Дождь в колодце

      Их машина, натужно ревя двигателем, вкатилась на большой двор-«колодец», образованный слитыми в единый эллипс девятиэтажками. Поселок Кировский Астраханской области знавал лучшие времена, память о них витала где-то среди этих пыльных кирпичных стен. Но даже с наступлением новой эры, когда именно в подобных местах рождались великие маги, никакие чудеса не смогли вывести его из застарелой депрессии. Уныние чувствовалось в воздухе, как укроп в супе, – его не спрячешь за отремонтированными фасадами, шариками и гирляндами. Кстати, о них. По ходу, их группу тут ждали. Очень ждали…       Откуда ни возьмись во двор тут же посыпался народ. Сначала детвора: все носили белые панамки или бейсболки схожего фасона, из-за чего казались близнецами. Мальчишки и девчонки, даже совсем карапузы – вот их первые фанаты, опора всякого волшебства; без них не обходится ни одно чудо. Ребятня первой бросилась помогать Гаврилу, который у них за мастера сцены, носильщика, настройщика света и вообще главный по аппаратуре, хотя при этом порой кажется, ему самому даже не медведь, а целый слон на ухо наступил. За детьми стали показывать носы и взрослые. Солнце высоко, жара адская. Но их именно в полдень и позвали, чтобы контраст был очевиден, для магии это дело необходимое. Петр переглянулся со своими.       – Ну что, работаем? – спросил Серега.       – Работаем, конечно. Неужто тебе персональное приглашение надо?       – Да снаружи такое пекло, что вылазить из-под кондишна вообще не хочется, – высказал общее мнение другой участник трио – патлатый Антон.       – Нада, Федя, нада! – поучительно сказал Сергей, сам подавая пример и выпрыгивая на плавящийся от жары асфальт.       Чехол с электрогитарой – вот и весь его багаж. А вот Антону с ударной установкой ещё возиться надо.       – Какой я тебе Федя, блин! – буркнул Антон, берясь за свои баулы.       – А ты не блинкай, а то накличешь! – заржал Сергей, выбираясь следующим. – Забыл, как в Федоровке было?       Петр улыбнулся в усы. Да, там забавно вышло. Надо же как, даже обычные слова у магов потенцию действия имеют. Те блины им еще долго будут икаться... Собственно, он со своими силами до сих пор не в ладу. То выходит всё, как по маслу, без сучка и задоринки, то хоть полдня «камлай» – никакого толку. Наставник что-то говорил про вдохновение, озарение, контакт с духовным миром, но Веселиила Петр старался не слушать, пока он под своими грибами. А под ними он был почти постоянно. Притом он самый мощный колдун на все их южные области, от Ростова и до Ялты, уходить от него просто не к кому. Один нормальный урок у него (а еще лучше практика, когда этот сатироподобный жиртрест давал концерты) лучше трех лет занятий у других. Петр после трех таких концертов и сам учителем забацался, группу вот сколотил. Двое охламонов с ним: Сергей с гитарой "на ты", тонко лирический момент чувствует и на беквокале идеален, Антон же не просто ритм держит, он реально сердце всей их компашки, и от того, как оно бьется, порой все выступление зависит. Сегодня их патлач был на самом деле в юморе, ибо аванс им заплатили если не королевский, то герцогский. Если и выступят хорошо, то денег даже на новые гитары хватит, а то достало уж с этими раритетами из 1980-х выступать.       Да уж, давненько тут дождей не было. Все пересохло, капец. Гаврила припряг уж местных навес делать и последними скудными запасами бутилированной воды – невиданное дело! – землю кропить, чтобы хоть маленько пыль прибить. Ну, расчехляемся и распевочку!       …Подготовительные работы заняли около часа. Никакой полноценной сцены, аппаратуру ставили просто на поддоны и на голый асфальт, да и местные то помогали, то мешали (второго даже больше, чего уж) всякими расспросами, советами (спаси Господь их слушать!) и прочим отвлекающим трепом. Чувак, который заказывал музыку, – в прямом смысле – появился почти перед самым началом. Пришел с женой (кажется) и парой детишек. Пошептались с ним. Все, как оговорено: приличная сумма – за дождь хотя бы на десять минут, премиальные за продолжительные осадки, жирный бонус за настоящий ливень. Живём! Антон от таких вестей даже улыбаться стал, хотя пот с бедняги уже лил в три ведра. Что ж будет, когда начнут играть под самым солнцепеком?       И вот момент настал: зрители стали подходить ближе, покидая блаженные тени деревьев, ребятня и так уже висела на оградке детской площадки, будто ей солнцепек нипочём. Уж они-то знали толк в волшебстве. Для них все было частью ритуала: раскладывание аппаратуры, ругань Гаврила, их распевка, не говоря уж про обычно короткий саундчек. Короткий, ибо струны и голос тут же начинали резонировать с тканью мира, и можно было истощить волшебство раньше, чем собственно начать выступление. Магия – очень капризная штука.       Аплодисменты и тихие нестройные улюлюканья авансом. Дамы обмахиваются самодельными веерами из газет, многие прячутся под зонтиками. "Забавно, что слово происходит от голландского Sonndeck – покрытие от Солнца, – подумалось Петру. – Дай-то Бог, чтобы и от дождя сегодня пригодились». Кто-то в жиденькой толпе достал фотоаппараты, домашние видеокамеры. Да, магия не сработает в записи, но некий эмоциональный след все равно поможет погрузиться в воспоминания и вновь поверить в чудо… Если концерт удастся, конечно.       Начать решили с безусловного хита, который, как поговаривают опытные маги, почти всегда, даже в Сахаре работает безотказно. «Дождь» ДДТ. Сергей сделал вступление, Антон не лупил, а едва касался барабанов – звук полился, как надо. Народ сразу же затаил дыхание. Слухи про чудодейственную силу именно этих аккордов донеслись даже до этой глухомани. Очередь вокала. Петр, само собой, не Шевчук, но голос у него приятный, бархатистый, немного сорванный гаражным рок-н-рольным прошлым, еще до всей этой магии и полной перестройки мира.       Дождь… звонкой пеленой       Наполнил небо, майский дождь…       Гром… прогремел по крышам,       Распугал всех кошек гром.              Я открыл окно, и весёлый ветер       Разметал всё на столе,       Глупые стихи, что писал я       В душной и унылой пустоте…              Понижение голоса и правильный перебор струн. Волшебство любит паузы почти так же, как и звучание. Петр уже имел опыт, потому не торопился, стараясь почувствовать каждую строчку. Если думать о деталях, никакая магия не получится, так что в самую жаркую пору августа у них май, безусловный май. Эта стервозная дама, Магия сиречь, ненавидела точность и вообще все хоть отдаленно математическое. Именно поэтому вся аппаратура у них аналоговая, старинная, а инструменту, в частности, барабанам, кажется, вообще сто лет. Говорят, американцы как-то ухитряются и под диджитал шаманить, но это точно не их метод. Русской душе подавай простор, мелодичность, чувственность. "Наши" не терпят фастфуда и попкорна. Вон как "мамочки" кивают в такт. Некоторые, может быть, молодыми ходили на концерты той самой ДДТ. Единение с публикой, попадание в ее вкусы – тоже один из ключей успешного концерта, удачного волшебства. И под конец этой паузы Петр почувствовал, что наконец-то задел правильную струну – резонанс пошел. На втором куплете где-то очень далеко грянул первый гром.       …Грянул майский гром,       И веселье бурною       Пьянящею волной       Окатило…       Эй, вставай-ка!       И попрыгай вслед за мной,       Выходи во двор       И по лужам бегай       Хоть до самого утра.       Посмотри, как носится       Смешная и святая детвора…       Эх-х, смешная и святая детвора… Увы, их светлые личики смотрели в небо, ожидая, что чудо вот-вот свершится, но гром гремел пока что всухую. Чего-то не хватало. Возможно, в публике было многовато скептиков. Петр разузнал от знакомых, что дождь тут не смогли вызвать уже четверо групп и один бард. Маги, само собой. Вряд ли их опыт и чары были слабее, чем у начинающей банды. Они назвали себя «Питерс», потому что двое из музыкантов были питерцами, плюс забавная межязыковая интерференция значений, ведь по-английски это можно было воспринять как „Peter’s“ – Петровы, ходящие под началом Петра. А возможно (хоть верилось пока что с трудом), что это самое Кирово кто-то проклял. Могущественная ведьма. Против женских чар мужикам стоять нечего. Тут только другая векша нужна. Если у них ничего не получится, то это уже стопроцентная гарантия, так ему шепнул заказчик. Надо же, дядька, владеющий местной турбазой и кучей малых бизнесов, раз за разом башлял людям, чтобы приехали, дали концерт, не скупился на авансы, но вот заплатить полный гонорар повода до сих пор не появлялось. А в пекло кто поедет отдыхать? Деньги у солидного кавказца с пузиком, что едва влазит в лендровер, могут кончиться быстрее. Но это не его, Петра, дело. Его дело – играть, раз платят, пытаться, доколе есть вера у него, его ребят и, само собой, у публики. А вот с ней надо что-то делать, а то вялые. Проверенный способ – интегрировать слушающих в обряд, вовлечь в действие. Поэтому в проигрыше он обратился к ним:        – Ну, давайте же, Кирово! Не спать, не киснуть! Кто слова знает, подпевайте! Ребята, а вы откройте зонтики и попрыгайте, будто дождь уже пошел! Магия так и работает, в нее надо поверить – и все произойдет!       – Мы Кировский, молодой человек! – с важным видом указала бабка, занявшая выгодное место в первом ряду под хорошей тенью.       Черт! Нельзя так ошибаться, это портит настроение публики, сказывается на успехе их волшбы. Но тем не менее, жители хорошо сознавали, что спасение утопающих (в их случае – гибнущих от жары) в их же руках, потому послушно стали подпевать. Ну, а детвору упрашивать поскакать не нужно. Было жарко, они были дохлые, как мухи, но надежда на чудо окрыляет. Тот бизнесмен Гиви сказал, что публику ему приведет другую, не ту, что видела потуги предыдущих заклинателей дождя и уже во всем разочаровалась. Что ж, даст Бог, это поможет. Только бы эту вот скептичную бабку как-то тоже разворошить, а то своим взглядом прям весь настрой сбивает теперь. Как бы не сглазила ненароком…       Капли на лице –       Это просто дождь,       А может, плачу это я.       Дождь очистил всё,       И душа, захлюпав вдруг,       Размокла у меня,       Потекла ручьём       Прочь из дома к солнечным       Некошеным лугам.       Превратившись в пар,       С ветром полетела       К неизведанным мирам...              Божечки! Наконец-то! Петр, задрав лицо к безоблачным небесам, вдруг почувствовал первые капельки на лице, как и пелось в песне. Одновременно и ощущение магического резонанса охватило все трио. Да, «дело пошло»! Не могли ДДТ подвести!       Что такое магический резонанс? Не поэт, не музыкант, черствый человек, может, и не чувствовал такого никогда в своей жизни. «Умилиться сердцем», как у героев Достоевского какого-то, пережить катарсис – ощущения сродни. Резонанс – это когда душа твоя раскрывается навстречу миру, а он – тебе. Верующие в Бога говорят, что это похоже на сошествие Святого Духа, неверующие не имеют, с чем сравнить, кроме как некоего экстаза или наоборот глубочайшей меланхолии, или же прихода от ЛСД, вот только крайне странного, как правило, без явных галлюцинаций. Хотя эти грубые сравнения не дают и толики истинного представления, увы. Люди могут называть тысячи внешних и внутренних признаков, но тот, кто резонанса никогда не чувствовал, по описаниям все равно никогда ничего не поймет. Самое удивительное в нем, что даже полнейший «магл», не способный и перышко сдвинуть силой мысли, как это водится за большинством современных колдунов (всякие «побочки» от их основного дара), тоже способен входить в магический резонанс.       99% людей на Земле способны наслать проклятие, навести порчу. Именно поэтому прекратились все войны. Магия в новом времени стала оружием куда как более страшным, чем любая атомная бомба или даже искусственный вирус, ибо она вообще неотвратима и неостановима, а зачастую еще и невидима для жертвы до самого последнего момента. Как радиация... После того, как один почти сто десятилетний японец, плача на могилке внучки, умершей от генетической болезни, вызванной лучевой болезнью, в Нагасаки, проклял в сердцах США, и почти все белое и черное население вымерло в одночасье, все стали воспринимать тогда еще слухи о реальности магии более чем серьезно. В Штатах остались лишь латиносы и коренные индейцы – выживающий из ума японский дед их не относил к образу врага, в отличие от черных, которых хватало в армии Америки. Проклятые умерли в течении полугода, мучаясь, будто от лучевой болезни, даже иммигранты, которые родились в других странах и имели только самое общее представление о том, что такое Вторая Мировая Война. Как противодействовать проклятиям, тогда никто не знал, а кто знал, того не слушали.       Смерть целой нации дала отсчет новому времени. Эпохе Магии. Каким чудом не прилетела «обратка» от кого-то? Как люди себя не уничтожили сразу же, на заре, когда стихийных проклятий и малефицианства всяких идиотов, считающих себя магами (сатанисты, новые друиды, ньюэйдж религии и т.д., и т.п.), более чем хватало, – большая загадка Магии. Но не зря умудренные практики говорят, что Она имеет свою волю или даже личность. Почему-то Ее Величество Магия не захотела, чтобы человечество вымерло. Так и живем, борясь со страхом, гневом и отчаянием, ибо они – пища для проклятий, ищем любой повод для радости и позитива. Двадцать лет уже с начала нового таймлайна.       Другое дело «позитивная», белая магия, добрые чудеса. На них способны лишь от природы добрые либо, что еще лучше, настрадавшиеся на своем веку люди. Их сердце – оголенный нерв. Они знают цену любви, знают цену горю. Они способны творить магию, которая изменяет лица целых континентов. Эти чары базируются на сострадании. Петр не знал, к которым себя отнести. Он был слишком молод, чтобы увидеть много горя (хоть и терял кое-кого), и не слишком-то позитивен по жизни, чтобы сказать, что просто из «сердца льется». Но вот поди ж ты, получалось и все тут.       Но вот сейчас не получалось. Будь он квакером каким-нибудь, сказал бы, что «смазки» елея от Духа не хватает. Будто препятствует что-то. Ох, только бы не гадкое черное колдовство какое-то. Случайное проклятие, которое человек ляпнул в сердцах, не подумав, можно развеять или обойти. А вот настоящему малефику противодействовать – увольте, не «Питерсов» это занятие. Им бы денег подзаработать, а не ввязываться в темные истории.       Редкие капли во время проигрыша перестали капать. Сергей, брынча на гитаре, переглянулся с Петром. Тот лишь сделал знак «продолжаем». Бывало, что песен нужно было три, а то и четыре. Многое зависело от концентрации, от уверенности в своих силах, от реакции публики, да от тысячи факторов. Может, просто скептицизм у народа. Хэх, да что там, даже Иисус Христос не мог сделать ни одного чуда в Капернауме. А уж Он-то был… Ну, Бог Его знает, Кем. На такие темы маги размышляли неохотно, хотя постоянно углядывали в чудесах, описанных в религиозных книгах, магические практики. Многие даже повторяли: воду в вино превращали, по воде ходили, еду умножали, левитировали, но вот воскресить из мертвых или исцелить смертельную болезнь ни у кого не получалось. Слухи ходили разные, будто бы в Африке один нео-квакер поднимал мертвых пачками, например, но на то они и слухи. Петр и его учитель, по крайней мере, никаких подтверждений не получали. Кем был Иисус и как делал то, что делал, неизвестно. Но уж точно Христос – не чета всем ныне живущим. «Все согрешили и лишены славы Божьей». Тут ничего не скажешь, у каждого рыльце в пушку. Петр Его помянул в суетных мыслях только потому, что даже Спасителю порой нужно было выгнать из дому всех маловеров, упорно и долго молиться, чтобы чудо все же произошло. Петр гнать никого не мог (не для того их тут Гиви собрал), а вот выложиться на полную, исполняя песню за песней, сколько станет веры, – это его обязанность по контракту. Хэх! Их штатный сребролюбец Антон точно ему не простит, если они не попробуют всего, что есть у них в арсенале. И на что только Тоха тратит их гонорары? Все копит на что-то…       Как-то отчаянно, с надрывом и с вызовом самим небесам, Петр затянул последний куплет:       И представил я:       Город наводнился вдруг       Весёлыми людьми.       Вышли все под дождь,       Хором что-то пели       И плясали, чёрт возьми,       Позабыв про стыд       И опасность после       С осложненьем заболеть,       Люди под дождём,       Как салют, встречали гром,       Весенний первый гром…              Резонанс усилился. Значит, магия тут, магия с ними. Нужно лишь прорвать плотину, выбить почву из-под ног скептиков, заразить их своим настроением. Они справятся. И на словах «как салют», вновь громыхнуло, детишки радостно закричали. Небо постепенно стало темнеть. В «колодце» двора было не видно, что там, на горизонте, но специальный человечек, которого Гиви поставил наблюдать на крыше девятиэтажки, показался головою из-за края и крикнул:       – Есть! Есть тучи! Показались наконец!       Народ радостно загомонил. Посыпались аплодисменты. Надо продолжать. Выводить ДДТ рефреном не имело смысла, не та это песня, с ней такие приколы не прокатят. Петр припомнил статью из какого-то пыльного, бумажного еще журнала: «Юрий Шевчук рассказывал в одном из интервью, как ему пришли на ум слова бессмертного «Дождя». Фронтмен ДДТ изнывал от жары и писал дипломную работу. Как только молодой человек подумал, что неплохо бы пойти дождю, как в считанные минуты небо затянуло тучами, грянул первый гром. Это так впечатлило музыканта, что он тут же создал необычную по красоте песню». Эх, ему бы такое вдохновение! Это ведь так похоже на проявление магической воли. Но его личные песни, в отличие от ДДТ, годились лишь на то, чтобы бумажкой, на которой он их строчил, камин разжигать.       Нужна другая песня. Что ж, в тему будет Тальков «Летний дождь». Прямое попадание в ситуацию.Сергей начал затяжной проигрыш. Народ настроился на еще более лирическую нотку, нежели ДДТ. Тут грусть, тут диалог с прошлым.       Память уже не жалит,       Мысли не бьют по рукам,       Я тебя провожаю       К другим берегам.       Ты – перелётная птица,       Счастье ищешь в пути,       Приходишь, чтобы проститься       И снова уйти.       Летний дождь, летний дождь       Начался сегодня рано.       Летний дождь, летний дождь       Моей души омоет рану.       Мы погрустим с ним вдвоём       У слепого окна…              Вновь мелкие капельки застучали по макушкам зрителей. Но на этот раз преждевременных восторгов не было. Все увлеченно слушали. К этой песне вокал Петра подходил куда больше, он даже внешне слегка походил на типаж Талькова. Щетина и длинные волосы до плеч только увеличивали сходство.       Летний дождь, летний дождь       Начался сегодня рано.       Летний дождь, летний дождь       Моей души омоет рану.       Мы погрустим с ним вдвоём       У слепого окна.       Летний дождь, летний дождь       Шепчет мне легко и просто,       Что придёшь, ты придёшь       Ты придёшь, но будет поздно.       Несвоевременность – вечная драма,       Где есть он и она…       Ты перестанешь мне сниться       Скоро совсем, а потом       Новой мечтой загорится       Остывший наш дом.       Что от любви любви не ищут,       Ты с годами поймёшь,       Ну, а сейчас ты не слышишь       И тебя не вернёшь...       Летний дождь, летний дождь       Начался сегодня рано.       Летний дождь, летний дождь       Моей души омоет рану.       Мы погрустим с ним вдвоём       У слепого окна.       Летний дождь, летний дождь       Шепчет мне легко и просто,       Что придёшь, ты придёшь…       Ты придёшь, но будет поздно.       Несвоевременность – вечная драма,       Где есть он и она…              Вот тут женскую половину вообще проняло. Некоторые дамы, вспоминая свое, личное, даже пустили маленькую слезу. Поразительно, что многие знали эту песню. Один большой клуб да три шашлычных, казалось бы, чего ожидать от живущих здесь? Но не такой уж и плохонький этот поселок, если тут умеют чувствовать Талькова. Они не заслужили проклятия и засухи… Не заслужили – внутри шептал себе Петр. Если проклятие есть, то он развеет его. Не звенящим смехом детей, так слезами взрослых… Грусть и некий трепет завладели всеми. Ну, за исключением детей. Для тех это действительно слишком взрослая песня, некоторые откровенно скучали. А ведь дети – самый главный катализатор публичной магии. От их наивной веры часто зависит успех начинающих магов-музыкантов. Но вот Петр внутри почувствовал какой-то подъем, резонанс стал уверенным, связь с духовным – крепкой, звенящей. Он закрыл глаза и пошел на первый рефрен.       Летний дождь, летний дождь       Начался сегодня рано.       Летний дождь, летний дождь       Моей души омоет рану.       Мы погрустим с ним вдвоём       У слепого окна.       Летний дождь, летний дождь       Шепчет мне легко и просто,       Что придёшь, ты придёшь.       Ты придёшь, но будет поздно.       Несвоевременность – вечная драма,       Где есть он и она...              Да, дождь уже явно шумел в кронах деревьев, хотя на небе прямо над ними ни тучки. Эффект магии бывает очень локальным, а бывает, что современные шаманы-призыватели дождя целую область топят в ливнях. Но с таким количеством публики удивительно, что вообще накрапает до подхода основных туч. Магический резонанс не зря называют резонансом. Публика делает восемьдесят процентов работы, отдавая назад и умножая то, что выдает душа мага.       Талькову отдали должное. Аплодисменты были целиком искренними, в толпе наблюдались грустные улыбки. Но будет и третья, и четвертая песня, это Петр чувствовал, как говорится, всеми фибрами души. Но главное, он поверил в себя и своих ребят. Лед тронулся, надо просто продолжать.       – Вы просто восхитительная публика! – искренне крикнул Петр, отстранившись от микрофона.       Иногда вот такие живые вставки, некое правильное заигрывание с публикой очень влияет на атмосферу. Он как артист никто и звать его никак, но эти люди дают ему шанс, от них чувствуется самая настоящая волна позитивного вайба. Он и репертуар "Питерсов" заслужили в их глазах кредит доверия. Интересно, а что пели им предыдущие пытатели счастья?..       Слова в песнях очень важны и не важны в то же время. Нельзя заморозить реку, исполняя «River of fire» одной представившейся ныне тяжелой группы из Лос-Анджелеса. Но в то же время, «слово сказанное есть ложь», как верно подметил поэт Тютчев (его тексты, кстати, так и "фонят" магией). Исполнитель, точнее Маг Слова может вкладывать миллионы оттенков значений, а думать еще о чем-то третьем, что нельзя передать словами вообще, но магия улавливала все, что происходило в сердце поющего/камлающего/декламирующего, и оттого реальность плавилась, менялась по воле колдующего. И сейчас Петр упорно представлял дождь, его капли. Они в его мыслях служили триггером для воспоминаний из прошлого. У него было достаточно дождливых моментов и расставаний, маленьких и не очень драм. Ведь он любил и был любим. А потом жизнь порушила их маленький идеальный мирок. Девушка Лида ("хорошая девушка Лида!") ушла от него, расколошматив сердце юнца на маленькие кусочки. Там не было злости, обид, ненависти, непрощения. Просто непреодолимые обстоятельства. Его грусть и печаль были скорее светлыми, чем мутными, с надрывом и плачем. И все это находило отражение в том, как его вокал влиял сейчас на публику. Женщины, девушки и доросшие до нужного осознания девочки улавливали все, что нужно. Их сердца тоже резонировали. И да, дождь, будь он неладен, пошел-таки! Наконец-то не одинокие неуверенные капли, а настоящие, полновесные, прохладные. Несмотря на грустный текст уже второго рефрена, народ стал улыбаться, пусть кто-то и утирал новые слезинки. Звук капель, стучащих по листве и по зонтикам, отозвался в душе чем-то невероятно теплым и близким. Но вот песня кончилась, и дождь, сволочь, будто почуяв пустоту, тут же стал затухать. Ну уж нет! Сейчас ударим попсой. По сигналу Сергей быстро перестроил гитару, Антон же только поерзал на стуле, сразу же правильно вступил и задал новый ритм.       Я снова слушаю дождь, я вижу эти глаза       Я знаю, что ты уйдешь и, может быть, навсегда       По лужам в длинном пальто, храня улыбку свою,       И не узнает никто, за что я дождь не люблю.              На словах «за что я дождь не люблю» несколько людей в толпе искренне засмеялись и сказали громко:       – Нет уж, дождь мы любим, очень любим!       – Пусть идет!       – Еще как любим!       Петр, кивая, тем не менее продолжил противоречащий настроению текст. Да, вот он драйв, вот контакт с публикой, настоящее взаимопонимание, общая игра, общий перфоманс.       Опять ты рядом со мной,       Мы говорим о дожде,       И больше нет ничего,       И все забыто уже.       А дождь идет и идет, тебя ревную к нему.       Ну что ты в этом нашла, я до сих пор не пойму.       Поет он песни тебе, а в них слова не ясны       Ох, как холодны уста, как далеко до весны.              И дождь вновь пошел, уже и небо окончательно потемнело, а тучки стало видно даже в этом колодце домов со странной акустикой. Гаврило только хмуро подкрутил что-то на пульте, приспосабливаясь.       – Не ревнуй! Ведь ты и сам дождь любишь! – сказала одна юная девушка с косичками. Кто его знает, может, даже девочка, на вид сложно сейчас судить.       Она начала танцевать и многие последовали ее примеру, особенно мелкие, они искренне радовались влаге с небес. Блин, где Гиви их нашел? Это же идеальная публика! Петр себе голову не забивал, он концентрировался на каплях. Они должны быть увесистыми и прохладными. Они должны литься и литься, чтобы остудить этот кошмарный адский асфальт, чтобы напоить иссохшуюся землю. Сейчас он не просто артист, он – маг, и его воля резонирует с реальностью.       Я снова слушаю дождь, я вижу эти глаза,       Я знаю, что ты уйдешь, и, может быть, навсегда.       Тебя пытаюсь искать, тебе ночами звоню,       А ты не можешь понять, за что я дождь не люблю…       Опять ты рядом со мной,       Мы говорим о дожде,       И больше нет ничего,       И все забыто уже.       Наверное, глупо искать       Спасения в мутной воде...       Опять ты рядом со мной,       Мы говорим о дожде.       Наверное, глупо искать       Спасения в мутной воде…       Опять ты рядом со мной,       Мы говорим о дожде...       Кажется, они справились. Тучи, дождь, все на месте. На этот раз аплодисменты были оглушительными, насколько это можно сказать о такой небольшой аудитории – всего во дворе собралось максимум двести человек, учитывая детей.       И тут случилось страшное. Со стороны арки, через которую они въехали в этот колодец домов, подул сухой-сухой ветер, он взвыл гневно, подымая пыль и мусор. Мокрая газета прилетела просто в лицо Антону, от чего он ругнулся и тут же потерял благостный настрой. Дождь моментально будто топором обрубило. Так не бывает в реальности. Природа не может реагировать настолько быстро. Черт! Это точно проклятие или магия какого-то малефика! Это поняли все присутствующие. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы различить злую магию, когда становишься ее свидетелем. Внизу живота образовался холодный ком, а во рту жутко пересохло. Даже дети быстро приуныли, что уж говорить о взрослых. У особо впечатлительных дам на лице был написан самый настоящий ужас. Еще секунды, и кто-то прошепчет «колдовство!» и перекрестится. Тут о продолжении концерта можно и забыть.       Однако в этот миг женщина, которая была с Гиви (скорей, родственница, чем девушка, уж очень специфически она себя возле него держала), выступила вперед и сказала:       – А ну и пусть! Мы не боимся! И вы не бойтесь! Продолжайте петь.       В толпе понимающе закивали головой. Они только что увидели настоящую магию, настоящее чудо. «Питерсы» наколдовали дождь. Кто-то другой наколдовал сухой ветер. Магия реальна. Но маги, что "за них", что приехали сюда ради всех тут собравшихся, вот они. И они не слабаки. Надо их просто поддержать.       – Да! Давайте их поддержим… «Питерсы», да? Девочки, а ну-ка, аплодисменты «Питерсам»! Они сюда ради нас приехали, жарились в автобусе триста километров, небось. Покажем им, что мы гостеприимная публика! – пространно выступила та, с косичками.       Нет, не малая она, говорит складно, и глазища большие, очень умные.       Озон и запах умытых дождем улиц стояли пред Петром, несмотря на противный сухой ветер. Таким образом он стегнул по реальности, затягивая новую песню. Она была исполнена чувственностью, светлой грустью и, главное, надеждой.       Эти летние дожди,       Эти радуги и тучи…       Мне от них как будто лучше,       Будто что-то впереди,       Будто будут острова,       Необычные поездки,       На цветах росы подвески,       Вечно свежая трава,       Будто будет жизнь, как та,       Где давно уже я не был.       На душе, как в синем небе       После ливня чистота...       После ливня чистота...              Исполнять очень женскую песню (а в оригинале ее пела Пугачева) было сложно, но Петр очень умело использовал реверберацию, Гаврило полностью включился в работу и творил чудеса за пультом. Воля мага, его концентрация стали перевешивать объективную реальность. Чистота, а не духота, легкость на душе, а не довлеющая депрессия. Прочь, малефик, убирайся из этого поселка вместе со своим дерьмом, со своей гнилой душонкой!       Публика, хоть большинство и не знали текста (все-таки Пугачева – это не то, чему станут подпевать современные люди), все равно подхватывали каждую ноту, а та девчонка с косичками взяла самых мелких за руки, они устроили настоящий хоровод! А ведь песня – «медляк»!       Петр уже давно пел с закрытыми глазами, открывая их лишь, чтобы подглянуть, когда увлеченные дети особо громко пищали или происходило еще что-то неординарное. И снова пошел дождь. Загромыхало. Это уже настоящая гроза. Вот оно, чудо!       Однако вместе с ним пришло и другое погодное явление. Сильный ветер, он стал вырывать зонтики из рук, швырять всякий сор в глаза. Это в физическом мире. Петр же внезапно, без перехода и каких-то спецэффектов, стал прозревать духовное. Он увидел, будто вот тут во дворе, прямо под соседним деревом громко спорят двое. Девчушка с малым дитём на руках. Уходит от… мужа, парня – неважно. Дура! Она проклинает его! Кто это? Не сам ли Гиви? Или… нет, так молодо выглядит. Это ж когда было… А может, сын его? Вот же бабы-дуры! Прокляла одного, а страдает целый городок! Что ж она ему крикнула-то? Что стало импульсом для проклятия засухой? Пожелала, чтобы хозяйство отсохло? Или губы, которыми он целовал другую? Что бы там ни было, пожелала так, что воплотилось. Не сразу… Почему такая отсрочка? Было какое-то условие? Типа, "если ты еще раз с кем-то так поступишь" или вроде того? Но почему же на весь город перешло? И тут по башке как обухом огрели – звезды посыпались. Ага, вот и «спецэффекты»… Петр прекратил петь, захрипел и упал, заваливаясь на бок. Кто-то в толпе закричал:       – Божечки, артисту плохо! А ну, воду несите!       Дальше Петр не слышал, отключился. По ходу, малефичка каким-то дивом поставила еще и защиту, чтобы проклятие не сняли. Или кто-то поработал с чужим проклятием и использовал его для своих целей. А он – без году неделя, как практиковать начал. Ему реальный маг-малефик или тем более ведьма точно не по зубам. Хана вообще может настать – проклятие и на него перекинется, закрепится на астральном уровне, как репьях. Сможет ли даже учитель помочь против такой сильной ведьмы?              Прежде чем открыть глаза, он полежал чуть-чуть, чувствуя холодный компресс на голове, слушая шепотки дамочек, которые столпились вокруг него.       – Да что вы все с полотенцем своим! Пыли от него больше, чем пользы…       – В тень его надо!       – Поглядите, как изгваздался-то весь! Может, тряпку еще какую принести, обтереть его?       В голове же параллельно звучал, будто насмешка, текст еще одной песни Пугачевой – «Маг недоучка». «Даром преподаватели время со мною тратили… даром со мною мучился самый искусный маг…» И дальше: «Сделать хотел грозу, а получил козу…» Твою ж то мать! Да это никак ведьма ему и внушает прямо сейчас, онлайн? Она может быть даже среди этих людей в толпе! Гадина! «Я не хотел бы встречаться с той козой…»       Петр резко открыл глаза и сделал попытку встать.       – Эй, ну ты чего? Пугаешь нас, братан! – это Антон. Глаза перепуганные.       Он до сих пор до конца не поверил в очевидное: их песни имеют магический эффект. Хотя выступают они не впервые. В душе Тоха до сих пор был просто артистом, хотя Дар и у него прорезывался время от времени.       Гаврило и Сергей стояли поодаль, курили. Нашли время и место – в такую жару!       Подошел Гиви.       – Вы простите… мы не думали, что все так серьезно. Надо мэру доложиться, что это проклятие или что-то вроде того. У них вроде предписания есть, как в таких случаях действовать. Профессионалов вызовут…       Щеки у Петра вспыхнули. Профессионалов! А он-то кто? Недоучка! Права ведьма, кто бы она ни была… Дерьмо!       Тут Антон обратился к заказчику, заранее набычив шею:       – Так вы нам заплатите гонорар, или как? Мы тут здоровьем рисковали, а вы даже не потрудились узнать, что у вас тут происходит, не предупредили о малефике!       – Малефике? – удивился Гиви. – Вы о чем?       – Да ежу же ясно, не проклятие это!.. Ну, или не только проклятие, – подал голос и тут же стушевался Сергей.       Серый был более начитанным и в магию верил безоговорочно. Он в их группу пришел потому, что его родственница прокляла, так что проблемы со здоровьем начались. Учитель Петра помог избавиться от порчи.       – Ведьма! – пролетел шепоток по устам в толпе.       О, нет! Только мракобесных поверий не хватало! Люди в глубинке нынче, насмотревшись телика, где показывают, на что настоящие ведьмы способны, могут вилы взять и начать искать среди своих. И пострадают, сто процентов, именно невинные, кому завидуют или на кого обиду таят. Ведьма же первой огонек поднесет к костру, хихикая и ликуя внутри. И будет тут самый настоящий прорыв Инферно. Это – вообще самая ужасная вещь, которая может случится в магическом мире. Потому что тогда в игру включаются вообще такие силы, которые пониманию не поддаются. Такое за всю новую историю было лишь раз в Британии. Неопаганисты или масоны, один хрен, оккультисты какие-то постарались, принося в жертву маленьких детей. Теперь вместо Лондона клубится белесым мерзким туманом воронка, где обитают невозможные жуткие твари, а законы физики отказываются работать. И с каждым годом радиус ее ширится… Все экспедиции туда пропали бесследно. Что с ней делать, никто в мире не знает, но правительства идут на все, что угодно, чтобы предотвратить повторение подобного. Господи, да как же обычный концерт в южной глубинке России-матушки вдруг стал постепенно превращаться в такой амбец? У страха, конечно, глаза велики, но в новом мире с ожившей магией произойти может решительно что угодно. Так что надо отсюдова сматываться, да побыстрее!       – Тоха, забудь про деньги. Нас как бы и в других местах ждут…       – Это в каких-так… – тут товарищ поперхнулся своими словами. Дошло. Решил подыграть: – А, в этом, как его… Владимире? Да-да, точно.       Тут женщина, которая была с Гиви, вскричала:       – Вы нас что, бросаете?       Все умолкли и поглядели на «Питерсов». Гаврило молчаливо пошел клацать чем-то на пульте, выключая. Антон, как дурачок, крутил палочки в руках, всячески демонстрируя «я тут ничего не решаю». Сергей глубоко затянулся сигаретой, глядя Петру в глаза.       Тот сконфуженно стал хлопать себя по штанам – и правда замазутился.       – Э-э-э, друзья, мы как бы и рады, да наше дело какое, дождик какой-никакой мы вызвали… Сколько шел, минутки четыре? Мало, конечно… Но в общем-то, вы понимаете, это наш предел, мы начинающие практики, что с нас взять? Так что, да, концерт окончен.       Женщина набрала в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться новой гневной инвективой, но тут Гиви положил ей руку на плечо:       – Тамина, хватит тебе. Ребята хотят уехать. Ну и пусть. Это не их дело. Не их проблема, – и что-то такое он вложил в слово «проблема», что женщина осеклась.       Пётр уже направился к машине, когда чуть не споткнулся о маленькую девочку. Она мяла в руках какую-то некогда плюшевую, а ныне просто чудовищно грязную и пыльную куклу.       – Вы что, не споете нам больше?       – Э-э-эм, нет, девочка. Нам пора.       – Совсем? Но мне так понравилось, как вы поете!       Да уж, уровень «Питерсов» – маленькая девочка в жопе мире. Звиняй, Кировский, не в обиду…       – Спасибо на добром слове, но нам действительно нужно…       – Вам нужно спеть еще! – безапелляционна заявила та девчушка с косичками, даже ножкой топнула.       Гаврило аж крякнул от такого напора, многозначительно указывая глазами на кабеля – сматывать или нет?       – Да, правда! Бог с ним, что там с магией! Спойте нам еще, мы так соскучились по новым людям, живой музыке не из телевизора или приемника, – вдруг встряла та дама пост-бальзаковского возраста, что поправляла его насчет «Кировского».       Ого! В ход пошла тяжелая артиллерия – бабушки! Петр даже улыбнулся, беззащитно поднимая лапки в гору.       – Вы не понимаете… Вы вот даже сейчас такое говорите-ляпаете. «Бог с ним». Вы же знаете, что поэтическое слово, да и любое слово нынче имеет большой вес…       Несколько людей в толпе кивнули, кое-то даже руку на уста положил. О силе случайных проклятий наслышаны – СМИ только о том и нудят в последнее время. Пока все эти пересуды вели, наверняка, успели что-то ляпнуть по мелочи. Контролирующий свои уста – совершенный человек, говорится что в Библии, что в китайской Книге Судеб, или как там ее… тут совершенных нет, это уж точно.       – Вы не поняли. Ладно дождь, ладно все эти магические штуки. Спойте лучше о чувствах своих… Вам есть ведь, о чем петь, а, молодой человек? – и бабка вдруг ему подмигнула.       Петя даже не знал, как на такое реагировать.       А вот многим в толпе идея внезапно понравилась.       – А и правда, спойте! Мы вам шапку денег соберем по старинке, правда же, граждане? – у бабки появилась союзница, не намного ее моложе.       Антон отлепил взгляд от своих барабанов и поглядел на друга. «Иметь шапку бабла и не иметь шапки бабла – это как две шапки бабла!» – читалось во взгляде. Ох уж этот Тоха с философией типичного одессита, потом в дороге всю плешь выест, почему упустили деньги.       Ах, да ну Бог с ними! Петр, сам не понимая до конца, почему, согласно кивнул. Если не с ведьмой или проклятием сражаться, то почему бы и нет?       Гаврило сплюнул. Опять подключаться. Это всегда дольше почему-то, чем собираться.       Через десять минут вновь начали. Часть народа, надо сказать, разбрелась, но зато подошли новые, не из этих домов – увидели тучи, скоротечную мини-грозу, подумали, что тут к ним Копперфильд заехал, не иначе.       В ход пошли СПЛИН, Губин, всякая замшелая попса – этим дамам понравится, решил Петр. Песни о любви, с одной стороны, – самые мощные в магическом плане. Ими можно и континенты двигать, говорит Веселиил. С другой стороны, если у мага нет объекта для чар, нет той, из-за кого его сердце бьется чаще, нет ничего беспомощней. Тогда слова эти – как шелуха семечек на ветру. От воли мага зависит, что и как делают его слова. Какое-то влияние все равно останется, но это уже не приворот или отворот, это просто эмоционирование, которое побаламутит воду, да и растает.       Время уже вылечило все раны. Мальчик Петя забыл девочку Лиду и живет своей жизнью, как может, не теребя душу чувствами. Интрижки ради секса не в счёт. Он даже мечтает о том, чтобы стать известным и менять девок, как перчатки. Какой рокер о таком не мечтает? Ха! Рокер, поющий ретро по заказу заскучавших бабок и дам предпенсионного возраста. «Бабки дают бабки, однако!» – сказал бы на это Антон.       Спели целых десять песен. Магии Петр в них не чуял ни на рубль. Но тем временем в шапку накидали почти столько же, сколько аванс был. Он выбирал такие, чтобы с танцевальным ритмом, жопой дрыгать, без включения «верхних чакр». И тут надо ж той девке с косичками ляпнуть:       – А какая песня ваша любимая? Ну, чтобы попсовая, но про чувства?       Петя задумался. Не то, чтобы прям любимая, но напоминала ему то, как он в старших классах школы повстречался с Лидой. Ну, от него не убудет спеть еще и ее. Минута подготовки. Жест камрадам – те даже пошуршали вытащенными на свет божий блокнотами, вспоминая текст и ноты. Давно не пели ее, где-то в самом конце плейлиста у них.       – Был обычный серый питерский вечер… – начал он и тут же почувствовал странное биение нитей магии. Сложно это назвать настоящим резонансом, тем более, что у него совсем не было вектора, направления для течения Силы. Скорее похоже, будто он во тьме случайно натолкнулся на что-то, что вдруг отозвалось то ли болью, то ли сладкой истомой так глубоко в душе, что он и не знал, что у него такие места есть. Ого!       Я пошел бродить в дурном настроении…       Солист «Питерсов» будто вживую увидел себя тогдашнего, бродящего по грязным питерским улицам с их серыми камнями и обгаженными скульптурами. Ой, что ж так больно то? И так… так необычно…       Только вижу вдруг идет мне навстречу       То ли девочка, а то ли видение.       У Петра сбилось дыхание от флёра позабытых эмоций. Антон, молодчина, уловил, сделал интересный проигрыш, вроде так и надо, а Сергей с покерфейсом терзал гитару, тоже удачно импровизируя. И непонятно, это мастерство или пофигизм?       И как будто мы знакомы с ней даже,       Помню чей-то был тогда день рождения…       И, по-моему, зовут ее Дашей,       То ли девочку, а то ли видение.       Не Дашей… Он чуть в голос не застонал. Все вернулось! Боже, как это больно! БОЛЬНО!!!! Господи, зачем он это начал петь? Дурак, что ли… У него же сердце сейчас порвется… Она же… оглянулась тогда на него… дубня… Они встретились взглядами… вот как сейчас… Что? Она на него смотрит? Нет, не так: смотрит! Ну, так только девушки умеют смотреть на парней. Эта, с косичками. Что ж ты глядишь, гляделки поломаешь сейчас! – хотелось ему сказать. Но вместо этого он продолжил петь:       Она прошла как каравелла по зеленым волнам,       Прохладным ливнем после жаркого дня…       А это еще что?!? Дождь! Клятый дождь! Откуда? Он его даже не представлял! Он вообще о другом думает! Что происходит?!!       Я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она,       Чтоб посмотреть не оглянулся ли я.       Всё, это уже какой-то автопилот. Петр в этом не участвует. Рот открывается, слова доносятся, но что происходит с его сердцем, с его глазами? Это не галлюцинации, это что-то вообще с восприятием. Образ этой девочки наслаивается на фигуру Лиды. Они снова там… на глупом дне рождения его приятеля. Они танцуют, и никого вокруг не существует… Банально? Не для него. И – не для нее…       Помню что-то я ей пел про ресницы,       И на ушко ей шептал дребедень я.       Только вдруг она взлетела, как птица,       То ли девочка, а то ли видение.              Господи… Это дождь, или он плачет?              И смотрел я в небо звездное долго,       И назавтра был больной целый день я.       Я искал ее да только без толку,       То ли девочку, а то ли видение.              Нет! Боже мой, нет! Как я вообще дышу? Дышу без этих глаз? Без того, чтобы слышать ее дыхание рядом?! Как они слушали потом «Наутилусов», которые пели… что-то о китах, что бьют хвостами где-то там, над ними, в мире, которого не существует… Не существует, потому что вся вселенная сжимается до расстояния между их телами… Боже, неужели это все было с ним?       Я живу теперь и тихо, и складно,       Но под вечер обходя заведенья,       Я ищу в толпе глаза ее жадно,       То ли девочки, а то ли видения…       Она навечно в нем… А он? Нет? Всех он сравнивал с ней… И никто даже не приблизился. Они хотели, но не смогли приблизиться… Господи, помилуй меня, грешного… я не хотел… я не хотел этого расставания и горького осадка на душе…       Ты похожа на нее, как сестрица,       Но, конечно, не она, к сожалению.       А я пойду домой и пусть мне приснится       То ли девочка, а то ли видение…              – А-а-а! А-а-агрх! Х..хы… – Петя-Петр юный и нынешний закричал(и)… Вслух? Нет, ритм песни не сбился, никто ничего не замечает, но он кричит… душой. Его сердце вновь разрывается от тоски по несбывшемуся. Кто этому причиной? Ведьма? Она его… чего она хочет? Это та девчонка с косичками, что ли, – ужасная ведьма? Да быть не может! А пытка этой песней продолжается… Припев…       Она прошла, как каравелла по зеленым волнам,       Прохладным ливнем после жаркого дня.       Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она,       Чтоб посмотреть не оглянулся ли я…              Дыхание сбилось окончательно. В духовном мире, который едва ли можно описать понятными образами, он сейчас – тот кит, который выбросился на берег. Почему? Тупой инстинкт? Его оглушили? Но кто или что? Как дышать? Как дышать?.. КАК дышать – без нее??? Осталась одна мысль, она пульсирует. Боже, помоги мне!       И тут она подошла к нему. Она смотрит ему в глаза. Это в реальности? Или он бредит?       – А знаешь, какая песня мне нравится?       Он не может отвечать, потому что от этой жары, от этой обезвоженности у него ссохлись все дыхательные пути. Он – кит. Он не должен тут находиться. Ему место в море…       У нее, оказывается, тоже такой уродский эмо-панк макияж, как был тогда у Лиды, а он и внимания не обращал. Или это не та девочка перед ним… А кто? Петя сказал ей, той, которую любил, тогда, что лучше бы дождь смыл его, ведь ее лицо красиво и без него… А потом пошел дождь. В Питере – обычное дело, в любое время года. И они целовались под дождем… Поцелует ли его она?       – Я уверена, ты ее тоже знаешь. Не всегда же ты для бабушек пел? Вот послушай…       Взрослый Петр окончательно растаял под этим внезапным сильным ливнем. А Петя видел, как ее грубый черный псевдо-«готический» макияж потек, уродуя ангельское лицо… А девушка начала петь:       I'm only happy when it rains…       I'm only happy when it's complicated       And though I know you can't appreciate it…              И его губы повторили вслед за ней:       I'm only happy when it rains…              Она не улыбалась, но по оттенкам ее мимики он чувствовал все то же, что и она, будто это какая-то магия, какая-то совершенная эмпатия, невозможная для двоих, находящихся в ограниченных смертных телах из плоти и крови. Он понимал ее. Впервые в своей жизни он понимал, почему она так поступила. Ион принял это. В реальности слезы с его невидящих глаз слились с потоками разбушевавшегося не на шутку дождя…       You know I love it when the news is bad.       Why it feels so good to feel so sad?       I'm only happy when it rains…