Друзья по переписке

- Что это за хрень? – риторически вопросил Аомине, не отрывая взгляда от своего шкафчика. Привлечённая его возгласом команда столпилась вокруг, точно так же недоумённо разглядывая прилепленный к дверце клочок бумаги отвратительного розового цвета. - Стикер, кажется, - неуверенно сказал Вакамацу, тут же нарвавшись на злобное «я знаю!». - Я бы предположил, что это любовное послание… причём, довольно оригинальное, - включился в разговор Имаёши, поправляя очки, - если бы не содержание, конечно. Ты знаешь, от кого это, Аомине-кун? О, Аомине знал. Не то чтобы инициалы К.Р. говорили ему что-то; но вот написанное ровным почерком «Аомине-чи» красноречиво указывало на личность автора. И какого чёрта? – устало подумал он, срывая записку, чтобы команда закончила уже таращиться на его шкафчик – не дай Бог, разглядят пририсованную рожицу, весьма непохожую на смазливое личико отправителя; сам Дайки догадался лишь по серёжке в районе уха. «Дорогой Аомине-чи! Сердечно поздравляю с очередной победой! Надеюсь, в следующий раз ты будешь повержен и унижен. Искренне твой, К.Р.» «Искренне твой? – усмехнулся про себя Аомине, засовывая бумагу в карман, - а в знании правил приличия его не упрекнуть». *** - Что ты опять натворил, Дай-чан? – грозно спросила Момои, пробежав глазами по тексту, - и почему такой розовый цвет? - Откуда я знаю, - отмахнулся Аомине, - этот придурок вообще со мной разговаривать не хотел. Последний раз он видел Рёту дня три назад. Вечером они случайно встретились, идя домой после школы, и Кисе предложил сыграть один-на-один на ближайшей найденной площадке. Вечер был теплый, и домой не хотелось; Дайки согласился, решив хотя бы так отработать пропущенную сегодня тренировку – игра с Кисе с лихвой могла окупить два часа в спортзале, да и было бы что предъявить возмущённой Сацуки. Впрочем, Кисе всё равно проиграл несколько раз подряд. Дайки даже не выкладывался на полную и почти не ощутил задора и азарта; Рёта же изрядно запыхался, однако огонёк в глазах пылал по-прежнему. После пятого выигрыша Аомине стало скучновато, и он бросил Кисе мяч со словами: «Я домой». - Аомине-чи, пожалуйста, давай ещё раз! Последний! - Не хочу. Да и ты какой-то вялый. - Потому что я ещё в школе тренировался до упаду, и Касаматсу сегодня был особенно жесток… - пробормотал блондин и вскинулся, - всё равно, Аомине-чи! Давай сыграем! - Неинтересно, - выразительно сообщил форвард Тоуо в пустоту, - скучно играть без достойного соперника. - Сволочь ты самовлюблённая! – внезапно вспыхнул обычно невозмутимый Рёта и бросил в него мячом, - раз так, то и говорить с тобой не желаю, пока не станешь относиться ко мне серьёзнее! - Что ты… - начал Дайки, но Кисе сорвался с места и убежал, оставив Аомине в полном недоумении. Постояв немного в прострации, он пожал плечами, отнеся этот всплеск на счёт очередных заморочек блондина, и пошагал домой, вскоре выбросив этот эпизод из головы. Однако на следующий день Кисе он не встретил. И через день тоже. Мобильный молчал. Аомине сперва поудивлялся этому, а после вздохнул с облегчением, сообразив, что если Рёта привёл свою угрозу в жизнь, то у него появилась возможность проводить время без назойливого жужжания модели. Придя к такому выводу и ощутив ликование, Дайки вздохнул спокойно, и думать забыл о полном душевного негодования друге. - Он просто не может молчать, да? – весело спросила Момои, разглядывая хитрую кривую мордочку под подписью, - вот и придумал такой… своеобразный способ разговора с тобой. А неплохо! Вроде и слово своё держит, и потребности в общении удовлетворены. Все счастливы и довольны. - Я не очень счастлив находить эту розовую мерзость в своих вещах, - возразил Аомине, но Сацуки его не расслышала. - Может, мне тоже так делать, когда ты ведёшь себя по-свински, Дай-чан? – задумчиво продолжила она. - Тогда ты со мной вообще разговаривать перестанешь, - хмыкнул Аомине, тут же получив подзатыльник и порцию нравоучений. Бумажку он оставил как военный трофей, что потом можно будет предъявить Кисе как доказательство его неимоверной болтливости даже в письменной форме. Или, продать его фанаткам в качестве сувенира. *** Следующий стикер был внаглую прилеплен прямо к его собственной входной двери и был заметен издалека благодаря яркому розовому цвету. Аомине почти с интересом отлепил бумажку и изучил короткую записку: «Дорогой Аомине-чи! Как прошёл твой день? Слышал, ты сегодня опять отобрал у бедного Сакурая бенто. Научись уже готовить, иначе когда-нибудь умрёшь с голоду. Навеки твой, К.Р. P.S. Погода сегодня замечательная». Рожица в этот раз была выполнена более успешно, но по-прежнему коряво. Аомине, отметив про себя, что подпись поменялась на «навеки» вместо «искренне», положил записку к первой, такой же бессодержательной. *** - Эй, Ахомине! Это тебе, - давясь смехом, сообщил Вакамацу, отдавая очередной розовый стикер. - И где на этот раз? – кисло спросил Аомине. - Прямо на входе в спортзал! Эта фанатка тебя преследует, или что? - Настойчивая попалась, как видишь, - усмехнулся Дайки, пробежав глазами записку. Сегодня Кисе оказался неожиданно красноречив, и текст занял практически весь листок: «Дорогой Аомине-чи! Вчера мы победили Кагами-чи и Куроко-чи в дружеском матче. Я очень рад! Думаю, в следующий раз мы сможем побить и тебя, Мистер Победить-Меня-Могу-Только-Я-Сам. Касаматсу-семпай отравился пиццей в столовой. Хорошо, что он позарился на мою, и я избежал его участи. В такие моменты радует, что семпай – он, а не я. Сегодняшняя фотосессия была просто невероятна! Она проходила на вершине небоскрёба, и, представь, я видел твой дом! Обожаю свою работу! Всегда рад тебя слышать, К.Р. P.S. Завтра будет дождь, возьми зонтик». - Да что за К.Р. такая? – настойчиво спросил Вакамацу, который тоже успел сунуть нос в записку, - заботливая, зонтик советует взять… и модель, судя по всему? Может, она учится в Сейрин? - Это ты как догадался? По фамилии Куроко? – сухо бросил Аомине, складывая стикер. - А ты думал! – Вакамацу прямо светился от гордости. Дайки фыркнул и отошёл, не желая больше вести бессмысленные разговоры с раздражающими людьми. *** - Дай-чан, а зонтик-то не забудь, и правда, дождь обещали. - Захлопнись, Сацуки, - сморщился Аомине, - лучше скажи, что мне с этим делать. Я задолбался находить эти бумажки везде, где только можно. - Ну, самое простое, что можно сделать – это помириться с Ки-чаном и признать его серьёзным противником. - Никогда! – отрезал Аомине, - ещё идеи? - А попробуй наладить связь, - предложила Момои, - это ведь наверняка не односторонний канал. Возьми да прилепи такой же стикер туда, где нашёл этот. Уверена, Ки-чан тебе ответит. - А это идея! И что мне ему написать? - Фантазию прояви, не всё же мне за тебя решать.…Кстати, что ты делаешь с этими бумажками? - Что? – Аомине не заподозрил подвоха, - в тумбочку складываю. - Даже так? – захихикала Момои, - вы прямо как влюблённая парочка! Записочками обмениваетесь, на память оставляете… - А ну цыц! – рыкнул Дайки, - ты меня с этим клоуном не путай! Я их как вещественное доказательство храню! Сацуки покивала, но по её смеющемуся лицу было ясно, что она ни слову не верит. Заскрипев зубами и пробормотав пару непечатных выражений, Аомине отправился за пачкой стикеров, намереваясь оставить Рёте неожиданный сюрприз – и не факт, что приятный. *** Как и предсказывала Момои, Кисе вернулся к спортзалу академии Тоуо, но вовсе не потому, что ждал ответного послания. Сегодня ему надо было зайти к Имаёши и передать предложение их тренера о совместной тренировке в виде дружеского матча, но перед дверями спортзала он притормозил. Лицо его вытянулось, когда на месте своего стикера он увидел точно такой же, но белого цвета, усыпанный неразборчивым почерком. По мере прочтения улыбка расползалась по губам баскетболиста: выбранная стратегия явно давала неожиданные, но достаточно интересные результаты. «Дорогой Кисе, Идея с этими бумажками теперь официально в топе твоих самых дурацких идей. Впрочем, чего-то более осмысленного я от тебя и не ждал. Поздравляю с победой. Спешу заверить, что Сейрин – единственные неудачники, которых ты сможешь побить, потому что меня могу победить только я сам. И не смей превращать это в прозвище! Можешь передать Касаматсу мои искренние сожаления. Надеюсь, он отыграется на тебе, когда выздоровеет. Не желаю ничего слышать о твоей девчачьей работе! Хочешь это пообсуждать – приклей этот огрызок Сацуки на спину. С бесконечной признательностью, А.Д. P.S. Прекращай разговоры о погоде, ты не моя мама! P.P.S. Сделай что-нибудь с этим отвратным цветом! Меня от него тошнит». Кисе усмехнулся: Аомине оставался самим собой даже в короткой записке. Что же, он уже придумал, как повернуть ситуацию в свою пользу и вовлечь Дайки в эту незапланированную игру, обещавшую быть интересной. Пока же Кисе сорвал стикер, решив его сохранить на память, и помчался разыскивать Имаёши, совершенно не боясь наткнуться на регулярно прогуливающего тренировки «друга по переписке». *** Очередная записка оказалась в совершенно неожиданном месте, и обнаружил её Дайки, когда хотел прилепить жвачку под парту на уроке биологии. Он с недоумением покрутил бумажку, теперь имеющую новый, но такой же мерзкий и раздражающий жёлтый цвет, прикидывая, как Кисе вообще исхитрился прилепить это под его парту, и собирался уже прочитать, но был вынужден спрятать в карман под тяжёлым взглядом сенсея. На перемене он достал смятый комочек и нетерпеливо впился взглядом в строчки, чересчур красивые и ровные по сравнению с его небрежной писаниной: «Дорогой Аомине-чи! Приятно удивлён твоим ответом! Не думал, что ты знаешь правила написания неофициального письма. Передавай мои поздравления Момо-чи – ей удалось обучить гориллу! Касаматсу-семпай уже здоров и жаждет размазать тебя на тренировочном матче. Не разочаруй его, Аомине-чи, он лучше, чем ты думаешь. Моя работа – это святое, так что не называй её девчачьей. Я говорил – это обидно. С любовью, К.Р. P.S. А ведь зонт ты так и не взял, растяпа. P.P.S. Как тебе этот цвет? » Скотина, как знал, что Сацуки помогала писать, - раздражённо подумал Дайки, беря ручку и чиркая ответ, который оставил тут же, под партой. И плевать, как Рёта потом будет пробираться в класс чужой академии, чтобы выкрасть это письмо. *** «Дорогой Кисе, Твой сарказм слабоват для меня. Придумай что-нибудь поинтереснее. Можешь передать своему капитану, что он такой же слабак, как и ты. Жду не дождусь, как бы побить вас обоих. Твоя работа – девчачья, и сам ты – девчонка, раз обижаешься на очевидную правду. С уважением, А.Д. P.S. Отвали. И без тебя знаю. P.P.S. Ещё ужаснее первого. Сделай что-нибудь со своим кошмарным вкусом». *** Новая, уже почти долгожданная записка ждала адресата на ручке школьной сумки. Аомине начал читать с неподдельным интересом – подобная письменная перепалка была гораздо забавнее устной, а вдобавок избавляла от необходимости выслушивать крики блондина. «Дорогой Аомине-чи! Как ты сам сказал, на правду не обижаются, так что всё же поздравь Момо-чи. Уверен, ей светит Нобелевская в области биологии, или социологии. А может, в обеих областях. Ответ Касаматсу-семпая ты можешь найти на обороте. Завтра матч, жду встречи! Лучше работать на «девчачьей» работе, чем гонять балду! И больше ни слова об этом! P.S. Завтра снова дождь. Прости, не удержался. P.S.S. Перебьёшься, мне нравится этот цвет». На обороте Аомине действительно нашёл пару строчек, написанных чьей-то небрежной рукой; писалось либо впопыхах, либо в приступе ярости – прочитав, Дайки решил, что второе более вероятно. «Аомине, козёл! Ещё один вяк с твоей стороны и я вгоню баскетбольный мяч тебе в глотку, наплевав на то, какой ты там весь из себя гениальный! Кончай дерзить старшим! С уважением, К.Ю.» Аомине заржал, сообразив, что вежливый конец был написан явно под прицелом аккуратного Рёты, и, не удержавшись, взял два белых стикера, начиная придумывать ответ дерзкому семпаю и зарвавшейся модельке. *** Перед матчем он подошёл к подозрительно косящемуся на него Касаматсу и отдал бумажку, издевательски раскланявшись; те же действия повторил и с Кисе, ещё и подмигнув, чем ввёл соперника в ступор. Тем временем прочитавший ответ Касаматсу весь покраснел, и было полез с кулаками восстанавливать справедливость, но его оттащили другие игроки. Аомине, искренне веселясь от такой картины, пошагал разогреваться, а Рёта позаимствовал записку капитана, решив узнать, чем же Дайки так задел и без того раздражительного семпая. «Дорогой Юкио, Засунь этот мяч себе в одно место, пока не поздно, иначе я сделаю это сам на сегодняшнем матче. По твоему поведению с Кисе я уже понял, что ты садист, так что не думаю, что ты жаждешь испытать на себе роль пассива. С ним ты, может, и доминант, но после игры со мной ты будешь визжать, как сучка. С любовью, А.Д». Кисе засмеялся в голос, чем привлёк к себе всеобщее внимание. Дайки надерзил уже в первой строке, неуважительно назвав капитана по имени, чего тот никому не позволял. Про основной абзац можно было сказать многое, но Рёта сделал лишь один вывод – Аомине остаётся Аомине. Особенно Кисе понравилась ядовито-приторная концовка; так сказать, завершающий штрих. Неудивительно, что Касаматсу рвал и метал от ярости. Собственное же послание в этот раз оказалось коротким. «Дорогой Кисе, Нобелевский комитет ответил Сацуки отказом. Зря ты обнадёжил девочку. Я размажу вас сегодня. Хорошей игры! Искренне твой, А.Д. P.S. Я взял зонтик, скотина. Если дождь не пойдёт, этот зонт я засуну туда же, куда обещал засунуть мяч вашему капитану». *** Очередной клочок был прилеплен над раковиной в школьном туалете. Аомине уже терялся в догадках, как же Кисе ухитряется так незаметно оставлять в его школе записочки в самых неожиданных местах, да и ещё и получать ответ. А ведь любой, в принципе, мог бы сорвать этот стикер, если бы Рёта не забирал его первым, что он вряд ли мог делать сам всегда… Дайки уже начинал подозревать своё ближайшее окружение в содействии блондину. Подозрения падали, в первую очередь, на Сацуки; следующим в списке возможных шпионов был Вакамацу, которому только повод дай насолить форварду. Можно было записать сюда и Сакурая – обиду за съеденное бенто Аомине приравнивал к кровной мести, - но Сакурай был слишком честен, и, откровенно говоря, кишка у него была тонка ввязываться в предприятие, целью которого было третировать Аомине. «Дорогой Аомине-чи! Как твои дела? Надеюсь, твоё самолюбие не выросло до заоблачных высот после того, как ты безжалостно нас разбил. Ничего, мы ещё отыграемся; Касаматсу-семпай рвёт и мечет, проклинает тебя до седьмого колена включительно, так что лучше тебе запастись талисманами дня. Для этого прилагаю телефон Мидоримы-чи, который в этих делах эксперт. Куроко-чи и Кагами-чи поссорились. Я предложил им наш способ общения, Куроко-чи одобрил. Надеюсь, они вскоре помирятся! Ты справился со школьными тестами? Я написал всё на сто баллов. И нет, я не хвастаюсь. С ожиданием дальнейших встреч, К.Р. P.S. Прости, дождя тогда ведь так и не было». * «Дорогой Кисе, Признай, я побил вас, как котят, так что не вижу причин, почему бы мне не гордиться собой. Ваш капитан может хоть мои фигурки из ушной серы лепить и втыкать в них колья, но звонить этому придурковатому снайперу я не буду – он явно неадекватен. Кто в здравом уме таскает с собой кактус на тренировку? Я безумно рад, что ты помогаешь нашим голубкам обрести счастье. Советую пробоваться свахой на кастинге «Давай поженимся», и захвати с собой Мидориму в качестве астролога. Я, как всегда, идеально написал тесты на тридцать баллов и горд собой. С наилучшими пожеланиями, А.Д. P.S. Готовь задницу, Кисе». *** - Я с вас балдею! – заявила Момои, прочитав накопившиеся в столе Аомине стикеры, - это барахло надо сдавать в музей как пример того, что такие идиоты, как вы, могут вполне интеллигентно общаться. - Не хами, - предупредил Аомине, разваливаясь на кровати, - но, должен признать, идея была хороша. Он не зудит у меня над ухом уже вторую неделю, и это неземное счастье. - Счастье – это то, что твоя грамотность хоть немного улучшилась, - вздохнула Сацуки, - но, Дай-чан, как долго вы собираетесь это практиковать? - А в чём проблема? У нас отлично получается. Почему бы не продолжать в том же духе? - Это не решение, - возразила Момои, - если не помнишь, Ки-чан не будет разговаривать с тобой, пока не докажешь свою серьёзность. - А и плевать, - отозвался Дайки, зевая, - мне нравится так с ним общаться. К тому же, я разбил их в прошлом матче. - Да без разницы! Вам просто пора наладить нормальное общение! Скажи ему, что воспринимаешь его как достойного противника, или что он там хотел, и прекрати строить обиженную барышню. - Это он строит, - фыркнул Аомине, - строчит мне записочки, как младшеклассница. - А ты и рад! – поддела Сацуки, - прямо светишься весь. Заканчивай уже с этим, Дай-чан. Разве с обычным Ки-чаном было не интереснее болтать? - Да с ним и слова не вставить! – возмутился Дайки, - я, можно сказать, впервые смог нормальный диалог с ним вести. Под скептическим взглядом девушки он слегка стушевался и отвернулся к стене лицом, ощущая на себе её вездесущие глаза. - Ладно, ладно! – не выдержал он, - я поговорю с ним об этом! - Вот и хорошо, - тут же успокоилась Момои, - отдохнули друг от друга, и хватит. Аомине подумал, что хорошо было бы отдохнуть ещё немножко, но спорить не стал. *** В этот раз Кисе оказался неоригинален, и записка обнаружилась на лестнице дома Аомине. Листок почему-то был розовый, как в первые разы, и Дайки скривился, надеясь увидеть объяснение этому в тексте. «Дорогой Аомине-чи! Касаматсу-семпай уже немного неадекватен, так что я волнуюсь за его психическое здоровье. Сегодня он пытался заставить меня выпить какое-то зелье из его волос, говоря что-то о нашей с тобой ментальной связи.… Боюсь, тебе всё же лучше связаться с Мидоримой-чи. Хотя, насчёт кактуса ты прав. Твой сарказм тут неуместен, я делаю это из чистого сострадания! Кстати, они уже помирились, так что плюс один к моей и без того чудесной карме. Твои успехи в учебе меня огорчают, Аомине-чи. Постарайся в следующий раз! До встречи, К.Р. P.S. Прости, жёлтые стикеры закончились. Потерпи в этот раз». * «Дорогой Кисе, Мне плевать, что там шаманит твой свихнувшийся капитан, а связываться нужно не мне, а вам, и, желательно, с хорошим психотерапевтом. Если это не поможет, передай капитану, что я всегда готов прийти и исполнить свою задумку с мячом. Мои поздравления голубкам. Жду приглашения на свадьбу! Хотел спросить: сколько ты ещё собираешься подкидывать мне записочки? Мы будем мириться, или ты только чужие пары воссоединяешь? Мои успехи в учёбе – не твоя забота, а Сацуки. Не воруй её хлеб. С нетерпением жду ответа, А.Д. P.S. Плевал я на стикеры. Ты не забыл мою угрозу? Надеюсь, твой зад готов к каре за неверный прогноз». *** Ответ пришёл уже вечером этого же дня; стикер дожидался Аомине на кухне, прилепленный к тостеру. Тихо выругавшись – как этот бесноватый ухитрился проникнуть в его дом? – Дайки начал чтение. «Дорогой Аомине-чи! Я уже позвонил Акаши-чи. Надеюсь, он способен помочь Касаматсу-семпаю; если не он, то никто. А все мячи я пока убрал, чтобы они не попадались семпаю на глаза – он становится слишком нервным из-за них. Записочки будут, пока ты не соизволишь снизойти до извинения и признания меня достойным соперником. До тех пор наша романтическая почта будет работать бесперебойно. Я всего лишь забочусь о тебе, Аомине-чи. Не будь таким жестоким! С любовью, К.Р. P.S. Виноват не я, а метеоролог, который этот прогноз составлял. Ищи его». * «Дорогой Кисе, Не уверен, что привлечение Акаши было хорошей мыслью; пожалуй, это будет второй твоей дурацкой идеей в топе «самых идиотских идей». Впрочем, если ваш семпай выживет после Акаши-терапии, то я признаю его героем. Мне кажется, ты немного зарвался. Извинения не предвидятся в ближайшем будущем, да и в дальнейшем тоже. Обратишься за ними, когда победишь меня, и, желательно, без твоего сумасшедшего капитана-садиста. Я уже говорил, ты не моя мама! Кстати, я посмотрел прогноз, и завтра снова обещали дождь. Не дай Бог я встречу тебя на улице… Вечно твой, А.Д. P.S. Прекрати валить на других, будь мужчиной». *** После этого письма вдруг прекратились. Аомине почём зря перетряхивал все вещи в поисках яркого стикера, обходил всю школу и заглядывал под все парты – везде было пусто. Ни-че-го. Будто бы беспрерывный поток перекрыли, повернув кран, и всё закончилось, только-только Дайки вошёл во вкус. Первую неделю он ещё терпеливо ждал, надеясь, что у Кисе какие-то мелкие проблемы, работа, нехватка времени, но после понял, что записок больше не дождётся. Рёта перестал писать, и этот канал связи исчерпал себя. - А что ты хотел? – пожала плечами Момои, - чтобы вы всегда так общались? - Это было неплохо. Мне казалось, ему нравилось… - Нравилось. До того, как ты сказал, что извинений он не дождётся – да ещё и в такой грубой форме! - Да что ж ему всё так много-то надо? – жалобно спросил Дайки, - и признай его, и извинись… - У Ки-чана тоже гордость есть, - отрезала Сацуки, - не ты один такой самодовольный. А он и так много делает для того, чтобы вы хоть как-то поддерживали приятельские отношения. Даже эта идея со стикерами чего стоит! - Он это сделал, чтобы потакать своей болтливости, - проворчал Аомине. - У Ки-чана много друзей, ему есть с кем болтать. Он это сделал, чтобы с тобой разговаривать. Ведь скорее небо на землю упадет, чем ты извинишься. Аомине признал правоту Момои тяжёлым вымученным вздохом и притворился спящим, чтобы подруга больше не донимала. В его голове зрел план по возвращению Рёты в ряды близких друзей без особых потерь для себя. *** - Да, да, иду… Кисе открыл нетерпеливому звонящему, который имел наглость заявиться с утра пораньше в выходной – единственный от работы! – и тут же шагнул назад, получив мощный, но не особо болезненный удар по лбу. - Что за… - начал он, но прервался, увидев на пороге Аомине. Рёта тут же нахохлился, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним не собирается до известных пор. Аомине, догадавшись, потыкал себя по лбу, видимо, намекая, что Кисе должен сделать то же. Блондин так и поступил, и обнаружил налепленный белый стикер. Всего две фразы, без подписи, без обращения. Кисе бы поддел его за такое бесцеремонное письмо, если бы содержание не волновало его больше эфемерных правил приличия. «Поцелуй в качестве извинения. Сойдёт?» Кисе метнулся в дом за ручкой и тут же вернулся, корябая ответ на обратной стороне. Когда он протянул листок обратно, лицо его сияло. «Сойдёт». Лёгкий, ненавязчивый поцелуй – всего лишь нежное касание суховатых напряжённых губ к раскрытым и влажным. Невзначай перепутанные светлые и тёмные прядки мягких и жёстких волос, незаметно переплетённые пальцы светлой и смуглой руки. Краткий миг эйфории, накатившей лавиной, и возвращение в реальность, где у одного краснеют щёки, а у второго масляно блестят глаза. Подрагивание ресниц и невозможность выдавить вздох из судорожно дёргающегося горла. - Пожалуй, я готов так извиняться чаще, чем думал, - хмыкнул Дайки, отстраняясь и возвращая себе обычный нахальный вид. - А я не прочь прощать тебя, в таком случае, - в тон ему ответил Кисе, одним взмахом руки поправив спутавшиеся волосы. - Я написал ещё одно письмо, - заявил Аомине, протягивая стикер, - последнее, надеюсь. «Дорогой Кисе, Надеюсь, ты по достоинству оценил моё извинение. Если да – а это, несомненно, да, - то не откажешься ли ты отужинать сегодня со мной? И, во избежание дальнейших расспросов - ты можешь считать это свиданием. С любовью, Аомине Дайки. P.S. Я бы хотел пройти стадию «зонтика» в ближайшем будущем. Предложения принимаются». Кисе фыркнул и принялся чиркать ответ на обороте. Аомине терпеливо ждал, облокотившись на перила. Когда Рёта, наконец, дописал, то тут же умчался вглубь дома. Аомине поднёс письмо к глазам. «Дорогой Аомине-чи! Твоё извинение выше всяких похвал. Принимая это во внимание, я не могу отказать твоей просьбе об ужине. Думаю, ты не будешь возражать, если ужин пройдёт у меня дома. До вечера ещё далеко, и я предлагаю сыграть один-на-один. В этот раз я тебя сделаю! С любовью, Кисе Рёта. P.S. Стадия «зонтика» будет как только, так сразу. Сперва разберёмся с семпаем и его мячами. Помощь принимается». Аомине сложил записку и убрал в карман – в фонд будущему музею, который уже решила когда-нибудь организовать Момои. Хищно улыбнувшись, Дайки проскользнул в дом, бесшумно закрыв за собой дверь. День обещал быть чудесным.