко легла на спину, держа одеяло между ног, чтобы Наруто не глазел куда не надо. Он и не пытался. Наруто всецело был поглощён розовыми пальчиками на стройных ногах и мягко поглаживал их, медленно снимая усталость и применяя лёгкое лечебно-релаксирующее заклинание. Его прикосновения были нежными – ножки у Анко были белыми, гладкими, стройными, действительно невероятно эротичными. Наруто мягко поглаживал пальцами по разгорячившейся коже, расслабляющиеся мышцы чувствовали истому от его прикосновений. Наруто делал это с чувством. – Как тебе ответить… – сказал он, не прекращая массаж, нежными плавными движениями переходя от верха бёдер, почти касаясь упругой попки, вниз, до коленок, – я люблю девушек. Поэтому дураки считают меня извращенцем, но это не так. Извращенец – это тот, кто обладает желанием и хочет удовлетворить себя. Пусть и за счёт девушки. Я правда, искренне и всем сердцем люблю девушек, – он снова встретился взглядом с Анко. Анко увидела, что он не врёт – в его взгляде читалась любовь. Сердце девушки пропустило удар. – Ты… – она нахмурилась, розовея и отворачиваясь. – Люблю девушек. Ты бы знала, что я чувствую, прикасаясь к самому прекрасному что есть на свете – к ножкам красивой, милой, очаровательной девушки, – Наруто улыбнулся мечтательно, продолжая массировать бёдра Анко, и опустился на голени, – многие девушки хотят, чтобы мужчина любил её и только её. Ревнуют. Я же люблю всех девушек – и тебя тоже. Я чувствую любовь, когда вижу тебя, – Наруто слегка опустился и едва ощутимо прикоснулся губами к бедру Анко, отчего у неё резко участилось сердцебиение, – искреннюю, неподдельную, чистую любовь, – он поцеловал другую ногу, – разве этого мало? Анко подняла взгляд на Наруто, который снова как ни в чём небывало, нежно и с любовью ласкал её ноги. Ноги чувствовали сладостную истому, которая распространялась выше, где было уже горячо и мокро. Но Анко держала одеяло и закрывала все свои постыдные места от взгляда Наруто. Анко встретилась с ним взглядом ещё раз. Наруто смотрел на неё с любовью, которую она так желала увидеть. Он правда любил, она это чувствовала, как будто научилась ощущать эмоции других людей. Наруто смотрел на неё серьёзно, но с лёгкой улыбкой. «Какой же он красавчик» – подумала она, смутившись. Наруто продолжил нежные ласки. Пальцы медленно повторяли соблазнительные изгибы её ног, казалось, что всё что ниже пояса, сейчас горит от желания, в том числе и ноги. Анко не могла связно думать – она просто легла и наслаждалась ощущением скользящих по коже её ног пальцев Наруто. Который делал всё более и более настойчивый массаж, нежно разминая мышцы, лаская эрогенные зоны на бёдрах, мягко ласкал ступни и пальчики, отчего Анко подумала, что ещё немного и её ноги испытают отдельный от остального тела оргазм. Но… нет. Наруто не был слишком настойчив – уже больше сорока минут он неспешно, размеренно ласкал её ноги, доставляя немыслимое удовольствие, мышцы сначала расслабились, а потом Анко показалось, что её ноги пульсируют от каждого прикосновения, ей показалось, что она чувствует каждый нерв, который так ласкает Наруто. Пальцы Узумаки словно танцевали по её коже – Анко уже не прикрывалась, так что наруто мог видеть её промокшие насквозь трусики, правда, подумала об этом Анко спустя ещё тридцать минут – ей казалось, что тронь её сейчас один раз между ног – и оргазм вспыхнет как порох от искры. Наруто не трогал её там, но видел, к чему привели его настойчивые ласки – Анко перевозбудилась очень сильно. Мысли в голове самой Анко смешались, ей было приятно, что такой красивый парень, так нежно ласкает её, о постыдности этого она даже не могла подумать. Как разрядом её ударило, когда Наруто наклонился ниже и провёл языком от коленки выше, по бедру, оставляя влажную дорожку слюны на её ножке. Анко и без того возбудившаяся, открыла глаза и с невероятным наслаждением смотрела, как горячий влажный язычок Наруто двигается от коленки к её промежности. Наруто описал язычком дугу прямо возле мокрых насквозь, хоть выжимай, трусиков, у бедра, но не дотронулся до трусиков, которые были так мокры, что совершенно прозрачны. Анко стало почти физически больно, в её воображении Наруто впивается в её киску языком, отодвигает мокрую ткань трусиков и его язык настойчиво приносит ей удовольствие в самой эрогенной зоне, но когда Наруто отвернул в сторону, Анко чуть не застонала от обиды и неисполненного желания. Митараши подумала, что он не может не видеть прямо перед своим носом её раскрасневшуюся, красивую, пышущую жаром и жаждой мужчины, киску – как он тогда вообще может сдержаться и не удовлетворить себя? Однако, Наруто сдержался и продолжил нежно ласкать ноги Анко, не прикасаясь к её промежности. Жажда была так сильна, что Митараши сейчас без малейшего зазрения совести вскочила бы, содрала с Наруто штаны и трусы, и насадилась на его горячий, большой, толстый член… – Анко не знала, какой он у Наруто, но воображение сразу же нарисовало как она запрыгивает, и внутрь неё вторгается на всю глубину плоть Наруто, как она стонет от наслаждения, как он растягивает её влагалище и входит глубоко, заставляя почувствовать долгожданное удовлетворение. Митараши так живо вообразила себе это, что её ноги дёрнулись, по мышцам прошла сладострастная судорога, а изо рта вырвался стон наслаждения, пусть наруто не взял её в реальности, но она была доведена до такого состояния, когда воображения без прикосновений к своим прелестям ей хватило, чтобы финишировать, и оргазм был невероятен – Анко стонала, выгнулась, стиснув руки Наруто между своих ног, пальцы она запустила в шевелюру Наруто, прижав его щекой к своим ногам, закатила глаза. Стройное девичье тело с пышной грудью изогнулось, она застонала ещё сильнее, почувствовав, что едва казалось всё прошло, как оргазм навалился с новой силой, ещё сильнее, чем прежде, и на этот раз казалось всё тело сжалось, а от промежности по всему телу распространялись волны жара и судорог, Анко широко распахнула глаза, села, сжав Наруто руками и ногами, повалилась на него и… тяжело, хрипло дышала – её отпустило, когда она обнимала Наруто и руками, и ногами, тесно прижимая свою промокшую киску к его животу и утопив лицо блондина между своих грудей. Наруто вежливо и нежно обнял Анко, поглаживая по спине. – Вот видишь, – он не отпускал её, продолжая поглаживать, я обещал что не дотронусь до твоих девичьих прелестей. Я честный человек. Анко нечего было ответить – у неё смешалось всё в голове от самого лучшего оргазма за последние… её двадцать восемь лет. Она очень тяжело дышала. – Наруто… – хрипло проговорила Анко, – Наруто… – Да? – Ничего, – она поцеловала его в щёку, оставляя следы помады, потом ещё раз, ещё, ещё, в лицо, губы, ей хотелось выразить благодарность – Анко чувствовала, как будто накопленная за годы одиночества и отверженности усталость и неудовлетворённость, злость на людей и обида на человечество, улетучились, потому что единственный, кто смотрел на неё с искренней любовью – в её объятьях и она в его руках. Анко беспорядочно целовала Наруто, желая признаться ему в горячем чувстве, которое сама ещё не понимала и не могла сформулировать… но могла выразить – Наруто поймал её губы своими и Анко не была к этому готова. К настоящему поцелую – Наруто нежно и с непередаваемой любовью поцеловал её. Анко показалось, что вместе с языком Наруто она почувствовала его эмоции – искренней, неподдельной любви. Анко готова была расплакаться от эмоций, именно это и произошло – правда, она не хныкала как многие – скупые слёзы скатились по её щекам, когда Наруто разорвал поцелуй и прижал её к себе, положив руку ей на голову. Анко не могла бы сказать, почему, но она была счастлива от происходящего. Её тело горело от удовлетворения, а Наруто… Наруто был с ней. Наруто положил Анко на кровать и задёрнул одеяло, натянув его на голую грудь Митараши. – Поспи, нам завтра рано выходить, – он запечатлел поцелуй на её щеке. Анко счастливо улыбнулась, желая сказать «конечно, как скажешь», но промолчала. Она не смогла бы заснуть сама, поэтому Наруто помог ей заклинанием и Анко провалилась в глубокий, но счастливый сон. ** ** **   Узумаки Кушина развернулась и бросилась на футон в своей палатке. Ей совершенно не нравилось то, что происходит. Наруто только что вышел из палатки Анко, и был взъерошен, и весь в следах губной помады. Кушина ревновала. Нет, она не имела привязанности к сыну как к мужчине – это было бы глупо даже подумать – она взрослая женщина. Хотя… Наруто был красив. Даже очень, а ещё очень мил, обходителен, и у него были лучшие черты родителей – шевелюра как у отца, и глаза с лицом – как у неё. Более того, лицо Наруто настолько походило на саму кушину, что только чуть более синий цвет глаз и волосы выдавали в нём самого себя. Ну и ещё полоски на щеках, с которыми он родился. Кушина ревновала его, потому что любила, и ей вовсе не хотелось, чтобы едва она воссоединилась со своим сыном – тот тут же отвернулся от неё и какая-то фифа, пусть даже и старая знакомая фифа – тем более старая и знакомая, соблазняла мальчика. Кушина гневно думала об Анко, когда ей на плечи легли чьи-то руки. – А? – она резко обернулась. Рядом было лицо Наруто, – Н… наруто? Ты? – Ну что за реакция? – Наруто сел на футон рядом с ней и обнял за плечи, – что ты так взъелась на Анко-чан? – И ничего я не взъелась. – Ну, это же очевидно, – Наруто погладил маму по голове. – И вообще, чего ты так прижимаешься? – А что такого? Ты же мама, – Наруто улыбнулся, – самая любимая женщина на свете, вне зависимости от всех остальных. Ну чего ты так злишься на неё. Анко-чан и так досталось от всей деревни за связь с Орочимару. Она добрая, милая, красивая, но несчастная женщина. И ещё весьма молодая, кстати. – Мне всё равно не нравится что вы спите. – Мы? – Наруто удивился, – Спим? Боже упаси. – Я видела как ты от неё вышел, весь в помаде. – Я делал ей массаж. Анко-чан так понравилось, что она меня поцеловала. В щёчку. Много раз. Кушина надулась: – Врёшь. – Истинно так. – Тогда и мне сделай массаж, если ты такой умелый массажист. – Ложись на живот, – Наруто улыбнулся, – но предупреждаю – я не могу сделать неэротичный массаж. Я не контролирую свои… особые способности. – Пф, – Кушина ему не поверила, – Давай уже, дон-жуан маленький. – И ничего я не маленький. – Тттебане, – Кушина легла на живот. – Если ты не против – я перевоплощусь в Наруко. – Зачем это? – не поняла Кушина, – я вообще имею сына или дочь? – Я метаморф, – гордо заявил Наруто, – пол и поведение метаморфа определяется его… – его голос внезапно стал женским, приятным, кстати, и ласковым, – его разумом, а не телом. Кушина посмотрела. Наруко была красивой девушкой, даже очень. Грудь выпирала из под футболки, которую носил Наруто, футболка болталась на тонкой талии. Наруко поморщилась и стянула её одним движением. Бюстгальтера на ней конечно же не было. – Эй, ты чего? – Не бери в голову, просто неудобно когда грудь так обтягивает сильно. Мужская одежда. Тыг вот, – Наруто, вернее, Наруко, села… села, в ногах Кушины, и своими тонкими нежными пальцами провела по ногам. Кушина была не только в трусиках, но и в облегающих шортиках, которые не скрывали её форм. Мягкие поглаживания мышц приносили приятное расслабление. Кушина зажмурилась. – О чём я говорила? – Ты говоришь о себе в женском роде? – Это ментальный переключатель. Нечто вроде самовнушения и самоустановки – чтобы не проболтнуться где-либо, когда я перевоплощаюсь в девушку – я автоматически начинаю говорить как девушка. И вообще, мам, что тебя так удивляет? Мы же считаем высшей формой красоты мужчины – когда он похож на девушку настолько, что можно перепутать. – Да нет, ничего, – Кушина отвернулась, Наруко продолжала очень плавно и нежно гладить и массировать её голени и бёдра, ступни. – Я парень. А то, что я перевоплощаюсь в девушку чисто биологически – по желанию, это способность. Скажи честно, если бы ты могла становиться мужчиной по желанию – ты бы её не использовала? Просто чтобы на тебя иногда не смотрели как на девушку, иногда – чтобы добиться своего, иногда – просто потому что интересно побыть кем-то другим… Особенно в постели. Впрочем, ответ не требуется. Я и так его знаю. Использовала бы эту способность как заблагорассудится, особенно если это позволяет получить какую-то выгоду… или удовольствие. – Наруко, скажи, а в постели… ну… – Кушина резко покраснела, застеснявшись того, что хотела спросить. Пальчики Наруко медленно массировали её бёдра, переходя на попку, бесстыже поглаживая и попку, и талию, и снова опускаясь к ножкам. Кушина была возбуждена, поэтому такие мысли лезли в голову. – Ты хочешь спросить, какова разница? – Ну… – Я понимаю твой интерес. Он более чем естественен. Удовольствие мужчины более… яркое и более короткое. Мужчине не нужны длительные ласки. Удовольствие девушки более чувственное и длинное, но в отличие от мужчины, девушку нужно ласкать и иногда долго, чтобы это было действительно хорошо. – А что тебе больше нравится? – Я не знаю. Честно говоря – если посудить здраво и без гормонов – это всего лишь вариации возбуждений нервных окончаний посредством их последовательной стимуляции. Лично мне нравится всё это в равной мере. Массаж – это тоже своего рода нечто вроде секса – только по-другому. – Пошляк! – Кушина натянула одеяло на попку. Наруко продолжала нежно гладить – её длинные тонкие пальчики словно на пианино, играли на чувствительных местах женского тела, заставляя Кушину чувствовать всё более и более сильные ласки. Это не было похоже на Анко, когда Наруто делал массаж и оттягивал удовольствие. Кушину он ласкал. Правда, не так смело, как какую-нибудь постороннюю девушку. Наруко наслаждалась красотой Кушины – её стройная талия, упругая попка правильной формы, гладкие ножки, ровные, красивые и длинные, словно высеченные из мрамора – до того правильной и гармоничной формы. Гладить такие пальцами было неописуемо приятно. Наруко возбуждалась. Кушина тоже. Наруко ласково проводила по спине ладонями, убрав одеяло. С каждым прикосновением в эмоциях Кушины было всё меньше желания остановиться и всё больше жажды продолжения. Наруко чувствовала её эмоции и купалась в них, пальчики её проскользнули между ягодиц Кушины и легли на киску. Через шортики, обтягивающие, виднелся только небольшая ложбинка, Наруко провела по ней пальчиком, там было мокро. Кушина вздрогнула всем телом и… не смогла сопротивляться. – Что ты делаешь. Немедленно остановись, – сказала она, но даже не шелохнулась, чтобы остановить пальцы девушки, которые скользили по половым губкам и легли на чувствительный разгорячённый клитор и начали медленными круговыми движениями массировать его. Наруко улыбнулась и другой рукой гладила спину. – Массирую тебе спинку. Кушина испытывала невероятные чувства – ей так хотелось большего, что она готова была не обратить внимание на то, что её нагло ласкает собственный сын. Пусть и в другом обличии. Кушина колебалась несколько томительных мгновений. Пальчики Наруко нежно гладили промежность матери и ласкали клитор, в конце концов Кушина сдалась. Она не хотела соглашаться с происходящим, но не могла остановить Наруко. И просто решила об этом не думать, а для виду просить его остановиться, чтобы он не подумал о ней незнамо что. – Наруто… ах… остановись… ты трогаешь меня там… я же твоя мать… – Я не собираюсь согрешить с тобой, – нежно прошептала Наруко на ушко Кушины, – успокойся. Прими мою любовь. Наруко продолжила ласки гораздо активнее, тело Кушины уже не слушалось, она извивалась, развела бёдра, дав ручке Наруко больше свободы и просто давила в себе стоны, но удавалось это плохо и она приглушённо ойкала и ахала, поскуливала и фыркала… Наруто отвлёкся от киски Кушины и призвал к себе свой подсумок, достал из него старую знакомую игрушку на ремешках. Кушина, увидевшая эту вещь в руках Наруко, удивлённо распахнула глаза – её тело мелко задрожало от возбуждения и предвкушения, осознания греховности и перехода за ставшую привычной границу дозволенного и игр… Она хотела этого, но стеснялась, а уж сформулировать что именно – не стала бы вслух никогда. Кушина смотрела на довольно странную копию члена – она была розовой, с оребрением, дыхание у неё спёрло ещё сильнее, внизу живота и без того разгорался пожар, а сейчас он вовсе взорвался, Кушина едва только представила, как Наруко берёт её, у неё сердце пропускало удар. Однако, пока она витала в своих эротических фантазиях, положив руки на грудь и нежно поглаживая её, не заметила, как игрушка оказалась на ней. Наруко не была намерена поиметь любимую маму. Пусть даже и игрушкой – но она сама уже перевозбудилась, после таких долгих ласк Кушины, Наруко была возбуждена и хотела едва ли не больше чем её мама. Наруто вообще очень философски смотрел на подобные игры – если член искусственный, а с той стороны девушка, и его задница в безопасности, а он биологически девушка – то собственно, почему бы и нет? Строгий моральный кодекс метаморфов-волшебников это даже сексом не стал бы считать. Тут есть странность, которая отличала его от обычного восприятия сексуальности маглами – по этому негласному кодексу, гомосексуальный секс мог существовать только в одном случае – если один из партнёров превратится в человека противоположного пола и сделает это как положено природой. То есть гетеросексуально. Использование для этих целей разного рода предметов, не предназначенных для этого природой отверстий – это блуд, который тоже не слишком приветствуется, но не считается страшным грехом, в отличие от гомосексуальности. Впрочем, это не важно – Наруко чувствовала то же самое, что и Кушина – в голове сумбур, дыхание слегка учащено и ощущение того, что происходит нечто очень необычное и волнующее, она волновалась, сильно, больше, чем тогда, когда впервые воспользовалась этой игрушкой – она встала, перекинула ногу. Кушина почувствовала… Его. Когда Наруко опустилась своей аккуратной киской на головку игрушки, Кушина почувствовала всё это так остро, словно это был родной её орган, а не приставленная штука, которая даже кожи не касается – шортики она так и не сняла. Сердце Кушины забилось часто, дыхание прерывисто. – Н… Наруто, – с трудом выговорила она, – Наруто, что ты делаешь… Не надо… – впрочем, даже тон выдавал её с головой – она просила и умоляла не останавливаться. Мысленно, и про себя. Кушина с удивлением смотрела и чувствовала, как аккуратные, относительно небольшие половые губки Наруко слегка раздвигаются и тесное колечко её входа во влагалище сжимает ощущаемый ею член. Ощущения были настолько новы и приятны, что Кушина замолкла и с приоткрытым от удивления ртом, смотрела раскрытыми глазами, как Наруко опускается. Дюйм за дюймом. Лицо Наруко выражало всю пошлость, на которую может быть способна девушка – губки приоткрыты, с краешка рта свисает ниточка слюны, глаза затуманены, дыхание прерывисто, немаленькая грудь вздымается. Она в этот момент впервые ощущала нежное проникновение – эта игрушка была мягче и теплее оригинала, и смазана не только её соками, и она аккуратно проскальзывала в тело. Наруко чувствовала себя изнутри, и ей это доставляло необычайное возбуждение. И даже не столько это, сколько постоянное чтение чувств Кушины. Она знала, что чувствует Кушина, чувствовала её чувства эмпатией – смущение, дошедшее до состояния, которое испытала бы девушка, если бы вышла на улицу и обнаружила, что абсолютно голая и все пялятся на её прелести. Возбуждение, такое сильное, какое нельзя достичь просто обычными ласками. Сумбур в голове и ощущение треснувших шаблонов и перейденных границ. Наруко села на эту игрушку до самого её конца, штучка упёрлась в матку, что очень остро ощущалось. Наруко вскрикнула и застонала. Кушина, поняв, Что только что произошло, чуть было не лишилась чувств от возбуждения. Наруко тоже была на пределе, она не могла долго терпеть, и поднялась слегка, снова насадилась на игрушку. Кушина чувствовала, какая киска Наруко внутри. Тесная, горячая, очень горячая, скользкая, у неё от новых, небывалых ранее ощущений, кружилась голова, ей казалось, что всё удовольствие сконцентрировалось, сфокусировалось на этом члене, как линза в руках детишек фокусирует солнечный свет, делая его обжигающе горячим. Кушина посмотрела на Наруко. Её нежная кожа, идеальные, модельные пропорции тела, плоский упругий животик с аккуратным пупочком, уменьшившаяся грудь с задорно торчащими сосочками. Повинуясь каким-то животным инстинктам, вышедшим из глубин подсознания, Кушина обняла Наруко, положила правую руку ей на попку и с силой придавила к себе, насаживая на член ещё сильнее, ещё, ещё… Их дыхание было горячим, тела касались друг друга, Наруко не выдержала первой, Кушина финишиловала практически одновременно – Обе девушки крепко обняли друг друга. Кушина чувствовала невероятный по силе оргазм из-за того что переволновалась. И из-за нестандартности – Наруко в её руках просто взорвалась удовольствием… Они обе повалились на кровать, в обнимку, и тяжело дышали, чувствуя сильный отходняк после такого сильного оргазма. Кушина хрипло дышала, вынула игрушку из тела Наруко и та сама отстегнулась, отвалившись и уменьшившись в размерах. Кушина отбросила её в сторону. Наруко крепко прижималась, улыбаясь. – Ты довольна? – Очень, – необычайно ласково ответила Наруко. – Ты извращенец. Это было… – она замялась. – Божественно. – Ага, – согласилась не раздумывая Кушина, – то есть я хотела сказать неосмотрительно, глупо, пошло и вообще, я мать! Ты извращенец. Я же теперь не усну. – Это поправимо. ** ** ** Топ. Топ. Топ. Долгие пешие прогулки – способствуют спокойному и терпеливому характеру, говорят некоторые. А вот ничего подобного. Мы как шиноби – не уставали, мы крепкие и выносливые, намного выносливее обычных людей. Настроение у меня сегодня – весь день плохое. И вообще, в нашей команде молчаливо, но очень деятельно, развивались психологические проблемы. Мне очень, очень хотелось вмазать кому-то кулаком, отвести душу. Какаши топал не обращая внимания ни на что – он просто читал книжку в дороге и похоже привык к этому. Мама и Анко поглядывали друг на друга – их мысли нетрудно было прочитать. Вообще не надо было читать – они на поверхности. И эмоции тоже – обе чувствовали себя так что «а ты не знаешь, а я с Наруто такое делала, сиди теперь в неведении, дура». Причём обе поглядывали друг на друга именно с такими мыслями. Стреляли взглядами. Напряжение росло. Я же был зол из-за того, что вчера ночью мне удалось поласкать двух красивейших девушек, но я не то что сексом – даже нижнее бельё ни с одной из них не снял. Им было хорошо – вот тут не спорю, насладились от души. А я всё равно чувствовал некоторую неудовлетворённость, как будто уже приготовил бооольшой бутерброд, с куском сочного мяса, пожаренного на углях, такого что слюнки текут и аромат разносится, положил на него солёный огурчик, горчички, всё это на хлебушек, добавил лучку, и когда скулы уже сводит – скушал кусок хлеба с маслом вместо этой прелести. Вот примерно так я себя чувствовал после всего произошедшего. Дело даже не в том, что я не залез в трусы к девушкам, а в том, что я делал всё, что приводит к сексу, кроме самого секса. И им это чертовски зашло. А сам… Ну да, пристегнуть кому-то игрушку – это имитация полового акта, похожая на него только кинематически. Маманя до сих пор удивлялась, как я на всё это согласился – я бы мог ей объяснить, что я настолько не гомосексуалист, что у меня даже ассоциации о сексе с мужчиной не возникает. Объяснять тонкости метаморфии простому смертному – это всё равно что объяснять средневековому крестьянину теорию эволюции. Разум его зашорен стереотипами и установками, и он на тебя только набросится, обвинив в ереси. По правде говоря, взаимоотношения полов у метаморфов другие. Мы люди, маги, которые могут менять свою биологическую форму свободно – из чего следует, что я с младенчества так мог. Так например, я до поступления в Хогвартс много раз использовал тело девочки, если я правильно помню, то свободно менял пол, внешний вид и возраст, ещё когда мне было три года. К нам в дом пришла Альбина Малфой со своей дочуркой, Люси. Через полчаса, когда нас оставили вдвоём с Люсианной Гвиневрой Малфой, удивлённые родители обнаружили две Люси, которые играли в саду в прятки. Это я в неё метаморфировал, чем вызвал бурный восторг малышки Люси и заставил всерьёз пропотеть родителей, которые пытались узнать, кто из нас кто. Когда мне было десять лет, я уже не стесняясь ни капли спокойно мог жить как в женском, так и в мужском теле, накопив богатый опыт поведения обоих полов – и использовал внешность как мне заблагорассудится. Когда мне было одиннадцать – я неделю подменял в Блэк-Касле Эльвиру Блэк, которая сбежала из дома и неделю прожила у своего дружка Розье, который пригласил её погостить от шебутной семейки в спокойное место. Да, дети раньше были намного самостоятельней. Я привык к образу не только Эльвиры и Люси, но и в целом, к женскому образу – и если у какого-нибудь простеца с христианско-традиционными ценностями представления о женщине как о человеке недостойном и занимающим более низкое положение в обществе, то волшебники ведьм ценили и уважали. Заниматься настоящим сексом в женском теле я бы не стал никогда – я благовоспитанный человек, и к мужчинам меня не тянуло совершенно, но вот Люси стала первой девушкой, которая в той, первой жизни, лишила своё собственное тело и меня в нём, девственности. Нам было всего по… на каком я там курсе был? Не помню, на втором или третьем, не важно, в общем – было немного больно, но вполне приятно, она использовала такую штучку, популярную у старшекурсниц. Правда не приставную, а обычную. Ох, до сих пор помню выражение её лица и её эмоции… Впоследствии я не раз использовал тело Люси вместе с этой штучкой, и я не знаю точно как сказать, но любовниками мы не были, но и просто дружескими отношениями наши отношения не назвать. Она и пальцами, и этой штучкой, доставляла удовольствие мне, когда я в её теле. Причём меня в оригинальном теле она считала просто другом и более того, боялась отношений с мальчиками, вплоть до самого выпуска из Хогвартса, когда её всё же выдали замуж. После этого мы больше не шалили. Очень оригинальная форма селфцеста. Впрочем, впервые чем мальчики отличаются от девочек я заинтересовался после того, как впервые превратился в Люси – мне тогда три года было. И за наглядным пособием не надо было далеко ходить. Если обычно просвещение детей в этом вопросе стыдливое и позорное – поскольку отсутствует наглядный материал, то в случае с любым метаморфом – данная проблема отсутствовала. Скорее даже проблемой была со знаком минус – поскольку материал не только был, но и был всегда под рукой. В прямом и переносном смысле одновременно – помнится, мама застала меня за разглядыванием тела Люси, и подняла шум, а потом… хорошо что не надавала тумаков, просто объяснила, что к чему у мальчиков и девочек, почему у мальчиков так, а у девочек эдак. Я тогда был слишком мал для чего-либо отдалённо сексуального, и просто принял объяснения, не придав им какого бы то ни было сексуального окраса – с тем же любопытством и теми же эмоциями я бы выслушал про строение зубов, функции печени или рефракцию света в воде. Второй раз я к этому вернулся, когда вопрос зашёл про ненаучный интерес к рукоблудию, и вот тут я уже свободно использовал и тело Люси, и своё родное, но чаще старшекурсниц – их тела более зрелые и ощущения испытывали более сильные. Поэтому к тому моменту, когда мои однокурсники стыдливо обсуждали попки девушек, мечтали их потрогать и рассказывали друг другу, что у девочки к чему, и нечто похожее происходило в среде девочек, метаморфы-мальчики и метаморфы-девочки уже изучили этот вопрос на практике, прощупали, так сказать, все тонкости. Поэтому из всех людей, в вопросах личной жизни метаморфы имеют наименьшее из возможных число комплексов и стереотипов. Шовинистами и феминистками метаморфы не бывают, таких просто не может существовать в природе. В то время как другие люди строго замкнуты в рамках собственного тела и поэтому они в себе, и другие в них воспитывают с младенчества гендерные поведенческие стереотипы, метаморфы таковых не имеют. Стереотипы у метаморфов приживаются примерно так же, как проповеди священника о том, что бог создал землю за семь дней десять тысяч лет назад – прижились бы в среде профессоров геологического института, изучающего миллиарды лет эволюции планеты. Это просто несовместимо – стереотип и свободомыслие. Как бы то ни было, метаморфы отличаются своим менталитетом от обычных людей. Природные враги традиционных гендерных стереотипов. Но и гомосеков тоже – природные враги. Я думаю, дал вам достаточное представление о том, какова психология метаморфа? Считать себя женщиной хоть как-то – было бы так же тупо, как измазать рожу дёгтем и начать всерьёз считать себя негром. Если обычный человек, окажись он на моём месте, счёл бы, что он мужыг, а в его тело что-то пихают – значит, это гейство… Потому что у него в сознании чётко пол привязан к телу… Мне даже одно время было жалко людей, которые жили по традиционным семейным ценностям и понятиям. Правда, во времена моей юности традиционными ценностями считалось то, за что во времена моей старости, уже в просвещённом двадцатом веке, была положена смертная казнь. Но ни один суд в Британии почему-то не списал бы желание взять в жёны и трахнуть девочку, у которой ещё волосы на лобке не выросли, или избить прислугу хлыстом до смерти за провинность – на традиционные ценности, которым мы должны следовать. А что до получения удовольствия по-женски, то это я любил так же, как и в мужском, поэтому великая писательница Наруко так сочно, красочно, обильно и поэтично, и главное - правдоподобно умела описывать ощущения. И ничего зазорного в этом вообще, ни капли, ни на йоту, я не видел. Мама именно этого не понимала, и поэтому поглядывала на мою спину с откровенной заинтересованностью и… чувством вины, как будто она сделала что-то плохое. Хотя справедливости ради – она вообще ничего не делала, Наруко-я сама запрыгнула на неё и сама всё сделала. С тем же успехом эту штучку можно было присоединить к подушке, и попрыгать на ней. Настроение у меня тем не менее, было преотвратным, из-за эмоций Анко – стыд, смущение и… страх. Страх перед отношениями. Из-за мамы, которая чувствовала себя виноватой, но больше всего моё настроение портил… УЧИХА СУКА САСКЕ! Этот красноглазый фыркающий самовлюблённый аристократ шёл с такой счастливой лыбой, он был так счастлив, весел и спокоен, что я почти что ему завидовал. Он был просто на седьмом небе от счастья, как будто вырвался из тюрьмы на свободу – за пределы деревни, и за пределы зоны действия Учихи Сакуры. Беременной Сакуры. Она и в небеременном состоянии обладала характером таким, что с ней не хотелось близко находиться, и только на «саскекуна» обрушивался не гнев или девичьи подростковые сопли и агрессия, а такая же агрессивная привязанность. Тем не менее, когда у неё крыша потекла на фоне гормональной нестабильности, Сакура превратилась в такого монстра, что моя мама, любящая шпынять меня с батей, была милой, скромной, тихой и покорной девочкой на фоне этого розового монстра. Как с ней жил Саске в одном доме, более того, в одной спальне – я не понимаю. Просто не понимаю. Но сейчас душа его порхала как бабочка на солнышке, вокруг него расцветали цветочки, а лыба от уха до уха не сходила с его вечно хмурой раньше физиономии. В тайдзюцу я примерно ноль, у меня ноги заплетаются, когда кого-то надо ударить, и силу применять… моя не понимай. Но сейчас желание попросту выплеснуть гнев и въе… врезать, в общем, кому-то было сильнее меня. Поэтому я искренне молился, чтобы поскорее на нас кто-нибудь хоть напал, чтобы я мог отвести душу. И вот оно произошло – перед нами выскочили двое – внезапно, и цепь, острая, которая обвила шею заказчика и дёрнулась – Какаши прервал чтение книжки. Саске вынырнул из своего блаженства, мама и Анко вытащили кунаи. А я поблагодарил несуществующего бога за это и собрал всю свою чакру в руке, медленно её разгоняя, в ногах, вытащил чакру девятихвостого. Много чакры девятихвостого, так что вокруг руки собрался маленький ураганчик. И через мгновение оказался перед первым из нападавших. Сила удара чакры зависит от того, как точно ею управлять. Знаменитый санин цунаде могла горы раскалывать своим ударом. Точность исполнения у меня вряд ли хуже, а объёмы чакры, которые я спрессовал в руке – вызывали потемнение вокруг кулака, так что я ударил по торсу шиноби всем, что накопил, синхронизируя чакру и точность её выхода как только мог. И разгоняя её как гигантский снаряд, выстреливающий из кулака в момент удара. Зря я наверное это сделал. Что тут началось – ветер разбросал всех, кто шёл, включая останки заказчика, подо мной образовалась воронка метров десять в диаметре, а удар направленный – и высвободилось количество чакры, похожее на ядерный взрыв, только очень узконаправленный. Деревья вокруг нас мгновенно рвануло в сторону ударной волной, но сначала – высвободилась ударная чакра. Вал её прокатился по лесу, вырывая с корнями деревья и сжигая землю, и ушёл куда-то вдаль. Получился след метров двадцать в ширину, где земля выгорела и дымилась, проходящий на добрые несколько километров вглубь леса, деревья вокруг ударного следа вырвало с корнем, дальше – примерно на полосе шириной в сто метров сто, деревья лежали вповалку без листьев… Фух, отвёл душеньку. Шиноби, по которому я ударил, просто испарился, даже следа не осталось. – Н… Наруто… – у Саске дёргались оба глаза, – ттттычего, – он заикался. Поднялся, увидел разрушения и уронил челюсть. – Фух… – я выдохнул и блаженно улыбнулся, – просто надо было выпустить раздражение. Мама недовольно на меня смотрела, она была вся в грязи, как и Анко, зато Какаши успел прицепиться чакрой к земле и спокойно стоял на том же месте. Что поделать – самый опытный джонин из всей команды. Но и он смотрел круглым как блюдце глазом на гигантскую просеку, уходящую куда-то за горизонт. – Наруто, сынок, ты больше так не делай. Мы ещё жить хотим, – сказала мама. Где-то на ветке дерева рядом повис, зацепившись жилеткой, один из нападавших. Живой. – Плевать. Оставьте его. Мы не уберегли заказчика. Теперь нужно оттащить его тело семье. Ксо, почему этот алкаш сразу не предупредил, что его будут убивать нукенины? Какаши мне мгновенно подыграл, заметив мой короткий взгляд на повисшего, но находящегося в сознании, нукенина. – Похоже у него просто не было денег на высокоранговую миссию. Плевать, просто отнесём его останки в страну волн. Делать нам больше нечего, – буркнул Какаши, – он просил сопроводить его до страны волн – мы и сопровождаем. А что нукенины напали и его убили – это без разницы, за драку с шиноби нам не было заплачено. Но миссию нужно завершить и отнести что от него осталось в страну волн. – Хорошо, сенсей, – вздохнул я, – так и поступим. Теперь его хотя бы можно в свиток запихнуть! Мы убрали тело без башки в свиток и пошли дальше. Нукенин за нашими спинами вряд ли полезет на команду из четырёх шиноби, с двумя джонинами. Значит дальнейшее путешествие должно пройти без сюрпризов. * * * * * – Фух, дошли, – Кушина устало повесила голову, – а… – Страна волн на том конце пролива, – сказал Какаши, подняв взгляд от книжки только когда морская вода почти коснулась его ног, – так пойдём или найдём лодку? – Пошли так, – Кушина встала на водную гладь, – ещё не хватало – искать кого-то. Вон с той стороны мост виднеется – наверное это и есть он. Огромный. Строительство моста в страну волн могло считаться одним из самых крупных и сложных проектов строительства современности. Мост не через реку, а через пролив – это всегда сложно – тут и морская вода вместо пресной речной, и шторма, и сам мост должен быть достаточно большим. Поэтому строительство моста было колоссальным проектом, в который были вложены колоссальные деньги. Вкладывали деньги конечно же те, кому мост был нужен, хотя и тут не обошлось без политики. Целью этого моста было освободиться от транспортной компании Гато, а так же прижать морскую торговлю – в неё вкладывались страны, активно торгующие со страной волн, но не имеющие флота и вынужденные пользоваться портами других феодалов. Как нетрудно догадаться – у такого проекта было как много сторонников, так и много противников. И противники оказались лучше мотивированы – кошмар начался сразу же, но строители терпели. Немного. И разрывали контракт, уезжая – на них нападали, их запугивали, и финалом этой трагической истории стала экономическая блокада страны волн со стороны пяти крупных морских феодалов, с условием остановить строительство моста. Как нетрудно догадаться – в стране тут же начался голод. Ситуация становилась хуже день ото дня. По ту сторону пролива был город, мост же был всего в нескольких километрах от него. Наруто мрачно вошёл в город, настроение его упало ниже плинтуса вообще. Потому что виды обедневшей и нищей страны, которую продолжают активно душить жирные даймё, его разозлил. Как и любой менталист, он был особенно отзывчив к эмоциям людей. Наруто приводило в бешенство та пассивность и смирение с участью, фатализм, присущий вообще всем жителям этого мира, и этой страны в особенности. Разбитые местами дома, из которых убежали жильцы, или были убиты – неизвестно, голод, дикие цены на продукты, голодные и слабые люди. Дети – наруто особенно не понимал в этом мире отношения к детям, которое было недостойно человека вообще. Наруто бросили, наплевав, и к тому же здесь голодные дети – последние, кто сохранял хоть толику оптимизма, поскольку привыкали к ужасам оккупации бандитов. Тяжёлая тень страха накрыла эту страну. Какие-то два бандита с тупыми дрынами, похожими на мечи, устраивали на рынке рэкет. Анко поймала его взгляд. – Наруто, – она сцапала его руку, прижав к себе, – Не грусти. Мы разберёмся с ними. – Я знаю. Здесь богатые залежи биоматериала. Поблагодарим Гато за то что собрал ублюдков вокруг себя – бегать за ними по всей стране огня мне надоело. Анко закашлялась. – Ты снова? К чему тебе пленники-люди? – Без разницы к чему – приносить пользу они могут по всякому. А вот Гато – не жилец. Я никогда не понимал людей из-за того, как они относятся к детям. – Всем людям нелегко, – вздохнула Анко, – люди двуличны, непостоянны, отвратительны в своём желании предать того, с кем ещё недавно дружили. – Не все люди, – Наруто обнял Анко за талию, впервые позволив себе такую вещь на виду у всех остальных членов их большой команды, – перевоспитывать их поздно, – он вздохнул, – а менять… зачем? Пусть мучаются в собственной жестокости, пока не научатся жить по-человечески. Пошли, солнышко моё кареглазое, – Наруто улыбнулся, – Какаши-сан, мы тут погуляем немного? – А? – Какаши отвлёкся и увидел обнимающего Анко наруто, который улыбался, – Да, ступай. – Наруто, – прошептала Анко ему в ухо, – что ты делаешь? – Нам пора прогуляться, – сказал Наруто, – за нами следят. Как минимум очень сильный джонин, с тех пор, как мы пересекли пролив. Его имя Забуза, он наёмник Гато. – Забуза? Момочи забуза? – Он самый, – ответил шёпотом Наруто, – Я уже взломал разум тех двух ушлёпков, которые бузили, и выпотрошил их. Мерзость. Как будто в чан с дерьмом окунулся. Момочи забуза и его подручный, или подручная, Юкки Хаку. Если это парень – то смазлив как девушка. Гато держит ставку во дворце Дайме, всего в его войске около трёх тысяч бандитского сброда – пираты, и просто бандиты, несколько очень слабеньких нукенинов, которых бросили деревни, и этот Забуза, которому Гато платит большие деньги. Больше эти два ублюдка ничего не знали. – И что же ты собираешься делать? – спросила Анко, – мы должны выпотрошить карманы Гато. – Конечно. Поэтому ты сейчас слушай меня, и ни на кого не нападай. Вообще ни на кого, запомнила? – Да? И что же я сделаю? Что же мы сделаем? Наруто, ты собираешься командовать? – Анко, – Наруто улыбнулся, назвав её без суффикса, что было сродни очень близкому обращению, – парень приблизил своё лицо к её щёчке и делая вид, что хочет что-то сказать, чмокнул в розовую щёчку девушки. – Наруто! – возмутилась Анко, – Наруто руками обвил талию девушки, – я проникну во дворец Гато. Одной встречи взглядами будет достаточно, чтобы я узнал всё, и сделал его своей марионеткой. После чего он сам отдаст нам всё, что нам нужно. Но его бандиты останутся. Останется Забуза – заноза в заднице. Не думай с ним сражаться – убьёт. Это уровень Какаши, не меньше. – Что же мне тогда делать, – Анко положила руки на шевелюру Наруто, который целовал её шею, но не мешала ему наслаждаться, помня, что за ними следят. – Я думаю, – Наруто прижал Анко к стене дома, крепко обняв, и поглаживая по волосам, – Знаешь, Анко, я так тебя люблю… – Наруто улыбнулся, когда девушка недоумевающе посмотрела на него и покраснела. – Хватит. Мы на задании. – Знаю. Думаю. Вообще, тут все такие бесхитростные и прямые. Почему бы мне не поиздеваться над ними? Вот что, Анко-чан, как насчёт сиськопокалипсиса? – Наруто, ты бредишь. – Ничуть. Сама увидишь – сиськи могут вывести из строя целую армию. * * * * * Гато прохаживался по своему кабинету. Точнее, по кабинету Дайме, и заложив руки за спину, выслушивал доклад от своего подчинённого. – Они прошли в дом мостостроителя Тадзуны, – сказал разведчик, – Тадзуна жив. Его видели дома. – Что? Он жив? Но как? – Гато застыл, – они провели нас! Ай да засранцы. Коварные засранцы. Гато понятия не имел, что его коварство для тёмного мага, лицедея, менталиста, прожившего много веков – это детские ужимки. Дверь в кабинет распахнулась. – Шеф! Беда! Совет капитанов взбунтовался! – вбежавший бандит-пират был взволнован, – Шеф, они недовольны. Гато застыл на месте. Его положение в его же компании было не самым главным. Да, он был главой всей шайки и компании, но он сотрудничал с пиратами и бандитами – точнее был их лидером, формальным главой. Капитаны пиратских кораблей имели собственный орган власти – совет капитанов. Нечто вроде полуофициальной бандитской традиции собираться на сходку. – Что такое!? Что случилось? Всё же было хорошо? – Не знаю, шеф, несколько капитанов с их командами видели идущими к нашей резиденции! – Немедленно труби общий сбор! Всех во дворец! – приказал гато визгливо, – я им покажу бунтовать… А ты – иди со мной, – махнул он рукой докладывающему. Гато широко шагал, насколько позволял его крохотный рост – он был ооочень низеньким человеком. Раздался звон колокола – всех бандитов собирали в резиденции Дайме. Забуза был нужен Гато как никогда – Шиноби может приструнить всех пиратов разом. Однако, Гато побаивался Забузу – слишком тот был своеволен и своенравен. Бандиты стекались добрые полчаса в резиденцию, стояли на стенах и рожи их были мрачными. Однако, со стороны порта, где стояли несколько пиратских кораблей, шла процессия. И когда она приблизилась, у Бандитов отвисли челюсти. Пираты вели в кандалах целую толпу девушек! Почти голых – в одних ниточках вместо трусов, девушки выглядели очень, очень сексуально. И их было несколько сотен, а то и под тысячу. Рюге, капитан корабля пиратов, удивился закрытым дверям. – Что за бред!? – крикнул он, – мы тут пленниц захватили, а вы недовольны? А ну отворяй ворота! Гато застыл. На лице его появилась смазливая, похотливая мерзкая улыбка. Даже со стены было видно, что толпа большегрудых красавиц – не пленные крестьянки, а красотки каких поискать. Ворота открыли без приказа, и пираты загнали тычками толпу повизгивающих девушек – их было очень много. Так много, что у бандитов, и без того грязных животных, отключились последние мозги. – Гато-сама, пойдёмте обратно в кабинет, – докладывающий, первый помощник Гато, тронул его за плечо. Гато сам не знал, зачем он пошёл обратно во дворец, следуя за своим помощником, который шагал, заложив руки за спину и гордо выпрямив согбенную обычно спину. В кабинете Гато помощник поцыкал зубом и попросил его открыть сейф и достать все деньги. Деньги, свитки, ценности, потом попросил пойти в сокровищницу, где бандиты хранили всё награбленное. Гато пошёл в сокровищницу. По дороге он встретил иссушённое тело бандита и напугался до визга. – Что такое? Что с ними? – срывающимся голосом спросил он. – Ах, это. Ритуал кровавой жертвы, но я не думаю, что это вам известно, – улыбнулся вежливо помощник, – при определённых условиях возможно убить человека, высосав всю его жизненную энергию, и передав её заклинателю. Магия. – Магии не существует. – Вот же она, перед твоим носом. Впрочем, не важно – обходи трупы стороной. Через минуту, проходя через двор, Гато увидел, как одна из красоток сидит на дёргающемся бандите, вонзив ему в грудь серебряный кинжал, сияющий зеленоватой жизненной энергией. Несчастного колотила мелкая дрожь, но он умирал медленно, отдавая остатки жизни своему убийце. – Что это за демоны? – Демоны? Ты про девочек? Это всего лишь клоны, впрочем, весьма опасные. Хватит болтать – открывай дверь сокровищницы. Гато трясущимися руками нащупал ключ в кармане и вставил его в замочную скважину. – Ох, вот это богатства, – цыкнул зубом помощник Гато, – надо тут всё прибрать. Негоже оставлять всё какому-то мусору. До затуманенного сознания Гато только сейчас начало доходить, что это совсем не его помощник. Он попытался сбежать, но выскочившие из под земли щупальца, выглядящие как щупальца тьмы, обвили его ноги, повалив на землю, и обвили остальное. Наруто же потирая руки, опустошил сокровищницу пиратов, их общак. Тысяча клонов-девушек уже заканчивали ритуал гекатомбы – массового жертвоприношения, которое позволяет извлечь жизненную силу убиенного и сохранить её, чтобы использовать впоследствии в медицине или для продления собственной жизни. Это конечно не философский камень, но тоже очень ничего. Наруто вышел из сокровищницы, подкидывая в руках свиток с собранным добром. По дороге он посмотрел на Гато и взял его за шею, аппарировав с ним в его кабинет. Где он вручил ему бумагу, ручку, и приказал описывать все свои похождения и связи с дайме разных стран. Никто не сомневался изначально, что Гато – фигура несамостоятельная. Исполнитель, без финансирования и зелёного света со стороны дайме – его бы убили раньше, выпотрошили как рыбку шиноби. Без защиты дайме, которые попридержали шиноби своих стран, он был бы трупом. Наруто достал из-за пазухи яблоко и подойдя к окну, принялся сочно им хрустеть. Ритуал кровавой жертвы уже подходил к концу. Последние капли жизни высасывались из мумифицированных тел бандитов. – А в этом есть польза, – сказал он сам себе. – Ты дьявол, хитрый дьявол, – бурчал Гато, не в силах противиться приказу Наруто, – Забуза с тобой разберётся. – О, нет, у него сегодня другая программа. * * * * – Заткнись! Заткнись! – И вообще, что ты меня лапаешь за самые интимные места? – воскликнул меч, взлетая перед Забузой, – извращенец старый! – Ты меч! – крикнул Забуза, – твоё дело быть инструментом! – Моёёё? – Меч взлетел повыше, – Ты, грязный извращенец! Может я актрисой хочу стать, в театре кабуки? А ты мне мешаешь! У тебя вообще совесть есть? – Слушай, не бузи. – А то что? Разобьёшь? – ехидно поинтересовался громадный меч, – ой боюсь-боюсь. У тебя ещё молоко на губах не обсохло, когда я уже была великим мечом тумана! Забуза упал в кресло. Он не понимал, что происходит. Обезглавливатель внезапно перестал его слушаться, вырывался из рук, и начал говорить. Но это ещё ничего – Забуза проверился как только мог – ничего не нашёл. То есть вообще ничего. – Слушай, обезглавливатель… – Что за имя такое поганое? Зови меня Сейлор Мун! – воскликнул писклявым голосом меч, – Я несу возмездие во имя Луны! У забузы дёрнулся глаз. Потом второй. Потом третий. – Это уже слишком, – сказал он, – что тебе от меня надо? – Это мне то что от тебя надо? Это тебе постоянно что-то от меня надо. Кидаешь меня, режешь всякое дерьмо, я тебе что, мясницкий тесак? Что ты вообще такой злой то? Забуза стиснул зубы. – Это не твоё дело. – А может я хочу поговорить по душам? Забуза вздохнул глубоко и ответил: – Жизнь злая, а не я. – Так не бывает. Люди всегда дерьмо в большинстве своём – но это не значит, что ты должен быть таким же дерьмом, как и остальные. – Твои речи начинают надоедать. – Ну а что ты хотел – чтобы я как рыба молчала? Не дождётесь! Скажи спасибо что песни не пою! Ой, где ты меня трогаешь, извращенец… ай, ааааа! – меч застонал, на его полированной поверхности проступил розовый блеск, – Забуза-тян, бака, – сказал он голосом персонажа хентайного аниме, – я стесняюсь! Не надо так сразу! Будь нежнее! Забузу затрясло мелкой дрожью. – Ты… – Ух, – когда меч высвободился, она взлетела над полом, зависнув перед Забузой, который уронил лицо в руки. – Я просто хотела сказать, что ты хороший в общем-то мужик. Что родился среди долбоёбов – это бывает. Но это не повод становиться каким-то фриком, который бегает по миру с тесаком и рубит всех направо-налево. Всех противников не победишь, всех денег не заработаешь. А бороться со злом можно только добром. Нельзя сжечь огонь, или затопить воду. – Я не борюсь со злом. – Но ты был зол за то, что тебя заставили убить других учеников. Ты хотел показать всем справедливость. И ты показал, больше они так не делают. – Не твоими молитвами. – Ты слишком критичен. Ласка и только ласка может изменить мир к лучшему. Ну и небольшой удар пожирателям по башке всяким уродам, которые заслуживают смерти. Ну это я так, разошлась, прости забуза-тян. – Не называй меня так. – Ах так? – в звенящем голосе меча послышалась обида, – значит как меня за интимные места трогать – так можно, а тебя Забу-тян нельзя называть? Что за шовинизм! – Ладно, ладно, – Забуза поднял руки, – что ты начинаешь. – Ну, – Меч тут же переменил тему, – я хочу творить добро! Во имя Луны! Иначе буду тупым настолько, что масло не разрежешь, понял? Или вообще захочу – рассыплюсь пылью и не соберёшь обратно. – Не надо, – попросил Забуза, – Ты мне нужн…а. – Ну вот, – Меч мурлыкнула, – И вообще, что ты в этой нищей стране забыл? – Нас нанял Гато. – Гато? Хм. Помню. Мерзавец, подлец, отвратительный человек. Никогда не стала бы иметь дел с таким говном. Честь! Это самодисциплина, милосердие и отвага! Денег что ли мало? – Мало, – огрызнулся Забуза. Пожиратель-тян обладала очень скверным характером, и очень неплохим умом. Конечно же, сложнейшая ментальная матрица, аниматорные чары, и ещё много всяких чар. И всё это нельзя было обнаружить простому шиноби. И непростому тоже. Выглядело так, будто это правда живой меч. Впрочем, для всех так и было. Забуза уже впал в состояние близкое к шоку. Вот от кого-кого, а от своего верного меча он не ожидал такого! * * * * * – Наруто! – Анко была в бешенстве, – что ты вытворяешь? Что? Остановись… Я… Я не… Наруто подошёл к Митараши Анко и взял её за талию, прижал к себе и впился в губы. Анко удивлённо распахнула глаза, сердце её быстро застучало. Она была удивлена и даже шокирована. Наруто никогда не позволял себе целовать её. Митараши была в доме мостостроителя, и вокруг них сидели все. Все их сокомандники – Кушина, Какаши, Саске, и их заказчики – Тадзуна, его дочь Цунами и внук. Мальчишка так вовсе удивлённо распахнул глаза. Митараши не почувствовала поцелуя – Наруто не впился своим языком в её рот, он шумно вдохнул воздух носом и положив руку на грудь Митараши, сначала надавил, чтобы она выдохнула всё, причём через нос, а потом выдохнул воздух. Прямо из себя в неё. Митараши мелко дрожала, сердце билось часто, в животе порхали бабочки. Она о всяких извращениях слышала, но чтобы такое. Она вдохнула воздух и её лёгкие словно налились тяжёлым прохладным воздухом, от которого по всему телу растеклось ощущение тяжести, похожее на… эм… на оргазм, но намного слабее и другое. Тело вздрогнуло, само, митараши обвила руками Наруто, повиснув на нём – ноги подкосились, словно из них вытекла вся сила. Наруто продолжал вдыхать воздух и выдыхать её в лёгкие Анко, заставляя её дышать воздухом из своего тела. Митараши почувствовала что-то невероятное. Через минуту такого искуственного дыхания она уже обессиленно висела на плечах Наруто, её красивое тело обмякло. Она чувствовала жар по всему телу, в лице, груди, талии, ногах… Наруто мягко опустил Анко, которая начала очень сильно потеть – одежда на ней промокла, так что хоть выжимай. А учитывая, что после дороги она была в лёгкой маечке и шортах – свою одежду она в стирку бросила, майка облепила её тело, бюстгалтера под ней не оказалось и через полупрозрачную белую маечку виднелись два тёмных соска на груди, она была словно голая, хорошо что шорты были поплотнее и не прозрачные. Мальчишка, живущий тут же, вообще пустил слюни, увидев пусть и так, голую грудь красивой девушки. Он был уже краснее помидорки. Анко продолжала потеть, в комнате ощутимо запахло раздевалкой в спортзале. – Ах, – раскрасневшаяся Анко легла на Наруто, – Ох… ухх… что это было… что происходит со мной? Цунами, заметив куда смотрит её малолетний сын, взвизгнула и вытащила его за шкирку из комнаты, дав подзатыльник. Какаши… Какаши отвернулся. Хотя это дорогого ему стоило. Кушина же… была в бешенстве, что Анко так прилипает почти голой грудью к Наруто. Ревновала. – Всё в порядке. – Жжётся… здесь… – Митарашиоголила плечо, так что её футболка только едва-едва висела на немаленькой груди. Левой. – Сгорает. – Ох… что ты делаешь со мной… – Разум её затуманился. – Мааам. Пойдём ка в комнату. Я покажу тебе что надо делать. Анко-чан нуждается в лечении. Последствия дружбы с Орочимару-тяном. Наруто с нескрываемым наслаждением коснулся стройной девичьей ножки и подхватив Анко на руки, поднял. Кушина пошла за сыном. – Наруто. Ты ведь понимаешь, что я требую объяснений. – Да, ты получишь все объяснения. Тет-а-тет. Какаши и Саске не должны знать слишком много. Кушина прошла на второй этаж следом за Наруто, и вошла в комнату. Закрыла дверь. Наруто одним движением брови заставил футон превратиться в большую роскошную кровать. – Наруто, объясняй. Я требую, – кушина была серьёзна. Не шутила. Наруто кивнул и положил Анко на кровать. – Я уничтожил почти три тысячи бандитов Гато. Но не убил просто так, – я использовал один запретный ритуал, чтобы извлечь их жизненную энергию – прану. – Откуда ты его знаешь? – Я знаю много тайн. С моей то способностью незаметно потрошить разумы… Я аккумулировал огромное количество жизненной энергии в своём теле. И передал через дыхание часть Анко. Посмотри на неё внимательней. Кушина пригляделась. Анко… Менялась. Она была мокрой вся, тело покрывал лоснящийся жир и пот. Анко металась по кровати – и лицо её менялось. Наруто содрал с Анко футболку, стянул шорты, оголив её девичьи прелести. – Как тебе? – Она… молодеет? – удивилась кушина, распахнув глаза. – Точнее не скажешь. Нет, костно-мышечная структура не деградирует в подростковую и детскую, но черты лица и некоторые моменты фигуры, характерные для взрослого человека, меняются. Обрати внимание на половые органы. Малые половые губы уже полностью скрылись. Грудь уменьшилась, соски стали меньше. Живот меняется. Хм… Кушина рассмотрела. И правда – промежность Анко напоминала таковую у девочки, а не взрослой женщины. Талия и фигура в целом менялись. – Почему она так воняет? Наруто щелчком пальцев заставил исчезнуть неприятный запах. – Организм получил чудовищную жизнеенную силу. Обычно она у человека присутствует в ограниченном количестве и вырабатывается очень слабо. Чем больше жизненной силы – тем живучей и сильнее человек. Видишь эти красные полосы? На животе Анко расползались красные, действительно красные, как кровь, полосы. – Что это? – Жизненная сила. Они имеют ту же природу, что и полоски на моих щеках. Она имеет красный оттенок, пигментирует кожу и волосы в красный. Поэтому скоро Анко-чан будет похожа на Узумаки, своей красноволосостью. Кушина удивилась: – Как? – Избыток жизненной силы – всегда был характерен для нашей семьи. Красные волосы – это всего лишь последствия влияния этой силы. Мы, Узумаки, намного живучей. Но дело не в том, что мы имеем больше в принципе – мы вырабатываем жизненной энергии больше чем другие. Свойство тела и духа. Помимо генетической, есть и духовная наследственность – связь между душой родителей и детей. – Охренеть. И когда это у неё прекратится? – Ей нужно очень сильно помочь, чтобы она не сошла с ума от избытка силы. И помогать будешь ты. – Как? – Физически. И я тоже. Мы будем её трахать. – Что? – Кушина чуть не упала где стояла, – Наруто! – Ша, – Наруто поморщился, – позволь я объясню. Секс – это процесс очень глубоко связанный с жизненной силой. Сейчас нужно ублажать анко и заниматься с ней сексом часов двенадцать подряд, не прекращая. Иначе последствия будут непредсказуемые. Это нечто вроде искуственного дыхания. – Я не буду… – Мааам, – Наруто прищурился, – я прошу тебя не для разврата, а чтобы спасти человека. И потом, неужели ты думаешь, что я могу заниматься сексом двенадцать часов подряд, без остановки? Ты меня переоцениваешь – я не бык производитель. Сейчас ей уже плохо – Наруто поднял руку и на ней появился старый знакомый, штучка на ремешках, – Надевай. Можешь не раздеваться, а вот я разденусь. И наложу защитные заклинания против грязи. Наруто и правда наложил очищающие заклинания на Анко, так что её кожа постоянно очищалась от выделений. Внизу у неё текло всё так, что даже заклинание не справлялось. Наруто сунул в руки Кушине игрушку. Та взяла. – Наруто… я… – она сглотнула, – мне очень жаль, что у нас тогда так вышло… – Мам, – Наруто улыбнулся, – ты винишь себя? Это же глупо. Я правда сделал всё сам. И мне это очень, очень понравилось. Хочешь как-нибудь повторим? – Нет. – Мысли выдают тебя с головой. Я прямо ощущаю твоё волнение, когда ты врёшь. Как будто оно вокруг в воздухе вьётся. Кушина покраснела до корней волос. – Я не это имела в виду! Конечно я волнуюсь. – Тебе понравилось, – констатировал Наруто, – мам, – он подошёл, уже голый по пояс, положил руки на плечи Кушины, одной рукой поднял её опущенное в пол лицо за подбородок, – это не измена. Это развратно, это сексуально, но это не настоящий секс. И взять другую девушку – это не так уж и страшно. Даже если ты папе признаешься, что делала это – я уверен, он не осудит. Я же не осуждаю Ино за то, что она так разошлась, что чпокнула уже наших соседок. Кушина дышала мелко и прерывисто, глядя в глаза сына. – Наруто… – Наруко-чан всегда к твоим услугам. Мне это очень приятно, – прошептал Наруто, обнимая её за талию, – сама знаешь. Девушке важно кому отдаться. А если это Наруко – то важно в высшей степени. И я хочу чтобы ты взяла Наруко-чан ещё и ещё. – Это неправильно, – едва слышно прошептала Кушина. – Это не преступление. А что до того, что это разврат… да, и я счастлив, что мы в нём участвуем. Я хочу, чтобы ты продолжила делать это с Наруко. Понимаешь? Я чувствую все твои эмоции, когда ты это делаешь. Это божественное ощущение похоти, желания, направленного на меня и ощущение этой штучки так глубоко… – прошептал Наруто, – но сегодня всё иначе. Жизненная сила и секс – мужская или женская его сторона, не важно, тесно связаны. Поэтому нехватка жизненной силы вызывает импотенцию или фригидность, бесплодность… А избыток… Сейчас Анко испытывает такой лютый приступ нимфомании, что сойдёт с ума, если не чпонькать её. Понимаешь? Кушина отвернулась. – Ты хочешь присутствовать? – Ты тоже не сможешь двенадцать часов к ряду. Думаю членом входить в девушку без её согласия неприемлемо, поэтому я перекинусь в Наруко и мы будем меняться местами. А теперь скорее… Они услышали протяжный недовольный стон боли с кровати. Анко в бреду опустила руку и сразу несколько пальцев вставила в себя, очень и очень грубо себя лаская. – Скорее. Она уже не контролирует своё поведение. Быстрее! * * * * * Узумаки Кушина устало повалилась на кровать. Наруко сидела рядом и перехватила с её бёдер игрушку, приставив к своим. В отличие от Кушины, Наруко была полностью голой. Кушина устало свернулась калачиком. Всё тело подрагивало и побаливало – особенно задница. Мышцы ягодиц. Наруко была красивой, Кушина посмотрела на неё и улыбнулась. Её собственные мысли затуманились – ей хотелось поспать. Удалось бы немного – хотя она не снимала шортиков, готова поклясться, что киска сейчас натружена не хуже ягодиц. За всё это время, что они без остановки занимались любовью с Анко, Кушина перестала считать собственные оргазмы – остановилась на тридцати. А их было больше, раза в два примерно. Тело ломило, гормоны плясали диким темпом, столько раз кончить за одну ночь – это сумасшествие. Ей казалось, что процесс этот, оргазм, стал постоянным, просто утихает ненадолго, когда Наруко работает. Кушина прикрыла глаза – мышцы ломило, всё тело подрагивало, такое удовлетворение было за гранью допуситимого. Анко начала стонать и покрикивать, по прежнему не приходя в себя. Кушина легла рядом с ней и положила руку ей на грудь, поигрывая пальцами с соском. Анко было сейчас так же «хорошо». Сама она уже перестала стесняться – и бесстыже рассматривала Наруко. Наруко же, пристегнув игрушку, начала сильными движениями вгонять её на всю длинну, заставляя Анко извиваться и стонать. – А у неё покраснели волосы, – Кушина сравнила, – но не такие красные. Волосы Анко разметались по кровати, на животе вокруг пупка появились полосы, проходящие от живота к шее, по лицу, красиво загибались вокруг половых губ и по бёдрам дальше, вплоть до ступней. Это выглядело… как очень странная татуировка, но симпатично. – Да, мам. Уже скоро всё. – Когда? – Когда она очнётся. – Будем ждать. Кушина ощущала всем телом толчки. Её собственное тело так измучано оргазмами, что она уже и не стеснялась происходящего. Хотя её ребёнок, пусть и в таком виде, сейчас имеет девушку, к которой она, Кушина, прижимается. Кушина подумала, как должно быть неприятно Анко – сделали что-то, трахнули, причём вдвоём… без спросу. Она испытала чувство вины перед этой девушкой и поднявшись на локте, поймала её губы своими и поцеловала. Хорошо поцеловала. Взасос. Сочно, с языком, страстно. Перкинула ногу через Анко, сев на её животик и киской ощущая как таранит её промежность Наруко. Кушину захлестнула животная страсть к этой девушке – она была красива, и так же как она, испытывала много, Кушина так долго её имела, что знала каждую мышцу, каждую мелочь внутри её киски. Обвив голову Анко руками, Кушина бесстыже сосалась с ней, даже пошло и грубо. Она не хотела её, но не могла остановиться. Это казалось так… естественно к тому, кого так много раз имел. Она не заметила тот момент, Когда Анко начала отвечать и обвила её руками, положив пальцы на её попку и откровенно поглаживая разгорячённую киску. Сама Кушина уже не могла кончить, но постанывала в рот Анко. Наруко остановилась и вынула игрушку. Она вышла из розовой нежной плоти Анко, откуда тут же вытекло немного любовных соков. Наруко оттащила Кушину от Анко. – Ты очнулась! – Радостно взвопила она. – Что? – Кушина удивилась. – Я в порядке, – Анко попыталась подняться, но рухнула, – боже, что вы делаете со мной. Я уже полчаса или час чувствую что меня имеют. – Так было надо, – сказала Наруко, ложась по другую сторону от Анко, – реакция организма на ингаляцию жизненной силы – праны. Поверь, это исключительно в твоих интересах. – Вы двое сумасшедшие. Наруко, откуда ты здесь? – А ты ещё не догадалась? – спросила Кушина, беря одну грудь Анко в руку, – что Наруко – это альтер-эго Наруто? Анко не удивилась. Она припомнила, как Наруко лизала её, ласкала её в банях, и прочее… – Ксо. – Прости, но наруто прав, нам пришлось. – Мам, – Наруко задорно улыбнулась, – но целовать то было необязательно. – Эм… – Кушина замялась, – я… не сдержалась. – Анко-чан, поздравляю, – Наруко чмокнула в щёку Анко, – у тебя теперь другая внешность! – Что? Что со мной? – Нечто вроде эволюции под действием жизненной силы. Ты стала лучше, и главное – теперь от старости в ближайшие лет триста не умрёшь. И стала моложе. Анко всё же поднялась. – Вы двое… две… психопатки. – Мы правда любим тебя. По крайней мере я, – Наруко закинула руки на плечи Анко, – Мама тоже, судя по всему, прониклась страстью к тебе. Не отвергай нас. – Извращенки. – Немного, – пожала плечами Наруко, – Знаешь что, Анко-чан. Если ты обиделась – я разрешаю тебе использовать эту штучку и взять меня. В отместку. Даю тебе себя. Анко только поморщилась. – Слушай, Наруто…. – Да? – Давай просто ненадолго забудем что здесь было? Дай мне прийти в себя. И… что это за полосы на руках? – Ах, да, это теперь твоё украшение. Правда круто? Мне нравится. Анко вскочила. Поморщилась и чуть не рухнула, и враскорячку подошла к сброшенной ранее одежде. Одежда была вычищена и лежала на стуле. Она шла широко расставив ноги и медленно-медленно. Мышцы не железные, влагалища – тем более, и перетруждённые. А это ей совсем не прибавило приятных ощущений внутри. Анко одела с огромным трудом широкие штаны из хлопка и мужскую рубашку. И повалилась на тот же стул. – Объяснения. Я требую объяснений. И почему вы, две конченые извращенки, решили меня изнасиловать. – Боже упаси, к тому моменту как мы начали, ты уже чуть было всю ладошку в себя спереди не засунула, – всплеснула руками Наруко, – Острый приступ нимфомании на почве переизбытка жизненной силы. Так что успокойся, мы всего лишь полечили тебя. Теперь ты моложе, здоровее, и та гадость с твоего плеча сгорела. Теперь ты и орочи-тян ничем не связаны. Анко посмотрела на плечо. Красные тонкие линии опоясывали руку, но проклятой печати не было. Она удивлённо подняла брови. – Если это так – это стоит того чтобы потерпеть немного недобровольного секса… эм… кушина? – Она спит. Мы тут двенадцать часов трудились посменно, чтобы твоя промежность не оставалась без внимания, – Наруто преобразовался в самого себя, встав с кровати, потянувшись, – как ощущения? – Как будто я занялась всем сексом в жизни за один присест, – Анко поморщилась. – Это перетруждённые мышцы. Я могу снять боль, в процессе много раз помогал не истончиться слизистым облолочкам, чтобы не натёрло внутри, но ощущение перенапряжённых мышц – останется. Терпи. – В задницу твоё терпи, – вскочила Анко, тут же ойкнула и села назад, – кто знает о том, что вы тут вытворяете? – Никто. Наруто оделся под пытливым взглядом Анко. – Я не стал делать это в мужском своём теле. Это было бы уже изнасилованием. – А так? – Разврат. Но мой дружок не побывал в твоей пещерке, – улыбнулся Наруто, – главное посмотри на плюсы. Ты получила чудовищные объёмы жизненной силы. Твоё тело будет заживать гораздо лучше чем раньше. Оно помолодело и будет молодым ещё лет сто-двести. Ты сейчас похожа на высокую, крепкую, но девочку-подростка, а не на взрослую женщину. Ты стала ещё красивее, ещё сексуальнее, ещё живучее и ещё долговечнее. Твои старые болезни залечились и главное… теперь ты можешь есть Данго сколько угодно и не толстеть! На последнем пункте уже было желающая отчитать Наруто анко, захлопнула рот. Осмыслила сказанное. Поманила наруто Пальцем и когда тот подошёл, схватила за грудки и впилась в губы поцелуем, повалив к себе на колени. Парень недоумевал. – Спасибо, – анко поцеловала его ещё раз, – знаешь, меня больше всего удивило не то, что ты Наруко. И не то, что ты меня трахнул – я не против этого. Мог бы и так. А то, что ты втянул в это Кушину. Наруто оглянулся на кровать. Кушина спала, забывшись в сладком сне и широко раскинув ноги и выставив задницу, которая ныла от перетруженных мышц. – Мама… скажем так, пока мы далеко от папы – почему бы и не помочь. По-семейному… Теперь и у тебя, кстати, волосы красные. – А? – Анко взяла локон волос и посмотрела, – И правда. Но… – Я тебе всё объясню, – улыбнулся Наруто, – но сначала – воспользуйся своей новой суперсилой не толстеть. Секс тратит чудовищное количество энергии – если жизненную ты не потеряла, то чисто физическую… это всё равно что месяц тренировок разом. Регулярный секс – лучше любых тренировок! Пошли поедим. А потом маму накормим. Анко кивнула. Ей было трудно привыкнуть ко всему этому. Она бросила взгляд на кровать, где спала Кушина. И смешанные чувства родились в сердце – вроде бы они были врагами. Но… Внутри Кушины жил зверь, который иногда порыкивает и вылезает на свободу, набрасываясь. И на неё она набросилась. Это было неожиданно и по-своему приятно. Анко с трудом дошла до кровати. – Принесёшь нам? И вообще, как ты ходишь? – Ты очень спокойно восприняла произошедшее, – сказал Наруто, доставая из печатей и сумок с расшиернным пространством запасы продовольствия. – Я… я уже была готова. Нет, не к этому, а к чему-то подобному с тобой. Ты парень красивый, обходительный, – Анко брала куски мяса, – а судя по двум счастливым жёнам – ещё и как мужчина не слабак. В общем – я где-то вчера ночью смирилась с тем, что мы рано или поздно переспим. И даже хотела тебе сама предложить погулять где-нибудь, или сама, ты ведь слишком галантен чтобы просто прийти и заняться сексом. А я не железная, Наруто-кун, чтобы терпеть и щекотать себя самой! – и видя удивлённый взгляд Наруто, рассмеялась, – Наруто, мне не шестнадцать лет, чтобы я стеснялась как студентка говорить о сиськах-письках и сексе! – Анко откусила кусок мяса, – мфе дфаффать фофемь… глоть… – но сейчас я чувствую, что ещё долго не буду хотеть секса. Надеюсь ты не в обиде? Наруто был удивлён, как легко Анко переходит от стесняющейся ухаживаний девушки к рассуждающей о сексе с юмором и спокойствием взрослой женщины. * * * * * А здесь было хорошо. Не везде, и не всем – но как по мне – неплохо. Маленький остравной феод этого мира – называемый почему-то страной. Хотя и язык, и валюта у них общие. И вообще, никакой изоляции от внешнего мира – культура та же, люди такие же. Дайме такой же. Я лежал на траве, закинув ногу за ногу и отдыхал после очень тяжёлой тренировки. Тренировались клоны, как любой уважающий себя маг, я всегда старался меньше шевелиться. Это шиноби живчики, а я лентяй, как и все волшебники. Клон тем временем пытался драться с красноволосым высоким мужчиной. Который разносил клонов одного за другим. Так я пытался выучить тайдзюцу – ну или по крайней мере, преодолеть неприязнь к этому виду дзюцу. За этим всем наблюдала красивая девушка с маской на лице и объёмистой довольно таки грудью, в жилетке шиноби. Анко-чан сейчас на мосту, охраняет, вместе с учихой, а мы тут. – Какаши-тян, – я махнул рукой, – вы уже дочитали? – Наруто, не называй меня так, – взвилась девушка. Ах, да, весело, правда? Дело в том, что я рассказал Какаши тайную историю Наруко, потому что спалился немного. Какаши, удивлённо уставившись на меня, пообещал хранить тайну. А потом докопался с вопросами – как я мучаюсь, когда приходит время Наруко. Мама поддержала его в непонимании, мы минут сорок разговаривали. Я пытался словами объяснить, но вижу – как об стенку горох. Смена пола – настоящая, а не притворная, это то, что можно понять только ощутив на собственной шкуре. Это как массажная ванна или опьянение – со слов не поймёшь никогда. Я разозлился на них – оба такую ахинею несли лютую, что у меня волосы на голове шевелились. И тогда я сделал гениальное – я поменял им пол. Обоим двум, на время миссии – а это не меньше трёх месяцев! Мама поутру обнаружила пропажу груди и член между ног, Какаши наоборот, нашёл у себя грудь и не обнаружил своего дружка. Ох и визгу было от них обоих! Какаши искренне не понимал, как мужчина вообще не сходит с ума, если он может преобразоваться в женщину, и сквозь его слова так и пёрло пещерным шовинизмом. Мама тем же страдала – она искренне верила, что мужикам жить лучше и легче. Потому что они мужчины, вот почему. Какаши наоборот – тупо пёр как бык на ворота, что «МУЖЫЫЫГ» должен быть мужиком и никак иначе, иначе он женщин любить не может, и вообще, всё неправильно. Потому что… дальше такие аргументы, что не выдерживают никакой критики. В общем, я их поменял и наблюдал цирк уже три с лишним месяца. Так, например, психика и у того и у другой, начала очищаться от стереотипов. Мама обнаружила, что жизнь мужчины вовсе не такая лёгкая и прекрасная, как ей казалось – она пришла с рынка в первый же день и ещё час мы её отпаивали местным саке от нервов. Потому что никто на неё не смотрел дружелюбно, хамили – по её меркам, конечно. По меркам красивой девушки – она сразу же потеряла весь интерес и всю привлекательность. И главное – ей казалось, что от неё постоянно, беспрерывно что-то требуют. Требуют и вести себя «по-мужски», и не повышать голос, и на девушек особо не смотреть, и соответствовать всеобщим представлениям о том, как должен вести себя «настоящий мужик». Ну или просто мужчина. От этого у неё через неделю случился нервный срыв и она несколько дней не выходила из дома. Потом взялась за тренировки. Но даже Тадзуна и его дочь Цунами поменяли к ней отношение так, что она в них разочаровалась. Она больше не девушка с круглой попкой и красивая как куколка. Уже не попросишь кого-то помочь, а если поднимешь руку… в общем, она пыталась. Цунами пинками выгнала её из дома, сказав, что психам тут места нет. Ну да, девушке все прощают что она хозяйничает и руки распускает. Снова нервный срыв. Зато у Какаши всё вышло куда лучше. Он бесился только первые два дня, а потом, глядя на страдания Кушины, сидела тихо. И не особо мешалась под ногами – и по её собственным признаниям, ей так жить намного, намного комфортнее. Грудь бы только чуть поменьше, а так… Единственный минус – и то он не собирался заниматься на миссии сексом, хотя по-моему, она сблизилась с цунами и стали подружками. Зато Какаши расцвёл эмоционально – меньше хмурился и даже начал улыбаться людям. На рынок ходил он, вернее, она. Какаши даже смирился с тем, что он теперь в женском теле. По его собственным признаниям – если не обращать особо внимания на свои особенности – разницы в худшую сторону нет. Так был разрешён вековой спор Какаши и Кушины со мной, поскольку Какаши перестал считать, что перевоплощаясь в Наруко, я внезапно предаю всё мужское, что есть в мире, и вообще, что-то не то. Ему и самому это понравилось. Зато мама… Мама перестала считать, что я гендерный психопат. Она сама так хотела вернуться в своё женское тело, что спрашивала меня каждый день, точно ли всё закончится скоро. Получив утвердительный ответ, считала дни до обратного перевоплощения. Думаю, ехидные вопросы вдогонку задавать не следовало – урок и так усвоен. Сегодня мы возвращались с тренировки втроём. Какаши шла позади, читая книжку, мама рядом со мной. И неодобрительно поглядывал Узумаки Кушин на всех вокруг. – Кажется, там какая-то возня, – заметила Какаши, – в доме. – И точно, – Маман тут же напрягся, – шум. – И Учихи не видно… В следующий момент из дома, прямо через стенку, вылетел какой-то человек. Лично мне не знакомый. И на пороге появилась злая валькирия в лице Митараши Анко – это было зрелище! Красные волосы, полосы на лице и руках стали ярче и толще, глаза горели алым пламенем. – УРОДЫ ПОГАНЫЕ! Всех убью! Мы поспешили поскорее к ней. – О, и вы тут, – Анко сменила гнев на милость, – бандиты совсем охренели! Уже на дом напали, пока я спала! – Заказчик цел? – спросила Какаши. – Цел, зараза. Он на мосту. Там с ним Учиха отирается. – Ммм… – Какаши потёрла щёку, – Саске не так силён, как чунины. Кушина, Наруто, отправляйтесь к нему и если надо – защитите мост. Я подойду к вам чуть попозже. Мы кивнули и побежали в сторону моста. Тут было недалеко. На бегу мама попросила: – Наруто, верни мне моё тело. – Это долго. Времени нет. – Я и без того не привыкла сражаться, а в мужском теле – тем более. Мешается кое-что. – Хе-хе, – саркастично выдал я, – есть ещё другие плюсы. – Да поняла я, поняла, – раздражённо ответила она, вернее, он, – всё, поняла, быть женщиной прекрасно, мужикам живётся туже, всё, доволен? Теперь верни как было. – Ладно, – я кивнул. Маман остановилась и скрючилась. Ойкнула. Менялась. – Ох, это сурово, – она аж пропотела, голос у неё истончался и становился родным девичьим, – Наруто… – Да, мам? – Больше так не делай! Никогда! Ещё чего удумал – родной матери уроки полового равенства преподавать! – Постараюсь. Смысл урока не в том, чтобы показать тебе, как плохо живётся мужчинам, вовсе не в этом. А в том, чтобы ты хоть немного приблизилась к тому, чтобы понять меня. Для меня есть я, а есть тело. И это раздельные понятия. Тело может быть другим. Мужчина. Женщина. Ребёнок. Птичка. Старик. Не важно. Поэтому когда ты говорила что я перевоплощаюсь в женщину – ты имела в виду «становлюсь» женщиной. Но это не так. Никто не может перекроить себе личность, душу и разум, и стать кем-то другим. Твои несчастья вовсе не от того, что мужикам живётся хуже – это миф. Твои невзгоды и нервы были лишь от того, что став мужчиной внешне, ты осталась женщиной. И вела себя как женщина, и думала как женщина, и поэтому выглядело это со стороны… – я поёжился, – несколько пугающе и неприятно. Мама стиснула зубы. – Наруто! – Да? – я на её рёв ответил невинной улыбкой. – А как же тогда Какаши? Почему он остался в своём уме? Я с ним об этом не говорила, но… и зачем ты ему тогда вломил так? – За компанию. И за его стереотипы. Быть метаморфом легко и приятно – но хуже всего встречать непонимание и даже узколобие от близких людей, которые не приемлют никаких изменений. Я слышал историю его отца – Белого Клыка. Когда-то он провалил миссию, чтобы спасти своих товарищей. И подвергся гонениям от всей деревни. Отвратительно, как по мне – когда политические интересы деревни стоят выше жизни людей, из которых она состоит. – И к чему ты это вспомнил? – мама бежала рядом. – К тому, что Белый Клык поступил свободно. И общество его не приняло – хотя он не сделал ничего мерзкого, он поступил правильно. – Иногда шиноби приходится жертвовать собой. – Чушь. Когда единственный способ победить – это сдать своих на смерть – это победа, которая позорнее любого поражения, – ответил я, ещё больше замедляясь, – Вот что, мам, Какаши получил важный урок. И ты тоже. Он – тем, что ему искренне понравилось быть девушкой. Я не скажу за постельные вопросы, но определённо он стал менее напряжён и тревожен, чем раньше. Ты – тем, что перестала считать, что мужчиной быть лучше или я как-то меняюсь внутренне, изменившись внешне. – Это не меняет того вопроса, что Наруко сама, я даже пискнуть не успела, запрыгнула на эту штуку, – мама слегка порозовела, – мне до сих пор стыдно об этом вспоминать. Как тебе это вообще в голову пришло? – Ну знаешь ли, когда в такой стадии зашло всё – то тут уже не до сантиментов и психоанализа из ассоциативного теста, – возмущённо ответил я. Мама впервые заговорила об этом. О том, что произошло когда-то с Анко она вообще не вспоминала. По молчаливому трёхстороннему соглашению. – Меня просто это удивило и даже шокировало, – ответила мама, – мне стыдно. – Не беспокойся, – я тяжело вздохнул, – во-первых – Наруко была в крайне разгорячённом состоянии. И ты тоже. Во-вторых – я уже говорил, у меня нет гомосексуальных мыслишек и ассоциаций. Я всегда помню, кто я и кто со мной. И главное – думаешь, если у кого-то какие-то грязные ассоциации – то лично мне, как человеку с огромной ментальной стабильностью и метаморфическим свободомыслием – не насрать на этих узколобых крестьян? – я выгнул бровь. И правда. Знаете, я родился задолго до двадцатого, девятнадцатого и задолго до того времени, которое называли «средними» веками. И я своими глазами видел, как общественная мораль менялась – от свободомыслия и свободы поведения к охоте на ведьм и убийства слишком красивых девушек. От культа целибата и ультимативной скромности – до культа красоты с мини-юбками и макияжем на всю морду. От охоты на педерастов и убийства подозреваемых, часто ложно подозреваемых, до гей-парадов в сердце Лондона. От уродливых корсетов с фигуркой «песочные часы», которые уродовали внутренние органы девушек, и рахитично-нежных моралей в стиле роккоко, до рваных джинсов и ирокезов с наркотой и бухлом. Одно сказать можно точно – ебал я в рот эту магловсккую и даже волшебническую мораль, этику и представления людей о том, как жить надо. Вон, у Хьюг инцест в порядке вещей и девочек в двенадцать лет замуж выдают – ебал я в рот такие традиции, которые мне не нравятся. И в то же место тем же длинным членом имел я мнение окружающих о том, что быть сексапильной красоткой – «нипамужски». За свою очень долгую жизнь метаморфа я трахнул стольких девушек, что альфа-самцы, бьющие себя пятками в грудь и гордящиеся, что они мужчины – это сосуночки, случайно увидевшие голую титю. Если бы я вёл счёт – то уверен число было бы больше четырёхзначного. Да, секс я всегда любил. Уровень опыта отношений примерно такой. Вон, Какаши ближе всех к тому, чтобы меня понимать. И мне было точно так же приятно заниматься любовью с девушкой, будучи в женском теле и отдав ей инициативу, как и в мужском, и взяв инициативу самому – главное не как, а с кем. Пока я думал об этом, мы дотопали до моста, и обнаружили странную картину – на мосту не было рабочих. То есть вообще никого. И… имелись несколько десятков кораблей, которые находились в проливе недалеко. Знаете, такие китайские джонки, забавные такие. И вот этих кораблей было с полсотни – много, очень много. Мама присвистнула. – Вот это флот. Похоже началась война. – Я не вижу Тадзуну. И Саске тоже. – Вон они, – мама кивнула в сторону моста. Там прятались мостостроитель и наш сокомандник. – Живы. Что ж, всё в порядке. – Не исключено, что в этих кораблях хватает шиноби, – ответила мама, – жаль у нас нет твоей хьюги, было бы неплохо использовать её бьякуган. – Бьякуган говоришь? Это можно. Видимо, маме я этот фокус ещё не показывал… или показывал? Способность копировать врождённые генетические способности. Преобразовать свои глаза в бьякуганы – метаморфии на пару секунд. Я активировал их – ощущение как будто песка сыпанули, но зато видимость чакры вокруг – отличная. – Отбой тревоге. Я не вижу внутри ни одного сколь нибудь интересного противника. Солдат вижу, и много. – Похоже, они решили перейти к решительным действиям. Война. На войну нас пока что не нанимали. – Если они хотят остановить стройку моста – то думаю, стоит всё же вмешаться. – Ты думаешь? Сюда бы Какаши… Наруто, ты же не собираешься тут устроить резню? И потом, мы не знаем, кто это… Судя по вылетевшей с корабля зажжённой большой стреле в сторону деревянных конструкций моста… – Вот и узнали, – я ухмыльнулся. Тактика противостояния кораблям для волшебников давно существует. Ещё с тех пор, как был великий срач между британскими и французскими магами в карибском море и атлантике в целом. Тогда уже был принят статут секретности, кстати, его принятие в свою очередь сподвигло маглов на географические исследования. До этого они нередко пользовались волшебными средствами передвижения. По крайней мере, на востоке ковры-самолёты были очень популярны среди местной знати. И многие другие тоже не брезговали «сказочными» средствами передвижения. Война на море и на суше редко обходилась без волшебников с обеих сторон – на море волшебники нередко давали ветер в паруса своему кораблю, укрепляли его от пожаров и повреждений, но недальнобойность магии привела к учащению абордажных схваток. Больше чем на пару-тройку сотен метров даже самая могучая магия не могла ударить – были конечно и заклинания осадные, но они имели посредственную точность. Если применялась такая магия – она заменяла раннюю артиллерию. Я сложил печати техники клонирования и создал ровно две сотни клонов. Потом достал из подсумка свиток и распечатал его. – Бомбометание! – Слушаемся, – ответили клоны и побежали разбирать бомбы – это кунаи с прикреплёнными к ним специальными взрыв-печатями. Я их сделал, напитав чакрой огненного элемента. Против деревянных кораблей – очень неплохо. Клоны превращались в орлов, брали лапами по одному-два куная и улетали в сторону врага. Мама с интересом наблюдала за процессом. С корабля выстрелили в нас – большая стрела, обмотанная взрыв-печатями застряла в щите и взорвалась, не нанеся нам никакого урона. Мои клоны-птицы изображали из себя бомбардировщики люфтваффе – они взлетали высоко, переходили в отвесное пикирование и сбрасывали свои снаряды. Яркие огненные вспышки на палубах кораблей означали, что клоны попали. И корабли загорелись – сначала один, потом заполыхал парус у второго, они прекратили обстрел. Мама только присвистнула. – Наруто, что ты сделал? – Ты сама видела. Создал клонов, они обернулись птицами и забросали огненными бомбами весь этот флот. – Невероятно. Я думала придётся идти по воде к ним и лупить морды. – Шиноби часто действуют прямолинейно, – я покачал головой, – и часто это неправильно. Потенциал техники теневого клонирования позволяет намного больше, чем массовые бомбардировки противника – но это тоже одна из возможностей. Это называется тактика. Вон, смотри, один уже тонет. Моряки прыгали с горящих кораблей просто кучами. Клоны зажгли только половину флота, стоящую ближе всего к нам. Остальная половина – развернулась и дала драпака, бросив несчастных моряков на произвол судьбы. Впрочем… Я думаю, до берега доплывут – тут где-то метров триста от береговой линии. Они же подошли вплотную, чтобы стрелять зажигательными. – Чует моё сердце, этим всё не кончится, – мама вздохнула тяжело, – они снова попытаются остановить строительство. * * * * * – Во имя СИЛЫ ЮНОСТИ! – Майто Гай проорал это, когда бежал с Тен-Тен на загривке в страну волн. Наперегонки с Роком Ли. Они уже подбегали к мосту. Гай получил внезапную миссию – сменить команду Какаши и Митараши в стране волн. Всё в этой маленькой остравной стране всегда было спокойно – потому что она до поры до времени никому не была интересна. Пока не ввязались в дело Гато и Наруто, Какаши и Митараши… Гай остановился перед мостом. – Я первый! Рок тащил на плечах Хьюгу Нейджи. И вид у него был слегка загнанный. Ещё бы – бежать сюда от самой Конохи! – Вы круты, Сенсей! – глаза у Рока Ли заблестели. Шесть с небольшим месяцев назад в страну волн отправилась команда из пяти шиноби, с целью выпотрошить заначки известного криминального авторитета и защитить строительство моста. Майто Гай, если бы ему такое поручил, сам бы взялся за стройку, чтобы не терять времени, необходимого для тренировок. Команда Какаши уже полгода как застряла тут. Если подумать – для миссии это очень, очень долго. Обычно работа занимала не больше месяца, и чаще всего неделю или около того. Хокаге говорил Гаю, что причиной их невозвращения были три беременные девушки с фамилиями Узумаки и Учиха. И поэтому они пересиживали в безопасном месте. Но теперь все сроки уже вышли. Гай нёс шикарную весть. Такую, что просто с ног свалиться можно. Майто пошёл по мосту, сбросив Тен-Тен с плеч. – Учитель, – Хьюга Нейджи дёрнул за рукав Майто Гая, – я их нашёл. – Что? Где? – Вон, – он показал с моста на песчаный пляж, что был внизу. Гай подошёл к перилам и посмотрел. И… у него слегка упала челюсть. Да что там упала – он чуть не свалился с моста прямо вниз головой. Потом, всё же, спрыгнув, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают. Тен-Тен и Нейджи в отличие от него пошли по опоре моста вниз, а не прыгали. На песчаном пляже лежали пятеро, на шезлонгах. И явно наслаждались жизнью и солнышком. Майто Гай чуть не упал там где стоял. Наруто просто валялся. Учиха Саске сидел под зонтиком, наслаждаясь ветерком. А вот Анко выглядела совершенно не как раньше – длинные красные волосы, и полосы по всему телу – красиво подчёркивали изгибы и без того очень сексуального тела. Она выглядела так, что слюнки текли. Кушина одета в скромный купальник, что-то читала, но причиной, почему Гай чуть было не упал, была последняя девушка. Наруто не простил Какаши и оставил его в женском теле до конца миссии – только уменьшил грудь до минимального размера. Девушка из Какаши получилась очень даже ничего – стройная, высокая, с красивым загаром, соблазнительной упругой задницей и тонкой талией, крепкими мышцами, в общем – если бы не грудь – то она бы могла составить достойную конкуренцию Кушине и Анко. – Какаши? – удивлённо спросил Гай. – А? Гай? Привет, – Какаши помахала ему рукой, – а что вы здесь делаете? – Не может быть, – Майто рухнул там где стоял без чувств. – Эй, эй, – Какаши подбежала к нему и наклонилась. Лицо её закрывала тонкая маска, которая скорее делала ещё более сексуальными черты лица. Гай открыл глаза после пощёчин и уставился на взволнованное лицо девушки. – Какаши… ты на самом деле женщина? – спросил он, и не дав Хатаке вставить ни слова, продолжил: – я должен был догадаться! На горячие источники вместе с нами не ходишь, и эту маску не снимаешь никогда… я тебя даже в душе никогда не видел! Какаши… – Постой, ты всё не так понял. Это… – Надо было догадаться. Изменил черты лица, щёки и скулы, этой маской, чтобы никто не узнал… Голос тоже? Да, точно. Какаши, – Майто тряс Хатаке, не давая тому даже опомниться, – ты такая красивая девушка!? Почему ты раньше мне не сказала! Какаши конечно был не последним шиноби, но физически выбраться из объятий Майто Гая – ему не было под силу. – Эй, успокойся, – Какаши попытался угомонить Гая. Спас только подошедший наруто, который сделал что-то неуловимое и Гай провалился в сон. – Наруто! Твои игры зашли слишком далеко, – строгий тон Какаши был очень неожиданным для прибывших учеников Гая, – Верни меня как было! – Ой, хорошо, сенсей. И потом, вы сами попросили оставить вас так. По правде говоря, да. Какаши понравилось иметь симпатичное, гибкое и ловкое тело. Более ловкое и гибкое, чем его собственное, единственный минус – большая грудь. Он попросил Наруто оставить так, только грудь убрать – Наруто это сделал. Хатаке всё же конечно не собирался существовать в виде женщины – это не его, но отдыхать в виде женщины оказалось намного приятнее, чем в виде мужчины. Потому что ему было доступно такое, что недоступно оригиналу – мрачному шиноби в маске и с пепельными волосами. Он не стесняясь ходил в женские купальни, где конечно же никто его не узнавал, и глазел на молоденьких симпатичных девушек. К счастью, купальни для женщин в возрасте были отдельно. Какаши позволяла растирать себе тело нежным женским ручкам на сеансах массажа, сытно кушала, в общем – наслаждалась жизнью. Более того, затащила в постель даже Цунами, с которой устроила лесбийский секс. Анко и остальные смотрели на это с любопытством естествоиспытателя, потому что как ведёт себя Какаши, всех изрядно радовало. – Я имел в виду на миссии, а не когда сюда прибудут шиноби из конохи. – И что, я должен их всех сторожить? – вздёрнул бровь Наруто, – Вы уж простите меня за грубость, Сенсей, но по-моему, вам девушкой и правда больше идёт. По правде говоря – снова да. – Верни как было. – Тогда хоть трусы мужские оденьте, а то это женское бикини на вас будет смотреться очень странно. Заметив трёх генинов, ожидавших, когда им хоть что-то объяснят, Митараши взяла дело в свои руки, выдав Какаши подзатыльник, дабы не смущал детишек, после чего закинула себе на плечо Майто Гая. – Пошли в наше бунгало. Там разберёмся. * * * * * Когда Майто Гай очнулся – он лежал на удобной кровати в хижине на берегу моря, построенной из бамбука и камня. Хижина была построена чарами, и довольно большая. Гай поднялся резко и увидел, что в соседней комнате люди. Выскочил. – Какаши! – Йо, – повернулся к нему уже ставший обычным Хатаке Какаши. – А… – Майто Гай с прищуром посмотрел на Какаши, – Друг мой, ты ничего не хочешь мне рассказать? – Это вот всё он, – сдал Наруто с потрохами, – Он со мной такое сделал. В воспитательных целях. – А, да, – Наруто потёр затылок, – Я поменял Какаши-сенсею пол, потому что он страдал некоторой боязнью девушек. Но теперь, я думаю, всё в порядке – если сенсею так понравилось, что он... Дальше Анко зажала Наруто рот. – Не стоит обсуждать чужие интимные подробности на людях, – с вымученной улыбкой сказала она, – Гай-сан, что вы хотели? Почему к нам прибыли? – Чтобы доставить вас в Коноху, – Сказал Гай, гордо выпрямляясь, – Хокаге так же попросил передать, что трое наших беременных девушек наконец-то в роддоме. – Правда? – Наруто удивился, – разве уже срок? – Ага. Ты похоже тут вообще счёт времени потерял. Нехорошо, Наруто-кун. Нейджи взял слово, которое ему никто не давали. – Хината-сама и эта… как её… Ино, уже родили детей. У Хинаты-сама один мальчик и одна девочка, у Ино две девочки. Учиха Сакура была госпитализирована вчера вечером – насколько я слышал перед отъездом – у неё два мальчика. Саске застыл на месте. Наруто блаженно улыбнулся: – Мааам! Пришло твоё время! Мы возвращаемся! – Эй, а почему моё то, – Кушина вскочила. – У тебя нереализованный потенциал материнской заботы. Который оказывается нацелен на меня – так что теперь у тебя четверо внуков. Поздравляю, бабушка Кушина, – гадко хихикнул Наруто. Кушина застыла. Потом только поняла, что в общем-то она теперь всерьёз бабушка. У неё задёргался глаз. Какаши захихикал. Саске тяжело вздохнул. – Пойдём обратно пешком? – Вот ещё! – Хмыкнул Наруто, вставая… * * * * * День сегодня расчудесный! В больничную палату, где были две мои ненаглядные, меня не пустили. Детей тоже не показали – ну да и ладно. Если вы подумаете, что я бросил своих жён на произвол судьбы и сбежал – то очень глубоко заблуждаетесь. Я заготовил заранее всё. Создал двух клонов, которые сделали всё, так чтобы девушек успокоить. По прежнему каждое утро их ждала стряпня от Наруто, хотя клоны были невидимы и их нельзя было обнаружить – нямка появлялась как по волшебству. Им были оплачены вперёд медицинские услуги в конохе – на средства, вырученные от продажи зачарованных кунаев. Когда обеих девушек госпитализировали – одновременно, так как и ребёнка они заделали одновременно, и таймер начала родов магический на них был – магия, предотвращающая недоношенность и прочие сюрпризы. Поэтому схватки у них начались секунда в секунду. Жаль, единственное, чем я им мог помочь – это пара зачарованных браслетов, специально для облегчения боли и прочих неприятностей. Клоны регулярно передавали им в больницу вкусняшки, снабжали всем необходимым, включая ежедневные свежие цветочки Хинате. Ино цветы не любила. Точнее, она работала раньше в цветочном магазине – ей они и так надоели. Ино доставались цветы из кусочков мяса и овощей. В общем, они не чувствовали себя одинокими ни минуты. Когда началось – один клон развеялся и передал мне эту информацию, но я решил на неё не сразу реагировать. И вот, мы все оказались ВНЕЗАПНО у нас дома, в гостиной, где на диванчике лежал батя, в трусах, и смотрел телевизор. – Ох ты ж, – он вскочил, – что такое? Кроме меня и Какаши все повалились на пол, даже Саске. Непривычные ощущения от первого путешествия с помощью портключа. Какаши тут же поднялся и отряхнулся. Помог встать маме. – Кушина, – Батя бросился к ней, – как я рад, что вы вернулись! Что ж вы так поздно то? – Ох, – мама улыбнулась, – ничего не поздно, дед. – Уже знаете, да? Я потянулся. Настроение было отличное. Бросил взгляд на Саске. У него желание увидеть Сакуру было не меньше моего. В отличие от меня, он просто уехал на миссию и не оставлял клона, так что за Сакурой ухаживали мои девушки. И если они ей хвастались, какой я заботливый… то боюсь даже подумать, что Сакура с ним сделает. – Предлагаю пойти отметить. Всё равно нас в госпиталь не пустят. Сегодня гуляем за мой счёт!