Спасатели

      Сегодня выходной. Должен был быть, если бы не то невообразимое количество дел, которые надо сделать. На фоне идёт какой-то супергеройский фильм, где очередная жертва несправедливости ждёт своего спасителя. Тсунаёши же давно ничего ни от кого не ждёт. Совсем. Это бессмысленно. Глупо. Пустая трата времени. Его уже точно никто не спасёт. Волшебник не прилетит, герой в латексе не найдёт, одеяло от монстров не защитит — он сам уже стал монстром. Даже мама, тёплая и ласковая мама не способна ему помочь. Единственный выход — пустить себе пулю в лоб, или под неё же подставиться. Вот только можно подумать, ему дадут так легко уйти. Не-ет, из него сначала выжмут все соки, потом заставят заделать наследничка, а дальше начнут давить на совесть — он же не оставит ребёнка одного. Как же всё это ему осточертело.        — Тсунаёши-кун, о чём можно думать с таким мрачным выражением лица в такой погожий денёк?       День, и правда, прекрасный. А вот Мукуро здесь совершенно не вовремя.        — Ни о чём. Так, пустяки, — врать для него стало почти так же легко, как дышать. Ничего не поделаешь — работа обязывает. Но врать Мукуро не особо практично, если не сказать безнадёжно.       Мама хлопочет на кухне, герой в телевизоре причиняет справедливость, перед Тсунаёши лежат тетради и учебники вперемешку с отчётами о поставках и приказах на ликвидацию. Идиллия. Нет, как же разнообразна и примечательна жизнь современных школьников! Тсунаёши с радостью обменял бы её на бытность придорожного булыжника, да вот, не судьба.        — Тебе помочь? — Мукуро смотрит прямо в глаза. «Чем ты мне поможешь, золотце? Займёшь моё место? Пожалуйста! Мне не жалко!» в голове тысяча и одна похожая мысль, и, кажется, что каждую из них видят. От того и улыбаются вот ТАК. Но вместо слов и объяснений худой палец только указывает в тетрадь на решённый пример.        — Вот тут с ответом не сходится. Я уже десять раз перерешал, но всё равно не получается как надо, — ну давай, блесни знаниями, спаситель ты наш. Мукуро взял тетрадь и учебник в руку, чему-то улыбнулся и пробежался глазами по столу. Зачем?        — Ку-фу-фу, Тсунаёши-кун, ты вместо примера из учебника взял и поделил партию автоматов из этого отчёта, — рука в перчатке поочерёдно указала на один лист, потом на другой, — на количество трупов из вот этого. Поделил ты всё верно, вот только зачем трупам оружие, для меня загадка.       Кажется, он совсем заработался. Ему срочно нужен отдых. Но вот кто его ему даст? Вариться во всём этом дерьме он будет, пока его кровь таким же дерьмом не станет. Как и все они. Только мама всё такой же светлой, ласковой и слепой и останется. Или тупой. Но Тсунаёши её оскорблять не хочет — она всё-таки человека из него вырастила. Хоть и откровенно жалкого. Но это поправимо. Вроде как.       Пока он тупо пялится в телевизор, пытаясь осознать всю тщетность своего бытия, и не обращает внимания ни на что вокруг, Мукуро аккуратно разбирает его бумаги по разным стопкам. Договора отдельно, отчёты отдельно, приказы отдельно — красота! Тетради босса вместе с учебниками лежат прямо по центру, чтобы ничего не мешало. Телевизор можно и не выключать — когда твоя жизнь сама по себе тот ещё триллер, внимания на скучные боевики по зомбоящику как-то и не обращаешь совсем. Реборн, правда, всё равно по шее надаёт, если узнает, где он делает уроки, но на это уже как-то совершенно плевать.        — У тебя, вроде, завтра контрольная. Хочешь, помогу подготовиться?       Да, точно, контрольная. Кажется, по биологии. Интересно, а Мукуро точно сможет помочь? Он же почти всю жизнь взаперти просидел. Хотя в биологии может и что-то понимает. Эх, ладно, была не была. Он в любом случае ничего не теряет. Тсунаёши тянется к учебнику по биологии, открывает нужную страницу и показывает на вопросы.        — Примерно это будет. Я часть более-менее знаю и смогу ответить, что-то ещё в учебнике прочитаю. А вот это, — он показывает на последние десять заданий, — вообще непонятные. Я тут половину слов даже прочитаю не с первого раза, не то что пойму, что они значат.       И Тсунаёши нисколько не преувеличивал. Последнее время было столько бумаг, что на уроках он либо разбирал наиболее неприметные, либо отсыпался. Мукуро придвигается ближе, чтобы им обоим было удобно смотреть у учебник, и усмехается. В лабораториях одна сердобольная дамочка пыталась объяснить им простыми словами, что с ним делают, сыпала кучей терминов по генетике и даже приводила интересные примеры. Хоть для чего-то это пригодилось. Мукуро нравится быть полезным для своего маленького босса, который никогда не признается, что нуждается в помощи. Скрывается, как будто все вокруг него враги. Само очарование. Особенно когда вздрагивает, стоит только Мукуро придвинуться так, что их бёдра соприкасаются, и положить руку на плечо.        — Ну, смотри. Это легко. И задачи тут совсем детские, — голос у Мукуро мягкий и глубокий. Такой хочется слушать без остановки.       Тсунаёши бы и слушал, не обращая внимания на содержание, если бы его не спрашивали после каждого пояснённого вопроса. Когда он ошибается, Мукуро чуть слышно смеётся, треплет его по волосам и объясняет ещё раз. Он действительно в этом разбирается, а если чего-то не знает, то ищет это в учебнике и интернете и преподносит более доступно. Лучше любого учителя. Ему бы пошло работать в школе. А не купаться в крови по самую макушку…        — Прости, — Тсунаёши почти не слышно, он упирается лбом в чужое плечо, — прости меня, — внутри всё обрывается и сказать больше он просто не в состоянии. Он их всех тащит за собой в эту выгребную яму. И никто им на помощь не придёт. Чем больше они будут барахтаться, тем быстрее пойдут на дно. И даже если Мукуро в этом увяз самым первым, у него всё равно был шанс прожить нормально — сразу после первого побега. Если бы его только не было. Если бы Савады Тсунаёши никогда не было. Дышать становится трудно и в уголках глаз скапливаются слёзы. Он не может позволить себе расплакаться сейчас, поэтому поднимает голову, смотрит на Мукуро и улыбается своей самой солнечной и счастливой улыбкой, — Прости, что приходится тратить своё время на мои уроки. Ты ведь не за этим сегодня пришёл? Подожди, я принесу чай, и мы поговорим об этом.       Лёгкий ветерок колышет занавески. По телевизору теперь крутят какой-то детский мультик. В комнате пахнет солнцем и печёными яблоками. На рубашке Мукуро два мокрых следа.       Какой же его босс глупый ребёнок. Ребёнок, которому совершенно не место в этом жестоком мире мафии. Но вот незадача, всем на это плевать. Никто и не подумает вытаскивать его из того болота, куда его так упорно запихивают всё глубже и глубже. Мукуро хочется рвать их глотки собственными руками, но этого его светлый маленький босс не одобрит. Даже если сам жаждет того же всей душой. На могильном камне Савады Тсунаёши напишут «Раздавлен грузом ответственности». Если и у Мукуро будет могила, на ней просто обязаны написать «Ушёл вслед за солнцем», иначе он с того света вернётся, исправит чужую оплошность и отправит вслед за собой всех причастных.       Он бы забрал Саваду отсюда, спрятал бы ото всех, вот только как бы Тсунаёши спасения не жаждал, он на него не согласится. Никогда. И это убивает больше всего остального. Медленно, как самый противный яд, разъедает мозг. Мукуро совершенно не представляет, что ему делать. Уговорить добровольно не получится, а если заберёт насильно, то, наверняка, потеряет всё с таким трудом зарабатываемое доверие.       Когда Тсунаёши возвращается с двумя кружками ароматного чая, Мукуро даже не оборачивается на него. Он уже успел убрать тетради и учебники в сторону — они вроде уже всё доделали и исправили — и сейчас, хмурясь, читает один из отчётов. Тсунаёши только качает головой и ставит перед ним кружку.        — Тебе незачем в это лезть, — он знает, что Мукуро это не остановит — он уже глубже всех опустился — но просто не может себе позволить топить его ещё больше.       Бога в этом мире нет, а иначе и их бы здесь не было. Бьякуран, конечно, тот ещё пиздабол, но иногда Тсунаёши думает, что хотел бы посмотреть на мир, в котором такой как он займёт вакантное божеское место. А раз нет и бога, то и его белокрылые ангелы не придут им на помощь, не спасут от тяжких грехов и не направят на путь истинный. Вот и походы в церковь, как наставляет старик Тимотео, теряют всякий смысл. Зачем молиться тому, чего нет? Дьявола, кстати, тоже нет. Это всё русские придумали, чтобы денег не платить. И Тсунаёши совершенно неважно, что смысла в этом нет никакого. Просто фраза привязалась, и ничего не поделаешь? Он её, кажется, на одной из встреч с зарубежными партнёрами услышал? Да и не важно.       Пустая кружка с грохотом ставится на стол. В комнате появляется чужая тень. Бумаги разлетаются по всей комнате. Катастрофически плевать. Им никто не поможет, зато залить кислоту в уши, это пожалуйста. Реборн пришёл как никогда не вовремя. Или вовремя? Пёс его знает. Тсунаёши это всё надоело. Сегодня, в конце концов, прекрасный день, и он больше не намерен тратить его на всё это. Поэтому он хватает Мукуро, не допившего свой чай даже до половины, за руку и смотрит на него, хитро сверкая глазами:        — Давай свалим отсюда.       Мукуро два раза повторять не надо. Он так же хитро усмехается, и они растворяются в сизом тумане под рассерженные возгласы репетитора. Да, их никто не спасёт. Но они и сами прекрасно справляются.