И до наших дней.

Открыв дверь квартиры, Юра попадает в прихожую, которая при обычных обстоятельствах выглядит просторно и опрятно. Однако сейчас на полу практически не осталось свободного от обуви места, с вешалки едва не падают куртки и пальто, а тумбочка у зеркала полностью завалена шарфами. Плисецкий успевает понадеяться, что это единственное последствие его опоздания, но, видимо, у Милы встроена чуйка: она выскакивает из наполненной музыкой и болтовней комнаты и накидывается на первокурсника: - А я уже и не надеялась! Я тебе жучок скоро подкину – нервов на тебя и твои выключенные телефоны не хватает! - Баба, прекрати причитать, я всего на час задержался, а телефон сел, – Юра демонстрирует погасший экран, – зарядка есть? - Задержался, посмотрите на него, мы без тебя не начинали фанты, – девушка забирает парку, бросает её в соседнюю комнату на диван. - И зря – отказаться ведь я не смогу? – Юра поправляет малиновый пиджак, одёргивает майку-алкоголичку и бросает беглый взгляд в зеркало. - Верно, – Мила сияет улыбкой, – заходи! После короткого знакомства Бабичева раздаёт уже давно подготовленные бумажки: - Помните, что вам может попасться ваше же задание, менять нельзя! – каким-то волшебным способом у Юры оказывается не только бумажка, но и стакан с сомнительным содержимым. Кто-то сразу берёт ручку и строчит что-то с ехидной ухмылкой, кто-то, как и Плисецкий, задумчиво хмурится в попытках придумать пакость, которую он был бы готов выполнить сам. Глоток за глотком теплым разливается по пищеводу, и идея приходит сама собой. Блондин дожидается первого освободившегося карандаша и быстро вписывает пару слов, озираясь, сворачивает бумажку и в этот момент осознаёт: Отабека нет. Спрашивать про него как-то неловко... Но он же писал, что придет? Из раздумий Юру вырывает хлопок балконной двери. В нос бьёт запах сигарет, перемешанный с чем-то алкогольным, а сопровождают это аромат – кто бы мог подумать – Бек и Мышка. В груди поднимается ревность, жидкость в стакане заканчивается с нервным глотком. Мила не заставляет себя ждать, и курильщики вступают в игру, закинув в шапку свои бумажки. - Тянем все по очереди, сразу читаем вслух! – Бабичева перемешивает наши задания, – я заберу последнее. Первым достаёт Гоша и улыбка на его лице сменяется недоумением: - Весь вечер отвечать всем пословицами и поговорками… Красна речь поговоркой! Начали на хорошей ноте – компания приободрилась, заулыбалась, Юра решил для себя, что такие задания и должны выпадать студентам отечки. - Остаться последнему и помочь с уборкой – эй! Это точно Мила писала! - Не материться до полуночи. За каждый мат – шот. Ещё минут пятнадцать очередь шла до Юры: «Смешай коктейль из всего алкоголя и выпей», «Сходи за сигаретами», «Закажи пиццу», «Постучись к соседям и попроси соли»… - Будешь? – Бек протянул непрозрачный стакан. - Что это? – несмотря на вопрос, блондин сразу взял и понюхал содержимое. - Пробуй, – напитком оказалась довольно крепкая пина колада - Вкусно, спасибо «Крикни в окно…», «Поцелуй соседа слева»… - Поспать на балконе, – Мышка, доставшая фант, стушевалась, – но там же холодно… То ли она была достаточно пьяна, то ли Юра чего-то не знал: взгляды, которые Соня кидала на рядом сидящего казаха, выводили из себя, в то время как адресат, казалось, ничего не замечал. - Станцевать стриптиз (танцевать И раздеваться – обязательно), – Алтын даже в такой ситуации поскупился на эмоции: встал, переключил трек, начал плавно двигаться… Ревность и злость ушли на второй план: Плисецкий и не надеялся, что его задание попадётся Отбеку. Сказать вернее, он думал о том, чтобы самому станцевать для «друга»… Судя по реакции остальных, ничего необычного не происходило – видимо, они каждый день лицезреют точёные кубики, полоску тёмных волос ниже пупка и крышесносные движения бёдрами в исполнении Отабека Алтына. Юра поёрзал, хотел было потянуться за тарелкой с закусками, но заметил выражение лица Мышки. Ну нет, эту битву он не проиграет – Плисецкий расставил колени в стороны, сложил на них руки и дерзко посмотрел в глаза всё ещё танцующему парню – тот уже был без футболки. В следующее мгновение их взгляды пересеклись и в комнате заискрило. Футболка со стильным принтом оказалась у ног Юры. Отабек переключил песню. Сел на диван. Как ни в чём ни бывало попросил: - Юр, кинь майку, пожалуйста. - Лови, – действие гипноза закончилось. - Юрец, твоя очередь, – перед лицом мельтешила шапка - Пить только алко… Бля, да я походу так и начал, – Плисецкий огляделся и понял, что уже догнал многих по состоянию опьянения. Миле досталась роль бармена по заданию, и девушка с удовольствием отправилась на кухню в сопровождении желающих получить коктейль. - Кто курить? – Юра долго боролся с желанием тихо проскользнуть на балкон в одиночестве, но в итоге всё же решил не нарушать негласный этикет. - Вода путь найдет, – Гоша не заставил себя ждать, – Бек, ты с нами? - Пойдём. Пина колада подходила к концу, Плисецкой почувствовал острую потребность в воде или хотя бы просто соке. Но он не слабак – проходя мимо кухни, Юра крикнул: «Баба, и мне что-нибудь намути».

***

Вечер начинался стандартно и даже немного утомительно: принести, разложить, убрать в холодильник, залить лёд, заказать, встретить… В общем, нужно было сделать всё то, за что любили тусовки Милы, но чем никто никогда не занимался, кроме самой Милы, Сары, Отабека и, если повезёт, Поповича. Ближе к восьми стали подтягиваться гости, наполняя квартирку гулом голосов. Кто-то подходил поздороваться и плюхался на пуфики в комнате, кто-то предлагал свою помощь, самые опытные – сразу начинали разливать алкоголь. Плисецкого всё не было. Мила сказала, что он снова отключил телефон. Под боком оказалась Мышка и принялась, как бы это ни звучало, мурлыкать – если Юра так и не объявится, есть шанс, что Алтын обратит на неё внимание хотя бы на этот раз. Уже минут через сорок можно было с уверенностью сказать, что вечер получился неплохим. Только Плисецкого всё ещё не было. Отабек сдался и отправился курить с Мышкой, уже начав слушать её болтовню. Пока они стояли на балконе, парень пришёл к выводу о том, что музыкантам есть о чём поговорить. Зашли в квартиру уже продрогшие. Отабека встретил ядовито-зелёный взгляд, мы что, ревнуем? Или просто котёнку на хвост наступили? Подсев к Плисецкому справа, казах написал свой фант – доверимся её величеству Судьбе – справа от самого Алтына оказалась Соня. На полке стеллажа ещё стояли стаканы с коктейлями, которые они с Милой намешали до прихода гостей, – наверное, уже нагрелись… – Бек протянул один из напитков соседу: - Будешь? – не то что бы Алтын хотел споить парня, но несколько расслабить точно было бы не лишним. - Поцелуй соседа слова, – брюнетка повернула голову и, завидев Мышку, расплылась в улыбке. - Поспать на балконе, – Мышка, доставшая фант, стушевалась, – но там же холодно… С двух сторон схлестнулись взглядами – это становится уже утомительно. - Станцевать стриптиз (танцевать И раздеваться – обязательно), – задание простое и привлекательное тем, что одноразовое, а с минутой-другой стриптиза Алтын справится – парень переключает трек и выходит в центр комнаты. Движения плавные, тягучие, уверенные. И пусть большей части компании всё равно, два взгляда вот-вот растерзают его. Отабек признаёт бесспорную победу Плисецкого и оповещает об этом трофеем – футболкой, брошенной к его ногам. Садиться сейчас к Юре чревато – они оба заметно на взводе, поэтому Алтын плюхается на диван напротив и напоминает о том, что представление закончилось: - Юр, кинь майку, пожалуйста. После фант компания растекается. - Кто курить? Отабек понимает, что этот вечер – его шанс: всё или ничего. Спустя час Алтын оказался зажат на диванчике между притихшим Плисецким и неугомонной Бабичевой. Мила оценивающим взглядом посмотрела на парней, хитро прищурилась - Отабек... А расскажи свой страшный секрет? – она частенько приставала с этим ко всем окружающим, но крайне редко слышала ответ - Я... как Чайковский, – парень неожиданно даже для себя самого ответил. - Как Чайковский что? – девушка непонимающе наклонила голову к правому плечу. Юра как-то грустно улыбнулся и на выдохе не то уточнил, не то пояснил: - Музыку любишь? - Тип того, – Отабек наконец повернул голову в противоположную от Милы сторону, нырнул в пленительную зелень, в которой плескались пьяное отчаяние и тоска. Юра пил тихо и, казалось бы, аккуратно, буквально вкрадчиво. Ключевым словом было тихо. Тихо напился до чёртиков. Стрелял сигареты у Отабека, когда тот выходил на балкон, молча облизывал губы, смакуя ванильно-никотиновое послевкусие чапмана, чем неосознанно дразнил почти трезвого Алтына. Людей было много, Плисецкий запомнил только пару человек из них. На балконе расположилась компания из трёх девушек и Жана, и бурно обсуждала деятельность самоделки. Прыгающий с языка на язык, в каждом из которых оставляя ужасный акцент, Леруа поносил какого-то организатора, в чем его буйно поддерживали на русском: - Я тебе говорю, этот председ - хуй без нолика - Да он больной – Гоша отравился и блевал всю ночь, а с утра пришёл декорации клеить, и в ответ получил, что в сроки не укладывается - Ну, остальные ведь нихуя не делают - Объективно, я вокалистка, я не умею рисовать! - Да схуя ли ты должна рисовать, рисующих много, но их в говно затоптали долбанные актёры! - Чем тебя актёры не устраивают, блять?! Повышенные тона театралов становятся невыносимыми: - Юр, я пойду прогуляюсь, ты как? - Я лучше всех! Через минуту Юра выскакивает с балкона шипя и закатывая глаза, проходит через комнату, направляясь в уборную. В коридоре сталкивается с Алтыном – тот уже обулся и надел косуху, собираясь выходить, но застыл, молча глядя на пошатывающегося Плисецкого. Из-за приоткрытой в комнату двери доносились девичьи голоса: - Когда смотрела «дьявола в деталях», вырисовавшийся портрет буквально стал откровением для меня - Хм, я до конца не понимала, в чем все-таки была завязка, а в итоге, у меня ощущение, что этот фильм меня изнасиловал - Хочу в кино... - А я в театр - Ты на репетициях каждый день! - Ну, это не то... Юра пьяно ухмыльнулся, неуверенно шагнув в сторону Отабека, облизал губы. Впечатался ими в сухие, чуть потрескавшиеся напротив. С удовольствием втянул нижнюю, прикусил. Упал в объятия. - Поехали домой? - Забирай меня скорей, увози за сто морей… - Тише ты, где куртка? Алтын не успел отрефлексировать произошедшее, списав всё на действие алкоголя, хотя ноги подкосились на добрый десяток секунд. Собрал Юру, вызывал такси, вывел Плисецкого, вышел сам, не попрощавшись – с Милой они спишутся на утро, а остальные и не заметят пропажи. Время – чуть за полночь, на улице сыро и морозно, может так Юре станет чуть полегче?

***

Дверь захлопнулась. Отабек включил свет в прихожей, посадил Юру на обувную полку - Сам разуешься? Плисецкий утвердительно промычал и, не развязывая шнурки, стянул кеды друг об друга. - Могу и раздеться сам, золотце, – Юра снял парку и размотал шарф. – Куда положить? Алтыну было сложно понять степень опьянения парня: тот неплохо держался, да и, казалось, соображал весьма трезво, но у Милы он выглядел, что называется, в дрова. Сейчас Плисецкого выдавала только изменившаяся манера поведения. - Давай, я уберу, – казах повесил куртки на крючок, расшнуровал берцы. - А у тебя тут миленько, – Юра прошёл в комнату, не дождавшись приглашения. - Ага, – неопределенно ответил ему Алтын. – Сосед уехал к родителям, я тебе на его кровати постелю, – Отабек зашёл вслед за гостем. В следующий момент случилось что-то совсем не поддающееся логике: Плисецкий развернулся лицом к лицу, хитро усмехнулся и вытащил телефон Отабека у него из заднего кармана. Выключил его, положил на стол, толкнул Алтына на кровать. Без единого слова расстегнул ремень, пуговицу на джинсах. Отабек, сидя неподвижно, разрешая происходящему происходить, находился в глубоком ахуе шоке. В восхитительных зелёных глазах черти вытанцовывали самую горячую румбу. Дыхания было катастрофически мало. Вдохнуть полной грудью казалось преступлением, выдохнуть – ужасающим кощунством. Голова кружилась. Плисецкий виртуозно-грациозно опустился на колени между ног казаха, зубами расстегнул молнию на ширинке. Зубы Алтына свело, в груди полыхали костры, спускающиеся горячим возбуждением в пах. Плисецкий лизнул уже возбужденный член сквозь боксеры. Алтын откинулся назад, ударившись головой об стену. Боль не отрезвила, наоборот, добавила к головокружению. От осознания ситуации, от тёплой влаги языка выворачивало наизнанку. Плисецкий требовательно дернул джинсы вместе с трусами вниз. Алтын послушно приподнял бёдра, позволяя снять с себя одежду. Внутренний монолог затих окончательно, оставив место лишь ощущениям. Плисецкий увидел шарики украшения в проколе уздечки и облизнулся. Алтын увидел пирсинг в языке парня и внутренне взвыл. Плисецкий жадно облизнул чувствительную плоть и вобрал сразу наполовину. Алтын выдохнул через зубы и низко застонал, опустив руку на голову Юре. Жарко-узко-влажно-великолепно-обжигающе. Когда Плисецкий задевал языком прокол на члене, слышался едва различимый металлический «щёлк», который будоражил не хуже остального. Меньше, чем через пять минут, Отабек, накрутив волосы на кулак и толкнувшись глубоко в глотку, кончил с протяжным низким стоном, от которого, в купе с парой движений рукой, кончил и Юра, проглотив сперму и облизавшись. Плисецкий виртуозно-грациозно поднялся с колен, стянул с себя пиджак, кинул его на пол и сам упал на соседнюю кровать. Алтын наконец перевел дыхание и уставился на обнаженные сползшей майкой лопатки. Ответить на вопрос «Что произошло» он не сможет. Ему только что отсосал Плисецкий – парень, на которого он дрочил полгода. И этот парень уже преспокойно сопит на расстоянии пары метров. Отабек сходил в душ и лёг на кровать, где минут десять назад ему сделали крышесносный минет. У Юры проколот язык и нет рвотного рефлекса. Алтын, на удивление, заснул очень быстро.