Дочь Фатьмы-султан.

Я была в своих покоях. Решила отвлечься чтением книги, которую мне посоветовал Джихангир. Военное дело том первый. Никогда не думала, что хоть кто-то поймет, как на самом деле эти книги интересны. С улыбкой перелистнула страницу, но вздрогнула от неожиданности. В покои ворвалась Хуриджихан. Она быстро осмотрела мою комнату, трясясь от злости и когда взгляд упал на меня, еще больше рассвирепела. — Как ты могла?! — она подлетела ко мне, а я вопросительно подняла бровь. — Как ты могла, Долунай? Ты же знаешь, что именно я чувствую к шехзаде, так почему? — Сбавь тон, Хуриджихан. — спокойно ответила ей, отложив книгу на диван. — Мы не одни. — махнула рукой, прогоняя служанок. Они обеспокоенно посмотрели на меня, но я покачала головой. — Что я сделала? — спросила с интересом, глядя на кузину. — Ты специально это все сделала? Шехзаде уезжают на охоту и меня должны были взять с собой, но повелитель неожиданно поменял свое решение. — со злобой проговорила девушка, а я улыбнулась. — Что в этом смешного? — Хуриджихан, кто ты такая, чтобы обсуждать решения нашего повелителя? — встаю с дивана и прохожу к ней. — Тебя воспитывала Бейхан-султан, не думаю, что она упустила бы такой момент в обучении. — Ты смеешься надо мной?! — она еще больше разозлилась. — Зачем ты ходила к повелителю? Неужели тебе было сложно не лезть не в свое дело? — Хуриджихан, сколько вопросов. — хихикнула я, обойдя кузину и встала около зеркала. — Даже если я и ходила к повелителю, то это точно не твое дело. — поправила диадему на голове. — То, что мы обсуждали с дядюшкой, только мое и его. Тем более, я не думаю, что твоя «любовь» к шехзаде вообще настоящая. — Ты вечно влезаешь туда, куда не надо. — смотрю в отражение на кузину. — Это было всегда. Ты со своими играми заходишь слишком далеко, Долунай. Клянусь, еще раз будешь лезть в мои дела — ты об этом пожалеешь! — Следи за своими словами, Хуриджихан. — обернулась к султанше, — Я дочь Фатьмы-султан. Прошу этого не забывать. — А я дочь Хатидже-султан и Ибрагима-паши. — девушка подошла ко мне, — Ты мне не ровня. Тем более, Фатьма-султан тебя терпеть не может и мечтает, чтобы тебя не было. — Конечно, не ровня. — киваю ей с улыбкой, — Мои родители хотя бы не предавали государство и все еще живы. — Ах ты… — она замахнулась на меня, а я даже не дернулась. — Хуриджихан! — в мои покои входит повелитель. Я посмотрела на дядюшку и поклонилась, опустив голову. — Что это ты себе позволяешь? Как ты смеешь так вести себя? — Простите, повелитель, я… — слегка повернула голову, чтобы посмотреть на растерянную кузину. Жаль ее. Сейчас даже любовь повелителя ее не спасет. — Я просто… — Ты подняла руку на кровь династии, Хуриджихан. — прервал ее попытки оправдаться повелитель. — Подняла руку на свою кузину. И ты должна знать о последствиях. — Повелитель, — начала тихо, не поднимая головы, — Простите ее, повелитель. Она немного не в себе. — покосилась на напуганную кузину и снова взгляд в пол. — Твое сердце слишком доброе, Долунай. — сказал повелитель и вздохнул. — Подними голову. — подняла голову и застыла. Повелитель смотрел на меня с улыбкой, но не это меня удивило. За спиной падишаха стояли Селим и Баязид. Если Селима эта ситуация никак не касалась, то Баязид явно нервничал. — Не смотря на характер твоей матери, ты выросла очень ответственной Госпожой, Долунай. — Благодарю Вас, повелитель. — поклонилась дяде, снова опустив голову. И как много они слышали? — Но это заслуга моего отца — Мустафы-паши. Он нанимал лучших учителей для меня. — Слышал, ты и военное дело знаешь. — поднимаю голову, чтобы взглянуть на повелителя, — И только благодаря тебе воины твоего отца подавили бунт. — вижу, как шехзаде переглянулись между собой и уже заинтересованно на меня смотрели. — Это не только моя заслуга, повелитель. — смотрю в глаза падишаха, — Но и янычар, что верно служат государству и династии Османов. — о Аллах, что сейчас будет? Как он узнал об этом? Я ведь приказала молчать. — А из развлечений у тебя книги, — повелитель оглядел комнату, где было больше книжный полок, чем сундуков с одеждой и украшениями. — И охота. — снова взгляд на меня. — Это не совсем женское занятие. — Понимаю, повелитель, — улыбаюсь ему, — Но вышивать мне терпения не хватает, а охота позволяет отвлечься от всего. — Что ж, вот и посмотрим на твои умения. — удивленно смотрю на дядю, который продолжал улыбаться. — Завтра поедешь с нами на охоту. Думаю, подходящий наряд у тебя есть. — лукавая улыбка мне, а после грозно посмотрел на Хуриджихан. — Что касается тебя — ты будешь сидеть в своих покоях, пока мы не вернемся. А там я решу, что с тобой делать. — после развернулся и вышел, забрав с собой шехзаде. Хуриджихан упала на колени и тихо заплакала. Тут же села рядом с ней, обняла и успокаивающе погладила по спине. Повелитель оказался жесток. Он прекрасно знает, что не наказания нужно боятся, а неизвестности. Ты не знаешь, что с тобой будет? Это сводит с ума. Кузина успокоилась не сразу, а как успокоилась, передала ее в руки Афифе-хатун, а та увела ее в покои. Аллах, что же будет? *** Заставила лошадь остановится, натянув поводья и оглянулась на повелителя и шехзаде. Охота продвигалась полным ходом. Ага сообщил, что люди в нашу сторону погнали оленей и я предвкушала это. Спешилась, отдала поводья слуге и подошла к повелителю. — Ты хорошо держишься верхом, Долунай. — похвалил дядя, положив руку на плечо. — И давно? — Папа учил меня с семи ездить верхом. — поделилась с ним с улыбкой, — Он говорил, что хоть я и Госпожа, но я должна вести себя так, будто это для меня пустяк. А как еще, если не обучаясь этому ранее, играть свою роль? — Похвально. — повелитель улыбнулся, — А охота? — он предложил пройтись, на что я кивнула. Мы пошли по тропинке, а за нами шехзаде. — Я сама навязалась с ним на охоту, когда мне было одиннадцать. Сидеть во дворце и вышивать было скучно. — повелитель взял мою руку и мы, как дитя и родитель, продолжили свой путь. — Это помогает отвлечься, повелитель. — резко затормозила, глядя в чащу. Достала лук со стрелой и встала в стойку. — Тем более, — продолжаю говорить дяде, наблюдая за своей добычей, — Лишним не будет. — натягиваю тетиву, прицеливаясь. — Папа так говорил всегда. — отпускаю стрелу, которая быстро летит к своей цели. Один из слуг побежал туда, где была стрела и показал повелителю зайца, что спрятался в траве. Слышу аплодисменты со стороны и улыбаюсь. — Превосходно, Долунай. — ко мне подошли Селим и Баязид. — Я даже его не видел. — Нужно держать всегда ухо в остро. — киваю им, посмотрев в глаза каждого. Потом застыла, снова глядя в чащу. — Добыча близко. — достаю стрелу, вставая в стойку. Только я это сказала, как из-за деревьев показались олени. Охота прошла замечательно. Мы остановились в охотничьем домике, где все разошлись по своим покоям. Я уже сходила в баню и читала книгу, ожидая ужина. Сегодня мы все должны поужинать вместе с повелителем, отказываться было глупо. Мне нужно закрепить позиции. Шум из коридора заставил меня поднять голову на служанку. Та кивнула, поклонившись и вышла из покоев. — Госпожа, шехзаде ругаются. — служанка вернулась быстро. Вздохнула, закрыв книгу и отправилась разбираться. Селим и Баязид снова что-то обсуждали неподалеку от моих покоев. Не обсуждали, а доказывали друг другу свое превосходство, не обращая внимание ни на кого вокруг. Когда они уже были готовы вцепится друг другу в глотки, я выставила книгу между их лиц. Они удивленно посмотрели на книгу, а после перевели взгляд на меня. — Шехзаде, — поклонилась мужчинам, но книгу не убираю. — Что-то Вы очень бодрые после охоты. — замечаю, смотря на каждого по очереди. — Снова что-то не поделили? — Долунай. — улыбнулся Селим, кивнув. — Сестра. — кивнул Баязид и я убрала книгу. Теперь они не вцепятся вдруг друга. Можно вздохнуть спокойно. Что и сделали слуги. — Может ты скажешь, что именно я победил на охоте? — грозно посмотрел на Селима. — Мечтай, Баязид. — шехзаде ответил брату тем же. — Шехзаде, — позвала их и улыбнулась. — В соревновании победила — я. — мужчины удивленно на меня посмотрели. — У меня пять оленей и с десяток зайцев. После следуете Вы, Баязид — четыре оленя и четыре зайца. И Селим. У Вас было одинаковое число, поэтому между Вами ничья. — обняла книгу руками, мило улыбаясь. Они задумались и после кивнули, но все равно грозно друг на друга посмотрели, заставив хихикнуть. Шехзаде удивленно на меня посмотрели. — Простите, но Вы так напоминаете мои отношения с отцом на охоте. — улыбнулась и посмотрела в окно. — Мы тоже так часто шуточно ругались, а слуги не знают к кому обратится, чтобы нас успокоить. — Ты скучаешь по нему? — посмотрела на Баязида с грустной улыбкой. — Какой ребенок не будет скучать по своему родителю? — риторический вопрос. Встряхнула головой, будто что-то прогоняя из головы и улыбнулась. — Простите, шехзаде, но я должна идти. Скоро ужин. — поклонилась мужчинам и поспешила удалится. На ужине Баязид все рассказывал о красоте Хуриджихан, что лично меня начало злить, как и Селима. Повелитель с улыбкой смотрел на влюбленного сына, а после перевел взгляд на меня. — Долунай? — вздрогнула от неожиданности и посмотрела на повелителя. — Что-то случилось? Ты молчишь весь вечер. — заметил он. — Простите, повелитель. Я задумалась. — улыбаюсь ему и потянулась за бокалом. — И о чем же если не секрет? — спросил Баязед, а Селим заинтересованно на меня посмотрел, поверх своего бокала. — Повелитель, не сочтите за дерзость, но… — я немного замялась, но посмотрела на повелителя. — По возвращению во дворец, я бы хотела поехать к отцу. Позволите? — Соскучилась по отцу. — понимающе кивнул Селим, а повелитель улыбнулся. — Странно, что ты не знаешь. — вопросительно посмотрела на повелителя, который прятал улыбку в бороду, — Я приказал, чтобы Мустафа-паша прибыл во дворец. — Правда? — я даже привстала с места, глядя на падишаха. — Мой отец приедет в столицу? — Конечно. — рассмеялся он, глядя на меня, — Как только мы вернемся с охоты, он должен будет прибыть во дворец. — Благодарю Вас, повелитель! *** Траур опустился на мои плечи неожиданно. Вот только мы разговаривали с отцом, а через пару минут мне сообщают о его смерти. Я сидела в своих покоях, сжимая его кафтан. Слезы бежали по лицу не останавливаясь и делать вздох все больнее. В комнату вошли слуги и занесли небольшой сундук. — Госпожа, по приказу Мустафы-паши, этот сундук мы должны передать Вам. — поклонился Мерджан-ага. — Поставьте сюда. — мой голос был хриплым от криков и боли. Указала на место рядом с собой, не глядя на слугу. Сундук поставили на указанное место и удалились. Мельком глянула на последнею вещь отца. Обычный сундук. Обычно он хранил там документы или книги. Неожиданно в мои покои вошла та, которую я желала видеть в последнею очередь. Хуриджихан с улыбкой от уха до уха подошла ко мне. Я мелько глянула на нее и снова посмотрела на кафтан отца. — Вот и твое поражение, Долунай. — проговорила она с превосходством в голосе. — Ты одна. Больше тебе никто не поможет. — Уйди, Хуриджихан, Аллахом заклинаю — уйди. — сказала ей, закрывая глаза. — Теперь ты меня не заткнешь, Долунай! — крикнула она, а я мне уже все равно. — Теперь я возлюбленная шехзаде Баязида. За мной стоит вся Империя. Ты мне не ровня. — открываю глаза, замечаю что кто-то стоит в дверях, но не приглядывалась кто это. Мне все равно. — Я ношу траур, — смотрю на веселую кузину. — У меня забрали отца. Иди уже отсюда. Ты увидела меня в таком состоянии, хватит. — опустила голову, прижимая кафтан отца к груди. — Я сделаю тебе еще больнее, Долунай. — сказала она, поднимая мою голову за подбородок. — Ты будешь молить меня о смерти. — Хоть ты и стала его возлюбленной, — начала я, чувствуя, что слеза скатилась по щеке, — Шехзаде Баязида ты не любишь. Думаешь, я не знаю, что ты с матушкой в сговоре? — встаю на ноги и обойдя кузину, прошла к зеркалу, опустив взгляд в пол, — Ваша цель — убрать всех шехзаде Хюррем-султан. Я же Вам мешала, вот и моя расплата за вмешательство. — Если бы ты не лезла, то могла просто уехать к отцу, но ты не послушала. — Даже отрицать не будешь это, да? — открываю глаза, поднимая голову и застываю. В дверях покоев стоял повелитель. Но не это меня заставило трястись. Баязид все это слышал. Он стоял за спиной отца и смотрел на Хуриджихан таким взглядом, что стало страшно. Этот взгляд… Это когда мир рушится внутри, оставляя после себя руины. Разворачиваюсь, сжимая кафтан и кланяюсь династии. Слышу задушенный вздох Хуриджихан. — Стража! — крик повелителя заставил вздрогнуть и прижать кафтан к груди. — Хуриджихан-султан в темницу! — Нет, повелитель, это ложь! — кричит Хуриджихан.Ее под руки выводят из моих покоев, — Баязид, не верь ей! Она лжет. Я люблю тебя! Баязид! Продолжаю стоять в поклоне, сильнее сжимая в руках кафтан отца. Слышу тяжелый вздох и рука повелителя опустилась на мое плечо. Поднимаю взгляд на повелителя. Он с пониманием и грустью смотрел на меня. — Повелитель… — закрываю глаза, слезы еще не высохли. — Почему? — Тише, девочка, тише. — повелитель смотрел в мои глаза, — Хуриджихан и Фатьма будут наказаны. Почему ты молчала? — Не было доказательств, повелитель. — опускаю голову и смотрю на кафтан в своих руках. — Только папа мне поверил и советовал, как поступить, чтобы шехзаде сберечь. Только он… — Но благодаря тебе мы знаем правду. Жестокую, но правду. — он вздохнул тяжело и ушел из покоев, а я осела на пол. *** — Госпожа, прошло уже пятьдесят дней, госпожа. Оставьте траур, Вам нужно двигаться дальше. — Как можно, Афифе-хатун? — спросила ее, качая головой. — У меня забрали все. Мой отец был для меня всем миром. Он единственный кто любил меня. Кто поддерживал. А теперь его нет… — посмотрела на калфу, — Прикажи подготовить место в саду. Хочу там побыть. — Конечно, госпожа. Будет исполнено. — калфа быстро ушла, оставив меня на Фахрие. Уже прошло столько дней. А кажется, что это было совсем недавно. Опустила голову и посмотрела на украшение, что оставил для меня отец. В том сундуке были не только книги, но и украшения, которые он сделал специально для меня. Небольшое серебряное ожерелье в форме стрелы, украшенное драгоценными камнями. Если бы не Хуриджихан и матушка, то он был бы жив. — Фахрие, — позвала я служанку, которая тут же отозвалась. — Что сделали с Хуриджихан-султан и моей матушкой? — Их отправили в ссылку, госпожа. — сразу ответила калфа, а я вздохнула. -Лишили содержания и имущества. В Египте о них позаботится ага, но приказ был таков, чтобы они не могли связаться с семьей и в особенности с шехзаде Баязедом. — Можешь идти. — приказала калфе, но она стояла на месте. — Ты меня не услышала? — Простите, госпожа, но шехзаде Баязед приказал быть с Вами. Усмехнулась и покачала головой. Даже сейчас не дает мне покоя этот шехзаде. Вскоре пришла Афифе и сообщила, что сад готов. Я вышла в сад, залитый солнечным светом, придерживая подол черного платья. Не думала, что мне будет не нравится солнечный свет. Ранее он дарил мне свет и тепло. Теперь же ослепляет и приносит холод. Ни один камин или костер не подарит мне тепло. — Афифе, как Долунай-султан? Она по прежнему сидит в комнате? — слышу голос Хюррем-султан. Фахрие хотела оповестить о моем прибытие, но я ее остановила. — Сегодня госпожа Долунай-султан пожелала в саду погулять, госпожа. — ответила ей Афифе, — Но она по прежнему носит траур по своему покойному отцу. — Бедная девочка. Сделайте все, чтобы она чувствовала себя как дома, Афифе-хатун. Долунай-султан спасла моих сыновей. Мне никогда не отплатить ей за это. — Будет исполнена, госпожа. Кивнула Фахрие и развернулась. Не хочу сейчас никого видеть. Я ушла в глубь сада, оставив прислугу возле дворца. Несёт теплый ветер, колышется ветки деревьев, листва поет свою песню. Ранее это дарило умиротворение, а теперь только скорбь. Остановилась и посмотрела на дерево рядом с тропинкой. Обычная осина. Обычная… «Милая, смотри, видишь дерево? Когда-то это с виду обычное дерево было обычным маленьким ростком. Но теперь он вырос и стал примером для остальных.» Закрыла глаза и вздохнула. Нужно уехать отсюда и как можно скорее. Не хочу здесь находится. В этой душной клетке. — Долунай? Смотрю на удивленного шехзаде. И что он тут делает? Поклонилась Баязеду, опустив голову. — Шехзаде. — Что ты здесь делаешь? — шехзаде подошел ко мне, глядя в глаза, — Где слуги? Почему ты одна? — Не стоит беспокоится, шехзаде. Я слышу, что Фахрие-хатун ходит за мной по пятам. — оглянулась на живую изгородь. Фахрие вышла стыдливо опустив голову и поклонилась. — Поэтому я не одна. — снова посмотрела на шехзаде. — А почему Вы здесь? — Простите, госпожа, но это срочно! — тут через кусты прибежал Аяз-ага, мой верный слуга. — Шехзаде. — поклонился он Баязеду и посмотрел на меня. — В чем дело? — Янычары приехали, госпожа. Требуют Вас, сейчас они у главных ворот дворца. — Что? — шехзаде растерялся, переводя взгляд с меня на агу. — Почему? Я молча развернулась и поспешила к воротам. Что их сюда привело? Почему именно сейчас? О Аллах, не допусти войны. Еще не дойдя до ворот, услышала разгневанный голос повелителя и не менее злой от янычар. Радует только, что мечи не были подняты. — Мы пришли за Долунай-султан! — Как вы смеете приходить сюда?! — крикнул на них повелитель, но им будто все равно. — Янычары! — крикнула так, чтобы меня услышали все. — Долунай-султан! — янычары тут же прекратили крики и поклонились. Не обращая внимание на повелителя, подошла ближе и грозно смотрела на мужчин в красных доспехах. Они не смели поднять на меня взгляд, но я их знаю. С самого детства знаю. — Ахмед-ага, что за дерзость? — спрашиваю мужчину. Он поднял на меня взгляд. — Почему вы здесь? Вы должны защищать и сохранять порядок в Антакьи. — Простите, госпожа. — снова поклон от мужчины, — Но мы пришли за Вами. — вопросительно подняла бровь и повернулась к повелителю. Тот стоял и непонимающе глядел то на меня, то на янычар. — Хуриджихан-султан отправила нам весть, что Вас удерживают силой. — Хуриджихан-султан стала причиной смерти моего отца, Ахмед-ага. И ты посмел поверить одному письму! — кричу на него, сжимая кулаки. — Простите, госпожа. — Я нахожусь здесь по своей воле. Как вы посмели так отнестись к своему повелителю?! — крикнула в толпу, что продолжала стоять в поклоне. — Перед вами стоит сам повелитель великой Османской Империи. Где ваше уважение и преданность, чем так славился корпус янычар?! — Мы готовы понести любое наказание, госпожа. — Ахмед посмотрел на повелителя. — Простите, повелитель! — низкий поклон, — Долунай-султан росла на наших руках. Мы были ослеплены страхом за ее жизнь. — Долунай… — повернулась на голос повелителя, который смотрел на меня с улыбкой, — Дочь Империи. — кивает он, а после обратился к янычарам. — Я прощаю вам эту дерзость. Но если она повторится, то ваши головы полетят с плеч. Повелитель позвал меня в свои покои. Идя по коридорам, думала, что со мной будет и стоит ли просить отпустить меня? А отпустит ли? Афифе шла рядом, тихо постукивая тростью. Мы завернули за угол и моим глазам предстала такая картина: все шехзаде стояли перед покоями повелителя в ожидании. — Госпожа. — Мустафа поклонился первым, когда увидел меня. За ним последовали остальные. — Вас тоже позвал повелитель? — Шехзаде. — поклон наследникам, — Верно, только я не понимаю почему. Если это по поводу янычар, то мы все это выяснили. Они уже на пути в санджак. — Я слышал, что он хочет оповестить о никяхе. — сказал Джихангир, а я удивленно посмотрела на него. — Никях? — спросила его, он кивнул. — Но подробностей я не знаю. Аллах, что сейчас будет? Посмотрела на каждого наследника. Они удивленно переглядывались друг с другом. Даже Селим и Баязед не ругались. Наконец, нам разрешили войти в покои. Хюррем радостная сидела в кресле, оглядывая всех присутствующих. Сам повелитель стоял к нам спиной около своего стола. — Повелитель. — мы поклонились падишаху и тот повернулся к нам. — Что-то случилось? — посмотрела на него. Он был чем-то озадачен. — Долунай, — начал он, заставляя напрячься. — Что ты знаешь о себе? — Простите, повелитель, не понимаю… — Мне пришло письмо от аги, что верно служил твоему отцу. — повелитель взял со стола пергамент и подошел ко мне, — Здесь сказано, то от чего даже мне становится не хорошо. — он протянул письмо мне. — Прочитай в слух то, что подчеркнуто. Внимательно оглядела пергамент, сделав вдох поглубже. — «Уважаемый падишах султан Сулейман, спешу выполнить последнею просьбу нашего визиря — Мустафы-паши. Это касается тайны, что так долго хранится на моем сердце. Прошу Вас, не рубите с плеча и помилуйте Долунай-султан. — руки немного задрожали, но я продолжила. — Дело в том, что Долунай-султан не принадлежит к Династии Османов. — Что? — Как это возможно? — Долунай-султан была рождена калфой, что была в услужении у Фатьмы-султан. — продолжила я читать. — Султанша не пожелала проводить ночи с пашой, поэтому приказала всех оповестить, что это именно она родила девочку, а калфу убили. — опустила пергамент и посмотрела на повелителя. — Как же так? — Не волнуйся, дочка. Об этом никто не узнает. — повелитель подошел ко мне и положил руки на мои плечи. — Но и оставлять тебя так тоже не могу. — Что со мной будет? — Я решил, что ты выйдешь замуж за одного из мои сыновей. Что?!